Страница Александра Волоскова.

[Виктор]

СТРАНИЦА АЛЕКСАНДРА ВОЛОСКОВА

Представляем творчество члена Организации ветеранов ВРТУ-ВВКУРЭ Александра Волоскова.
Он не был выпускником нашего училища, но в прошлом боевой офицер, служивший в армии России.
Окончил военную кафедру при Каунасском институте.
Является членом Российского союза писателей, автором 3-х книг, в которых военной тематике уделено не последнее место.
Член МАПП ( Международной ассоциации писателей и публицистов).
Принимаем в наши ряды молодого писателя.




Караул. Январь 1991 года

ОБСТАНОВКА

18 мая 1989 года - Верховный Cовет Лит. ССР принял Закон, по которому на территории Литвы действуют только законы, принятые или ратифицированные Верховным Советом Литвы.
8 февраля 1990 года – Верховный Совет Лит. ССР постановил недействительными решения Народного Сейма 1940 года о вступлении Литвы в состав СССР.
11 марта 1990 года – Верховный Совет Литвы принял Акт восстановления независимости Литвы и выходе республики из состава СССР.

Практически в республике к январю 1991 года существовало обострённое двоевластие. Народ был расколот на две чётких противоположности – литовцев и не литовцев. Первую, в своем подавляющем большинстве, представлял «Саюдис», вторую меньшую, славянскую – «Единство». Было даже две компартии, одна литовская, вторая славянская «на платформе КПСС». Было две милиции – советская и литовская в той же форме, но со снятыми из петлиц эмблемами герба Союза.

Славянская сторона сильно проигрывала литовской в численности, организованности и сплочённости. Но в республике находились советские войска, в противовес которым срочно формировался и вооружался Департамент охраны края.
Обстановка продолжала накаляться. К 12 января под контролем советских войск в Вильнюсе, были горком и ЦК КП Литвы, Высшая партийная школа, Дом политпросвещения, Дом печати, другие общественные здания.
Литовская же сторона контролировала телебашню и здание Верховного совета, вокруг которого были воздвигнуты бетонные баррикады и круглосуточно толклись тысячи сторонников.
Чтобы воочию представить ситуацию, нужно взлянуть на киевский майдан образца января 2014 года, только без «Беркута».

Литовская сторона конфликта отличалась воодушевлением, восторженностью и уверенностью в своей исторической правоте. Славянская же унынием, неуверенностью и опасением за свою будущность. В городе с опаской использовались русский и польские языки. Нередко можно было видеть и слышать идущих по улице людей, изъясняющихся между собой на ломанном литовском.

Советским военнослужащим, начальник гарнизона генерал-майор В.Усхопчик, запретил перемещение по городу в пешем строю, а тем более малыми группами. Апогей накала страстей пришелся на 12 января, когда прошел слух о готовящемся штурме, советскими войсками, здания Верховного Совета и телебашни.

ПОДГОТОВКА

Лейтенант Юрка Тонков «готовился» в наряд. Это значит пребывал в послеобеденной дрёме, тупо таращась в засиженный мухами потолок офицерской общаги. Он давно расклассифицировал наряды по своей гадостности. Наиболее приемлемым был патруль, желательно по городу, а не по вокзалу и желательно не в дембельский период. Сейчас же пешие патрули отменены, по городу курсируют усиленные мобильные группы из полка Внутренних войск.
Несколько хуже наряд, – дежурным по части – но это ещё терпимо, главное, чтобы не через два дня на третий. И самый мерзопакостный наряд – это начкаром, а если караул по гарнизонной гаутвахте и камендатуре, то хуже не придумаешь.
Это значит тридцать часов без сна и отдыха, не вылезая из сапог, не снимая портупеи с тяжелой железякой именуемой ПМ, не ослабляя воротника и почти не снимая фуражки.
Это значит своих, двадцать шесть орлов, вместе с помощником; да под шестьдесят арестованных солдат и сержантов в общих камерах, да девять наиболее строптивых в одиночках, да несколько «отдыхающих» офицеров на втором этаже, а также подследственные и временно задержанные.
А тут еще за стенкой и переговорным окошком дежурный по камендатуре со своим помощником, которые пытаются корчить из себя начальство и давать ценные указания, хотя полномочий у них на это нет. Так как начкар по губе и комендатуре подчиняется только военному коменданту города и начальнику гарнизона, а со всем остальным «начальством» в оперативном взаимодействии.

Юрка тяжело вздохнул и поморщился. Сегодня, 12 января вечером, он должен был идти в оперный театр на «Кармен», где партию Хосе исполняет сам Виргилиус Норейка, лучший тенор Литвы. Билеты приобрёл ещё месяц назад, для себя и своей новой подружки Эльвиры, то ли польки, то ли литовки, прекрасно изъясняющейся по русски и декламирующей по памяти Есенина. А вместо театра, самый гнусный наряд, который только можно придумать. Да ещё и накаленная обстановка в городе, по случаю чего караул экипируется дополнительно бронежилетами и касками, а в боекомплекте не два магазина, как обычно, а четыре, где каждый четвёртый патрон трассирующий.
Эх, сейчас бы фигуристую черноокую красавицу с римским профилем Эльвиру, под белы рученьки да в буфет на горячий шоколад, а потом в середину партера на шестой ряд, а после спектакля ... эх!

КАРАУЛ

Комендатура и гауптвахта находились в самом центре города, в четырёхстах метрах от Кафедральной площади. Дополнительный инструктаж караула проводил военный прокурор гарнизона, представительный полковник в парадной шинели.
- Главное, - говорил он, - не поддаваться на провокации, но и не допустить проникновения на охраняемую территорию. А начальнику караула внимательно изучить постовую ведомость и действия в экстремальной ситуации. Там же указано дополнительное вооружение объекта и его использование. – При этих словах полковник дал караулу команду «вольно», снял фуражку, уселся в «Волгу» с гражданскими номерами и шустро выехал за территорию комендатуры.

Уже в помещении начальника караула, изучая действия в условиях экстремальной ситуации, Юрка был неприятно удивлён. Бумагу видать лепил на скорую руку штабник-философ. Всё те же военно-канцелярские обороты: Не допустить ... , не поддаваться ... , не обострять ... , действия согласовывать ... , не применять ... , надёжно обеспечить ... , и т.д. А можно ли применять оружие для защиты объекта ни слова, хотя Устав гарнизонной и караульной службы предписывает. Вместо этого « ... учитывать сложную политическую ситуацию в республике ...».

Хитрозадые штабисты, блин – в душе возмущался лейтенант, - и прокурорский полковник тоже ничего определённого не сказал, за исключением того, что вся ответственность за объект на начальнике караула.
В самом конце бумаги от руки дописано: «В случае крайней необходимости арестованным раздать дополнительное оружие и использовать по ситуации. Оружейная комната находится за кабинетом коменданта. Вскрывать самостоятельно».
Действия в экстремальной ситуации утверждены коменданом, дата сегодняшняя! А приписка от руки без подписи и даты.

Юрка вздохнул и вызвал помначкара сержанта Кортикова.
- Значит так, Кортиков, выстраиваешь всех сержантов и солдат из общих камер в большом коридоре и составляешь поимённый список с указанием военной специальности и национальности. После этого в список внесёшь всех из одиночек.
- А зачем, товарищ лейтенант, мы же уже приняли их у предыдущего караула?
- Выполняй, сержант, не гневи бога в моём лице. А почему, дай бог тебе этого не узнать. Кстати, возьми с собой трёх караульных из бодрствующей смены, с оружием, на всякий случай.

Сам Юрка пошёл в комнаты содержания офицеров, тоже уточнять военные специальности. Бывая начкаром по губе, он всегда завидовал курортным условиям пребывания арестованных офицеров: приличная дармовая кормёжка, газеты-журналы, радио, шашки-шахматы, анекдоты, а хочешь – дрыхни целый день, комнаты не запираются, можно поболтаться по всему второму этажу, зайти к начкару с каким-нибудь дурацким вопросом или просто покурить. Короче краткосрочный дом отдыха без всяких забот.

Арестованных оказалось трое: Майор – зампотех рембата, капитан – командир взвода из военного училища ПВО и старлей – начвещь одного из полков их дивизии. Был ещё в отдельной, запираемой камере подследственный – старший прапорщик, начальник столовой артполка.

Лейтенант, взяв с собой выводного, спустился на первый этаж, проверить камеру временно задержанных, где по информации предыдущего начкара содержались десять припозднившихся дембелей из каунасского полка ВДВ. Выводной открыл дверь камеры и лейтенант в проём двери громко произнёс:
- Кто старший? На выход и представиться!
Лихо выскочил старшина в парадной форме, по привычке пытаясь поправить отсутствующий ремень:
- Гвардии старшина Сергеев, командир БМД ... в запасе.
- В запасе будешь, старшина, когда встанешь на учёт в своём военкомате, а пока на действительной. За что загребли гвардейцев?
- Товарищ лейтенант, сами напросились у патруля, переночевать здесь. Наш поезд только завтра, а к нам несколько раз пытались прицепиться гражданские с трёхцветными повязками на рукавах, мол мы оккупанты, и спровоцировать драку. Еле удалось их вытолкать из помещения вокзала, а к ним пополнение постоянно прибывает, так мы уж сюда, от греха подальше.
- Понял старшина, раз так, разрешаю курить и облегчённый режим содержания, но камера всё равно на замке, сам понимаешь. И учти, вы ещё можете мне понадобиться, как супер солдаты, не дай бог конечно.
- Так точно, можете на нас расчитывать, не подведём.

Кажется самое необходимое проделано, Юрка направился к себе, в помещение начкара, ещё раз всё обдумать, сел к столу, посмотрел на телефоны – городской, прямой с оперативным по дивизии, да прямой с дежурным по комендатуре, хотя между их помещениями только стена, да ещё с переговорным окошком. Тут же окошко открылось и в нём показалась улыбающаяся физиономия Славки Долганова, хорошего знакомого, капитана, командира батареи реактивного дивизиона. Ну хоть тут повезло, Славка парень с пониманием, с ним не придется спорить из-за своих полномочий и ответственности по охране объекта. Да к тому же у того афганский боевой опыт, ранение и Красная Звезда.

- Юрок, заходи, перекурим, у меня Мальборо красное. – Улыбка капитана стала ещё радушней.
- Славик, лучше уж ты заходи, тем более, что надо посоветоваться. Оставь на телефонах помощника, кстати кто он у тебя?
- Да прапор, старшина моей батареи, местный поляк из Новой Вильни, Збигнев Милош.

Обсуждать офицерам было чего. Территория комендатуры и гауптвахты с обширным внутренним двором занимала почти два гектара. Две стороны – фасадная с улицы и одна боковая обрамлены двухэтажными старинными зданиями, две другие – кирпичным забором с колючкой поверху. Входная дверь с улицы в комендатуру металлическая, открывается наружу, это хорошо. А вот въездные ворота из жиденького полуторамиллиметрового стального листа и открываются внутрь, это хуже.
На всех наружных окнах зданий металлические решетки, но они скорее декоративные, чем защитные, так как вставлялись для проформы, мол что-то есть, главное старинного фасада не портят. При попытке злостного проникновения на такой объект, сил одного караула явно недостаточно, тем более, если не применять оружия, не открывать огонь.

В помещение ввалился Славик и заполнил всё пространство запахом дорогого одеколона, хороших сигарет и несокрушимого оптимизма.

- Не горюй, Юрок, щас все твои проблемы порешаем, а завтра вечерком, после наряда, за рюмкой чая над ними ещё и посмеиваться будем.
- Проблема пока, Слава, одна – при проникновении или нападении на объект, я его своим караулом не удержу. На вот пока почитай «умную» штабную бумажку. При резком обострении ситуации у меня не будет время на вооружение арестованных и постановки им боевой задачи.
- Да, Юра, - капитан помрачнел, - таких штабных теоретиков самих нужно сюда, может поумнеют. Сам то что думаешь делать?
- За кабинетом коменданта есть оружейная комната, сколько там стволов и каких, мы не знаем, тем более наличие и количество боеприпасов. Но наверняка магазины патронами не снаряжены. Судя по фразе бумаженции «Вскрывать самостоятельно», ключей нам тоже не оставили. Поэтому думаю вскрыть кабинет коменданта и оружейную комнату, убедиться в наличии и количестве оружия. К тому же у нас в камере временно задержанных есть десять десантников-дембелей, они не арестованные, а скорее добровольцы на ночлег. Думаю их вооружить и усилить ими караул. А дальше смотреть по ситуации.

- Ну, Юрка, ты прямо стратег-Суворов, полностью одобрямс, могу только совет дать. После вскрытия оружейки составь акт на предмет мотивированности и необходимости действия, а с формулировками помогу. Подпишешь сам, я подпишу и скажем арестованный майор. Этим актом ты крепко бронируешь себе задницу, если скажем сутки пройдут совершенно спокойно. Кстати с оперативным дежурным по дивизии связывался, что он говорит?
- А ты, Слава, не знаешь, что он может сказать? Да как все теоретики-штабники: Действовать по обстановке и докладывать ситуацию.

Количество оружия превзошло все ожидания, им можно было вооружить два стрелковых батальона – одних только автоматов 700 штук, да и боеприпасов оказалось более, чем достаточно. Единственное «но» - автоматы старые АКМы, калибра 7,62 мм. Зато у них пробивная способность выше, чем у АК-74, со своим 5,45 мм.

Десантники своё назначение приняли с воодушевлением, привычно «лаская» в руках автоматы. Из них лейтенант сформировал три дополнительных поста: охрана арсенала, входных дверей в комендатуру и наблюдательный на крышу.

Остаток вечера и ночь прошли спокойно. Изредка по улице, в том и другом направлении проезжали легковые машины с желто-зелено-красными флагами, забитые под завязку сосущей пиво молодёжью. Некоторые притормаживали, открывали окна и кричали непристойности в адрес комендатуры и всего советского воинства.

Наступивший день не предвещал неожиданностей, город жил своей обычной жизнью. По улицам курсировал общественный транспорт, пешеходы спешили по своим делам.

ПРОТИВОСТОЯНИЕ

Первые признаки тревоги появились с наступлением темноты. На противоположной от комендатуры стороне улицы начали скапливаться машины, собираться люди, появились трёхцветные флаги, транспаранты с далеко не лестным содержанием в адрес Москвы, России и армии. Народ всё прибывал, молодёжь посмелее перебралась на тротуар поближе к входу в комендатуру. Но особой активности не проявляла, как будто ожидали какого-то сигнала.

Юркино нервное напряжение требовало выхода, какой-то деятельности. Он пригласил к себе арестованного майора-технаря и попросил проверить состояние аварийного электроснабжения, особенно работоспособность дизель-генератора и запас для него топлива.

- Не боись, лейтенант, проверим, – благодушествовал майор, - а заодно посмотрим состояние транспорта во дворе, там ЗИЛ-133 и УАЗ-469, авось пригодятся. Только дай мне на помощь хлопца, технически потолковей.

Количество гражданских напротив фасада комендатуры увеличивалось, ближе к шести вечера в переговорное окошко постучал капитан Долганов и почти официально поставил лейтенанта в известность, что цивильной сволочи собралось где-то под тысячу, мол что будешь предпринимать?

- Значит так, Слава, оставляешь своего прапора на телефонах, а сам ко мне. Я же вызываю арестованных офицеров, с целью их мобилизации и озадачивания. Основная задача – из арестованных солдат и сержантов укомплектовать три взвода и вооружить.
- Правильно, Юра, самое время, потом будет поздно. Выдвигаюсь к тебе.

Через десять минут в помещении начальника караула собралось пять офицеров.
- Товарищи офицеры! – Голос лейтенанта выдавал некоторое волнение. – Данными мне Уставом полномочиями, и в связи с создавшейся ситуацией, вы все мобилизуетесь на охрану и оборону настоящего объекта. Слушай приказ!

Первое: Майору Кирсанову, совместно с моим помначкара, перевести арестованных солдат-прибалтов, всего четыре человека, в отдельную камеру к подследственному прапорщику и выставить часового. Вот список. Далее в арсенал на выдачу оружия. Далее на техническое и организационное обеспечение объекта и организацию питания.
Второе: Капитанам Долганову и Мироненко, старшему лейтенанту Гольдину из арестованных солдат и сержантов укомплектовать и возглавить три взвода по двадцать четыре человека с назначением командиров отделений и вооружить. Магазины автоматов комплектовать патронами через один с трассирующими пулями.
Третье: Секторы ответственности и обороны – капитан Долганов – западный, со стороны речки Вильняле; капитан Мироненко – южный, со стороны горы Трёх крестов; старший лейтенант Гольдин – восточный, со стороны детского дома; мой, в составе основного караула, – северный фасад, со стороны улицы Костюшкос и реки Нерис, включая въездные ворота.
Четвёртое: Моим заместителем по объекту назначаю капитана Долганова. Офицером связи прапорщика Милоша. Отделение десантников оставляю в своём личном резерве.
Пятое: Проникновение на объект считать нападением и применять оружие на поражение, ответственность беру на себя. Все вопросы и уточнения после осуществления настоящих указаний. Выполнять!

ОБОСТРЕНИЕ

Своевременность предпринятых мер подтвердилось через пол-часа, в 19.05 в переговорное окошко постучал прапорщик и сообщил, что у него нет связи ни по одному из телефонов. Лейтенант проверил свои – тоже самое. Жаль, что не успел сообщить оперативному дежурному по дивизии о том, что вооружил арестованных, а может и к лучшему – не будет задалбливать указаниями и предостережениями, подумал Юра.

В 19.15 погас свет в помещениях и на территории. Лейтенант послал караульного с фонариком на поиски майора. Через пять минут в подвале затарахтел дизель-генератор и лампочки начали неуверенно светиться. Молодец майор, знает свое дело.
Почти одновременно прибежали наблюдатель с крыши и капитан Долганов. Оказывается толпа увеличилась ещё в двое, заняла уже всю проезжую часть, настроена агрессивно и закидывает окна и территорию пустыми бутылками из-под пива.

- Значит так, Слава, если на заборе появятся охотники срезать колючку – стрелять очередями поверх голов, если же забор преодолеют и ступят на территорию – стрелять на убой, согласно приказа. Кстати как настроение у твоих бойцов?
- Нормальное, Юра, боевое, все уже поняли, что шутки кончились.

Лейтенант постучал в переговорное окошко и позвал к себе прапорщика Милоша - всё равно на не работающих телефонах сидеть без толку.
- Збигнев, тебе особое поручение и очень важное. Наш караул уже час назад должны были сменить курсанты училища ПВО, но их до сих пор нет. Поэтому, переодеваешься в гражданку, её возьмёшь у дембелей-десантников, у них должна быть. И покидаешь территорию через здание детского дома, которое к нам примыкает. Добираешься пёхом до полка ВВ, он к нам ближе всех. Они же помогут добраться до училища. Обязательно возьми своё удостоверение и вот тебе моя записка на бланке комендатуры, в ней я кратко обрисовал ситуацию. Хоть я уже и написал, но устно им ещё растолкуй, чтоб нам на смену прислали не штатный караул, а усиленную роту, тем более, что курсачи вооружены только СКС-ами.
И ещё. Вместе с нами отсюда надо вывезти весь арсенал. Думаю интерес и агрессия толпы к объекту именно из-за него. При любом раскладе, через час, максимум полтора жду тебя обратно с информацией. Ну всё, с богом.

Не успел простыть след прапорщика как прибежал, громко топая сапогами, помначкар Кортиков.
- Товарищ лейтенант! Толпа подогнала к воротам Nissan-Patrol с кенгурятником, видать будут таранить. Ещё к оконным решёткам первого этажа цепляют буксирные тросы легковушек, а наши решётки сами знаете, учебно-имитационные, для детей.
- Сержант, бегом к майору, заводите ЗИЛ и задним бортом подпираете ворота изнутри. А по дороге кликни мне старшину-десантника.

Гвардии старшина Сергеев появился почти мгновенно. Только открыл рот для доклада, как со стороны внутреннего двора прогремело несколько автоматных очередей.
- Не обращай внимание, старшина, это наши хлопцы сгоняют с забора охотников срезать колючку. У нас с тобой задание посерьёзней. Сейчас берёшь всех своих и мы, как чёртики из табакерки, выскакиваем через входную дверь на улицу к воротам, по дороге каждый делает несколько выстрелов в воздух – отпугнуть наиболее наглых. На всё про всё секунд двадцать – тридцать и возвращаемся во свояси, пока толпа не очухалась. Я же за это время произведу техническое освидетельствование Nissana.

Толпа от палящих трассирующими «чёртиков» отпрянула метров на десять. Лейтенант споро обежал Nissan вокруг и прострелил ему из ПМ-а все четыре колеса. Оставшихся четыре патрона обоймы потратил на моторный отсек. Сидевший за рулём мужик так и остался с разинутым ртом и выпученными глазами. Он или ничего не понял, или просто наложил в штаны. «Чёртики» быстренько втянулись внутрь, сбили прикладом наружную ручку и захлопнули за собой дверь.

- А сейчас, старшина, следующая задача, - лейтенант от удачной вылазки приободрился – возле каждого окна первого этажа фасада ставишь по своему гвардейцу. Окон десять и вас десять. Главное не дать выдрать защитные решётки, будут наглеть, стреляйте поверх голов, стёкол всё равно почти не осталось. Если нападающие переступили через подоконник, они вне закона – уничтожить.
- Так там же уже ваши хлопцы стоят, товарищ лейтенант!
- Так твои же гвардейцы, а мои нет. Они уже позволили несколько решёток выдрать. Выполняй, старшина, не томи. Кстати откуда призывался?
- С Ижевска, точнее с Глазова.
- Ну вот видишь, почти земляки, а я родом из Кирова.
- Все мы тут земляки, товарищ лейтенант. Есть выполнять, не подведём, не сомневайтесь.

Следующий час прошёл в мелких провокациях, жестко пресекаемых обороняющимися. Количество осаждающих ещё более увеличилось, у некоторых в руках виднелись гладкоствольные ружья, малокалиберные винтовки, даже охотничьи карабины с оптикой. Напряжение нарастало.

Лейтенант Тонков стоял у окна второго этажа и наблюдал за действиями толпы на улице и набережной. Он ждал посыльного прапорщика Милоша, прошло уже более двух часов после его отправки. Осаждающие явно чего-то затевали. В разноцветье транспарантов и трёхцветных флагов вдруг взвилось белое полотнище и быстро переместилось в передние ряды, его держал огромный детина, видимо баскетболист и что-то выкрикивал. Юра открыл окно и прислушался.

- Выходи главный, разговор будет, а не то пожалеешь! – Несколько раз прокричал великан.
- Всем отойти от здания на пятнадцать метров, - выкрикнул лейтенант в окно, - остаются только переговорщики, не более трёх!

Толпа нехотя начала пятиться, у здания остались только знаменосец, пожилой мужчина в очках и молоденькая черноволосая девушка в джинсах. Юра направился на первый этаж, на лестнице нос к носу столкнулся с запыхавшимся посыльным.

- Давай, Збигнев, коротко основное, иду на переговоры с контрой, нужна хоть какая-то информация.
- Товарищ лейтенант, – еле переводя дух тараторил прапорщик, - нам нужно продержаться до трёх ночи. К этому времени будет наименьшее скопление людей, и машинам с курсантами легче будет прорваться, так думают стратеги в училище.
- Стратеги хреновы, тут не знаешь, что ожидать каждую минуту от возбуждённой толпы. Может их к ночи ещё больше будет, блин! Что ещё прапорщик, не тяни.
- Ещё есть секретная информация только для вас. Сегодня штурма здания Верховного совета не будет, возьмут только телебашню, как рассадник контрпропаганды. К ней уже выдвинулись из Северного городка четыре танка и два БТРа. Скоро мы их увидим на набережной той стороны реки. Не знаю только как эти сведения вам пригодятся.
- Ещё как пригодятся! Молодец, прапор, как только выберемся отсюда, буду ходатайствовать о представлении тебя к награде.

ВОЕННАЯ ХИТРОСТЬ

Дверь комендатуры резко открылась, из неё выскочило четыре десантных «чёртика» с автоматами на перевес и рассредоточились, за ними не торопливо вышел лейтенант Тонков и подошёл к переговорщикам. Юра считал себя высоким парнем, всё-таки метр восемьдесят пять, но «баскетболист» возвышался над ним ещё на полторы головы. Поразил лейтенанта не он, а рядом стоящая девушка, это была Эльвира. Они на несколько секунд впились в друг друга глазами, но промолчали.

Первым заговорил интеллигентного вида мужчина, лет за пятьдесят в очках.
- Всего-то лейтенант? А постарше никого не нашлось?
- Лейтенант Тонков, для вас начальник гарнизона данного объекта, принадлежащего Министерству обороны СССР. Попытку проникновения на охраняемый мною объект расцениваю как нападение, соответственно применяю оружие на поражение.
- Мы тоже вооружены не рогатками, - вмешался верзила.
- Подожди, Юозас, - опять подал голос интеллигент. – Видите ли юноша, сейчас к так называемому вашему объекту прибудут два наших бульдозера К-701 и сравняют ваши кирпичные заборы с землёй, а нас здесь две с половиной тысячи, дальше не продолжаю, вам как военному должно быть ясно. Но мы тоже не хотим крови. Поэтому предлагаю по мирному покинуть свой объект, даже с оружием, но только с тем с которым заступили в караул. Мы даже предоставим вам автобусы.

- Дальше можете не продолжать, - прервал красноречие интеллигента Юра, - лучше представьтесь.
- Ах да, конечно - Виргилиюс Чяпайтис, член сейма «Саюдиса». По вашим военным меркам, как минимум полковник.
- Да хоть генерал. Уважаемый Виргилиус Чяпайтис, должен поставить в известность, что при попытке с вашей стороны активных, агрессивных действий, вся кровь виновных и невинных ляжет именно на вас, Виргилиус. Подумайте, переговоры закончены.

Переговорщики помрачнели, развенулись и направились к своим.
- Эльвира, можно тебя на минутку, - произнёс лейтенант им вдогонку.
- Ну что тебе ещё? – Эльвира подошла вплотную.
- Сейчас начнётся штурм здания Сейма, - тихонько, почти прошептал Юра.
- Врёшь. – Эльвира удивленно вскинула свои чернущие глаза на лейтенанта.
- Очень скоро сама увидишь.

Хороша сучка, жаль, что больше не увидимся. С этой мыслью Юра ретировался за дверь комендатуры, за ним бойко втянулись чёртики-десантники.

Поднявшись к себе, на второй этаж, лейтенант, даже сквозь оконное стекло услышал знакомый гул. На другой стороне реки, кроша асфальт гусеницами появилась колонна военной техники: четыре Т-62, два БТР-70 и два бортовых тентованных УРАЛа. Колонна направлялась в сторону Сейма.

Толпа внизу заволновалась, послышались резкие выкрики. Первыми покинули территорию перед комендатурой легковушки, забитые под завязку осаждающими, за ними, свернув транспаранты, споро потянулись остальные. Сейм надо было срочно защищать.

Лейтенант высунул голову за дверь кабинета, - Кортиков! Майора Кирсанова и капитана Долганова пулей ко мне!

Офицеры себя долго ждать не заставили.
- Значит так. У нас времени на всё про всё час, может немного больше, пока наши «друзья» не прочухают, что их накололи. И что танки не свернут на мост к Сейму, а поднимутся в гору к телебашне. Поэтому, Слава, берёшь водилу, троих десантников, седлаешь УАЗик и летишь в училище. Через час от них здесь должен быть усиленный караул, нам на смену. Кстати пусть захватят побольше соляры для дизель-генератора, вряд-ли нам скоро дадут электру.
А вас, товарищ майор, попрошу срочно организовать загрузку арсенала в ЗИЛ. Из-за этой кучи оружия мы тут сидим, как на пороховой бочке. Людей возьмите столько, сколько считаете нужным. С богом, мужики.

Через час во двор комендатуры въезжала колонна из пяти грузовиков заполненных курсантами.
* * *

Лейтенант Юрий Тонков на глазах спускался как дырявый шарик. Плечи опускались, взляд затухал. Сказывалось физическое и психологическое перенапряжение последних тридцати часов.
Он и капитан Слава Долганов сидели в жилой комнате офицерской общаги Северного городка. Между ними на столе красовалась литровая бутылка водки сомнительного качества и до слёз не хитрая закуска.
- Ты, Юрок, взбодрись, - успокаивал коллегу капитан, - щас с тобой накатим по 0,5 на рыло, завтра будешь как огурчик малосольный, бодр и весел.
- Слава, ты извини, чего то я притомился, даже есть не хочу, пойду-ка на боковую. Завтра в 8.00 развод, надо «любимый» личный состав озадачить – технику проверить на предмет возможной тревоги, особенно аккумуляторное хозяйство. Сам видишь какая ситуёбица в городе.


Вильнюс, 27 февраля 2014 года.

[Виктор]

Дурь молодая...

Замечание:
Рассказ скорее будет интересен для узкого круга читателей - или служивших в армии, или интересующихся военной тематикой.

* * *
В километре от черты городка, на опушке Гроновского леса, у разгорающегося костра, сидели три молодых человека в офицерских шинелях, сосредоточенно вглядываясь в огонь. Сквозь языки пламени, из-под наваленных веток явственно просматривалось тело округлого металлического предмета, очень напоминавшего миномётную мину.

* * *
Калининградская обл., сентябрь 1973 года.

У самого окна пригородного поезда сидел юный офицер в пошитой на заказ новенькой форме. Лейтенанту Александру Тонкову с распределением повезло не очень, а если самому себе признаться, очень не повезло. Попасть в глухую дыру на самом западе Советского Союза, именуемую городом, в котором войск, было больше чем населения, не лучшая доля для начинающего службу холостого офицера. До первого форпоста цивилизации – Калининграда целых полсотни вёрст, но дело даже не в этом. Гарнизон в приграничной полосе, выезд и въезд только по пропускам, которые подписывает командир части. Так что особо не наездишься.

Как предупреждал его в училище начальник цикла ППР*(1), полковник Марченко:
- Главное, Тонков, не спиться. Сопьёшься, и службы не будет. Зря ты какую-нибудь матрёшку через ЗАГС с собой не подцепил.
- Умные советы все горазды давать, - думал Александр, - лучше бы с распределением помог. Хотя ... кому то надо и в дыре служить. Говорят в 11-й амии гарнизоны ещё «дырее» есть. Их выпуск стращали какой то речкой Матросовкой, но там, слава Богу, инженерных войск пока нет.

В городке квартирует танковый полк, два инженерных батальона – сапёрный и дорожный, и морская старшинская учебка. Разместили Александра временно в гостинице при Доме офицеров. Комнатёнка маленькая, больше похожа на камеру-одиночку, все удобства в конце коридора. Причём на дУше добротная стационарная табличка: «Временно не работает». Но как пояснил сосед по комнате, Витя, она висит уже второй год. Виктор Рыжов тоже из их сапёрного батальона, сапёрной роты, тоже лейтенант, служит второй год.
Завтра Александру принимать свой инженерно-технический взвод. А это прапор, двадцать разгильдяев и хренова туча техники: мостоукладчики, путепрокладчики, землеройные машины, механизированный мост и так по мелочам. Благо, вся техника не в новинку, в училище с ней хорошо познакомили. Да и на груди знак классного специалиста кое к чему обязывает.

Прошло два месяца. Саша в службу втянулся, подчинённые зауважали его за знания, не боязнь испачкать руки и твёрдое слово. Много было только нарядов: по части, по парку, караул, патруль; без пяти-шести раз в месяц не обходилось. Свободного времени оставалось не много, оно в основном препровождалось картами, бильярдом и водкой. Раз в неделю с соседом ходили на танцы в Дом культуры при Рыбном заводе. Конкуренция на девушек там была один к трём, то есть на одну более-менее не страшную девицу приходилось по три парня, в основном молодые офицеры. Витя ходил на танцы в гражданке, а Саша, по нужде, в полевой форме ПШ, к которой очень шли его белокурые волосы и пшеничные усы. За что и получил на танцах кличку «белогвардеец».

Как то раз повезло познакомиться с симпатичной девушкой Таней, разговорчивой и весёлой. Получил разрешение проводить с танцев до дома. За компанию увязался ещё сосед Витя, в расчёте на возможное знакомство с какой-нибудь Таниной подругой. Шли втроём по улице, весело и непринуждённо болтали.
Впереди, из подъезда вывалилась мужская фигура в расстёгнутом плаще, не твёрдо стоящая на ногах. Молодой мужчина решительно направился им на встречу, выкрикивая ругательства в адрес всей троицы. Подойдя в плотную ринулся с кулаками на Сашу, обнимавшего за плечи Танечку. Тому ничего не оставалось, как блокировать летящий в голову кулак левой, а правой увесисто въехать хуком в челюсть. Другой бы, после такого удара, очухивался на земле, но наш задира только изменил траекторию движения и по инерции налетел на Витю. Короткий, но мощный Витин кросс окончательно сокрушил противника. Тот мешком рухнул на тротуар. Таня испуганно что-то заверещала.

- Слышь, Санёк, - озабоченно произнёс Виктор, - глянь засранца, у меня плюха смертельная, как бы не пришиб насовсем.
- Да ничего, дышит, - Саша склонился над телом, - только очухается не сразу. Давай затащим в его подъезд и усадим. Минут через десять сам оклемается.
Пока ребята возились с незнакомцем, от Тани и след простыл. Посожалев об утрате прекрасной части компании и скомканном вечере, ребята поплелись в гостиницу.

Через день, в понедельник, в конце службы, на плацу, к Саше подошёл незнакомый лейтенант-танкист и сообщил, что того ожидают на КПП.
Опасения оправдались, не узнать «незнакомца» было нельзя по распухшей губе и фингалу под глазом. Щеголеватый старлей пыхнул в лицо лейтенанту сигаретным дымом:
- Ты знаешь, литёха, на кого руку поднял? Я начштаба танкового батальона Пухов, Толик Пухов. Меня весь гарнизон знает. Держи, вот адрес, в 20.00 жду вас обоих, будем разбираться.
При этих словах старлей развернулся и направился к мотоциклу с коляской, у которого его ожидало ещё два офицера-танкиста.

Совещание двух лейтенантов инженерных войск установило следующее: не придти нельзя, не позволит офицерская честь, да и сапёры по духу фатализма обязаны быть выше каких то там танкистов, совсем молодого рода войск. Ведь сапёр ошибается только два раза в жизни, причём первый раз, когда становится сапёром. Потом, учитывая современные реалии и непредсказуемость ситуации, решили взять с собой три бутылки водки ... на всякий случай.

На втором этаже уже известного дома, в огромной комнате на три больших окна, «дорогих» гостей, к их удивлению, ожидало всего двое. Сам хозяин, Пухов, и мощный двухметровый гигант с погонами младшего лейтенанта и артиллерийскими эмблемами в чёрных петлицах.
- Так, сапёры, малёк придётся подождать, главный свидетель познится. – молвил Толик.
- Ну, может тогда «культурно» подождём, - не растерялся Витя, доставая из кармана бридж бутылку «Особой московской».

Хозяин и внушительный артиллерист растерянно переглянулись и ... тут же на столе появилась трёхлитровая банка квашеной капусты и четыре алюминиевых вилки. Натюрморт дополняли гранёные стаканы. Присутствующие стоя подняли наполненные «бокалы» и дружно уставились на хозяина.
- Ну, за знакомство, пусть оно и не совсем удачное, но наши «землекопы»*(2), судя по всему, на правильном пути. – солидно произнёс Анатолий.
- Да и наши «трактористы»*(3) с пониманием оказались. – вставил свой пятак Саша.

Лихо опрокинув содержание посуды в себя, ребята дружно захрустели капустой. Между первой и второй пуля пролететь не успела. Третья вообще прошла соколом. Через полчаса на столе покоились две пустых бутылки из-под водки и ополовиненная банка капусты. Присесть так и не успели. Зато про друг-друга многое узнали.
Толик признался, что он не начштаба, а только временно исполняет обязанности. Гиганта-богатыря звали Ваней Дьяченко, он в своё время занимался всеми видами тяжёлой атлетики, ядро мог зашвырнуть на двадцать метров. Витя тоже помянул свои спортивные достижения – первый разряд в полутяже по боксу.
Тут же решили устроить спарринг между Ваней и Витей, но в пол силы. Через две минуты один ощупывал распухающую скулу, а второй очухивался, припечатанный к стенке. Оба были очень довольны. Судьи признали боевую ничью. По этому поводу появилась третья бутылка с тостом за содружество родов войск. Саша взглянул на хрустящих капустой собутыльников и напомнил о поводе встречи. Ребята недоумённо переглянулись и захихикали. Вердикт вынес Ваня:
- Всё зло в бабах! Придёт Танька, надо будет её наказать.
Все дружно с ним согласились. Тут же послышался робкий стук в дверь.

Трибунал из четырёх кадровых офицеров восседал за облепленным квашеной капустой столом и хмурил брови. Напротив, у стены завешенной пёстрым ковром, скромно стояла симпатичная девушка лет двадцати, смиренно обратив взор к полу.

- Во первых, как ты могла меня бросить и упереться на танцы? – гремел голос Толика, - Да ещё подцепить там незнакомого хрена и в обнимку с ним разгуливать?
- Толик! – оправдывалась девица, - Так ты же был никакой, у тебя зрачок на свет наверняка не реагировал. Так что, мне было нужно от тебя мух отгонять?
- Чё ты гонишь, - голос Толика стал на тон выше, - чуток принял для расслабухи после службы и малость задремал. А ты должна, как боевая подруга, хранить верность и проявлять заботу!
- Вот когда буду тебе женой, тогда будет и то, и другое ...
- Молчать, твою мать! – Толик перешёл на фальцет, - Скажи спасибо, что мы с ребятами разобрались и глупостей не понаделали.

В это время, на минуту отлучившийся Ваня вышел из соседней комнаты с бутылкой «Столичной» в руках. Брови у всего трибунала радостно поползли в верх и общее мнение высказал Саша:
- В связи с вновь открывшимися обстоятельствами, предлагаю объявить амнистию.
- Годится, - согласился главный обвинитель Толик, - но в воспитательных целях наряд на кухню. А то капуста и та закончилась. Танька, смирно! Шагом марш!

Дальнейшее общение бывшего трибунала проходило исключительно в доброжелательном русле, даже Тане досталось несколько комплиментов по поводу замечательно сваренных магазинных пельменей. Некоторая заминка произошла только с определением уровня доблести танкистов и сапёров, а когда Ваня напомнил, что артиллерия – Бог войны, за столом повисла напряжённая тишина.
Разрядили обстановку Сашины тосты: «За честь мундира» и «Во славу русского оружия». На них же огненная вода и закончилась.

С этих пор великолепная четвёрка стала неразлучной во вне служебное время. Объединял возраст, холостяцкое положение, взгляд на офицерскую значимость и достоинство, а также наличие просторной съёмной жилплощади в центре города у Толика и Вани. Была ещё одна объединяющая черта – склонность к азартным играм, к коим относились шахматы, ну естественно карты, бильярд и нарды.
Играли на деньги, когда они были, причём выигрыш счастливчику не доставался, весь уходил на приобретение «благородных» напитков. Исключение делалось только для преферанса, игры серьёзной, в которой элемент умения преобладал над везением. Играли в сочинку по копеечке, но долги не списывались, а оставались делом чести. Расчёт за остальные игры, при отсутствии наличных, мог быть приседаниями, отжиманиями, щелбанами, да чем угодно, при условии согласия сторон.

Однажды Витя проиграл Толику в нарды приличную сумму, аж 10 рублей, а до получки оставалась ещё неделя. Анатолий долго думал, каким желанием «осчастливить» приятеля, наконец его чело просветлело и он изрёк:
- Обкатка танком в колее, слабо? У нас в аккурат на следующей неделе плановые полевые занятия по этому делу.
- Не слабо, видал я твой танк, – не смутился Витя, - у меня за последний год пятнадцать разминирований, это только те, которые фиксируются по журналу. А за тридцать разминирований дают Красную Звезду. Я бы посмотрел, как ты ржавую миномётную мину в руки бы взял.

Через пять дней на танкодроме, на позиции выполнения упражнения, стоял заведённый Т-62 порыкивая двигателем и выпуская столбы чёрного дыма. У колеи находилась вся четвёрка, Толик заботливо инструктировал:
- Ложишься ничком промеж колеи головой к танку и вжимаешься так, как будто хочешь превратиться в песчинку. Колея уже разъезжена, поэтому клиренс не велик. Руками прикрываешь голову, не для защиты, а чтобы они были при деле, не по сторонам – до гусеницы в буквальном смысле – рукой подать. А сейчас сосредоточься, самое главное: портки запасные имеются, не забыл? – довольный старлей залился непринуждённым юношеским ржаньем.

Витя покраснел, остальные скромно улыбались с трудом представляя себя на месте терпилы.

Прогрохотавшие над Витей сорок тонн качественной стали уже ушли на разворот, а испытываемый всё ещё лежал ничком. Подскочившие Ваня с Сашей резко подняли того на ноги.
- Нормально ребята, рекомендую, – на Витином лице блуждала испуганная улыбка, - такое впечатление, что по тебе пронеслось стадо нетрезвых слонов, но ты ещё живой ... почему то.

Танк опять стоял на исходной позиции. Ребята недоуменно переглянулись, вроде бы желающих на экзекуцию больше не было.
- Сейчас, господа охфицера, покажу вам мастер-класс, внимание.- послышался голос Толика.
При этих словах старлей махнул рукой механику-водителю и улёгся, как положено на место Вити. При приближении грохочущего монстра на десять метров Пухов перевернулся на спину, сунул в рот сигарету, прикурил от зажигалки и затянулся. Когда железная махина вновь открыла лежащего, тот выдохнул дым и выплюнул изо рта потухший истёршийся окурок. Окурок был потушен о днище танка!

Последующий за аттракционом вечер закончился застольем, посвящённым профессиональному мастерству помноженному на воинскую доблесть. Лейтенанты-сапёры тоже обещали угостить друзей яркими впечатлениями, заодно и проверить, кто из них настоящий офицер.

Неделю спустя Витя с Сашей предложили своим друзьям поиграть в сапёрную рулетку. Правила до слёз простые. Над найденным артиллерийским снарядом разжигается костёр, участники рассаживаются и пускают по кругу бутылку коньяка. Покинуть «весёлое» место можно только после что сделанного глотка. Если глоток уже сделал следующий, ты вновь должен дожидаться своей очереди. Ретировавшийся от костра последним и признаётся настоящим офицером, даже если это звание получит посмертно.

- Ну вы, сапёры, и отмороженные на всю голову, - отозвался на предложение Анатолий, - и я как старший по званию, эту хрень ...
- Что, Толян, слабо? Это тебе не окурки о железяку тушить, где можно только морду поцарапать. – торжествовал Витя. - У нас и приготовлено уже всё, 105 мм снаряд немецкой гаубицы, хорошо сохранился, симпатулька такая. И хворост уже на него сухой навален. Так что пока дождя нет, милости просим завтра вечерком. Спичкой чиркнул и веселись.

* * *
От костра уходить никто не спешил, бутылка армянского завершала третий круг. Сапёры сидели со снисходительно ухмыляющимися физиономиями и отпускали плоские шутки в адрес «трактористов» и всей ствольной артиллерии в целом. Толик с Ваней очень настороженно переводили взгляды с друзей на костёр и обратно, и почему то успокаивались. У них зародилось одно подозрение. Первым не выдержал Ваня:

- Ну что, «топорята»*(4), снаряд без взрывателя? Положили так, чтобы видно не было. А простым тротилом никого не напугаешь, им печки топить можно.
Топорята взорвались гомерическим хохотом так, что аж свалились с импровизированных сидений.
- Морды бы вам начистить за такие шуточки, - негодовал Пухов, - а я то дурак повёлся ...
- Ладно, мужики, - встрял Саша, - кое-какая вероятность взрыва была, в том случае, если бы снаряд был снаряжен не тротилом, а пикриновой кислотой. Но такой калибр с пикринкой почти не встречается.
- А знаете на чём вы прокололись по взрывателю? – ухмыльнулся Иван, - По своему несерьёзному поведению. Если бы сидели с испуганными физиономиями, мы бы тоже повелись на это. Так что покеристы из вас плохие получатся, блефовать не умеете.

Хоть вечер и закончился благополучно, Толик с Ваней не скрывали своей обиды на отмороженных сапёров и обещали вернуться к их рулетке, но уже по своей инициативе.

Земля Восточной Пруссии, со времён войны, была густо нашпигована взрывоопасными предметами, особенно её западная часть, где и располагался городишко. В комендатуре гарнизона, минимум два раза в неделю раздавлись звонки от местных жителей и служивых, о нахождении мин или снарядов в самых неожиданных местах.
За три месяца службы Саше тоже пришлось несколько раз участвовать в разминированиях, хотя он и не состоял в группе обезвреживания. Дело в том, что гостиница находилась всего лишь в десяти минутах ходьбы от расположения сапёрного батальона. Поэтому посыльному легче всего было найти именно лейтенанта Тонкова, особенно когда лейтенант Рыжов отсутствовал по причине нахождения в наряде.

Первый раз на разминирование Саша поехал за компанию с Витей из любопытства. Комендатура указала место нахождения ржавой смерти – городской отдел милиции. Прибыв на место, ребят чуть не разорвало от смеха при виде милицейской смекалки.
Два ржавых артиллерийских 57-мм снаряда находились в Дежурной части, аккуратненько уложенные в огромную кадушку комнатной розы и присыпанные землёй. Гильзы и взрыватели отсутствовали.
Обнаружили снаряды менты у местного жителя, который их использовал как подпорки для собачьей будки. Насмеявшись вдоволь сапёры потребовали машину для перевозки и ... газету. На вопрос, зачем газета, менты получили исчерпывающее объяснение, мол для безопасности, чтоб завернуть в них снаряды, дабы не испачкаться, перевозя на коленях.

При обнаружении взрывчатых веществ, по инструкции положено, со всеми предосторожностями перевезти их на полигон, и там в большой воронке подорвать-обезвредить. Это не касается тех предметов, которые нужно обезвреживать на месте путём подрыва, скажем неразорвавшиеся миномётные мины.
При этом возникает организационная морока в виде выписки со складов ВВ и СВ(5)*, организации оцепления, списания ВВ и СВ. И это не зависимо от количества обнаруженных взрывоопасных предметов. Поэтому у Рыжова в лесу, недалеко от дороги было своё заветное место, куда он под толстый дёрн прятал не особо опасные находки. А организацией уничтожения занимался только при накоплении внушительного «арсенала».

Сашу, сами разминирования - снарядов, противотанковых и противопехотных мин не страшили. Побаивался он только немецких миномётных мин калибров 50 и 81 мм. Видная часть взрывателя у них была изготовлена из чёрной блестящей пластмассы с прозрачным стеклянным глазком в середине. Вся мина ржавая, но подозрительно косится на сапёра выпуклым глазом, аж оторопь берёт. Сашины опасения разделяли и другие, да и статистика говорила, что эти мины самые опасные. Статистика же ещё утверждала, что из ста занимающихся разминированием офицеров, за год гибнут двое, а ещё двое становятся инвалидами, в том числе и по психике.

Последние дни, точнее вечера, ребята сидели в основном за преферансом, видать ненастная погода тому содействовала. Саше очень не везло. Сначала на мизере схлопотал пять взяток паровозиком, затем на тотусе две взятки не добрал, и вроде рассчитал всё правильно. В итоге, на конец третьего дня он задолжал всем общую сумму в тридцать три рубля, чего раньше никогда не было.
Ребята над ним подшучивали:

- Не боись, Санёк, в любви повезёт, все городские красавицы за тобой строем ходить будут, – ехидничал Толик, - хотя есть вариант. Если последним от костра уйдёшь, долги скостим.
- Какого костра? – не понял Саша.
- А мы тут с Ваней для вас сюрприз приготовили, рулеточно-сапёрный. Ваня, покаж хлопцам.

Иван аккуратно вынес из своей комнаты нечто завёрнутое в газету и бережно положил на стол. Саша с Витей раздвинули загнутые листы и ... увидели хорошо сохранившуюся немецкую миномётную мину «8cmWgr». Взрыватель мины почти подмигнул им своим чёрно-стеклянным глазом. Проверили хвост, вышибной патрон – капсуль не тронут, значит мина в стволе не была.

- Мужики, это самое плохое, что вы могли предложить. – прокомментировал Витя, - В этой заразе два заряда, оба смертельные, особенно основной разрывной. От него радиус сплошного поражения 15 метров, а осколки сохраняют убойную силу на 300 метров. Да и вышибной заряд не подарок – нитроглицериновый порох. Что в костре рванёт раньше, одному Богу известно. Это может произойти и через десять минут, может и через пятнадцать, а может и через две.
- Ну чё, «землекопы», в штаны наложили? – ухмылялся Ваня с высоты своего роста, - Кстати, завтра обещают сухую погоду, солнышко. А вечером в 19.00 яркие звёзды, особенно клёво они будут смотреться у разгорающегося костра. Коньячок мы тоже приготовили, скучно не будет. Сбор здесь же, а в 18.45 выдвигаемся к костру, возражения есть?

Возражений быть не могло, тем более у сапёров.

* * *
На следующий день, в конце службы, Тонков как всегда зашёл в дежурку перекурить по последней. Дежурный по части капитан Овчинников встретил его недоуменно:
- Ты чё, Шурик так рано, до развода ещё целых полчаса. Ну всё равно бери пистолет и надевай повязку.
- Какой развод, какая повязка, ты о чём?
- А разве начштаба тебя не предупреждал? Слава Бодиков заболел и ты вместо него сегодня меня меняешь.
- Так я же после обеда в поле был, занятия со взводом проводил ... и не могу я сегодня никак!
- А тебе, лейтенант, погоны не жмут? Ты в армии или в плохом колхозе? Вот телефон, звони начштаба, если сомневаешься.

Через полчаса Тонков проводил развод дежурных по ротам, парку и охране штаба части со знаменем. Предстояло ещё у дежурного по батальону принять документацию и имущество, согласно журнала передачи. Надо было спешить.
В 18.50 приняв дежурство и пройдясь по казарме, кинул помощнику:
- Я в парк, проверить исправность дежурных тягачей.

Через десять минут за ворота парка выруливал колёсный тягач КрАЗ 255. Автомобиль, с включённым дальним светом, на максимально возможной скорости направлялся к опушке Гроновского леса. На водительском месте, вцепившись в руль обеими руками сидел лейтенант Тонков. До опушки оставалось чуть более километра, уже виден огонёк костра, ещё минута и он будет на месте. Вдруг костёр на долю секунды превратился в огненный шар и погас. До Саши, сквозь рёв мотора донёсся сухой звук взрыва. Через минуту, на месте костра, фары высветили круглую воронку метрового диаметра, и ... вокруг три изуродованных до неузнаваемости тела в лохмотьях офицерских шинелей ...

* * *
Лейтенант Тонков сидел перед пожилым, уставшим майором с эмблемами прокуратуры в малиновых петлицах, и отвечал на вопросы. Наконец майор посмотрел на него как на идиота и изрёк:

- Ну ты, лейтенант, совсем дурак. С такими показаниями снятой звёздочкой не отделаешься. Да тебе дисбат в серой шинели рядового светит. Какого хрена ты пишешь, что оставил дежурство и поехал участвовать в сапёрной рулетке, но мол не успел?
- Так ... так же и было ... а как писать?
- Слушай сюда, недоумок, только не думай, что я тебя полюбил как сына. Просто все мы были такими же молодыми и глупыми. Вот смотри, - майор повернулся к Саше левой стороной лица, на которой виднелся шрам и отсутствовала часть уха, - это я в твоём возрасте дрался на дуэли с таким же как сам придурком. Удалось выкрутиться, мол случайный выстрел.
А тебе надо писать, что ты ехал не участвовать, а разнимать. Вспомнил случайно, поэтому не было времени сообщить по ранжиру. Усёк? В таком случае к тебе будут претензии только за то, что заранее не сообщил начальству о намечавшемся инциденте. А ты включай дуру, мол позабыл. Вот бумага, иди переписывай.

Военно-прокурорское дознание выявило недостаток политико-воспитательной работы в гарнизоне среди молодых офицеров, что привело к данной трагедии. По результатам прокурорского расследования предложено:
1. Начальнику гарнизона, командиру танкового полка, задержать присвоение очередного воинского звания «полковник» и объявить строгий выговор.
2. Командиру инженерно-сапёрного батальона объявить выговор.
3. Командиру взвода ОИСБ лейтенанту Тонкову объявить неполное служебное несоответствие и перевести в другую часть.

Но ... в штабе 11-й гв.армии пошли дальше, решили избавится от опального лейтенанта и он попал ... в 107-ю МСД, расквартированную в Вильнюсе.


* * *
Рига, ноябрь 1991 года.

В одном из кабинетов штаба ещё Прибалтийского военного округа, за огромным письменным столом восседал начальник инженерных войск стратегического объединения, молодой генерал-майор и лениво перебирал бумаги.
- Хорошо, что успел получить лампасы до преобразования округа в Северо-Западную группу войск, - думал генерал, - а то до пенсии так бы и пробегал в полковниках. Кругом сокращения, отовсюду выводятся войска, из ГДР, Польши, Прибалтики. Соединения расформировываются или преобразуются в части, кругом бардак и неразбериха. Полковники цепляются даже за майорские должности, чтобы дождаться полной выслуги. Поэтому сейчас придётся перебираться в родную ВИА*(6) им.Куйбышева на преподавательскую работу, давно приглашали. Дай Бог, чтобы там генеральская должность нашлась.

Генерал откинулся на спинку кресла, нахлынули воспоминания. Вот он юный беззаботный лейтенант ... Хотя юность оставила неоплаченные карточные, к сожалению безвозвратные долги, в виде 33-х рублей. И трёх молодых жизней его первых друзей-офицеров. В последствии он служил и за них, и за себя, везде был лучшим, первым, и в учёбе, и в службе, и в поле. Об этом говорила орденская планка на девять лент, среди которых больше всего он ценил орден Красной Звезды полученный за разминирования.
Сейчас он 39-ти летний генерал, самый молодой в инженерных войсках страны, но ... минутного опоздания на «свидание» с 81 мм «глазастой» немецкой миной, он простить себе не может до сих пор.

*(1) – Партийно-политическая работа в Вооруженных силах.
*(2) – Одно из прозвищ представителей инженерных войск.
*(3) – Прозвище танкистов, чаще употребляется просто как «трак».
*(4) – На сапёрной эмблеме, кроме прочего изображены два скрещенных топора.
*(5) – Взрывчатые вещества и Средства взрывания.
*(6) – Военно-инженерная академия.

Вильнюс, 16 февраля 2016 года.

[Волосков]

О высоком военно-командном профессионализме и твёрдости духа не ограниченным юным возрастом и двумя кубарями.



ЛЕЙТЕНАНТ

Александр Волосков

ГЛАВА 1. 28 августа 1941 года.

Весь блиндаж дрожал от частых разрывов тяжёлых снарядов. Между брёвен перекрытия струйками просачивалась сухая земля и падала на вжимавшихся в стены два десятка солдат. Посреди укрытия, около центральной подпорной стойки, стоял стол, за которым с невозмутимым видом восседал молодой лейтенант, хмуро вглядываясь в карту при свете импровизированного светильника в виде сплющенной гильзы 45-мм орудия. Изредка офицер аккуратно поднимал сложенный вчетверо топографический документ и стряхивал с него сыпавшийся с потолка песок.

За своё хладнокровие, выдержку, а в нужный момент и решимость, лейтенанта подчинённые, сослуживцы, а иногда и начальство, за глаза называли Чёртом. Высокий, стройный, русоволосый и голубоглазый, своему прозвищу, внешне он никак не соответствовал, но ... звали его Александр Чертов. И он, всю свою сознательную жизнь - в школе, училище и войсках всем доказывал, что его фамилия, есть производная от слова «черта», а уж никак ничто иное. Все дружно с ним соглашались, но за глаза всё равно называли Чёртом. Тем более, что рука об руку с ним по жизни всегда шли упорство, энтузиазм, а главное невероятное везение.

Вот и сейчас он командовал лучшим в батальоне взводом, который при выполнении любых задач имел минимальные потери. Правда зачастую для этого приходилось проявлять инициативу, а просто говоря выполнять указания начальства не буквально. Поэтому последний приказ: «При артподготовке немцев огневые позиции не покидать», он выполнил только на одну двадцатую часть. То есть личный состав его взвода находился в двух укреплённых блиндажах, а на позициях только два наблюдателя, меняемые каждые десять минут.

Сегодняшний немецкий артобстрел, по своей интенсивности казался небывалым с самого начала войны. Противник всеми средствами стремился уничтожить советские войска в Киевском котле, чтобы высвободить свои дивизии для прорыва на Москву. В окружении оказалось более полумиллиона человек в составе четырёх полевых армий, в том числе и их, 26-ой общевойсковой.

Жуткий по интенсивности обстрел, казалось никогда не закончится. Разрывы снарядов то удалялись, то снова приближались. Двадцать пар испуганных глаз наблюдали за лейтенантом и заражались его невозмутимостью. Вернулся с позиций сержант-разводящий Семёнов в сопровождении только одного наблюдателя. Он положил на стол офицеру окровавленную Книжку красноармейца и тихо проинформировал, что от бойца Рябинина мало что осталось. Чертов вздохнул, глухо выматерился и сунул документ в планшет.
Что-то в многоголосице бесконечных разрывов лейтенанта насторожило, он подошёл к дощатой двери блиндажа, открывающейся наружу и прислушался. Враг перенёс огонь своих 150-мм гаубиц в тыл, а на позициях стали рваться 120-мм миномётные мины. Значит с минуты на минуту следует ожидать атаки пехоты и танков. Офицер поправил каску и повернулся лицом к бойцам. В этот момент мина угодила в центр земляного покрытия блиндажа. Центральная опора треснула как спичка и сложилась, середина перекрытия, вместе с почти метровой толщины грунтом, обрушилась.

ГЛАВА 2.

Гауптштурмфюрер СС Диц Хауссер, командир пехотной роты, второго эшелона моторизированной бригады СС «Адольф Гитлер», инструктировал личный состав:
- Наши доблестные штурмовые подразделения, при мощной огневой поддержке артиллерии уничтожили позиции русских и продвинулись в направлении Северо-Запад на десять километров. Наша задача зачистить освобождённую территорию от оставшихся в живых солдат противника. По приказу командира бригады, группенфюрера СС Дитриха, в плен берутся только имеющие возможность передвигаться самостоятельно. Остальные подлежат уничтожению на месте. Слишком много у нас пленных русских, уже несколько сот тысяч, поэтому раненые нам не нужны.

Хауссер, в сопровождении своего заместителя оберштурмфюрера Отто Далюге, неторопливо продвигался вслед за цепями своей роты. Впереди изредка раздавались короткие очереди пистолет-пулемётов МР38 и одиночные выстрелы унтер-офицерских люгеров.
- Смотрите, Отто, - обратился гауптштурмфюрер к сопровождающему, указывая на просевший от прямого попадания мины блиндаж,- красивая братская могила.
Оба эсэсовца громко рассмеялись и побрели дальше.

* * *
Александр, в полной темноте, оглушённый и полузасыпанный землёй пытался сесть. Это ему никак не удавалось из-за зажатой упавшим бревном правой ноги. Пошарив вокруг и обнаружив сапёрную лопатку попытался откопать зажатую ногу. Это ему удалось. Нога не болела, но совершенно не слушалась, видимо нарушено кровообращение. Постепенно стал возвращаться слух, сильно болела голова. Сквозь шумы в ушах услышал голоса своих бойцов. Некоторые переговаривались, другие просто матерились или кряхтели. Большинство спасло то, что они находились в момент взрыва у стенок блиндажа. Обрушившаяся середина оставила им крохотное пространство по краям.

- Семёнов! Семёнов, ты живой? – как можно громче выкрикнул лейтенант в темноту.
- Вроде да, товарищ лейтенант, и даже целый.
- Тогда устраиваем перекличку слева на право, начинай.

Отозвалось тринадцать человек. Чертов дал команду пробираться вдоль стен ползком к двери и пытаться её откопать или выломать. В это время сквозь полузасыпанную дверь послышались приближающиеся редкие одиночные выстрелы. Лейтенант приказал всем замереть. Выстрелы всё приближались, наконец начали удаляться. В это время послышались близкие шаги и фраза: «Siehe Otto – Wie schon Massengrab». Шаги удалились. Через пятнадцать минут пленники тмы продолжили дело своего освобождения.

Перед офицером, с растерянными лицами, стояли неровной шеренгой тринадцать испачканных землёй красноармейцев. Это всё, что осталось от его недавно укомплектованного взвода в сорок человек. Некоторые болезненно морщились, почти все были без оружия. Второй блиндаж взвода оказался разрушенным полностью.

- Значит так, бойцы, война для нас ещё не закончилась, поэтому слушай приказ. Парамонов и Гришин лезут обратно в наш блиндаж и отыскивают возможных раненых. Остальные, во главе с Семёновым полностью экипируются оружием, боеприпасами, снаряжением, питанием и обмундированием, благо его вокруг вдоволь, немец постарался. Мародёрством это не считать, грех беру на себя. Через десять минут выдвигаемся к виднеющемуся на севере лесу. Разойдись!

ГЛАВА 3.

Лесок оказался небольшим, гектаров на двадцать. Поэтому решили в нём дождаться темноты, а с её наступлением продвигаться на восток или северо-восток, чтобы выйти к своим, или хотя бы достичь следующего леса. Выставили два наблюдательных поста. Карты для ориентирования не было, она осталась в блиндаже, но лейтенант вспомнил, что севернее, в двух десятках километрах находится село Богдановка, за которым начинается большой лесной массив «Залесье». Вот им как раз туда и надо, хотя без карты будет туговато.

С одного из постов прибежал наблюдатель и доложил, что в их сторону движется колонна пеших фрицев, численностью до роты. А сельская дорога в аккурат проходит по опушке их леска. Чертов тут же распорядился всем углубиться в лес и замаскироваться. Сам с сержантом принялся в бинокль наблюдать за дорогой. Сначала послышалась какая то мелодия со словами вырывающимися из сотни глоток, чуть позже, в клубах пыли показалась колонна марширующих солдат. Лейтенант прислушался:

Die Strase frei Den braunen Bataillonen, Свободен путь для наших батальонов,
Die Strase frei Dem Sturmabteilungsmann! Свободен путь для штурмовых колонн!
Es schau’n aufs Hakenkreuz Voll Hoffnung schon Millionen Глядят на свастику с надеждой миллионы
Der Tag fur Freiheit Und fur Brot bricht an. День тьму прорвёт, даст хлеб и волю он.

Даже его далеко не совершенного немецкого хватило, чтобы понять, что звучит песня «Хорста Весселя» - официальный гимна НСДАП и любимая песни эсэсовцев. Так и есть, в правых чёрных петлицах солдат явно просматриваются сдвоенные руны.

- Пройтись бы двумя пулемётами по этой колонне, - подумал Чертов, - да только с такими своими силами нельзя, придётся потерпеть. Чувствует немчура себя на нашей земле, как у себя на строевом плацу. Ну ничего, отольются кошке мышкины слёзки.

Когда хвост колонны уже еле виднелся, прибежал красноармеец Гришин и доложил, что в лесу обнаружили какой-то наш штаб, вернее то, что от него осталось.
Осмотрев «хозяйство», лейтенант пришёл к выводу, что это штаб полка, а судя по близости к позициям, то штаб именно их 631-го стрелкового полка. Между десятка землянок и навесов виднелись миномётные воронки, в разных местах и позах застыло с дюжину тел в советской форме, уже густо облепленные августовскими жирными мухами. В одной из землянок обнаружили контуженного старшину. Тот ничего не слышал, только постоянно повторял, что он старшина Войтенко, командир хозвзвода и что Федька, дизертир-паршивец, удрал, бросив их. После каждого повторения обводил всех благодарными глазами и пускал слезу.

Лейтенант распорядился всё тщательно вокруг обыскать, погибших захоронить в общей могиле, документы сдать ему. Сам же спустился в центральную штабную землянку в поисках карты. Карта нашлась сразу, она так и осталась лежать на большом столе посреди помещения. Кроме неё в планшетнике обнаружились и другие карты, разных направлений и разной масштабности. В углу, под внушительной лежанкой нашлась скомканная форма с тремя подполковничьими рубиновыми «шпалами» в петлицах. Ещё дальше, в самом углу, земля немного дыбилась и казалась рыхлой. Чертов не поленился, заполз под лежанку и разгрёб мягкую землю. Вначале появился тканный материал, вроде полотенца, в которое было что-то завёрнуто. Чертов аккуратно развернул и ... аж подскочил, ударившись затылком о доски лежанки. Перед ним оказалось знамя их части. На алом полотнище в середине жёлтого обрамления бордовая пятиконечная звезда, внизу золотистыми буквами надпись: «631 стрелковый полк».

Лейтенант вышел из землянки, держа в руках аккуратно свёрнутое сокровище и приказал сержанту построить людей. После этого развернул перед строем знамя на всю ширину, нервно откашлялся и произнёс:


- Взвод, смирно! Отныне мы не остатки взвода, а боевая единица, представляющая собой наш 631-й полк. Младшему сержанту Родионову и ещё двум бойцам по его выбору вручается знамя на сохранение и защиту. Умереть можно, но утратить знамя нельзя! Сержанту Семёнову любым способом привести в чувство контуженного старшину и ко мне на дознание. Вольно, выполнять!

Не успел Чертов устроиться под навесом и разложить карту, как появился Гришин в сопровождении незнакомого старшего сержанта пограничных войск. Погранец лихо кинул руку к козырьку и представился:
- Командир отделения седьмой заставы 92-го погранотряда старший сержант Осадчий. Со мной ещё восемь бойцов. Мы расположились на восточной окраине леса, за вами наблюдали около получаса, признали за своих. Наш отряд полностью разгромлен и рассеян ещё в июле под Житомиром.
- Документы имеются? – нахмурился лейтенант.
- Так точно, у всех, и документы и личное оружие, вот пожалуйста. Да ещё пулемётом обзавелись с приличным боекомплектом.

В это время сержант Семёнов под руку привел блаженно улыбающегося обнаруженного старшину:
- Вот, товарищ лейтенант, очухался старшина, после того, как налили ему сто граммов спирта.
- Молодец, сержант. Сейчас берёшь коллегу пограничника и с ним комплектуете три отделения. Первое возглавишь ты, второе Родионов, третье Осадчий. А я пока потолкую со старшиной.

Из сбивчивого рассказа старшины следовало, что вчера к вечеру штаб подвергся массированному миномётному обстрелу, видимо по наводке немецкой воздушной разведки. После неё командир полка подполковник Федулов приказал из личного состава штаба укомплектовать сводный взвод и направил его на усиление танкоопасного направления первого батальона. Сегодня опять последовал сильный миномётный обстрел. Комполка приказал всем занять круговую оборону, а сам с телефонисткой остался в землянке. Результаты этого решения налицо. В живых остался только он, старшина Войтенко, да и то потому, что уже контуженный заполз в свою землянку. А когда заползал, видел, как подполковник в форме простого красноармейца удирал из расположения на мотоцикле, а за спиной у него сидела телефонистка Люся.

- А какого ты Федьку вспоминал, старшина? – поинтересовался Чертов.
- Да Федулова Фёдором зовут, я его по службе давно знаю, никогда надёжностью не отличался.
- Значит так, старшина, вижу, что ты после спирта совсем взбодрился, поэтому займёшься продовольственным и вещевым довольством личного состава нашей ... части. Да, кстати вооружение и боезапас тоже на тебе будут.
- Есть, товарищ лейтенант. Не подведу, дело знакомое.

ГЛАВА 4.

Через полчаса, Чертов, изучив карту собрал сержантов и поставил задачу. Предстояло с наступлением темноты совершить пятнадцати километровый марш на север по открытой местности, целью которого будет большой лесной массив «Залесье», где можно надёжно укрыться.

- Из третьего отделения пограничников выделить троих в головную походную заставу, - информировал лейтенант, - их ко мне на инструктаж. Выдвигается ГПЗ на маршрут за десять минут до основных сил. Связь держать посыльными. С собой максимум вооружения и продовольствия. При появлении в расположении новых людей, всех приводить ко мне на дознание, после чего распределение по отделениям. Оставшееся до выдвижения время использовать для отдыха и подготовке к маршу.

К моменту выступления прибилось ещё восемнадцать человек, в основном из артиллерийского полка их 159-ой дивизии, тоже полностью разгромленного. Ими были укомплектованы четвёртое и пятое отделения.
Маршрут Чертов проложил вне дорог - вдоль балок и оврагов, по мелколесью. Погранцы из ГПЗ корректировали путь на местности профессионально, постоянно держа связь с основной группой. Основное, чего боялся лейтенант – случайного выхода на минное поле, тоже не произошло, Бог миловал. Прибыли на место задолго до рассвета, углубились в лес и расположились, максимально соблюдая свето и шумо маскировку, выставили посты.

С рассветом продвинулись в лес ещё дальше и наткнулись на склад боеприпасов их 26-ой армии. Склад охранял караул из двенадцати деморализованных красноармейцев во главе с сержантом. Они рассказали, что ещё вчера завскладом, техник-интендант 2-го ранга, отправился вместе с помощником в штаб корпуса, но так они и не вернулись. Караулу уже третьи сутки нет смены. А судя по удалившейся на восток канонаде, они в тылу у немцев. Сами они оказались из сапёрного батальона 41-ой дивизии. Лейтенант определил их своим шестым отделением и приказал готовить склад к уничтожению.

- Товарищ лейтенант, - обратился начальник караула сержант Цуз, - на складе, кроме снарядов и мин имеются ещё боеприпасы к стрелковому вооружению, а также обмундирование и продовольствие, тоже уничтожать?
- Нет, не спеши, я сказал не уничтожить, а только подготовить к ликвидации. Кое что нам ещё самим пригодится. Судя по тому, что не слышно канонады, фронт от нас удалился на восток не менее, чем на тридцать километров. Поэтому мы здесь немного задержимся.

В середине дня к Чертову привели человека в офицерском обмундировании, но без знаков различия и документов. Человек представился капитаном Виктором Трушиным, начальником штаба стрелкового батальона.

- Ваши документы, я так понимаю, утрачены преднамеренно, как и знаки различия? Кстати, кто может удостоверить вашу личность? – насупился лейтенант.
- Тебе бы в тот ад, в котором я был вчера, так не сидел бы здесь таким чистеньким ... А меня должен знать караул склада, мы из одной дивизии.
- К вашему сведению, капитан, ещё вчера утром у меня был полнокровный взвод в сорок красноармейцев, а к обеду от них осталось тринадцать человек, но я их не бросил и свои петлицы не срывал. Поэтому сейчас под моей командой около шести десятков бойцов, а главное с нами знамя части. А вашей судьбой займутся особисты, в своё время.
- Слышь, лейтенант, дай шанс. Мои документы в двух километрах от сюда, закопаны у ручья. Выдели вооруженного провожатого ... а если не найду, дашь ТТ с одним патроном, застрелюсь в первой же воронке.
- Хорошо, с вами пойдут два пограничника, ребята тренированные, поэтому шутить не рекомендую.

Через час пограничники с капитаном вернулись. Они привели с собой ещё старшего лейтенанта танкиста и два десятка красноармейцев. Трушин успел даже пришить обратно петлицы и предъявил документы.
Пол часа спустя три офицера сидели под навесом у землянки караула склада и обсуждали сложившуюся ситуацию. Капитан и старший лейтенант имели право только совещательного голоса. Окончательное решение принимал лейтенант, как командир состоявшегося боевого формирования. Все трое были твёрдо убеждены в одном – надо прорываться на восток для соединения со своими.

- Значит так, товарищи, - резюмировал лейтенант, - двое суток мы ещё пробудем в этом лесу. Они нам понадобятся для упорядочивания структуры нашего формирования и подготовки к предстоящему переходу. Кроме того надо быть готовым к новым людским пополнениям, а чтобы не быть пассивным в этом вопросе, необходимо прочесать наш лес в северном направлении, хотя бы на глубину десяти километров.
Далее, распределяю обязанности: капитан Трушин займётся учётом личного состава и вооружения, а также структурой нашей ... скажем части. Мы имеем право так называться, потому что имеем полковое знамя. Необходимо из имеющихся людей создать разведотделение, крайне нам нужное. Рекомендую для этого привлечь пограничников, у них отличные навыки маскировки и скрытного передвижения. Сапёрное отделение у нас уже есть. Ещё нам необходимо найти санинструкторов, а лучше фельдшера или врача и назначить им командира. Также создать отделение истребителей танков, хотя бы из трёх расчётов ПТР. Кроме этого необходимо раздобыть четыре-пять подвод, для перевозки легко раненых, батальонных 82-ти мм миномётов, которые есть на складе, боеприпасов, продовольствия и т.д. Для выполнения этой задачи привлечь старшину Войтенко.
Боевой подготовкой, караульной службой, обеспечением всеми видами довольствия личного состава и расквартированием, займётся старший лейтенант Гущин, он же мой заместитель. Вопросы есть?

- Есть! – подал голос капитан. – Откуда у молодого офицера столь глубокие познания военного дела, и решительность? Это я, лейтенант, без сарказма, скорее с уважением.
- Хорошо, немного представлюсь. В 1940 году закончил Московское пехотное училище, после этого год в войсках, 159-я дивизия. Войну встретил на Западной Украине в Немирове, вот третий месяц воюю. Но главное не это. Я военный в четвёртом поколении, поэтому уже в тринадцать лет, при необходимости, смог бы успешно командовать стрелковым взводом во всех видах боя. Подробнее позже, когда время будет ... если оно будет.

ГЛАВА 5. 2 сентября 1941 года.

Через два дня, вечером, перед развёрнутой картой сидели Чертов и Трушин, последний раз уточняя маршрут передвижения по сведениям вернувшейся разведгруппы. Предстояло за ночь преодолеть тридцать километров до следующего небольшого леса южнее населённого пункта Новая Басань. Причём избегая боестолкновений и совершенно скрытно, что достаточно трудно, так как в строю уже было двести красноармейцев, девять офицеров и десять подвод.
Следующий ночной переход, до Ичнянского лесного массива севернее Прилук предполагался более трудным из-за расстояния уже в сорок километров и совершенно открытой местности. Да к тому же близость к фронту наверняка обуславливала большую концентрацию немецких войск.
Плохо было ещё то, что информации об удалённости линии фронта не было никакой. От имеющихся нескольких раций РБС, толку не было, так как они обеспечивали связь на расстояние до пяти километров, а в лесу и того меньше. Они годились только для использования между своими подразделениями.

Первый переход прошёл гладко, без заминок. К четырём утра они уже были в новом лесу. Лесок оказался жиденьким и небольшим, задерживаться в нём больше, чем на день нельзя, да и то максимально соблюдая все виды маскировки. Спасало то, что лес находился в стороне от дорог, как бы на отшибе. День ушёл на подготовку к следующему ночному маршу к большому Ичнянскому лесу. С наступлением темноты, получив сведения от разведгруппы выдвинулись.


Уже на рассвете, к лейтенанту, находящемуся в голове колонны прибежал разведчик из ГПЗ и сообщил, что пересечь автодорогу Прилуки – Нежин не удаётся, по ней непрерывным потоком, в сторону Прилук, движутся немецкие войска. Мало того, перед дорогой расположены два села – Великая Девица и Малая Девица, между которыми нужно пройти. В обоих сёлах на постое немцы, причём эсэсовцы. Чертов на минуту задумался и приказал ординарцу вызвать Трушина и Гущина.

- Значит так, товарищи, слушай приказ: старший лейтенант Гущин берёт с собой два миномёта с расчетами, расчёт ПТР, стрелковое отделение и левее села Великая Девица открывает огонь по автодороге с немецкой колонной. Задача - остановить движение с тем, чтобы не обстрелянная часть колонны ушла в сторону Прилук и освободила нам дорогу.
Я с основными силами форсирую трассу и на возможно предельной скорости устремляюсь к лесу, до которого два километра. Капитан Трушин берёт первый стрелковый взвод и становится заслоном у «девичьих» сёл, чтобы расположенная там немчура не ударила нам в тыл. Сигналом к вашим отходам будет красная ракета из леса, когда мы его достигнем. Тебе Гущин, миномёты придётся бросить, с ними далеко не убежишь. Но не горюй, у нас ещё шесть штук имеется.

* * *
Гауптштурмфюрер Хауссер проснулся от явственно слышимых со стороны Нежина миномётных разрывов. На ходу одеваясь, выскочил из своей комнаты и крикнул Далюге:
- Отто, поднимайте роту в ружьё и срочно выдвигайтесь в северном направлении.
Через пять минут рота СС, вооружённая и экипированная, в полном составе, двумя походными колоннами бегом направлялась в сторону частых миномётных выстрелов. Преодолев полем 200 метров была встречены интенсивным пулемётно-ружейным огнём и залегла, потеряв до десятка человек убитыми и ранеными.
Хауссер и Далюге, лёжали под свистящими пулями в мелкой канаве.

- Отто, что за хрень! Линия фронта от нас в 50-ти километрах. А мы тут как на передовой.
- Гауптштурмфюрер, говорят в лесу за дорогой есть партизаны, но они до сих пор никакой активности не проявляли.
- Плохо другое, эта часть дороги в зоне нашей ответственности, а судя по выстрелам и разрывам миномётов, огонь ведётся именно по дороге, по колоннам наших войск. А мы не выставили даже наблюдательные посты, только охранные, по одному в каждой деревне. Совсем расслабились.
- Мы же только вчера передали две тысячи военнопленных для дальнейшего конвоирования полевой жандармерии и поздно вечером вернулись в расположение.
- Слышите, Отто, наша колонна начала отвечать на миномёты противника, надо её поддержать, поднимайте роту.

Поднятая по команде рота, потеряв под плотным огнём противника ещё несколько человек, опять залегла.
- Чёрт подери! Отто, берите первый взвод и ползком обходите противника слева, а мы с фронта отвлечём их огнём.

Как только Далюге с первым взводом скрылся в предрассветном тумане, со стороны леса взвилась красная ракета, миномётный огонь прекратился, как и огонь по роте СС. Через несколько минут, соблюдая все меры предосторожности, эсэсовцы приблизились к огневым позициям противника. Кроме куч стрелянных гильз и смятой травы ничего обнаружено не было. Не было ни раненых ни убитых, даже следов крови.
- Отто, они нас сделали в сухую, как слепых котят, и ушли! Берите всю роту и в след за ними к лесу, а я с одним отделением обследую миномётные позиции русских.

На миномётных позициях картина была похожа – кучи стрелянных гильз, смятая трава, но ... оставлены два батальонных миномета БМ-37, правда со снятыми прицелами и изуродованными ствольными казённиками. Хауссер в сопровождении отделения направился к дороге. Там среди разбитых грузовиков, дымящихся воронок и разбросанных по обочине трупов бушевал подполковник вермахта. Увидев приближающихся эсэсовцев, накинулся на них:

- Что тут у вас происходит? В глубоком тылу на нас нападает регулярная часть Красной армии! Мы видели как в трёхстах метрах южнее дорогу пересекла колонна советских войск численностью до батальона и углубилась в лес. Что за чертовщина? Киевский котёл уже двое суток как уничтожен, оставшиеся в живых полностью пленены. Я за двадцать минут потерял до полусотни убитыми и ранеными. За это кто-то должен ответить! Кто у вас старший, представьтесь!
- Бригада СС «Лейбштандарт АГ», командир восьмой роты гауптштурмфюрер Диц Хауссер. В настоящее время моя рота преследует противника. Откуда он здесь появился, неизвестно, но в ближайшее время будет уничтожен.
- Значит так, гауптман, я оставляю на вас раненых. Убитых тоже, погребёте с почестями. И доложу в ваш штаб о творящихся в тылах безобразиях.

В это время со стороны леса начали взрываться растяжки Ф-1, установленные сапёрами Чертова. Хауссер послал солдата с приказом Далюге отходить.
Спустя час, Диц и Отто сидели в тёплой мазанке за скромно накрытым столом, дегустировали местную самогонку и сочиняли донесение в штаб бригады.

- Знаете, Отто, от этой бумажки напрямую зависит наша судьба. Мы очень скоро можем оказаться в окопах, причём без офицерских кубарей. Поэтому записывайте так:

«2 сентября 1941 года, расположение роты и участок рокадной автодороги Нежин-Прилуки, подверглись нападению противника силами до двух батальонов с артиллерией. Нападение удалось отразить, противник понёс значительные потери, более 50 человек убитыми. Наши потери – 8 убитых и 21 раненый. Предположительно нападавшие, это остатки советских войск, которым удалось вырваться из Киевского котла. Понёсший потери противник от нашего преследования укрылся в Ичнянском лесу. Площадь леса более 150 кв.км. Ситуация ещё осложняется тем, что непосредственно к лесу примыкают населённые пункты Монастырище, Ичня, Гмырянка и другие. Для блокирования и ликвидации неприятеля необходимо до полка пехоты при поддержке двух-трёх миномётных рот. Своими силами можем обеспечить постами только основные въездные дороги в лес.
Могу ли составить списки на отличившихся в бою солдат?
Гауптштурмфюрер СС Диц Хауссер.»

- А сейчас, Отто, срочно направляйте двоих нарочных на мотоцикле в штаб. Наша бумага должна туда попасть быстрее кляузы сердитого подполковника.

ГЛАВА 6.

Последними в лес втянулись миномётчики Гущина. В это ж время из-за леса показались первые лучи солнца. Трушин, не скрывая своей радости открыто ликовал и лез обниматься с Чертовым. Лейтенант же сдержанно улыбался.

- Слышь, Саня, ты чё такой скромный? – не унимался капитан, - Мы же не только прорвались, дак ещё и фашисту по сусалам надавали. А главное никаких потерь, только двое легкораненых. За такую операцию нам как минимум по Красной Звезде положено.
- Ладно, Витя, будем скромными, хотя ... ты прав в том, что надо уже документировать наши действия, поэтому подбирай себе в штаб писаря, да и маршруты наших передвижений тоже наноси на карте.
А сейчас, товарищи офицеры, слушай приказ: углубляемся в лес на два километра, устраиваем привал. Место нашего входа в лес минируем. На север и на восток высылаем разведгруппы с задачей определить место нашей временной дислокации. Требование – густой смешанный лес с подлеском, вдали от дорог, источник водоснабжения и возможность проехать на телеге, но не на машине, а тем более на БТРе или танке. При возвращении, их сведения сверяем с картой. Выполнять!

В середине дня Чертов сидел на поваленном дереве в густом лесу и всматривался в карту. Вокруг кипела работа. Бойцы рыли землянки, устраивали шалаши и навесы, оборудовали места питания и забора воды. Не забывали даже про отхожие места. Место разведчики подобрали идеальное – возвышенность, просматриваемые подступы, ключевая вода, утекающая ручейком на запад, да и с витаминами повезло – полно брусники, голубики, а в километре на север болотистая местность с клюквой. В общем почти санаторий ... только вот взятых на армейском складе харчей хватит дня на три, не больше. Лейтенант вздохнул и вызвал старшину Войтенко.

- Захарыч, что ты думаешь по продовольственным делам, это твоя прямая обязанность.
- Да я сам хотел с этим идти к вам, товарищ лейтенант. Думаю так: местное население обижать нельзя, ну если только молочком у них разживаться для раненых, да может муки-крупы не пожалеют. Хотя прокормить двести с лишним человек, это не шутка. Поэтому надо немчуру на дорогах грабить, хотя как угадать, в какой машине харчи, а в какой боеприпасы или обмундирование.
- Молодец, старшина, подсказал, гадать не будем, будем проверять документы на груз. Свободен, только кликни ко мне Гущина и Васю Вейсмана из разведвзвода.

Не успел старшина удалиться как появился Трушин:
- Слышь, командир, тут северный пост при смене донёс, что за ним кто-то наблюдал все два часа из чащи. Чего делать будем?
- Ну тут, капитан, и сам мог бы решить. Бери погранцов и любопытного в клещи с двух сторон, только осторожно, зря не палите из всех стволов.

Подошли с вопросительным видом Гущин и Вейсман, доложились.
- Как у тебя с немецким, Василий? - лейтенант встал и подтянулся.
- Без хвастовства скажу, что в совершенстве – нижне-саксонский диалект. Сами мы из поволжских, а мама ещё и преподавала немецкий в школе. Да и дома часто на него переходили.
- Отлично. Подбери себе ещё двух-трёх бойцов, даже лучше пять, прилично знающих немецкий, сведи их в одну группу, сам возглавь её. Группа будет четвёртым отделением разведвзвода. Между собой говорить только по немецки, даже во сне. – улыбнулся лейтенант, - И второе, необходимо раздобыть форму полевой жандармерии или СС. Проработать эту операцию поможет старший лейтенант, как организационно, так и действенно. Ну иди, Вася, выполняй, а мы тут ещё сами потолкуем.
- Чего-нибудь случилось, командир? – вопросительно уставился на лейтенанта Гущин.
- Пока ничего, но может. Первое, проверь перед ужином как бойцы устраиваются на ночёвку, чтобы у всех была крыша над головой и не промёрзли. Второе, перед отбоем общее построение. На построении объявить благодарность миномётчикам и первому взводу за отлично проведённую операцию. Потом, для всех, напомнить о достоинстве и внешнем виде красноармейца. У нас воинская часть а не партизанский отряд. Воинские преступления начинаются с расстёгнутого воротничка и не отдания чести. Кстати, на эту тему, в приказном порядке всем сдать всё имеющееся спиртное в санчасть, чтобы не было соблазнов расслабиться. После построения всех офицеров ко мне на беседу по той же теме. И третье, завтра двумя взводами прочесать весь лес в западном и северном направлении до конца, остальные на благоустройство.
- А что, мы здесь задерживаемся?
- Боюсь, что придётся. Вот смотри карту, до ближайшего большого лесного массива на северо-востоке, севернее Конотопа, 55 вёрст по прямой. За ночь мы никак их не преодолеем, а это значит, что с рассветом нас фашист накроет артиллерией и раздавит танками. Здесь прифронтовая полоса и их войск больше, чем надо. А время работает на нас, с каждым днём ночь удлиняется.

ГЛАВА 7.

Через два часа, в только что оборудованной штабной землянке, перед Чертовым стояли два на вид деревенских парня, со связанными сзади руками, слегка помятые и виновато переминались с ноги на ногу.
- Ну что, юные следопыты, от вашей искренности будет зависеть ваша же жизнь, - с суровым видом стращал лейтенант, - кто такие, откуда оружие, почему наблюдали за нашим постом?

По сбивчивому рассказу ребят, они из только что образованного партизанского отряда «Знамя», который базируется в середине лесного массива, рядом с деревней Вороновка. Отряду от роду неделя, пока обустраиваются в лесу. Костяк состоит из работников Черниговского горкома партии и комсомола, человек десять. Остальные местные и окруженцы-красноармейцы, всего человек семьдесят. Руководит отрядом некто Семёныч, тоже горкомовский. Пока никаких активных действий не предпринимали. Сами хлопцы вели наблюдение за постом, так как были посланы в рейд по поиску наших солдат-окруженцев, коих в лесу ещё много, особенно вблизи деревень.

- Значит так,- принял решение Чертов, - одного следопыта под замок, а со вторым два бойца во главе с сержантом следуют в лагерь партизан для установления связи. Тут недалеко, судя по карте километра четыре-пять.

На следующий день к обеду в штабной землянке за большим столом собрались Чертов, Гущин, Трушин, только что назначенный замполитом части батальонный комиссар Березняк и заросший седой щетиной дедок в кирзовых сапогах и ватнике, перепоясанном офицерским ремнём с кобурой. Начал лейтенант.

- Товарищи офицеры, хочу вам представить нашего соседа по лесу, командира партизанского отряда «Знамя», Ивана Семёновича Гречина. Какое то время нам предстоит сотрудничать с отрядом, даже согласовывать некоторые наши действия. Пожалуйста, Иван Семёнович.

- Товарищи, - в голосе дедка, не смотря на простоватый вид, слышался металл, - наш отряд образован не стихийно и не на пустом месте. Поэтому мы можем вам помочь медикаментами и некоторыми видами продовольствия. У нас имеется радиостанция, то есть мы имеем информацию о положении на фронте, информация пока не утешительная. Также есть крепкая подпольная агентура в Ичне, районном центре примыкающему к нашему лесу. В Ичне находится транзитный лагерь военнопленных, направляемых на запад.
И в заключение хочу вас предупредить, что на Черниговщине имеются не только советские партизанские отряды, но и украинские националистические формирования. У них на одежде или головном уборе, как правило присутствует «державный трезубец». Эти ребята могут вам улыбаться, а потом стрелять в спину. Это я к тому, что в нашем обширном лесном массиве обитают разные люди, скажем: выходцы из окружения, просто прячущиеся от войны, да даже уголовники выпущенные или сбежавшие из тюрем. Кстати, в деревне Вороновка, около которой мы квартируем, третий день обитают двое красноармейцев, один в годах с интеллигентным лицом, а вторая молодая женщина. Уже поменяли свою форму на гражданскую одежду.

- А они, случайно не на мотоцикле прибыли? – поинтересовался Чертов.
- Так точно, на мотоцикле. – удивился Гречин.
- Тогда в ваше расположение отправляю отделение красноармейцев, которые доставят эту парочку сюда. Заодно принесут и припасы, которыми вы можете с нами поделиться. А вам мы выделим рацию для поддержания постоянной связи и обмену разведданными.

ГЛАВА 8.

Распрощавшись с командиром партизанского отряда, лейтенант обратился к своим офицерам:
- Товарищи, хочу знать ваше мнение по одному вопросу, хотя сразу предупрежу, что у нас здесь не профсоюзное собрание, поэтому окончательное решение принимаю я, как командир. Ситуация такая – двигаться на восток мы сейчас не можем, так как впереди много открытого пространства и слишком коротко тёмное время суток. Поэтому какое-то время, не меньше месяца, нам придётся оставаться здесь. Этот месяц можно провести по разному – или сидеть тихонечко и не высовываться, или развернуть диверсионную работу вплоть до войсковых операций. В первом случае мы сохраним силы и вероятность карательных действий по отношению к нам со стороны немцев минимальна. Во втором случае возможны потери, но мы отвлечём на себя значительные силы противника, чем поможем фронту. Ваше мнение?

Все дружно высказались за второй вариант, а комиссар Березняк добавил:
- Бездействовать нельзя даже по той причине, что это расхолаживает личный состав, падает дисциплина и боевой дух, появляются злостные нарушения порядка вплоть до дезертирства.

- Я не сомневался в нашем единодушии, - Чертов встал и начал прохаживаться по землянке, - а сейчас слушай приказ: в связи с тем, что наша часть постоянно пополняется личным составом, в том числе и гражданскими лицами, начальнику штаба капитану Трушину и моему заместителю старшему лейтенанту Гущину сформировать учебное подразделение, пока взвод, с программой обучения в соответствии с курсом молодого бойца Красной армии. Им же сформировать комендантский взвод, для чего, понятно, и отделение снайперов. Из стрелковых взводов сформировать две роты, остальных – миномётчиков, разведвзвод, снайперов, сапёров, истребителей танков, свести в третью роту огневой поддержки. Соответственно подобрать командиров рот из имеющихся в строю офицеров.
Далее, батальонному комиссару Березняк, подобрать для вновь сформированных рот политруков. Также обеспечить в части морально-политическую обстановку в соответствии с требованиями воинских уставов и ППР в армии, особое внимание уделяя свободному времени и отдыху личного состава. Далее, составить списки членов ВКП(б) и комсомольцев, провести собрания, выбрать секретарей, то есть создать первичные организации.

Когда офицеры разошлись выполнять задания, а остался только один комиссар, Чертов почувствовал страшную усталость от перенапряжения и бессонницы последних пяти дней. Он тяжело уселся на скамейку голова стала опускаться на грудь, глаза сами закрылись.
- Лейтенант, сынок, что с тобой? – услышал он встревоженный голос замполита.

Александр резко встряхнул головой, открыл глаза, громко вызвал ординарца и приказав приготовить крепкого чая, обратился к комиссару:
- Борис Акимович, я вас долго не задержу. Есть у нас одно направление деятельности, которое ещё не охвачено, но в нашем положении и в наших условиях оно крайне важно. Это контрразведка. Готового особиста нет, поэтому заняться придётся вам. Наша численность уже приближается к трём стам человек, и вы должны знать о настроениях и помыслах личного состава каждого подразделения. Информации от политруков рот явно не достаточно, необходимо, чтобы в каждом взводе у вас был свой тайный информатор. Особое внимание уделять паническим и пораженческим настроениям, помыслам о дезертирстве, а тем паче о предательстве.
- Задача понятна, а тем более знакома. До поступления в Военно-политическую академию я служил в особом отделе дивизии. А у меня встречный вопрос – откуда такие глубокие военные знания и армейские навыки. Годков то сколько тебе, лейтенант?
- Двадцать один ... уже. А навыки ... сколько себя помню, вокруг одни гарнизоны, да военные. Вырос, если не в казарме, то у казармы точно. Отец всё время в войсках, начал со взводного, на Халкин-Голе в 1939-ом уже полком командовал. Там же и ранен. После ранения и до сих пор, преподаёт в Военной академии им.Фрунзе, комбриг. Мой дед в гражданскую тоже был комполка, два ордена Красного Знамени. Мой прадед воевал в Русско-турецкую 1877-78 годов, дослужился до подпрапорщика, два солдатских Георгия. Да я, кроме военного дела и не знаю ничего.
- Ладно, лейтенант, понятно. По возрасту ты аккурат в сыновья годишься, мне то уже сорок третий пошёл. Вот поэтому, да ещё по праву твоего замполита, пришлю-ка тебе нашего военврача, пусть посмотрит, не нравишься мне ты, квёлый какой-то.
- Хорошо, ступайте комиссар, и немедленно займитесь выполнением моих приказов.

ГЛАВА 9.

Александр тяжело поднялся и пересел в угол, на лежанку, застеленную соломой с накинутой поверху шинелью. Глаза опять начали слипаться, он прислонился спиной к стене. Сознание и время слились в одно месиво и начали куда то проваливаться. Из забытья вывела явственная немецкая речь, в проёме входа стоял в полной форме и каске фашистский оберфельдфебель с большой бляхой полевой жандармерии на груди:
- Herr Lieutenant, subversive Gruppen fur den Unterricht eingebaut.
Рука сама потянулась к кобуре с пистолетом, но в лице немца проглядывались знакомые черты. Чёрт, дак это же Вася Нейман, выстроил своё отделение для инструктажа. Прошлой ночью разведвзвод в полном составе осуществил операцию по уничтожению усиленного патруля жандармерии вермахта на автодороге Ичня-Прилуки. Захватили оружие , обмундирование, специальные дорожные знаки и два мотоцикла с колясками. Этой ночью, уже под прикрытием немецкой формы, предстояло добыть одну-две машины с продовольствием.

Лейтенант вслед за Васей вышел из землянки. Напротив стояли, выстроенные в шеренгу, шесть вооружённых МР38 «немцев» сверкая сапогами, касками, блистая отутюженной формой и выправкой.
- Ну, молодцы, настоящая немчура, никто иначе и подумать не сможет. – улыбался лейтенант. – А как у нас с немецким?
- Konnte nicht besser sein, herr Lieutenant! – дружно, в унисон ответили «немцы».
- Значит так, господа фрицы. Во первых не зарываться и не лесть на рожон. Нам нужно пока только продовольствие. Легковые машины с офицерами не останавливать, колонны тоже. Проверять одиночные грузовики, в крайнем случае парные. С сопровождающими поступать ... как говорится: по закону военного времени. Сами машины отгоняете в Воронью балку, разгружаете и маскируете, но не портите, может они и нам когда-то ещё пригодятся. Всю операцию страхует вас же разведвзвод, находящийся поблизости. Ну всё, с Богом ребята.


Чертов развернулся, с твёрдым намерением добраться наконец до вожделенной лежанки, но ... на пороге штабной землянки стояла со строгим взглядом и прибором для измерения давления в руках, Валентина Мельник, военврач второго ранга.

Осмотр «больного» выявил хроническую усталость и нервное истощение. Поэтому был назначен следующий курс лечения с немедленным исполнением: пол стакана водки, куриный бульон, две говяжьих котлеты с квашеной капустой и двадцати часовой сон.
Через полчаса, Валентина, красивая, черноволосая и черноглазая тридцатилетняя женщина, сидя рядом с лежанкой, ласково вглядывалась в мирно посапывающего светло русого симпатичного паренька, подавляя в себе желание нежно погладить того по голове.

Александру показалось, что он не успел закрыть глаза, как его кто-то будит. Действительно, рядом с лежанкой стоял комиссар Березняк и что-то бубнил. Чертов вслушался.
- Командир, хорош ухо давить, четырнадцать часов уже у Морфея в плену пробыл. А тут вопрос, который без тебя не решить. Дезертиров привели из Вороновки, про которых командир партизан рассказывал.
Остатки сна тут же улетучились, лейтенант протёр глаза и сел.
- Дезертиров по одиночке сюда на допрос. Присутствуют пока только вы, Борис Акимович, и я. Но рядом с землянкой должен быть старшина Войтенко, как свидетель. Начинаем через десять минут, а я пока лицо сполосну и побреюсь.

Перед офицерами сидел, заросший густой щетиной, крестьянин средних лет, в шароварах заправленных в кирзовые сапоги и стёганом бушлатике. Его испуганный взгляд нервно перебегал с одного собеседника на другого. Под напором неопровержимых фактов и свидетельских показаний, Федулов во всём признался, в своё оправдание привёл только один довод: «Люська беременна ... от меня».

В заключении лейтенант с горечью произнёс:
- Вас будет судить офицерский суд чести ... немедленно.

ГЛАВА 10.

Через пятнадцать минут, на небольшой лесной полянке, в близи расположения, собрались все офицеры части в количестве семнадцати человек. Начальник штаба капитан Трушин держал в руках новенькое древко развёрнутого знамени 631-го стрелкового полка. Посреди поляны, с опущенной головой и понурым видом стоял подполковник Федулов, судорожно теребя в руках кепку. Информировал Чертов:

- Подполковник Федулов, в тяжёлый момент для своей части, бросил её и переодевшись в форму простого красноармейца дезертировал вместе со своей любовницей. Весь личный состав его штаба вместе со штабными структурами погиб. Одни под немецкими танками, другие под миномётными минами. В живых случайно остался только старшина Войтенко, командир хозвзвода. Личные документы Федулов сжёг, знамя бросил на произвол судьбы. В содеянном сознался. Какие будут мнения по судьбе офицера-дезертира?

- Мнение может быть только одно, - подал голос комиссар, - расстрел. Думаю все присутствующие со мной согласятся.
- Вы не имеете право, - взвизгнул Федулов, - меня может судить только военный трибунал!
- Военный трибунал, - посуровел лейтенант, - вынес бы точно такое решение. А для вас подполковник, напомню, что по старым традициям русской армии, семь кадровых офицеров, в чрезвычайной ситуации, имеют право вынести смертный приговор, даже себе подобному. Обжаловать приговор можно только у командира части, коим являюсь я ... Голосуйте.

Голосование выявило: пятнадцать – ЗА, при одном воздержавшимся.

- Подполковник Федулов! – обратился Чертов к подсудимому, - Я утверждаю приговор, но ... из-за уважения ... не к вам, а к вашему званию, предоставляю право застрелиться самому. Это избавит от позора ваших близких, для них вы будете пропавшим без вести.

К Федулову подошёл старший лейтенант Гущин, достал ТТ, передёрнул затвор, выщелкнул обойму и сунул пистолет в дрожащие руки подполковника. Тот растерянно посмотрел на оружие. Постепенно его взгляд приобрёл осмысленное выражение, на лице даже появилось некоторое удовлетворение. Он обвёл взглядом всех присутствующих и остановился на Чертове:

- Спасибо, лейтенант, ты настоящий офицер ... позаботься только о Люське, Новикова её фамилия. – при этих словах Федулов приставил ствол к подбородку и нажал на спусковой крючок.

Пуля вышла из затылка, вырвав часть костной ткани вместе с волосами, оставив дыру величиной с грецкий орех. Тело навзничь глухо шмякнулось о землю. На поляне повисло молчание. Нарушил его Чертов:
- Все свободны, капитан Трушин ко мне.
Когда все разошлись, лейтенант глухо произнёс:
- Два вопроса, начштаба. Первый – закопаем сами, бойцов привлекать нельзя, всё-таки офицер. Второе, почему не голосовал, воздержался?
- А ты, что, забыл как я к тебе попал? – глаза капитана стали злыми, - Сам недалеко от Федулова ушёл, поэтому и не имел морального права голосовать.
- Ладно, Витя, - тяжело вздохнул Чертов, - ты воюй хорошо, этим и смоешь грех. А я в тебя верю, по другому штаб бы не доверил.

ГЛАВА 11.

Диц Хауссер и Отто Далюге сидел за завтраком в украинской мазанке деревни Великая Девица, когда в дверь постучали. На пороге возник забрызганный дорожной грязью шарфюрер с пакетом в руке. Отпустив посыльного и вскрыв пакет гауптштурмфюрер углубился в чтение. Через некоторое время его лицо начало багроветь:

- Вы гляньте, Отто, на этих штабных идиотов! Две недели назад мы, после нападения на колонну, поставили их в известность, что в наших лесах находится куча советских войск и что для её ликвидации нужен как минимум полк, усиленный крупнокалиберными миномётами. Кроме этого доносили, что в окрестностях леса стали регулярно пропадать военнослужащие вместе с мотоциклами и даже машинами. Вместо реальной помощи, всё делается наоборот. Единственная ближайшая к лесу реальная сила, мотопехотный батальон вермахта, расположенный в Ичне, перебрасывается на фронт. А мы занимаем его место! На нас возлагается ответственность за транзитный лагерь военнопленных и армейские материальные склады. А из помощи только одна полицейская рота, охраняющая пленных. Да и то, эта рота состоит из местных коллаборационистов, а они ненадёжны, как портовые шлюхи.
- Вы абсолютно правы, Диц, с таким «мудрым» руководством, жди беды. Но у них есть оправдание. Под Ромнами Вторая танковая группа Гудериана никак не может соединиться с первой Клейста, туда и брошены все резервы. Поблагодарим Бога за то, что хоть нас не тронули.
- Ладно Отто, приказ есть приказ, сегодня же передислоцируемся в Ичню. Только одного не понимаю, как мы можем заменить батальон вермахта у которого личного состава в пять раз больше, чем у нас, да ещё и вооружение гораздо мощнее. Одно утешение, что мы СС, гвардия фюрера. – усмехнулся Хауссер.
- По моему мнению, - нахмурился Далюге, - с самого начала надо установить в Ичне железный порядок. Там населения около десяти тысяч, а нас всего 120 человек. Полицейскую роту в расчёт не берём, те же хохлы, только передетые в форму вермахта, да ещё и с дурацкой нашивкой [i[«Treu Tapfer Gehorsam»[/i](Верный, храбрый, послушный). Поэтому предлагаю сразу учредить там комендатуру, да для острастки на центральной площади повесить с десяток большевиков и жидов.
- Совершенно согласен, с вами, Отто, так и сделаем.

* * *

Чертов и Трушин сидели в штабной землянке и анализировали донесения разведки а также агентурные сведения полученные через партизан. По всем показаниям выходило, что в Ичне именно сейчас квартирует очень маленький гарнизон фашистов, но в тоже время находятся большие армейские склады. И то, и другое временно. Кроме этого в транзитном лагере для пленных максимальное количество человек – около тысячи. И это тоже временно! Временно и то, что охрана всех транспортных коммуникаций в тылах противника максимально ослаблена и именно из-за ситуации на фронте, куда стянуты все их силы.

- Надо решаться, капитан, другого такого случая не представится. – лейтенант выглядел собранным и сосредоточенным. – Наша мышиная возня с грабежами на дорогах особой помощи фронту не оказывает. Немцы на нас даже ни одного батальона не отвлекли. Зато с приходом эсэсовцев в посёлок, в центре, на пересечении улиц Ленина и Гоголя установлены виселицы, которые не пустуют. Мало того, они прошерстили военнопленных, выявили там командиров, членов партии, людей похожих на евреев и всех расстреляли, а это около пятидесяти наших советских граждан.
Поэтому послезавтра, на рассвете, мы захватываем Ичню, освобождаем пленных, уничтожаем склады и просёлочными дорогами выдвигаемся на Конотоп, севернее которого большой лесной массив Сеймский, где мы и найдем временное пристанище. А там и до линии фронта рукой подать, надеюсь. Сил у нас для такой операции более, чем достаточно, в части уже более четырёхсот человек, да и партизаны помогут. Разрабатывай операцию, начштаба, у нас только двое суток на подготовку. Особое внимание удели уничтожению средств связи противника, чтобы не могли вызвать подмогу, с этого и надо начать боевые действия. А также бесшумной нейтрализации охранных постов. А я пока схожу к комиссару, потолкую, есть одна задумка.

ГЛАВА 12.

Городок ещё не проснулся, когда раздались первые выстрелы. Стреляли одновременно со стороны эсэсовских казарм, полицейских казарм, армейских складов и лагеря военнопленных. Выстрелы переросли в сплошную пулемётно-ружейную трескотню, перемежаемую частыми разрывами гранат и миномётных мин. Часа через полтора выстрелы начали стихать, перепуганные жители начали осторожно выглядывать из окон своих домов. В это время со стороны эсэсовских казарм раздался оглушающий выстрел тяжёлого орудия, за ним последовал ещё с десяток орудийных выстрелов. Наконец всё стихло.

Лейтенант Чертов, батальонный комиссар Березняк и капитан Трушин сидели на скамейке у здания комендатуры. На фасаде уже развевалось красное полотнище. Перед ними в одном нижнем белье стояли командир роты СС фон Хауссер, его заместитель Далюге и командир полицейской роты Тарас Наливайко. От всех троих за версту разило спиртным перегаром. Оказывается у Наливайко вчера был юбилей, тридцать лет и тот со славянским усердием угощал новых друзей, Дица и Отто. Поэтому разведчики, по подсказке подпольной агентуры, их взяли «тёпленькими», прямо из постелей, да ещё из под бочка неразборчивых девиц. Лейтенант обратился к конвою:
- На виселицу всех троих и не рассусоливать. – а повернувшись к комиссару добавил, - Ну что, Борис Акимович, давайте претворим нашу задумку, действуйте.

Комиссар энергично встал и направился в сторону улицы Ленина. Через пять минут оттуда послышался барабанный бой, дружный топот сотен сапог и на площади показалась первая парадная коробка советских солдат, сопровождаемая строевой песней:
Белая армия, чёрный барон.
Вновь нам готовят царский трон.
Но от тайги до Британских морей,
Красной армии нет сильней!
Так пусть же Красная, сжимает властно.
Свой штык мозолистой рукой ...
Офицеры встали и взяли под козырёк. Недоуменные жители прильнули к окнам. Многие осмелев, выбегали на улицу, махали в приветствии руками и платками, некоторые пускали слезу радости и умиления.

Двадцать минут спустя к лейтенанту прибежал запыхавшийся Гущин и доложил, что все очаги сопротивления подавлены. Половина оставшихся в живых солдат полицейской роты сдались в плен. Эсэсовскую казарму пришлось сравнять с землёй их же 88 мм орудием, так как сдаваться никто из них и не подумал, отстреливались до конца. Сейчас красноармейцы братаются с военнопленными и раздают им еду. Захвачено тридцать грузовиков, с десяток мотоциклов, а на складах вооружения, боеприпасов, амуниции и продовольствия не мерено.

- Значит так, товарищи, - обратился Чертов к своим заместителям, - изменений в намеченных действиях пока нет. Напоминаю. В грузовики загружаем раненых, ослабленных военнопленных, миномётное вооружение, боеприпасы и продовольствие. Впереди колонны наша «полевая жандармерия». Тут же выдвигаемся просёлками на Конотоп, точнее лес Сеймский. Одновременно переодеваем свою вторую роту в полицейскую форму и якобы конвоируем пленных в том же направлении. Впереди колонны опять наша «полевая жандармерия» на мотоциклах. Основные силы части вслед за военнопленными. Связь поддерживаем рациями.
По нашим сведениям до Конотопа в населённых пунктах Парафиевка и Дмитровка, немецких войск нет, а уже перед Конотопом, возможно в лес придётся прорываться с боями. Колонну автотранспорта возглавляет старший лейтенант Гущин, военнопленных капитан Трушин, я с основными силами.

ГЛАВА 13. 17 сентября 1941 года.

До спасительного леса оставалось триста метров, Чертов с полувзводом снайперов сдерживал напирающего противника, прикрывая отход основных сил в чащу. Вдруг большой миномётный осколок впился ему в икру. Треть осколка торчала наружу. Превозмогая боль, лейтенант двумя руками вырвал осколок и отбросил в сторону. Из раны обильно хлынула кровь. Подоспевший ординарец Крутько зубами разорвал упаковку бинта и перетянул рану.

Лейтенант, сидя на мягком мхе и прислонясь спиной к огромной сосне принимал доклады командиров подразделений. Сам в это время с болезненным выражением лица сжимал руками кровоточащую сквозь бинты распухающую голень.
Из глубины леса, расталкивая докладывающих командиров, прибежала военврач Мельник и кинулась к раненому:
- Все вон! – разбинтовывая повязку заорала она. – Какой идиот вам оказывал помощь?
- Сам. – соврал Чертов, защищая ординарца от рассвирепевшей докторши.
- Значит сам такой и есть, тут операция срочно нужна. Санитары! Носилки бегом!

Когда лейтенант отошёл от наркоза, первое, что он увидел, это склонившееся над ним, чудесное в своей красоте и душевой скорби, лицо Валентины. Её большие глаза не скрывали слёз. Увидев открывшиеся глаза раненого, доктор расплылась в счастливой улыбке, но слёз стало ещё больше.
За её спиной показалась внушительная фигура комиссара. Его выражение лица ничего хорошего не предвещало:
- Знаешь что, лейтенант, ты повёл себя как мальчишка-курсант на первых полевых занятиях. Какого хрена ты полез в самое пекло, что у тебя офицеров мало? А если бы тебя убило?
- Да ладно, не шуми, Акимыч, всё же обошлось, сожалею только, что нашего милого доктора расстроил.
- Ваньку мне тут не валяй. А я тебе скажу, что бы произошло. Наша воинская часть, через очень короткое время, развалилась бы без тебя. Она держится на твоей воле, таланте военачальника и вере в тебя подчинённых. Знаешь как они себя с гордостью называют? «Непромокаемые Чёртовы войска». И не лыбся тут мне, всё равно, на ближайшем партийном собрании поставлю вопрос о легкомысленном поведении командира части в бою, будь готов.

- Чего это вы разорались на больного, - размазывая рукой слёзы, - накинулась Валентина на Березняка, - а ну очистите помещение, раненому покой нужен!
- Слышь, Акимыч, ты мне командиров для доклада собери, а то я всю ситуацию не представляю. – крикнул вдогонку Чертов.
- Я вам соберу, мать вашу, - не унималась докторша, - никаких сборищ, пока не разрешу, по крайней мере до завтра. Больному нужен покой и усиленное питание.

На следующий день военврач к раненому никого не допустила. В виде исключения позволила на полчаса зайти только комиссару. Лейтенант Березняку очень обрадовался и сразу начал жаловаться:
- Акимыч, ты силой своего авторитета оборони от докторши, а то она меня здесь до Нового года продержит. Даже другой медперсонал ко мне не допускает, всё сама: и перевязки, и лекарства, и даже кормит сама. Только что на горшок не водит, вот костыли вручила.
- Да, влипла видать Валентина Владимировна. – ухмыльнулся комиссар.
- Куда влипла, ты о чём?
- Ладно не заморачивайся, лейтенант, подрастёшь, поймёшь. Разложу ка я лучше тебе обстановку, пока докторша не выгнала.
Как и планировалось, грузовики успешно достигнув леса и углубившись в него, спешно разгрузились и налегке отправились обратно, на встречу колонне военнопленных. Но при погрузке людей в машины, подверглись нападению немецкой пехоты со стороны населённого пункта Бахмач. Подоспевшие основные силы, во главе с лейтенантом, отвлекли огонь противника на себя. Но фашистам на помощь пришла артиллерия и миномёты. Пришлось в спешном порядке отступать к лесу, до которого оставалось ещё целых десять километров. Вот именно на этом участки пути и самые большие потери, так как арьергардный бой не прекращался до самого леса.
Потери большие, особенно среди военнопленных. Из 1400 человек личного состава, вместе с пленными, вышедшего из Ични, до Сеймского леса добрались только 1150, из них полсотни раненых. Расположились в самой середине лесного массива, между хуторами Камень и Хижки, на территории бывшей базы лесхоза. Здесь в приличном состоянии сохранилось около пятнадцати землянок, хранилища, другие строения. Срочно обустраиваемся. На всех лесных дорогах и тропинках выставлены посты наблюдения. Оружия хватит на всех. Обмундирования тоже, единственное, приходится одевать бывших пленных в немецкие шинели. А вот с харчами похуже, максимум на неделю хватит.

- Понял комиссар, а сейчас послушай, что надо сделать. – лейтенант сел на постели, - Во первых продублировать все мероприятия, как и в Ичнянском лесу. Далее, нужно учесть, что немцы здесь нас в покое не оставят, поэтому на дальности прямого выстрела от лагеря, то есть на расстоянии полу километра, оборудовать полноценные огневые точки. Все подходы заминировать, составить карту минных полей. Бывших пленных распределить по подразделениям, первую и вторую роты развернуть в стрелковые батальоны, кандидатуры командиров мне на утверждение. Сейчас шалить на дорогах немцы уже нам не позволят, поэтому штабу необходимо разработать операцию по нападению на город Путивль. Он находится на шоссе Глухов-Сумы и примыкает к нашему лесу. Цель - только захват продовольствия, поэтому операция должна быть молниеносной. Также не забывать о дисциплине, моральном духе и боевой учёбе личного состава.

ГЛАВА 14. 2 октября 1941 года

Весь личный состав полка в ожидании темноты сосредоточился в куцем лесу южнее деревни Полошки. На въездах в лес дежурили посты своей «полевой жандармерии». Все 1700 человек находились в нервном напряжении. Предстоял последний бой по выходу из немецких тылов. Этой ночью на стыке дивизий 48-го немецкого моторизованного корпуса, южнее населённого пункта Глухова, необходимо прорвать фронт и выйти наконец к своим. На днях удалось установить радийную связь с противостоящими немецкому корпусу советскими войсками – оперативной группой генерал-майора Ермакова. Разработан план совместных действий.

В наступающих сумерках командование части, без приказа, стихийно собралось вокруг лейтенанта Чертова. Кто-то сидел на пеньке, кто-то стоял, опершись спиной о дерево, но все сосредоточенно молчали. Все явственно представляли трудность предстоящей операции и неизбежные потери. Концентрация войск противника была очень велика и по всем признакам он готовился к наступлению. Успех боя во многом зависел от командира, его действий, решимости и воли. Никто в его достоинствах не сомневался, но ... когда командир всего лишь лейтенант и ему от роду всего двадцать один годок ... внутреннее напряжение ближайших подчинённых зашкаливало, да и не только их.

Со стороны расположения медчасти послышался, явно не уместный, звук перебора струн настраиваемой гитары. К группе офицеров, не торопясь подошла начальник санчасти военврач второго ранга Мельник. Остановилась напротив Чертова, тронула струны, упёрла немигающий взгляд больших чёрных глаз в лейтенанта и на два голоса запела:
Помню я ещё молодушкой была,
Наша армия в поход куда то шла,
Вечерело, я стояла у ворот,
А по улице всё конница идёт ...
Вдруг ко мне подъехал барин молодой,
Говорит напой красавица водой,
Всю то ноченьку мне спать было не в мочь,
Раскрасавец барин снился мне всю ночь...

Песня закончилась, последняя нота ушла в верх, к кронам деревьев. Хотя на полянке застыла тишина, всем почему то стало легко и радостно. Первым нарушил молчание комиссар, подошёл к докторше и поцеловал ей руку:
- Ну, Валентина, твоё выступление будет покруче часовой речи на тему патриотизма, воинского долга и боевого духа. Молодец, уважаю!
Остальные присоединились к Березняку, бросившись со словами благодарности к певунье. Только Чертов растерянно смотрел на красивую зрелую женщину с пышной копной чёрных, как смоль волос.

После тяжёлого ночного боя, полк вышел на передовые позиции частей генерала Ермакова. Потери оказались серьёзными, одних убитых более двухсот человек. Дважды пришлось лейтенанту самому поднимать, залёгшие под кромешным огнём батальоны. Ни осколки, ни вражеские пули его не брали, наверное потому, что перед глазами стояло явью, одухотворённое любовью, лицо красавицы-докторши.

Вырвавшихся из окружения, после получасового отдыха и оказания первой помощи раненым, вывели из прифронтовой полосы. Во время привала лейтенант сам разыскал медчасть и поинтересовался у первой же медсестры, где Валентина Владимировна. Та отвернулась, её плечи начали вздрагивать от рыданий и она поведала, что доктора на куски разорвало миномётной миной прямо у неё на глазах. Оставшийся путь до места назначения Александр провёл как в тумане, почти ничего не замечая вокруг.
Полк, сопровождающие его двое особистов, вывели в какой то огромный карьер земляных разработок и приказали выстроиться в линию ротных колонн. Сразу же после этого, вокруг, на гребнях карьера показались солдаты. Командовавшие ими офицеры были в фуражках с васильковыми тульями. Лейтенант всё понял, расстегнул кобуру, достал пистолет и передал его ближайшему капитану-особисту.

Продолжение следует.

[Волосков]

ГЛАВА 15. 6 октября 1941 года

Прошло три дня. Лейтенант Чертов сидел перед лощёным майором, следователем особого отдела 50-ой армии и в пятый раз пересказывал тому все события последнего месяца. Эти же события уже дважды, подробно были изложены им письменно.

- Слушай, лейтенант, - недоумевал майор, - ты хочешь меня убедить, что сопливый офицерик, имея в своём распоряжении контуженный полувзвод, через месяц с боями выводит из окружения полнокровный полк, где у него батальонами командуют подполковники да майоры. Мало того, полк вооружен и экипирован не хуже резервного, да ещё и сытый. И ты хочешь, чтобы я поверил, что такие чудеса произошли без прямого участия абвера? Совсем органы НКВД за идиотов держишь!
- Товарищ майор, свяжитесь с партизанским отрядом «Заря». Через свою агентуру получите подтверждение от жителей Ични и Путивля о всех событиях мною изложенных. Опросите моих офицеров, да в конце концов полторы тысячи свидетелей под знаменем 631-го полка вам не указ? Или они для вас тоже все агенты абвера?
- Надоел ты мне Чертов, - вздохнул и неторопливо закурил особист, - пошлю ка я тебя ... в Москву, в Управление особых отделов НКВД, кстати там тобою заинтересовались. У них не покачевряжишься, живо на изнанку вывернут.

Через неделю, в Москве, тщательно выбритый, в новой форме, но без знаков различия, Александр Чертов, стоял на вытяжку перед комиссаром ГБ 3-го ранга Абакумовым Виктором Семёновичем.
- Значит так, Чертов, не буду тратить время понапрасну, сразу к делу. Все твои показания уже тщательно проверены. На этой основе ты представляешься к ... ордену Красного Знамени, это во первых. Во вторых, назначаешься командиром отдельного оперативного батальона НКВД особого назначения. В третьих, - Абакумов вышел из-за стола и подал лейтенанту толстый конверт, - держи вот это, а то в твоём облике какая то незаконченность есть.
Александр вскрыл конверт и увидел в нём нарукавные нашивки и петлицы капитана.
- Разрешите идти, товарищ комиссар государственной безопасности?
- Ступай, капитан, хотя ... может быть какие-нибудь пожелания будут? Ну, скажем к себе в батальон из своего родного 631-го полка кого-то хочешь забрать?
- Да я бы половину офицеров забрал ...
- Это не возможно, сам знаешь, поэтому, выбери кого то одного. – улыбался комиссар.
- Тогда ... тогда красноармейца Новикову, телефонистку.
- Да ... разочаровал ты меня капитан, но будь по твоему, свободен.

ЭПИЛОГ. Июнь 1963 года.

На Красной площади в строгом строю застыли лейтенанты-выпускники и курсанты. Начальник училища генерал Неелов, под звуки Встречного марша, печатая шаг, с рукой у козырька, направлялся в сторону Спасской башни, навстречу окружённому свитой подтянутых военных, глубоко штатскому человеку с одутловатым лицом и шаркающей походкой.
В торжественной церемонии, этот момент был единственным, который всегда очень не нравился Чертову. Офицеру не пристало докладываться какой то штатской ... штатской сволочи, как говорят в войсках. Но традиция есть традиция, поэтому уже звучал голос Неелова:
- Товарищ Председатель президиума Верховного Совета Российской Федерации, Московское высшее, общевойсковое, командное, орденов Ленина и Октябрьской революции, Краснознамённое училище, имени Верховного Совета РСФСР, по случаю 86-го выпуска офицеров построено. Начальник училища генерал-лейтенант Неелов.

Трибуны у Кремлёвской стены были полностью заполнены. Перед мавзолеем, спиной к нему, стояла немногочисленная группа почётных гостей, состоящая в основном из генералов, бывших выпускников училища. Среди них выделялся ростом, осанкой и многочисленными наградами, на двухбортном светло-сером кителе, моложавый генерал-лейтенант. Рядом с ним находилась скромно одетая неприметная женщина его лет, выискивающая глазами кого-то в строю молодых офицеров.
- Да вот он, Людмила, гляди, на правом фланге четвёртым. Кстати один из лучших в выпуске, гордись.
- А всё спасибо вам, Александр Михайлович, не забыли, пристроили моего Сашку сначала в суворовское, потом в Москву, век не забуду.
- А чего ты, Людмила Ивановна, выкаешь, мы с тобой знакомы уже двадцать два года, почти родственники. Да твой Сашка меня кличет «дядя Саша» и всем хвастается, что у него мамин брат генерал.
- Да мы с Вами ... то есть с тобой за эти годы и виделись то раз пять всего. Я как с фронта поехала рожать на родину, в Свердловск, так там и осталась. Обращаюсь на вы ... как же иначе - тут целый генерал-лейтенант, да ещё Герой Советского Союза. А Сашке уши надрать надо за враньё-хвастовство. Знал бы кем у него отец оказался, так молчал бы в тряпочку.
- Ну это наша с тобой тайна. Даже в Подольском архиве отмечено, что подполковник Федулов пропал без вести в Киевском котле. Тайна с нами и уйдёт. Сашке же посоветовал по командной линии идти, не лезть в большие штабы к письменному столу и чернильнице. Сам ценю свою первую генеральскую звезду, полученную в войсках, на дивизии. А вторая уже не та – паркетно-преподавательская, «добытая» на должности зам.начальника Академии ГШ, где ещё заведую кафедрой оперативно-тактической подготовки.
- Да, трудно моему Сашке придётся, всего то зелёненький лейтенантик, что ждёт его впереди?
- Впереди его ждёт ГСВГ, там самые боеспособные соединения, есть чему поучиться, причём самому. Больше пособлять не буду, сам должен себя проявить, я уж известил его об этом. А говоришь зелененький? Так нет, забудь, он уже офицер и целый ЛЕЙТЕНАНТ!

Вильнюс, 2 февраля 2016 года.

[Волосков]

Судьба одного командира батальона 16-й Литовской дивизии.

КОМБАТ
Александр Волосков

1.Подполковник

ПОБЕДА

Латвия, село Вайнёде, расположение 1-го батальона 167 полка 16-ой Литовской дивизии.
11 мая 1945 года.

В просторной гостиной дома сельского старосты, за простым, но крепко сколоченным дубовым столом , опёршись локтями о столешницу и подперев голову ладонями, сидел молодой русоволосый крепкий парень. На нём были только защитные бриджи и белая исподняя рубаха. Перед другим торцом стола стоял видавший виды венский стул с высокой спинкой, на которой красовался новенький китель ПШ с золотыми погонами пехотного подполковника. Китель украшали ордена Красной Звезды, Красного Знамени и Отечественной Войны второй степени, это не считая медалей. На лице парня блуждала довольно-умиротворённая улыбка, видимо ещё подкреплённая ополовиненной бутылкой самогонки, добрым куском сала и краюхой ржаного хлеба. Звали молодого человека Владас Масюлис, было ему от роду двадцать пять годков и звание подполковника он носил менее двух недель.

На крыльце послышался топот сапог и в комнату ввалился, не первой молодости, подтянутый сухощавый рыжий майор.
- Товарищ подполковник, разрешите обратиться?
- Ну чё ты Барух Давыдыч, официоз разводишь, я вторую неделю подполковник, уже привык, не забываю. Садись лучше первачка дёрни стакашек.
- Володя, я пришёл по серьёзному делу, доложить обстановку. Третий день весь батальон налегает на спиртное, боевое охранение не выставлено, артвооружение и техника не охраняются ...
- Какая, Борис, обстановка – Победа! Хотя тебе по должности замполита положено блюсти трезвую нравственность личного состава. Ну да ладно, пусть хлопцы расслабятся, хотя бы до завтра, лишь бы местных не обижали. А завтра с утра общее построение, сверка личного состава, инвентаризация техники, вооружения, организация караульной службы. Кстати о внешнем виде надо позаботиться, не исключено, что наш батальон, как самый боевой в дивизии будет участвовать в параде, по случаю ликвидации Курляндского котла.
- Очнись, Володя! В том то и дело, что котёл до конца не ликвидирован. 6-й танковый корпус СС и 31-я пехотная дивизия ещё не сложили оружия. И по всей логике военной науки они захотят объединиться, чтобы вместе прорваться в Пруссию. А самый короткий путь их соединения, это позиции нашего 167-го полка, который стоит против левого фланга именно 31-ой дивизии.
- Так мы же второй эшелон полка, а в первом - второй и третий батальоны и артдивизион, причём в окопах, на позициях. Слышишь, и канонады никакой нет третьи сутки - да фрицы скорее затихарились, готовятся к сдаче. А чё ты, Давыдыч, рассуждаешь как начштаба. В академию поступать собираешься?
- Я сейчас как раз от него и Борисюк мои опасения полностью разделяет. А смять наш полк немчуре, это как чугунным катком по мухе, особенно когда второй эшелон лыка не вяжет.

Вдруг с улицы донёсся до ужаса знакомый короткий свист, метрах в двухстах резко и тяжело ухнуло. Во дворе дома тревожно заржал конь. Офицеры уставились друг на друга не веря в реальность происходящего. В чувство их привёл второй разрыв снаряда, упавшего гораздо ближе.

- Майор Линденблит! – Перед Барухом был уже не молодой парнишка Володька, а командир лучшего ударного батальона дивизии, который за глаза называли «бешеным». – Батальон в ружьё! Занять оборону на северной окраине села, окопаться, истребителей танков на фланги! Миномётчиков развернуть в самом селе. Разведвзвод и отделение снайперов в моём резерве! Выполнять!

Через пять минут, подполковник Масюлис полностью экипированный, в сопровождении ординарца, был уже в штабе. Вокруг продолжали рваться снаряды тяжёлых орудий.
- Майор Борисюк! Связь с полком есть? И с первым эшелоном нет?! Так какого хрена ... ладно, докладывай!
- За начальником связи послал, сейчас будет. Судя по частоте и силе разрывов, направлению и звуку выстрелов, по нам лупит батарея из четырёх 150-ти миллиметровых гаубиц с расстояния пять-шесть километров к северу. Почему по нам, а не по первому эшелону, пока непонятно.
- Вот это и тревожит, что непонятно. Значит так, майор, из третьей роты выделяешь один взвод в боевое охранение по направлениям – восток, юг, запад. По тем же направлениям разведвзвод производит активную разведку на глубину до двух-трёх километров. Кстати где-то поблизости должна быть авторота нашей дивизии – установить с ней связь. В первый эшелон полка посыльного с той же целью.

На этих словах комбат замолк и прислушался. С севера, со стороны первого эшелона их полка послышались выстрелы 76-ти мм орудий, к ним тут же подключились 120-ти мм миномёты. Сквозь артиллерийскую канонаду еле прорывались звуки пулемётно-ружейной трескотни. От близкого разрыва тяжёлого снаряда лопнули окна, засыпав штабную карту на столе. Один из осколков стекла впился Борисюку в щёку, тот матерясь его выдрал. Алая кровь начала заливать воротник-стойку гимнастёрки.
- Майор, выполнять! Я на позиции батальона, туда связь тоже, немедленно! Сержант Поцюс, за мной! – Выкрикнул комбат ординарцу и рванул к двери.

ВЛАДАС МАСЮЛИС

Родился Владас в городке Пренай под Ковно, с семье мелкого муниципального служащего. Его отец, Йонас, очень гордился тем, что вернулся с Первой мировой войны фельдфебелем и кавалером солдацкого Георгия 4-ой степени. Часто показывал гостям свой мундир с алыми пятиугольными погонами, широкими посеребренными лычками на них и наградой. Маленький Владас сам часто разглядывал серебряный крест с изображенным в середине святым Георгием, поражающим дракона, и благоговел. На оборотной стороне креста были выбиты в виде вензеля инициалы святого - «С.Г.» и шестизначный номер. Мальчишке тоже очень хотелось быть достойным подвига своего отца.

Поэтому, сдав выпускные экзамены в гимназии, он поступил в Президентское каунасское военное училище, которое с отличием закончил в 1940 году, получив звание младшего лейтенанта. Но ... послужить литовскому отечеству не получилось, в Прибалтику вошли советские войска. Из частей бывшей Литовской армии был сформирован 29-й стрелковый территориальный корпус, в который юный Масюлис был зачислен командиром взвода. Через год на СССР напала фашистская Германия, 29-й корпус «героически» ... разбежался. И только две тысячи солдат и офицеров ушли с отступающими частями Красной армии. Среди них уходил и лейтенант Владас Масюлис. Через полгода, с фронта, его направили в формируемую 16-ю Литовскую дивизию.

Что удивило юного лейтенанта в создаваемом соединении, то это национальный состав. Если в Литовской армии до войны служило 85% этнических литовцев, то здесь немногим более тридцати. Почти столько же было и русских, к коим Владас относил украинцев и белорусов. Причину их присутствия в дивизии можно было объяснить непонятной фамилией, которая для не сведующего могла сойти за литовскую. Например встречались бойцы с фамилиями Кушпет, Величко, Урбан и так далее. Но что ещё более поражало, то это количество евреев, причём не в командном или политическом составе, и не на тыловых должностях, а именно среди рядовых красноармейцев. Они составляли тоже около трети. Как правило все евреи были выходцами из оккупированных гитлеровцами территорий. В глазах этих людей лейтенант видел какую-то злую решимость, которую никогда не замечал у мирных, довоенных, их cоплеменников.

Первое боевое крещение дивизия получила под Орлом у деревни Алексеевка. Необстрелянных новобранцев бросили на хорошо укреплённые немецкие позиции, причем при подавляющем преимуществе Люфт-Ваффе в воздухе. Все атаки не имели успеха и приводили к тому, что перед немецкими окопами росли горы трупов. Среди атакующих цепей носился вихрем лейтенант Масюлис, поднимая красноармейцев в атаку. Немецкий огонь выбил всех офицеров их роты, Владас принял командование на себя. Вражеские пули и осколки его не брали. Но не смотря на проявленные мужество и самопожертвование, дивизия ни на одном участке успехов не добилась и потеряла в этих боях половину личного состава убитыми и ранеными.

За такие «успехи» поплатился должностью командир дивизии, генерал-майор Жямайтис. А Владас за героизм и инициативу был назначен командиром роты, получил звание старшего лейтенанта. Первый его приказ в новой должности – направил троих бойцов, проявивших трусость в штрафные роты. В результате этих первых боёв он научился по глазам определять возможность подчинённого преодолевать свой страх. Поэтому пополнение личным составом Владас уже не ждал, он сам прибывал на мобилизационно-учебный пункт дивизии и обходя строй подбирал себе бойцов, пристально всматриваясь в глаза каждого кандидата. При таком отборе половина личного состава оказывалась евреями ...

Дивизия продолжала боевой путь, участвовала в Курской дуге, освобождала города и сёла. Наконец вступила в Литву. За Шауляйскую операцию награждена орденом Красного Знамени, за Мемельскую присвоено наименование Клайпедской. И везде отличался Владас Масюлис. За что, после боёв за Ригу назначен командиром первого батальона полка. На груди комбата появлялись всё новые награды, не было только нашивок за ранения, пули и осколки продолжали обходить его стороной. Может быть потому, что на груди он носил вместо нательного креста - Георгиевский крест, - оберег отца?

В боях молодой комбат проявлял решительность, дерзость, граничащую с безрассудством, а когда надо и холодный расчёт. За бесстрашие и постоянное везение пользовался неограниченным авторитетом среди солдат и молодых офицеров, готовых идти за ним в огонь и в воду. Начальство, особенно командир полка, полковник Мотека, весьма ценили выдающиеся военные дарования Масюлиса и зная, что его подразделение никогда не подведёт и если надо, будет стоять насмерть, прощали ему некоторые вольности.

Так Владас, уже третий месяц, не слезал с голубоглазого ахалтекинского жеребца, по кличке Мушкетёр, редчайшей изабелловой масти. Конь ходил за ним по пятам, как домашняя собачка, не боялся выстрелов и разрывов снарядов, по команде мог распластаться на земле не хуже пехотинца и переждать обстрел. Под стать коню Владас обзавёлся казацкой шашкой и каракулевой кубанкой с красным верхом, с которой расставался только на передовой, чтобы не стать мишенью снайпера. Но это были мелочи. Главное, что помимо штатного расписания батальона, Масюлис усилил миномётную роту двумя полковыми 120-ти мм миномётами, обзавёлся отделением снайперов и смешанным конно-мотоциклетным разведвзводом. И всё это ему сходило с рук.

Вильнюс, 22 декабря 2014 года.


2.Обергруппенфюрер

Вальтер Крюгер лежал в густом еловом лесу, под деревом, на мягком лапнике заботливо выстеленным его ординарцами. Бешеная часовая езда по полевым и лесным ухабам на штабном бронемобиле не прошла даром для недельной давности плечевого ранения, опять стала сочиться кровь. Да и возраст напоминал о себе, пятьдесят пять лет в полевых условия, это не тридцать два, как его адъютанту Ульриху Хуберу.
Но это мелочи, главное удалось одурачить русских. Имитация прорыва в районе их 16-ой дивизии позволила Крюгеру всего лишь с комендантской ротой вырваться из котла, по тылам преодолеть двенадцати километровое открытое пространство и укрыться в обширном лесном массиве. С наступлением темноты, соблюдая все меры предосторожности, они двинутся на юго-запад, в Пруссию. А там ... а там видно будет.

- Герр генерал, - послышался голос штурмбанфюрера*(1) Хубера, - я для вас приготовил форму рядового, может быть переоденитесь?
- Спасибо за заботу, Ульрих, но подумайте, как будет выглядеть старикан в форме рядового, когда ему по возрасту пристало уже быть фельдмаршалом на пенсии. Лучше скажите, на марше ничего подозрительного не заметили?
- Никак нет, хотя, когда наша колонна втягивалась в лес, на горизонте появилась группа всадников, думаю это местные крестьяне. Тем не менее боевое охранение выставлено и в направлении следования выслан дозор. Лесные дороги за нами минируются.

* * *

Артиллерийский обстрел закончился, со стороны позиций первого эшелона полка звуков выстрелов и канонады тоже не доносилось. Но оперативной логики в действиях противника подполковник Масюлис никак не видел, это и настораживало. Поэтому он опять находился в штабе и принимал доклады разведгрупп. Последней, на взмыленных конях прибыла группа старшего сержанта Зингериса. Еле отдышавшись сержант доложил, что в четырёх километрах на юго-востоке замечена немецкая колонна из двух БТР-ов, трёх мотоциклов и четырёх крытых грузовиков, втягивающихся в лесной массив.

- Этож надо, немчура разъезжает по нашим тылам, как по своему огороду! – Не выдержал Борисюк, - и капитуляция им не указ!
- Майор, эмоции в сторону, слушай приказ, - комбат встал, все присутствующие тоже вскочили, - я с разведвзводом, миномётным взводом и снайперским отделением немедленно выдвигаюсь к месту обнаружения фрицев. Ты снимаешь с позиций первую роту, маршброском её в расположение автороты дивизии, сажаешь на машины и за мной в догонку. Если автомобилисты будут сопротивляться, скажи, что с полковником Мотекой согласовано, ответственность беру на себя. В штабе остаётся на связи и координации майор Линденблит, кстати пусть свяжется со штабом полка и доложит обстановку. Выполнять!

* * *

Резкий далёкий хлопок заставил вскочить Ульриха Хубера. Отдыхающие солдаты тоже занервничали и потянулись за оружием. Никаких сомнений не было – сработала прыгающая противопехотная мина S.Mi.40, «заботливо» установленная на лесной дороге. Через минуту со стороны разрыва заработали короткими очередями МР.40*(2) боевого охранения. Значит это не случайность, они обнаружены! Командир комендантской роты гауптштурмфюрер*(3) Шнейдер уже отдавал команды по организации круговой обороны. Тут же в их расположении начали рваться 82-х мм миномётные мины. Ульрих бросился к генералу и помог тому забраться под штабной броневик. Одна из мин разорвалась рядом с Хубером и его тело превратилось в кровавую отбивную котлету густо нашпигованную осколками. Но этим он спас своего генерала, которого взрывной волной только выбросило из под машины и шмякнуло о дерево.

* * *

Смеркалось, Масюлис с ординарцем стояли посредине побоища, иначе это место назвать было нельзя. Вокруг валялись трупы эсэсовцев, догорали автомобили. В воздухе витал запах горящей резины, пороховых газов, крови и смерти. Исход боя решили миномёты и снайперы. У немцев не было ни единого шанса. Но надо отдать им должное, никто не попросил пощады, не попытался сдаться. К комбату понуро подошёл командир разведчиков лейтенант Абишала.

- Товарищ подполковник, половину моих, гады выкосили - четверо убитых и одиннадцать раненых, это-то на третий день мира! Давайте добьём, которые ещё шевелятся, что с ними возиться. Темнеет, да и хлопцы дюже злые.
- Не сметь! Уважай воинскую доблесть. Раненых фрицев собрать и погрузить в машины первой роты, которая в аккурат поспела к шапошному разбору. Туда же и трофейное оружие, а все найденные документы в мой виллис.
- Глядите, что там алеет под большой сосной, неужели лампасы? – Лейтенант указал в сторону, на мешковатое тело лежащее ничком. – Ни хрена себе!
- Выполняй указания, лейтенант, мы сами поглядим. – С этими словами комбат с ординарцем подошли к дереву. Поцюс перевернул труп на спину, Масюлис оторопело уставился на увиденное.

На залитое кровью лицо не обратил внимания, эка невидаль. Поразило другое - на груди лежащего тускло поблескивали четыре креста разного достоинства. Среди них на чёрно-бело-красной ленте шейный Рыцарский крест Железного креста с дубовыми листьями и мечами – высшая награда Третьего Рейха. Рядом в чёрных окантованных петлицах тускло лучились строенные дубовые листья и два серебряных кубаря обергруппенфюрера*(4) СС. С таким званием в Курляндском котле был только один человек – командующий танковым корпусом СС Вальтер Крюгер!

- Товарищ подполковник, гляньте, вроде на носу кровь пузырится, может ещё живой?
- Давай, сержант, бери двух бойцов, санинструктора и аккуратно грузи генерала ко мне в машину, живым должен довести в расположение. Я доберусь сам, с разведчиками.

* * *

Серьёзных ранений у Крюгера не оказалось, было только разбито лицо о дерево и лёгкая контузия от близкого взрыва. Разместили его под усиленной охраной в том же доме, где квартировал комбат. В сознание генерал пришёл ещё вечером, а утром, перевязанный, умытый и достаточно бодрый сидел перед подполковником, уже выказывая претензии по поводу утерянной фуражки, без которой он себя чувствует как голый на сцене. Фельдшер доложил, что немцу здоровья не занимать, крепкий старикан, надо только отлежаться ему день-другой. Оставив генерала на попечение медиков, Владас направился в штаб.

В штабе царил возбуждённый оптимизм. Борисюк доложил обстановку и загадочно намекнул, что комбату срочно надо связаться со штабом дивизии. Трубку почему то сразу взял их комполка Мотека.
- Товарищ полковник, а вы в штабе дивизии? – Недоумевал Владас.
- С сегодняшнего дня я здесь в своём штабе, можешь меня поздравить комдивом. Моё место освободилось, это тебе ни о чём не говорит? А то, что Масюлис в бою пленил Крюгера, уже знает вся наша 6-я гвардейская армия. Поэтому прокалывай гимнастёрку для ... для ... для Отечественной войны первой степени, это уж как минимум. И сегодня же доставь этого матёрого эсэсовца ко мне, сам тоже приезжай, обсудим твоё новое назначение.
- Владислав Казимирович, он очень слаб – два ранения и контузия, да и возраст приличный. Медики рекомендуют пару дней ему отлежаться, а то не довезу.
- Ладно, но никаких пары дней, завтра же до обеда чтоб был у меня, тут всего то десять километров, не хрустальный твой фашист, не рассыпется.

День, до предела заполненный армейскими буднями заканчивался, Владас направился к себе. С полковником он немного слукавил, от немца можно было и сегодня избавиться. Но очень уж хотелось пообщаться с таким матёрым противником, узнать чем он дышит, из какого теста сделан. До сих пор не было у комбата в плену генералов, тем более такого уровня. Переводчик не нужен, Владасу вполне хватало немецкого полученного в гимназии и закреплённого в училище.

Зайдя в дом подполковник сразу заглянул к пленному генералу. Тот оторвался от газет и поинтересовался:
- Я Вас слушаю офицер, чем обязан?
- Вы уже ужинали, генерал? Если нет, то через двадцать минут прошу к столу.

Накрытый стол, доверенный ординарцу, изобилием продуктов глаз не радовал. Варёная картошка, ржавая селёдка, белесые сверху солёные огурцы, сало и жёсткая вяленая свинина. На десерт трофейный шоколад в жестяных банках. Напитки тоже не баловали своим разнообразием, кроме латышской самогонки присутствовал только, неизвестно какими путями попавший на стол, арманьяк. Генерал взял бутылку в руки и приблизил к единственному не забинтованному глазу.
- Ого! Настоящий «Шато Равиньян», десять лет выдержки. У вас прекрасный вкус подполковник.

Вначале разговор не клеился, больше внимания уделяли еде, но позже, под воздействием винных паров разговорились, Владас даже удивился своему приличному немецкому. Тема беседы как то сама сошла на войска СС.

- Должен вас поставить в известность, коллега, - разглагольствовал генерал, - что наши войска разделяют все тяготы окопной войны, как и остальной вермахт, только к нам требования выше. Там где вермахт даст слабину и отступит, мы будем стоять до конца. Но ... к сожалению мы оперативно и тактически подчинены вермахту. Одна из причин, это то, что высшее тактическое соединение СС, это корпус. Объединений, то есть армий СС нет, я уж не говорю о стратегических объединениях – группах армий. Уверен, что это упущение.
Наша стойкость объясняется убеждённостью в правоте национал-социализма и мы являемся гвардией фюрера. Не даром на пряжках наших солдат написано «Наша честь называется верность», в то же время у вермахта на пряжках ничего не значащее «С нами бог». Кстати эсэсовцы атеисты, в наших частях нет священников, зато есть офицеры занимающиеся политическим воспитанием личного состава, это что-то сродни вашим политрукам. Кроме того СС это элитное братство, у нас нет обращения «господин». Например в вермахте солдат обращается к офицеру, скажем «господин капитан», а у нас просто по званию «гауптштурмфюрер». Это только мой бедный адъютант Хубер обращался ко мне по старинке «герр генерал», но я смотрел на это снисходительно. Он не первый раз спасает мне жизнь, правда в этот раз ценой своей жизни.

Разговор затянулся далеко за полночь, в основном ораторствовал Крюгер, в заключение он проинформировал, что если бы не некоторые фатальные ошибки руководства Рейха, видимо имея ввиду Гитлера, то нынешний разговор состоялся бы в противоположном личностном качестве, где-нибудь за Уралом. Оба собеседника в итоге признались, что не смотря на застолье, они остались врагами. Расходясь, друг другу руки не подали.

С утра комбат инструктировал командира разведчиков лейтенанта Абишалу, по эвакуации высокопоставленного эсэсовца в штаб дивизии.
- Конечно не думаю, лейтенант, что кто-то попытается отбить немца, но все меры предосторожности мы примем. Повезём его в закрытой эмке*(5), чтобы не привлекать внимания. Кстати очухался в медпункте после контузии ещё один фриц – унтерштурмфюрер*(6), его тоже отправим в дивизию, нам тут здоровые эсэсовцы не нужны.
Порядок следования - первым ставишь мотоцикл с коляской и пулемётом, дальше ты сам в эмке с немцами, потом я в виллисе*(7) с тремя бойцами, за мной полуторка с десятком твоих разведчиков и замыкает опять мотоцикл. На время передвижения немцам руки связать за спиной. На маршруте следования будет только один небольшой лес. При въезде в него останавливаемся, мотоциклисты прокатятся по лесной дороге туда и обратно. Ясно? Комплектуй колонну.

Настроение у комбата было прекрасное, лицо обдувал лёгкий майский ветерок, машину слегка покачивало. По обеим сторонам дороги простирались слегка холмистые латышские поля, так похожие на литовские. Благополучно миновали смешанный хвойно-лиственный лес, это значит половину пути прошли.
И ближайшая перспектива радовала. Ещё один орден и очередная должность. Наверняка он будет самым молодым командиром полка не только в их 6-й армии, но и на всём Ленинградском фронте.

Ба-бах! Впереди раздался резкий разрыв, похожий на миномётный.
- К бою! – Что есть мочи заорал подполковник выпрыгивая из машины ... В тишине прошло пять минут, ничего не происходило, бойцы затаились в придорожных канавах. Вокруг простиралась открытая местность, противник нигде не наблюдался.
- Сержант, вперёд, посмотри что там рвануло. – Приказал комбат ординарцу.


Оказалось разорвалась немецкая мина-лягушка, установленная прямо на дороге. Убиты оба бойца первого мотоцикла и осколком, сквозь переднее стекло эмки, лейтенант Абишала.
- Вчера же ещё по этой дороге подвозили харчи в наш батальон, никаких мин не было. – Подумал комбат, - ну, гады-немцы, всё ещё не навоюются!
- Сержант Поцюс! Временно принимай разведчиков под себя. Сейчас порядок следования следующий. Первая машина - мой виллис, в неё генерала, шофером второй фриц. Далее полуторка с бойцами, я в кабине. Немчуру держать постоянно на мушке.

Немцы свою обречённость осознали, но вида не подавали, хотя ехали медленно и очень осторожно. Первый километр преодолели без происшествий, фрицы осмелели и слегка прибавили ходу ...
Второй взрыв оказался раз в десять мощнее первого. Виллис выбросило на обочину вместе с шофером, машина тут же вспыхнула факелом.
Посреди дороги копошилась какая-то куча тряпья. Комбат с ординарцем аккуратно к ней приблизились. Куча внезапно выросла и оказалась сидящим на земле генералом ... без обеих ног по колено. Из обрубков сердце импульсами выталкивало кровь. Немец, сердито глядя одним глазом на подполковника, еле шевеля губами, пытался что-то сказать. Приказав перетянуть раны ремнями, Масюлис присел на корточки и придвинулся к раненому.
- Пистолет, пистолет пожалуйста. Прошу как офицер офицера ... – еле расслышал он.

Комбат встал, пристально всмотрелся в горящий глаз генерала, достал из кобуры ТТ, передёрнул затвор, выщелкнул обойму и подал пистолет Крюгеру. Тот благодарно кивнул, приосанился, приставил пистолет к виску и нажал на спусковой крючок.

*(1) – Соответствует армейскому майору.
*(2) – Пистолет-пулемёт, вместе с МР.38 ошибочно именуемыми «шмайсер».
*(3) – Соответствует армейскому капитану.
*(4) – Соответствует армейскому генерал-полковнику.
*(5) – Советский легковой автомобиль ГАЗ-М1.
*(6) – Соответствует армейскому лейтенанту.
*(7) – Открытый американский армейский джип, поставляемый по ленд-лизу.

Вильнюс, 22 декабря 2014 года.


3.Судьба офицера

Разоружённый Масюлис сидел перед следователем Отдела СМЕРШ дивизии, тридцатилетним капитаном, на груди которого сиротливо поблескивала медаль «За боевые заслуги».

- Подполковник, как до вас не доходят элементарные вещи, - в который раз долдонил капитан, - ваши проступки, а я бы назвал преступления, по совокупности не позволяют надеяться даже на разжалование и штрафбат. Вы понимаете о чём я говорю. Ну ещё раз повторю. Первое – братание с матёрым фашистом, пьянка с ним, задушевные разговоры один на один, возможный сговор. Ну хотя бы взяли на это мероприятие с собой замполита, не так подозрительно выглядело бы!
- А я ещё раз тебе повторяю, капитан, майор Линденблит в немецком, как я в бабьих лифчиках, то есть ни уха ни рыла. Так что бы он с нами делал?
- Слушайте дальше, второе – позволили уйти из жизни фашисткой гадине, как тому захотелось. А по нему трибунал и виселица плачут. Кроме того, эсэсовец такого ранга наверняка носитель важной информации.
- Ты что, капитан, совсем тупой, с таким ранением живут не более двадцати минут, если до этого не умрут от болевого шока. Хотя откуда тебе знать, медалька поди за протёртые штаны на заднице от стула? А немец, хоть и фашист, но боевой генерал и командовал не охранными командами концлагерей, не карательными отрядами и не айнзатцгруппами*( СС, а танковым корпусом. Разницу чуешь?
- Не забывайтесь, подполковник! Не у себя в батальоне, а может вы и там такую агитацию разводите? Лучше послушайте самое главное – по вашей вине утрачен, а может нарочно уничтожен архив корпуса СС, где наверняка присутствовали документы, значение которых трудно переоценить. Ведь не зря Крюгер забрал их с собой в прорыв. Тут просматривается явный сговор и вредительство.

Внезапно дверь комнаты резко открылась и в неё вошёл полковник Мотека в сопровождении адъютанта. Офицеры вскочили и вытянулись. Комдив уселся в середине длинного стала, за ним пристроился адъютант.
- Значит так, надоели вы мне оба, хуже горькой редьки, препираетесь уже целую неделю, а толку никакого. Один шьёт дело на месте выеденного яйца, а второй строит из себя невинную целку.
- Но товарищ полковник, это же враг ...
- Знаешь, капитан, - Мотека аж вскочил, - ты попробуй хоть раз поднять роту в атаку под кинжальный огонь*(9) пулемётов или удержать плацдарм перед впятеро превосходящим противником, а в штыковую-рукопашную ты сколько раз ходил? А Масюлис это делал три года. Да у него наград столько, что у тебя к пенсии и половины не будет.

Комдив опять сел, нервно закурил, нахмурился и протянул через плечо руку назад. В неё тут же адъютант вложил бумагу.
- Слушайте внимательно, все. Первое, вот приказ об увольнении из Вооружённых сил подполковника Владаса Йоновича Масюлиса, по собственному желанию и всвязи с прекращением военных действий. Масюлису сохраняются звание, награды и право ношения формы. Капитан, дайте подполковнику бумагу, пусть пишет рапорт на увольнение.
- Товарищ полковник! – Владас подался вперёд, - что мне на гражданке делать, я с семнадцати лет ношу форму и кроме как воевать, ничего не умею. Согласен на роту, даже взвод!
- Женись, будешь женой командовать, - съехидничал особист.

- Заткнулись оба, мать вашу! – Побагровел полковник и протянул руку назад, в которую адъютант тут же вложил следующую бумагу. – Второе, Распоряжение начальника Отдела СМЕРШ дивизии о прекращении дознания по делу подполковника Масюлиса, в связи с отсутствием состава преступления по сложившимся обстоятельствам. Мною согласовано и утверждено. Третье, вызов коммуниста Владаса Масюлиса на партийно-хозяйственную работу в Литовскую ССР, подписано Первым секретарём компартии Литвы Антанасом Снечкусом. От себя добавлю, что ему будет предложена должность заместителя начальника Управления милиции города Каунаса. Кстати тоже подполковничья должность.

* * *

Прощание с батальоном было одновременно и торжественным и грустным. Перед замершим строем в 550 человек комбат произнёс несколько напутственных слов. Прозвучало по-солдатски суховато. Владас на мгновенье опустил голову, поправил зачем-то кубанку, выпрямился, и не удержавшись прошептал:
- Плохо мне будет без вас, ребята ...

Затянувшуюся паузу прервал командный голос начальника штаба. – Батальо-о-он, смирна-а-а! Для прохождения торжественным ма-арше-ем! Повзводно-о! Дистанции на одного линейного! Первый взвод прямо! Остальные направу-у! Ша-агом марш!

Батальон, взвод за взводом, чеканя шаг под барабанный бой, проходил перед Владасом, сидевшем на нервно прядающем ушами Мушкетёре. Коню тоже передалось общее напряжение и грусть. Подполковник глядя вслед последнему удаляющемуся взводу медленно развернул жеребца на юг, в сторону Литвы, и вонзил в него шпоры ...
Встречный ветер выдавливал из комбатовских глаз ненужные слёзы. Следом, едва поспевая, чертыхаясь по-литовски и матерясь по-русски, нёсся на каурой кобыле неизвестной породы верный ординарец сержант Поцюс.

В Каунас въехали в сумерках, встречный патруль, проверив документы, порекомендовал остановиться на ночлег в центре, в гостинице при доме офицеров.
Дом офицеров представлял из себя монументальное здание сложенное из крупных блоков серого тёсаного гранита с прослойками из листового свинца. Трёх арочный парадный вход возвышался над широченным многоступенчатым крыльцом. На ступеньках крыльца вальяжно покуривали десятка три хорошо одетых человека, в основном гражданские. Сам вход охраняли три вооружённых милиционера.
Масюлис спешился и не снимая плащ-накидки направился в здание. Милиционеры тут же преградили ему путь, под предлогом того, что здесь закрытый вечер и посторонним тут не место. Просьба позвать дежурного офицера ими была проигнорирована. Вместо этого они посоветовали приходить завтра и попытались выпихнуть Владаса с крыльца. Тот резко вывернул одному из них руку и оттолкнул.

- Ребята, вы минутку подождите, я сейчас вернусь. – С этими словами комбат отошёл к Мушкетёру. Легко вскочил в седло, скинул плащ-накидку, поправил портупею и расстегнув кобуру со словами «сержант прикрывай», уверенно направил жеребца к входу. Полутонный конь разрезал толпу как ледокол мелкое крошиво. Милиционеры схватились было за пистолеты, но во время услышали звук передёргиваемого затвора ППШ в руках Поцюса, поэтому просто попятились. Въехав на коне в просторный вестибюль заполненный галдящими людьми Владас достал ТТ и выстрелил в потолок. Наступила зловещая тишина.

- Дежурного по дому офицеров ко мне, - негромко произнёс он.
Тут же из-за колонны робко показалась фигура с красной повязкой и узкими серебряными погонами офицера административной службы. – Старший лейтенант Трифонов, - представилась фигура.
- Комнаты отдыха для меня и моего ординарца, - скомандовал Владас, - и коней пристроить! Выполнять!
- Есть! – Старлей чётко развернулся и печатая шаг направился в глубину здания.

Присутствующая многочисленная публика настороженно и удивлённо таращилась на происходящее действо. В центре большого, отделанного полированным мрамором помещения цокая копытами гарцевал, кося голубым глазом, огромный красавец конь. На благородном животном уверенно восседал молодой офицер, сверкая золотыми погонами и множественными наградами на широкой груди. Геройский облик дополняли посеребренная атаманская шашка и серая каракулевая кубанка с красным верхом.

В задних рядах послышался неуверенный женский хлопок ... через минуту подполковнику аплодировали все присутствующие.

* * *

Вильнюс. 9 мая 1980 года.

Празднично накрытый стол по закускам выглядел уже довольно потрёпанным, да и спиртного на нём заметно поубавилось. За столом восседали, убелённые сединами, двое пожилых мужчин. Один был в элегантном светло-сером костюме с отливом, второй в основательно поношенной форме пехотного подполковника. У обоих на груди переливались цветами орденские планки, причём у военного их было значительно больше. Их жёны удалились делиться своими женскими секретами в соседнюю комнату.

- Всё, Миша, через месяц снимаю форму окончательно – в нафталин и на крючок в тёмную комнату.
- Володька, я это слышал первый раз ещё в 65-ом, когда ты в запас из милиции уходил. Но потом пошёл военруком в школу, а там ещё вон почитай пятнадцать лет погоны носишь. Так сколько всего ... это ... ни хрена себе, тридцать пять лет подполковником?
- Так я же солдат, причём потомственный, гляди, - при этих словах Владас выпростал из-под расстёгнутой армейской рубахи Георгиевский крест на массивной серебряной цепи.

Мужчины посидели, помолчали, каждый думая о своём ...
- А знаешь, Миша, - продолжил Владас - не моё всё это было, и ментура, и сосунков обучать владению АКМ и шагистике. Моя душа осталась там, в 45-ом, где нужно было принимать мгновенные решения в сложной боевой обстановке, добиваться их выполнения и нести за эти решения ответственность. Моя суть осталась там, где был самым молодым и самым награжденным комбатом в дивизии, за то, что всегда брал ситуацию за задницу и заставлял делать её то, что мне надо. Я там остался с теми, которые мне верили и шли за мной, а многие из них так и не дошли до Победы, в чём я с себя вины не снимаю. А что сейчас делать вообще не знаю.

P.S. Через два года Владас Масюлис тихо и безболезненно скончался. Не мог он жить без войны, без армии, без формы, и не хотел. На скромные похороны, из уважения к другу, Михаил надел свою старую форму подполковника внутренних войск.


*( – Военизированные эскадроны смерти нацистской Германии. Специализировались на истреблении неполноценных народов – евреев, цыган и т.д. на оккупированных территориях.
*(9) – Термин Боевого устава сухопутных войск. Обозначает внезапное ведение пулемётного огня с близких расстояний(прямого выстрела). Наиболее эффективное применение двух фланговых пулемётов ведущих перекрёстный огонь по одной цели или группе целей.

Вильнюс, 22 декабря 2014 года.

[Виктор]

Из таких эпизодов и складывалась наша Победа.



ПРЕДСТАВЛЕНИЕ

Александр Волосков
Моему отцу, Михаилу Максимовичу Волоскову посвящается ...

НОЧНАЯ БОМБЁЖКА
Знакомо, и даже как то очень успокаивающе постукивали вагонные колеса о рельсовые стыки. Поезд, под завязку набитый новобранцами, неторопливо катился от города Молотова на юго-запад. Погода стояла чудесной, безветренной. Вечер, самое начало мая, солнце не жжет, а согревает. И казалось бы на свете ничего не должно быть плохого, тем более войны, войны страшного 1942 года.

У окна, третьего от головы вагона поезда, сидел светло-русый паренек, на вид лет 22 ... 25-ти. Дородностью фигуры не отличался и роста был среднего. Волосы для солидности зачесаны назад, только слева, на лоб, слегка спускался волнистый чубчик. Небольшие чистые голубые глаза излучали легкую грусть и некоторое недоумение, вызванное явно не мелькавшими за окном прекрасными видами дремучих лесов и зеленеющих полей. Слишком круто изменилась жизнь у паренька Миши, которого еще неделю назад уважительно называли Михаил Максимович.

За спиной у Миши был Пермский механический железнодорожный техникум по специальности «Вагонное депо», и неплохая для его 23,5 лет служебная карьера: мастер, старший инженер, начальник сектора пассажирских вагонов, и наконец - начальник группы военно-снабженческих перевозок Управления Пермской железной дороги.

В первые же дни войны, как и большинство комсомольцев, Миша штурмовал военкомат с заявлением добровольца на фронт. В дальнейшем такие заявления писались к каждому 7 ноября и 1 мая. Но на фронт Мишу не пускала железнодорожная бронь, и он постепенно с этим смирился, проникся важностью и необходимостью своей работы, у которой даже название было военно-снабженческое. Но положение на фронте видимо было, мягко скажем, очень сложное. Если с такого направления работы снимали квалифицированные кадры и бросали практически без подготовки на передний край.

- Мишань! – Откуда-то из-за глубины мыслей прорезался знакомый голос, - возля тебя местечко будет? – С другого конца вагона, из тамбурной курилки к Мише продирался сквозь руки, ноги и тела дремлющих и бодрствующих людей всех возрастов, в новой и не совсем, красноармейской форме, белобрысый невысокий паренек, на вид лет семнадцати, что и соответствовало действительности. Звали паренька Сашка, и чтобы попасть на фронт, он себе в сельсовете, за литр самогонки, приписал лишний год. Познакомились ребята в военкомате, и Сашка сразу проникся к Мише уважением и доверием.
- Во-во Мишань, подвинсь – сказал тихонько Сашка усаживаясь рядом с Мишей на нижние нары пассажирского вагона четвертого класса. – Вот ты Мишань образованный и всё знаешь, так скажи, когда мы приедем, и на какой фронт? – Сашка уперся внимательными глазами в Мишину переносицу. Миша на мгновенье задумался
- Судя по общей обстановке и направлению нашего движения, - заговорил он, - мы следуем на только что образованный Брянский фронт. Он появился на стыке Западного и Юго-Западного фронтов, куда рвется 2-я полевая армия немцев. Обстановка там тяжелая, мы отступаем, Брянск уже сдан немцам. А прибудем мы на место, если не будет задержек, на рассвете.
Сашка осторожно огляделся, выискивая глазами сопровождающего вагон старшего сержанта Потапова.
– Слышь Мишань, ты потише, а то еще в панических настроениях обвинят.
– А чего я сказал, – удивился Миша, – про сдачу Брянска Совинформбюро передовало, сам слышал. Другое дело, – перешел он на шепот, – наша пятидневная подготовка после призыва – курям на смех: разобрали пару раз мосинский винторез, помаршировали по плацу, покидали деревяшки вместо гранат, потыкали штыком в чучело, выпустили одну обойму в мишень и посмотрели как выглядит бутылка с зажигательной смесью, и все.
– А чё – удивился Сашка – мало?

Миша вздохнул и продолжил, – вот ты Сань в колхозе пол-года отирался при механических мастерских. Кое-чего узнал, кое-что сам научился делать. А можешь ли ты сравниться с кузнецом, который 30 лет с железом дело имеет? А? Вот так и мы с немцем, – он два с половиной года воюет успешно, пол-Европы под себя подмял и в самую середку России залез. А у половины нашей вагонной братии нет даже опыта Осоавиахима. Так что ты предлагаешь, - немца испепеляющим взглядом побеждать будем? А сейчас нам винтовок даже не дали, будем надеяться, что хоть на фронте сначала в учебное подразделение определят.

Сашка заметно погрустнел, вздохнул и сказал: Давай Мишань укладываться будем, утро вечера мудренее, там поглядим.
Миша никак не мог заснуть – майское солнце долго не хотело садиться, да и много было впереди неопределенности. Но поезд своей неторопливой иноходью все-таки усыпил его.

Проснулся Миша внезапно, от внутреннего беспокойства, вокруг стояла кромешная тьма. Поезд почему-то несся на всех парах и сквозь перестук колес слышался незнакомый нарастающий гул. Гул перерос в вой и буквально рядом, справа, так шарахнуло, что вагон сильно качнуло от взрывной волны. Удивительно, что стекла не брызнули острыми осколками внутрь. Кое-кто из новобранцев свалился с верхних нар, в темноте слышались стоны и матерщина. Постепенно шум прекратился, все вслушивались в тишину и в нарастающий в ней гул переходящий в вой. Вместе с воем в вагоне нарастала гнетущая жуть. Кроме воя никто ничего не слышал, даже частых перестуков колес. Вой проникал в душу, в самую середину и старался ее разорвать. Ужас заполнял все, каждую клеточку тела, хотелось одновременно вскочить и бежать, забиться под нары и взлететь. Хотелось истошно кричать, и закрыв глаза превратиться в ничто, испариться или проснуться. Во всем вагоне сердце каждого наполнял дикий ужас, который прерывался очередным взрывом. Взрыв приносил облегчение, и тут же ужас нарастал снова, вместе с гулом и воем.

И тут Мишу стрельнула острая мысль – поезд несется на пределе своих технических возможностей, а паровоз в кромешной ночной тьме извергает из трубы фонтаны искр, которые служат прекрасным ориентиром для немецких самолетов! Миша бросился к ближайшему стоп-крану, три метра в темноте преодолевались как полоса препятствий, параллельно пульсировала мысль, – догадается ли машинист перекрыть подачу воздуха в топку? Рывок, вагон сильно дернуло и поезд стал резко тормозить, скорость упала втрое. И тут раздался очередной взрыв, одновременно вагон остро толкнуло по ходу движения и он начал заваливаться на правую сторону. Послышался скрежет раздираемого металла, стекла лопнули, запахло свежевспаханной землей, вагон, уже лежа на боку, скользил, набирая землю оконными проемами. Миша все еще держался за ручку стоп-крана.

На рассвете картина крушения прояснилась окончательно. Бомба попала в четырнадцатый вагон поезда проходящего левый поворот. Вагон выкинуло на высокий откос и он увлек за собой передние вагоны. Последние пять вагонов превратили четырнадцатый в груду искореженного металла и человеческих тел. С рельсов не сошел только паровоз, как самое тяжелое звено, он стоял метрах в пятистах впереди от остального состава, лежащего на косогоре. Вокруг паровоза густо зияли и дымились воронки от бомб. Тела двух машинистов, выброшенных взрывной волной лежали рядом, к ним никто не подходил, помощь им была уже не нужна. Судя по-всему, подачу воздуха в топку они так и не перекрыли, а может быть и не успели. Паровоз был весь в рваных дырах от осколков, и хотя прямого попадания в него не было, представлял из себя 150 тонн металлолома. Он то и отвлек немецкие ночные бомбардировщики от основного состава.

Миша стоял на-вытяжку перед особистом эшелона старлеем Белоусовым. Своей фамилии тот никак не соответствовал – был черным как смоль, с чернущими цыганскими глазами. Усы не отпускал, видимо уж чтобы совсем не выказывать не соответствие своей фамилии.
- Повезло тебе Тонков, – старлей внимательно разглядывал Мишу – действия твои признаю правильными и своевременными. Сам я бывший чугуношник, в ситуации разобрался, а вот если бы на моем месте был философ от письменного стола, быть тебе под трибуналом. Записываю твои данные, если в штабе дивизии, куда мы направляемся, признают твои действия героическими, быть тебе представленным к награде. А сейчас марш помогать санитарам.

Дознание происходило на пригорке, в двадцати метрах от искореженных вагонов. Вокруг сновали санитары, вынося раненых и покалеченных. В лежащих на боку вагонах копошились новобранцы выискивая свои вещи – сапоги, обмундирование и вещмешки. С левой стороны от колеи разгружались саперы со своей техникой, им предстояло растащить вагоны и восстановить движение. Больше всего пострадали четырнадцатый и следующие за ним вагоны. Помощь пришла быстро – эшелон уже находился в прифронтовой полосе. За саперами, метрах в пятидесяти, начальник эшелона с помощником и сопровождающими вагоны сержантами уже начинал комплектовать маршевые роты. До места назначения еще почти 100 километров – при хорошем раскладе – три дневных перехода.

Глядя на лежащий и сильно пострадавший состав, можно было предположить большие потери в личном составе, но так как бомбовое попадание было только одно – из 950 человек новобранцев погибло около 30-ти, и почти 150 раненых и пострадавших подлежащих госпитализации.

УЧЕБНЫЙ ЦЕНТР
Учебный центр вновь формируемой 159-й стрелковой дивизии находился возле деревни Липицы Тульской области. Первое формирование дивизии было полностью уничтожено в Киевском котле в сентябре 41-го. Центр в большей степени был мобилизационный, чем учебный. Новобранцев экипировали, вооружали, чуть-чуть обучали и распределяли по частям. Миша с Сашкой старались держаться вместе, их дружбу скрепило еще и пережитое в эшелоне. Трехдневный марш сильно утомил обоих, и слава богу, что их «вооружение» и экипировку составляли только вещмешок и скатка. По прибытию, поздним вечером, их наконец-то покормили горячим и распределили по палаткам. На утреннем построении началось основное распределение, из чего Миша сделал вывод, что их личные дела прибыли раньше.

Мишу, и еще с десятка два ребят, забрал пожилой майор Свиридов, лет под сорок, с эмблемами связи на петлицах. Он объяснил,что все они будут направлены телефонистами в телефонно-кабельную роту 460-го Отдельного батальона связи. Все были с техническим образованием, поэтому на обучение отводилось всего две недели. Занятия по телефонии проводил тот же майор, как оказалось зампотех батальона. Вооружили Мишу, к его удивлению, СВТ – самозарядной винтовкой Токарева, которую он совсем не знал. А Сашка попал в пехоту, и его обучение ограничивалось одной неделей.

Батальон связи квартировал на юго-востоке от Липиц, километрах в пятнадцати в селе Корсаково, на маленькой речонке с интересным названием Зуша. Каково было удивление Миши, когда он в своей роте обнаружил довольного, гордого и улыбающегося Сашку.
- Ну что Мишань, я настоящий друг? – Сашка щерился во весь свой рот.
- Как тебе это удалось? – Миша в такие совпадения не верил.
- Литр самогонки твоему майору и я в твоей роте. – самодовольству Сашки не было границ.
- Ты что, тоже телефонист? У тебя же 7 классов! – продолжал удивляться Миша.
- Ну не совсем, пока во взводе охраны и обеспечения – вдруг довольная улыбка начала сползать с Сашкиного лица – он увидел Мишину СВТ. – Ну вот, и тут ты меня обскакал – произнес Сашка грустно – а у меня всего лишь трехлинейка.

А впереди у ребят будет еще почти пол-года совместной службы в условиях жестокой войны. Будет и многосуточные прозябания в мокрых окопах, и кормление вшей в блиндажах, и угроза окружения, и отбивание атак немецкой пехоты, и массированные артиллерийские обстрелы, и ночные бомбежки, и горечь потерь боевых товарищей.
Мишино представление к награде не состоялось, или из-за того, что начальство не оценило, или от того, что вскоре погиб чернявый старлей-особист от пули немецкого снайпера. Особист, уже на переднем крае никак не хотел менять свою офицерскую фуражку, с васильковой тульей НКВД, на солдатскую пилотку, за что и поплатился. Пуля вошла в грудь и вышла из спины, вырвав два позвонка. Война продолжалась.

СИГНАЛЬНЫЕ КОСТРЫ
Середина сентября 1942 года под Воронежем выдалась по–летнему теплой, но ночи начинали отдавать прохладой, а в низинках скапливался туман. 159-я стрелковая дивизия уже в составе Воронежского фронта, занимала оборонительные позиции восточнее Новой Усмани вдоль малюсенькой речушки Хава. Речушка протекала по низинке, видимо в весеннее полноводье затопляемой. Низинка не глубокая, у поверхности воды еле достигала двух метров, зато в ширину простиралась от 200 до 400 метров, и эти метры, почти не заросшие кустарником, прекрасно простреливались с обеих сторон.

По краям ложбинки, на начале возвышений, обе противоборствующие стороны оборудовали позиции с окопами в полный профиль, пулеметными и противотанковых ружей гнездами, КНП, блиндажами, отрытыми минометными площадками, были даже и вполне приличные стационарные отхожие места. Сама ложбинка совместными стараниями густо нашпигована противопехотными и противотанковыми минами. Противостояние здесь длилось почти 1,5 месяца, каждый кустик был знаком и пристрелян. Несколько попыток той и другой стороны в лобовой атаке выбить противника с позиций заканчивался только лишними новыми потерями.

Раннее утро. Восходящее солнце прекрасно освещало немецкие позиции и западную часть ложбинки. В передней траншее советской стороны два солдата по очереди в бинокль внимательно рассматривали простиравшееся перед ними пространство.
- Ну Мишань и влипли мы как кур во щи, это ж надо начальству такие задачи ставить – там в штабах думать кто-нибудь могёт? Или они только карандашом в карту тыкать умеют? – Сашкино лицо раскраснелось и возмущению его не было конца, тем более, что на этом конце были их молодые жизни.

Вчера вечером Мишу, вместе с его ротным командиром, капитаном Барановым вызвали в штаб батальона связи. В штабе, кроме дежурного телефониста и зампотеха майора Свиридова никого не оказалось. Майор еще в учебном центре выделил из общей массы новобранцев толкового, исполнительного и инициативного Михаила Тонкова. Сейчас Миша, будучи рядовым красноармейцем исполнял обязанности командира отделения, которого по ранению госпитализировали.
- Сразу перехожу к заданию – майор хмурился и старался не смотреть Мише в глаза, Мишу это сразу насторожило. – Из штаба дивизии поступил приказ: в ночь на 19 сентября обеспечить нашу авиацию сигнальными огнями. Огни должны зажечься в 2 часа ночи и гореть как можно дольше. Расположение огней в ложбине между нашими позициями и противником. Это три костра в виде равнобедренного треугольника, острая вершина которого направлена к противнику. Стороны треугольника соответственно 10, 10 и 6 метров.
Ты, Тонков, назначаешься старшим, в помощь тебе еще трое - кандидаты по твоему усмотрению. Капитан Баранов организационно обеспечивает задание – минные проходы и так далее. Вопросы?
Капитан молчал, только у него нервно подергивался ус.
- Товарищ майор - не выдержал Миша – а почему мы, это же ближе к саперам или разведчикам?
- Могу не отвечать, так как это приказ, но для тебя Тонков отвечу – в дивизии решили, что сигнальные огни и связь, это почти одно и тоже, конечно абсурд, но приказы не обсуждаются.
- Выйди Тонков и подожди – подал голос капитан, его ус задергался еще сильнее.

Баранов недавно прибыл в батальон из Тамбова, где в училище связи командовал курсантским взводом. Здесь, в роте, подчиненные ценили его заботу о солдате, внимательность, справедливость, но опасались горячности.

Миша выйдя, специально не до конца закрыл дверь – оставил маленькую щелку к которой сейчас и приник.
- Майор! – низкий голос капитана вибрировал – вы только что приговорили четырех человек к смертной казни через расстрел, причем своих подчиненных, и не худших! После того, как они зажгут огни, жить им не более десяти минут – пока немцы очухаются.
- Сядь капитан, закури – голос майора звучал тихо и даже как то просяще – немного успокойся , хотя ты и так все сам понимаешь, не выполним приказ, можем штрафбатом и не отделаться. Лучше давай подумаем, что тут можно сделать, что бы всех ребят не угробить.

Из-за двери Миша учуял смесь запаха табачного дыма и женщины, известный почти всему батальону. Капитан в посылках от жены получал папиросы. В мундштук каждой папиросы была вставлена ватка чуть смоченная её духами. Особо отличившихся своих подчиненных, при хорошем расположении духа, капитан угощал этими папиросами. Закуривали все, даже не курящие.

На предполагаемое расположение сигнальных костров Миша и Сашка смотрели не первыми. Местность осматривали и ротный Баранов, и взводный - 19-ти летний мл.лейтенант Крамник, любящий громко подавать команды, скрипеть новыми ремнями и бесконечно поправлять кобуру с наганом, висящей на его тощем теле как ведро на журавле у колодца. После осмотра оба вздыхали, тихо матерились и уходили.
- Санёк! Кажись придумал, может еще и поживем. – У Миши заблестели глаза, – только посоветуюсь с капитаном, он мужик опытный, еще в финскую ранение имел.

Баранову идея понравилась сразу, он даже взбодрился, заломил пилотку на затылок, что было верной приметой начала бурной деятельности, и предложил Мише закурить своих знаменитых папирос. Хотя Миша не курил, только пару раз пробовал еще в техникуме, но отказываться не стал.
- Значит так, Михаил – ротный закрыл только что начатую пачку – эта пачка у меня сейчас единственная, я её конечно скурю. Но последние две папиросы мы с тобой выкурим утром девятнадцатого. Для подготовки у нас только одна ночь на восемнадцатое. Ты иди, подбирай и готовь своих орлов – инструктируй до слез. А я свяжусь с пехотой, саперами и пошлю второй взвод на заготовку дров - местность открытая, степная, сухие дровишки еще поискать надо.

Добровольцы, кроме Сашки, на такое «веселое» мероприятие вряд ли бы нашлись, поэтому Миша из своего отделения выбрал наиболее опытных и осторожных – 35-ти летнего Кашина, бывшего слесаря-инструментальщика Тамбовского механического завода и 29-ти летнего Гринько, электрика из Белгорода, мечтавшего свой родной город увидеть освобожденным от фашистов. Миша не считал свою идею поддержания сигнальных костров особенно оригинальной, она как бы напрашивалась сама-собой.

Во первых, сами костры надо расположить не прямо перед позициями, а сместить ближе к речушке в сторону немцев, там есть еле заметный обратный склон, который будет служить дополнительной защитой. Кроме того там же раньше появляется и дольше держится ночной туман. Во вторых, между кострами надо вырыть широкие траншейки с заглублением не менее 30 сантиметров и бруствером в сторону врага. В траншейках должны разминуться два ползуна. Сами костры тоже заглубить, чтобы возможной взрывной волной их не сбило. А в третьих, нашей пехоте пытаться подавлять огонь фрицев, которым вряд ли понравится такая иллюминация под самых их носом, а также для того, чтобы у них не было дурных мыслей послать своих ползунов к кострам.

К ночи на 19-ое все приготовления были закончены: траншейки вырыты, ямы для костров тоже, в них сложено минимальное количество дров, а рядом дрова для поддержания огня, и тут же бутылки с коктейлем Молотова для розжига.
Утром 18-го немцы заметили какое-то изменение рельефа на нейтральной полосе, на всякий случай двумя пулеметами прошлись по изменениям и больше интереса не проявляли, значит не зря наши саперы помогли с маскировкой.

Ровно в 01.30 четверка сигнальщиков, как их окрестили в роте, стояли в переднем окопе, вглядывались в тьму и ожидали команды капитана Баранова. Экипированы были только винтовками, касками и санитарными аптечками. До спасительных траншеек нужно было преодолеть ползком 70 метров и не попасть под осветительную ракету. Наконец появился капитан, с фляжкой в руке.
- Ну что орлы, - бодро произнес он – по 100 грамм наркомовских?
Все выпили, Миша отказался, Сашка отказаться не успел и поэтому виновато посматривал на Мишу – он во всем старался ему подражать.
- Еще раз повторяю – голос капитана стал строже – зажигаете одновременно по моему выстрелу из ТТ. Первого горения, без добавки, хватит минут на двадцать, поэтому все это время вжаться в землю и не высовываться. Каждый у своего костра, Тонков на координации и подстраховке.

Что такое подстраховка, все поняли без разъяснения, она означала или ранение или смерть. 70 метров преодолели без приключений и ждали пистолетного выстрела с бутылкой в одной руке и спичками в другой. Костры после выстрела полыхнули почти одновременно и озарили пол-неба, ребята перестарались с зажигательной смесью, вылили полностью бутылки на костры.

Ошарашенные немцы молчали минут 7-8, видать вытаскивали своих сонных товарищей из блиндажей, а потом началась такая фантасмагория, такая плотность огня по костерному треугольнику, что сигнальщикам нельзя было и мечтать поднять голову. Стрельбу начали драгунские карабины часовых, тут же к ним подключились пистолеты-пулеметы Шмайсер, мгновеньем позже застрочили ручные варианты мощных пулеметов МГ, взвились дополнительные осветительные ракеты. Наверняка немцы еще срочно готовили и свои 80-ти мм ротные минометы – самое страшное оружие для открытых позиций, мало того, что их осколки косят траву, так ещё мины попадая в траншею, уничтожают там все.

Баранов лихорадочно крутил ручку полевого телефонного аппарата и кричал в трубку:
- Пехота, майор! Проснись, где твой огонь, где твои снайпера, мать твою, гаси фашиста!
- Не гони, Связь, потерпи – огрызалась трубка голосом майора Трифонова – командира стрелкового батальона – дай засечь основные огневые точки.
- Так моих в лапшу покрошат, пока ты будешь задницу чесать! – не унимался капитан.
Наконец с советской стороны солидно заработали два фланговых Максима, им начали вторить три-четыре Дегтярева, в их симфонию вплетались частые винтовочные выстрелы.

Четверо «сигнальщиков» в своих мелких траншейках, сдвинув каски на затылок, уткнулись носами в землю, пытаясь в ней раствориться. Над ними, всего в нескольких сантиметрах, визжал, свистел и шипел рой немецких пуль всех калибров. Нельзя было и подумать даже, чтобы приподнять голову или руку, подбросить поленце в костёр, благо пока необходимости в этом не было. Почему-то почти не было и страха, оставалась только чувство ответственности за поддержание костров. Миша пополз по траншейке проверить и взбодрить ребят. Первым был Гринько, Миша ткнул его в бок, тот повернул голову и показал большой палец кулака в верх, у Кашина тоже все было в порядке,он даже продемонстрировал, как не поднимаясь перекинуть поленце в костер. Подползая к Сашке увидел, что того трясет – неужели зацепило, забеспокоился Миша.
- Санек, ты как? – Сквозь трескотню выстрелов прокричал Миша – Сашка повернул к нему свое лицо, перекошенное гримасой безудержного смеха.
- Мишань, я же очень боялся лезть за тобой в эту западню, а тут курорт, по сравнению с ночной бомбежкой поезда, ваще санатория, жаль компоты не разносют.
- Ты Санек не хорохорся, а лучше погляди на бруствер, он уже вдвое стал ниже от фрицевских пуль – Миша пополз дальше, на свое место, в основание треугольника.
Если бруствер стал ниже, то увеличивается вероятность поражения от рикошета – подумал Миша - ну авось пронесет. Прошло минут 20, интенсивность обстрела костров уменьшилась в двое, враг перенес часть огня на основные позиции стрелкового батальона, но расслабиться ребятам не пришлось, немцы начали пристреливать свои минометы по кострам. Первые мины легли не долетев метров сто, и угодили прямо в речку, но каждый следующий залп подбирался все ближе.

По просьбе капитана Баранова, командир батальона связи связался со штабом дивизии, прося подавить минометы полковой 152 мм гаубичной батареей. Начальник артиллерии дивизии вяло сопротивляясь разрешил, так как батарея все равно собиралась менять свои позиции, но при условии оставить в неприкосновенности 4-х кратный боекомплект.

Немецкие минометные мины перепахивали землю вокруг треугольника и внутри его, от бруствера почти ничего не осталось, но костры продолжали гореть. Сигнальщики еще больше вжимались в землю и каждый по своему молил: боже пронеси. Молился и Миша, не зная ни одной молитвы, и имея в нагрудном кармане комсомольский билет и шестилетний стаж комсомольского активиста.

Когда минометный обстрел казалось пошел на убыль, звук одного из близких взрывов показался Мише другой тональности, он выглянул из своей траншейки-основания в правый катет и увидел в 9-ти метрах перекошенное Сашкино лицо с гримасой недоумения и боли. Сашка скреб ногтями левой руки землю, а в правой все еще держал поленко. Миша, как смог быстро, ползком кинулся к нему. Оказалось мина угодила в левый катет-траншейку, в которой торчала только Мишкина правая нога, маленький осколок разодрал ступню и вышел через подошву сапога. В этой же левой траншейке находился и Кашин, от его головы практически не осталось ничего, плечи и руки тоже сильно поклеваны осколками. Миша разрезал и снял Сашкин сапог, осторожно размотал набухшую кровью портянку, сверху и снизу на сквозную рану наложил тампоны и туго перевязал бинтом.

- Сможешь доползти до моей траншейки?
Сашка сквозь стук своих зубов с трудом пробормотал - поп-п-пробую.
Шок, подумал Миша, скорее психологический, чем болевой, и пополз к затухающим кострам. Дров почти не осталось, закинул последние. Сползал к Гринько, у того все в порядке. Решили с ним сосредоточиться в траншейке-основании, она короче и вероятность попадания в нее меньше.

Обстрел стихал, как минометный, видимо гаубицы постарались, так и пулеметно-ружейный, костры уже не горели, а скорее дымились. Сбившись в кучку в меленькой траншейке Гринько и Миша уговаривали Сашку потерпеть. Сашка жаловался на страшную боль во всей ноге до колена и просил хотя бы ослабить повязку, причем сам прекрасно понимая, что если ослабит – истечет кровью. С советской стороны огонь прекратился совершенно, чтобы не провоцировать с немецкой. Фрицы изредка запускали осветительные ракеты, которые у них почему-то никогда не кончались, и видимо наблюдали за местом едва дымящихся костров. Сколько было сейчас времени, и сколько они продержались ребята даже не представляли.

- Слышь, Гринько, – Миша подал голос – сейчас с Сашкой мы до своих не доползем, тут же подстрелят. Надо ждать когда поднимется туман, который разогнали взрывы, и дай бог, чтобы это произошло до рассвета. Но и мешкать нельзя, в тумане тут же от фрицев приползут пластуны, причем не из Красного креста, а головорезы из разведроты и порежут они нас как лисы кур.

Гринько молчал, видимо думал, но ничего не придумав сказал: Ты Тонков старшой и за нас в ответе, ты и командуй.

Минуты тянулись медленно, как часы. От разогретой взрывами земли туман подниматься никак не хотел. У Миши противно засосало под ложечкой от безысходности – Сашка до следующей ночи никак не дотянет. Спасения ждать не от куда. Сашка уже не жаловался, он пребывал в беспамятстве.

Но спасение пришло от самой природы. Сначала жиденький, еле стелящийся и еле заметный, потом погуще и повыше, туман спускался с верховий реченки Хавы. Когда туман достиг высоты более полуметра, Миша скомандовал: тронулись. Они растолкали Сашку, перевернули его на живот, взяли с обеих сторон за поясной ремень и приказали помогать им локтями и здоровой ногой. Сашка стонал, кряхтел, из глаз лились слезы, но полз. Метров через пятнадцать попросил передохнуть, сам перевернулся на спину и затих, потерял сознание. Миша и Гринько отпустили ремни своих винтовок, пропустили их Сашке под мышки крест-накрест и ползком поволокли. Метров за пятнадцать до своих окопов туман вдруг кончился, они оказались на виду, зашипела и взвилась осветительная ракета.
- Гринько, на ноги! – Сам Миша уже стоял – бегом волокём Сашку!

Со стороны немцев послышалась длинная очередь МГ. Боковым зрением Миша увидел как у Гринько мотнулась голова и он упал ничком. До окопа оставалось ещё два метра. Навстречу выскочила пехота и всех троих мигом затащили в траншею. Ранение Гринько оказалось не смертельным и даже не страшным. Пуля пробила каску, чиркнула по черепу и вышла насквозь. А вот Сашкину ногу надо было срочно спасать. Суетливые санитары быстро утащили на носилках обоих в санчасть.

Миша сидел скрючившись, на корточках, бессмысленным взором уставившись на дно траншеи, его била крупная дрожь, рядом валялась каска с пилоткой внутри. Вокруг галдела о чем-то пехота. Светало. Внезапно в поле зрения появились знакомые щёгольские хромовые сапоги.
- Ну вставай герой, ты настоящий солдат! – Миша неуверенно поднялся - перед ним стоял улыбаясь во всю ширь своих усов и прокуренных зубов его ротный, капитан Баранов. В руках он держал открытую пачку папирос с двумя папиросинами внутри.
С тех пор Миша начал курить.

ПРЕДСТАВЛЕНИЕ
460-й отдельный батальон связи, в полном составе, исполняя команду «смирно» стоял в линию взводных колонн. Приказ зачитывал начальник штаба, молодой майор, только что получивший вторую шпалу: « ... за проявленные мужество и героизм при выполнении боевой задачи представить следующих красноармейцев – Николая Гринько и Александра Филимонова – к медали «За отвагу», Федора Кашина – к медали «За отвагу» - посмертно, Михаила Тонкова – к ордену «Великой Отечестенной войны I-ой степени» ...

Представление Миши к столь высокой награде способствовал конечно же капитан Баранов, по его же рекомендации Мишу почти сразу направили в Ордженикидзевское военное училище связи, а капитан как бы невзначай проговорился, что это не простое училище, а НКВД ВЧ правительственной связи. Он же при прощании рассказал, что сигнальные костры были отвлекающим маневром, наши самолеты отбомбились в другом месте. Поэтому и был приказ устроить их на нейтральной полосе и жечь как можно дольше. Если бы по их ориентирам была бы произведена реальная результативная бомбежка, можно было бы надеется и на героя, потому что шанс выжить в такой ситуации практически нулевой. Но об этом всём 19 сентября и сам капитан не знал.

Миша несколько раз писал капитану из училища и один раз получил ответ, в котором Баранов солидно сообщал, что он уже командир батальона и майор. Лечение Сашкиного ранения хоть и заняло много времени, но на фронт он вернулся, правда попал уже не в связь, а в чистую пехоту. В письмах Мише Сашка не раз упоминал, что обязательно найдет того после войны, мол не в первой.
Великая Отечественная война Советского Союза против фашисткой Германии и её сателлитов продолжалась ...


СТАТИСТИКА:
За время этой войны 1 млн 400 тысяч представленных к наградам их не получили, по разным причинам, в основном из-за утраты штабных документов, недостаточно эффективной работы полевой почты, а так же учета и статистики уровня 40-х годов.
К 30-ти летию Победы эта несправедливость для 450-ти тысяч награжденных
была устранена, они получили награды. А сейчас почти всех, кого награды не
нашли, нет на этом свете, как это ни грустно.


Вильнюс, 11 марта 2013 года

[Яков_Криницкий]

29 января 2018 г.
Александр Волосков.
--------------------------------------------------------------------
О том, как иногда молоденькая девушка может помочь человеку средних лет найти себя.



Крестница

Александр Волосков

В убогой пятиметровой кухне с понурым видом сидел неприметный мужчина средних лет и рассматривал красочное приглашение. Кусок глянцевой тиснёной бумаги, украшенный цветами невиданной красоты, извещал получателя о предстоящей встрече выпускников его школы.
Прошло тридцать лет, как птенцы 20-й средней Alma Mater города Каунас, окрылённые возможностями и перспективами, выпорхнули в загадочный мир. У каждого судьба сложилась по-своему. У Михаила она не сложилась вообще, по крайней мере так считал он сам. В сорок семь лет иметь «полукомнатную» квартиру общей площади двадцать пять метров, в далеко не престижном районе, достижение сомнительное. Иметь институтский диплом и четверть века проработать простым инженером на заводе, тоже не звёздочка с неба, скорее наоборот. Быть дважды женатым, но остаться одному и не иметь детей, тоже радость сомнительная. А маячащее в перспективе старческое одиночество тем более душу не греет.

В общем куда ни глянь, кругом полная задница – и сейчас, и в прошлом и в будущем. По этой причине с бывшими одноклассниками Михаил практически не общался. У каждого из них была своя насыщенная жизнь, полная радостей, благополучия и перспектив. Кое-что о них он косвенно слышал, о некоторых через третьи руки, о других даже по республиканским СМИ. Так Вовка «Лопоухий» в Москве, в генштабе, уже два года как в полковниках ходит. Славка «Хилый» директор департамента в министерстве Социальной защиты. Жорка «Проныра», главврач республиканской больницы Скорой помощи. Даже девчонки кое-чего достигли - та же Валька «Зануда» в департаменте Миграции МВД какая-то шишка, а Лариска «Скользкая» доктор педагогических наук. И это только карьеристы, не считая денежных мешков, таких как Витька «Карась», у которого в особняке гараж в три раза больше Мишиной квартиры. И у всех этих выскочек средний выходной балл в аттестате значительно ниже, чем у него ... был.

Правда есть и у него в жизни одна маленькая отдушина - это семья Ивановых. Вместе с Игорем они молодыми специалистами попали в Вильнюс на машиностроительное предприятие, одинаково тянули лямку производственника, сдружились. Почти в одно время поженились, после чего дружили уже семьями. Но Мишин брак распался, а у Игоря получилось всё наоборот. Жена Даша родила ему прелестную дочку. А перед этим Игорь рискнул, и в середине девяностых ушёл с завода в бизнес. Занялся торговлей чистящими средствами. Миша его ещё отговаривал, мол кому нужен порошок для чисти кафеля или удобная швабра для мытья окон, если у людей денег на еду не хватает. Действительно, сначала дела у Игоря шли туго, но постепенно обзавёлся постоянной клиентурой в лице фирм процветающих предпринимателей и сейчас уверенно поднимается по финансово-доходной лестнице.

А Миша в глубине души знал, что на решительный шаг не способен, поэтому и цеплялся за обломки разваливающегося на глазах завода, на котором из четырёх тысяч работающих нынче осталось триста человек. Да и то эти триста, чтобы не обанкротиться, должны были продать производственные помещения находящиеся в центре и перетаскивать оборудование на окраину города, в непрестижный район Новая Вильня. В итоге Миша так и остался вечным инженером-технологом в цеху, с зарплатой подсобника на плохой тройке.

В семье Игоря Миша был даже не желанным гостем, а скорее четвёртым «внештатным» членом. У него имелись от их просторной квартиры свои ключи. Нередко они оставляли на Мишу невероятно обворожительную дочурку Леночку и уходили на концерт, в театр или ресторан. Леночка называла всегда его дядя Миша и лет до десяти была твёрдо уверена, что он родной брат то ли мамы, то ли папы, что существенной разницы не имело, тем более, что он приходился ей ещё и крёстным отцом.

Насколько Леночка была красивым и прелестным ребёнком, настолько она была ещё и умна. Начиная с пятого класса, освоив новый предмет, задавала учителям такие вопросы, на которые они не могли сразу ответить. Им приходилось дома рыться в энциклопедиях, чтобы на следующем занятии не упасть в грязь лицом перед юной ученицей. Закончив школу с Золотой медалью Леночка к недоумению родителей поступила в Литовскую академию музыки и театра на факультет театра и кино. То есть пожелала стать актрисой. Надо сказать, что внешние данные для этого у неё были все. Высокая, стройная, соответствующая старому выражению «всё при ней», очень женственная. Аккуратная гордо посаженная головка, не крупные, правильные черты лица с ярко-синими глазами опушёнными длинными ресницами. Ну и чудные, чуть волнистые белокурые волосы до лопаток. К этому можно добавить осанку Пенелопы Круз и манеры Николь Кидман.

Но ... Леночка, как только вышла из подросткового возраста, стала стесняться своих ярких внешних данных. Одежду носила мешковатую и серую, совершенно не пользовалась косметикой и услугами парикмахера. Кроме того отшивала всех поклонников, а дружила с такими же умненькими девочками, как и сама, «синими чулками». Постоянно сидела в интернете, самосовершенствовалась. Частенько посещала театры и концерты. Фильмы смотрела только те, в которых проявлялась яркая игра актёров. Обожала говорить по-английски, но в семье эту её наклонность родители поддержать не могли. Только дядя Миша, закончивший со скуки в Москве курсы при ИнЯзе, мог поддержать её british accent(британский говор). Для совершенствования навыков общения Леночка пускалась бродить по Старому городу и услышав от туристов приличный английский, ненавязчиво ввязывалась в беседу.

Все эти странности дочери очень не нравились Игорю и Даше. Игорь даже недавно признался Михаилу, что опасается за правильную сексуальную ориентацию Лены. Она же уже закончила первый курс Академии, но никакого интереса к мальчикам не проявляла. А на её факультете каждый второй юноша как минимум Ален Делон.
Мишины грустные и сумбурные мысли прервал телефонный звонок, звонил Игорь:

- Привет, Мишань! Мы тут с Дашкой решили немного старые кости растрясти и смотаться на пару недель в Тайланд: на слонах там покататься, подводной охотой заняться, пожевать яичной лапши с зелёным манго и тёртыми орехами, короче немножко проветриться. Ленка нам компанию составить отказалась, что немного настораживает, не каждый месяц такие предложения бывают. Да и каникулы у ней сейчас, чего ей в пыльном городе торчать?
- Так ты хочешь мне её место в Бангкоке предложить?
- Не, Миша, извини, скорее наоборот. Тревожно нам за неё. Такое отшельничество обычно приводит к крайностям, как бы в секту религиозную какую не залетела. Да и с её внешностью, а к тому же с выбранной профессией, где нравы весьма свободны, а границы дозволенного призрачны ... ну в общем сам понимаешь, тут может быть и наркота, и лесба, и подол.
- Ну ты всех собак на нашу Леночку не вешай, не такая она ...
- Не такая, не такая ... ей уже девятнадцать, а она ещё с мальчиками не целовалась, по крайней мере не признаётся. Знаешь как бывает, сорвётся с предохранителя и понесёт её. Короче, слушай сюда – за ней нужен взрослый пригляд, пока нас не будет. Поэтому, по крайней мере каждый второй день навещай, может даже разговори, узнай что у неё на уме. Родителям то она не всё скажет, а тебе, как другу, как родственнику, как крёстному ... ну в общем ты меня понял.

Три дня спустя, после отъезда Игоря с Дашей, вечером, Миша стоял у порога их квартиры и давил кнопку звонка. Никто не открывал, гость уже было полез в карман за своими ключами, как в глазке мелькнула тень и дверь полностью распахнулась. На пороге, в свете лучей заходящего солнца, стояла полупрозрачная фея, нимфа, божество юности, свежести и красоты. Неземное создание предстало босиком, с мокрыми распущенными волосам, закутанное только в розовое полотенце весьма скромного размера. Юное божество бросилось Мише на шею, облобызало в обе щёки, схватило за руку и потащило в холл.

- Молодец, дядечка Мишечка, что пришёл, а то я тут Библию осваиваю и у меня голова кругом идёт. Как говорится, чем дальше в лес, тем толще партизаны. Особенно как добралась до откровений Иоанна Богослова, крыша вообще стала съезжать на сторону.
- Для начала, Ленка, ты прикид смени на приличный. Я хоть и родственник, но мужик, а тебе уже не пять годиков. Пойду ка лучше чаёк организую, вот тортик принёс твой любимый, йогуртовый.

Через десять минут за журнальным столиком Миша и Лена с удовольствием попивали брусничный чай, заедая его фруктово-молочной кулинарией. На девушке вместо полотенца была шёлковая короткая туника не скрывавшая, а скорее подчёркивающая изгибы её совершенного тела. Миша постоянно натыкался взором, то на её округлые оголённые коленки, то на воинственно торчащие из под шёлка соски. Содержание беседы пока ограничивалось Библией.

- Лена, Библию, а в частности учение Христово надо не понимать, а проникаться им, а для этого в начале уверовать. Католический философ 18-19 веков, Жозеф-Мари, граф де Местр на эту тему удивительно точно выразился: «Наука говорит вам: Поймите и вы уверуете. Религия гласит: Уверуйте и вы поймёте». Если ты веришь в миссию Христа, его жертвенность во имя спасения человечества, его божественное происхождение, если ты признаёшь Троицу и проникаешься Духом Святым, тогда для тебя Библия открытая книга, откуда ты черпаешь свои силы и убеждённость. Если же ты смотришь на Библию как на историческое и литературное наследие прошлого, задукоментированное грамотными древними евреями, тебе многое будет не понятно. Но в любом случае, во-первых религия ничему плохому не учит, во вторых даже при негативном отношении к ней, нужно уважать чувства и воззрения других людей, верующих.
- Ну вроде понятно. Я скорее не верующая, так как не представляю себе сидящего на облачке благообразного седого дедушку, снисходительно смотрящего на копошащееся внизу человечество.
- Раз ты так далека от Веры, поговорим лучше о тебе. Я человек для вашей семьи не чужой и твоё отношение к жизни, к окружению, мне далеко не безразлично. Твои успехи в учёбе меня очень радуют, твои достижения в эрудиции тоже, но есть же другие стороны существования - скажем противоположный пол.
- Ты о моих ровесниках? Так они на меня смотрят как голодные собаки на кусок мяса, что вызывает только отторжение. А поговорить с ними не о чем. Круг их интересов ограничивается дискотекой, доступными девками и вчерашней пьянкой. Скажем, если бы я задала вопрос по Библии кому-нибудь из них, то в ответ получила бы не членораздельное мычание. – Лена внимательно взглянула на Михаила, - А-а-а, я поняла, тебе родители на меня что-то настучали. Так не боись, вредных привычек не имею, включая наркоту. И хотя девственность до сих пор не потеряла, ориентация у меня очень даже правильная, чисто традиционная. К тому же не фригидная, просто свою неспортивную «злость» к вашему полу накапливаю для того, единственного. – захихикала Лена, - Ты вот мне лучше про себя скажи, дядечка Мишечка, почему грустинка в глазах?
- Ну, раз у нас такие откровения пошли, так и быть, признаюсь. – произнёс Миша улыбаясь и подавая девушке конверт с приглашением.
- Ну и чё, - Лена прочитала содержимое приглашения и расцвела, - тут радоваться надо, своих увидишь.
- А чего я им скажу? Что через тридцать лет после окончания школы ничего не достиг. Живу почти в бараке, ни жены, ни детей, ни денег, ни положения ... Я же учился лучше многих из них. А все они, хоть в чём то полная мне противоположность.

Оба замолчали и задумались, каждый о чём то своём.

- Значит так, дядечка, у тебя есть я, твоя крестница, а я тебя в обиду не дам. Они ещё все обзавидуются тебе и локти будут грызть. Слушай сюда. Есть у нас на курсе баба Соня, костюмёр-гримёр ...

* * *
На летней веранде одного из лучших каунасских ресторанов "Seneji Rusiai"(Старые Подвалы), расположенного на пешеходной улице Старого города, собрались выпускники 20-й Средней школы. Отовсюду слышались ахи, вздохи, комплименты. «Девочки» перевалившие бальзаковский возраст блистали нарядами и массивными украшениями. «Мальчики» степенно расхаживали в выходных костюмах попыхивая дорогими сигаретами. Некоторые сопровождались жёнами или мужьями. В воздухе витала солидность, респектабельность и запах приличного парфюма.

Собрались уже почти все, не хватало буквально нескольких человек. Виктор Иванович Красильников, по школьному прозвищу «Карась», преуспевающий бизнесмен и основной организатор настоящего мероприятия, хотел уже было распорядится спуститься всем в основной банкетный зал, как ...
Со стороны Ратушной площади, вопреки запрещающим дорожным знакам, показался чёрный лимузин представительского класса, блистая лаком и никелем. Машина бесшумно подкатила к ресторану и остановилась напротив. Бывшие школяры недоуменно уставились на чудо автомобильной техники, разговоры смолкли.

Водительская дверца открылась, выпустив строго одетого молодого человека, который тут же распахнул левую заднюю дверь из которой вышел ... Мишка Гущин. «Гуща», как звали его в школе, выглядел лет на ... явно до сорока. Моложавость подчёркивал безусловно не прибалтийский оливковый загар. Чёрный смокинг с обшитыми искрящимся шёлком лацканами, в него был словно влит. Тугая накрахмаленная манишка со стоячим воротничком с загнутыми углами, синий галстук-бабочка, и в тон ему камербанд дополняли великолепный облик. Всё это вместе ставило ранее собравшихся одноклассников в ряд гадких утёнков.

Михаил, приветливо махнув присутствующим рукой, неторопливо обошел машину и открыл правую заднюю дверь, из которой ... выпорхнуло создание явно не соответствующее пусть европейскому, но всё же провинциальному городку, с его то всего четырёхсот тысячным населением. Такое чудо молодости, совершенства и красоты можно увидеть только на обложке «Cosmopolitan» или на подиуме конкурса «Miss Universe»(Мисс Вселенная).
Свободно распущенные слегка вьющиеся белокурые волосы, подобранные только с права; абсолютно правильные черты лица, вплоть до разреза ноздрей и формы раковин небольших ушей; точёная шейка; осиная талия; высокая заметная грудь ... Великолепие форм тела подчёркивало чёрное с отливом вечернее платье до пят, с высоким боковым вырезом в котором проглядывалась идеальной формы нога на шпильке-стилете в тон камербанду кавалера. Пикантность облику добавляло заднее декольте практически отрывающее всю спину до копчика. Из украшений присутствовали только тонкое обручальное кольцо, серьги-подвески со скромными искрящимися камушками и колье-цепочка с небольшим прозрачным кристаллом.

От увиденного чуда мужчины застыли как изваяния, а у женщин непроизвольно вырвался вздох, переходящий в стон восхищения и зависти. Первым очухался Карась, он лихо подскочил к появившейся новой паре, представился и скромно пожелал проводить их к праздничному столу.
Стоящих ближе всех к двери Зануду и Скользкую, проходящее великолепие одарило приветливой царственной улыбкой и обволокло запахом дорогих духов.

- Слышь, Валька, - глаза Скользкой округлились, - я была в Париже, там нам удалось попасть на экскурсию в парфюмерный дом Жака Фата. Так вот. От этой принцессы пахнет «Ellipse», такой запах нельзя спутать ни с чем другим. Стоимость самого мелкого пузырька в 14 мл, со всеми скидками для экскурсантов, превышает две тысячи баксов. Я хренею. Только вот украшения у красотки скромненькие, камушки мелковаты.
- Ты совсем дура, Лариска, - знающе ухмыльнулась Зануда, - у Мишкиной киски на груди бриллиантик за три карата переваливает. За него можно купить два таких ресторана вместе с обслугой. Так что ты свою кастрюлю на пальце, вместе с кирпичом неизвестного происхождения, лучше сними, не позорься.

Введя почётных гостей в банкетный зал, Карась широким жестом обвёл помещение и с гордостью произнёс:
- Это на сегодня всё наше, как вам?

Гордиться, действительно было чем. Просторный зал с высокими сводчатыми потолками выложенными из старинного, средневекового кирпича украшали кованные люстры под стеариновые свечи. В боковых проёмах блистали сталью настоящие рыцарские доспехи. Мебель, стилизованная «а ля» Людовик XVI, придавала всему помещению облик благородства и изысканности. А изюминкой служила торцевая стена представлявшая из себя мастерски выполненное живописное панно, изображающее Наполеона со свитой, на фоне форсирования французскими войсками Немана.

Михаил с Еленой скептически осмотрели помещение, и он вздохнув изрёк:
- Скромненько, конечно, но мы с Элеонорой на что-то приличное и не рассчитывали. Да, дорогая?
- Certainly, my dear. Be condescending.(Конечно, милый. Будь снисходителен.)
- Да, Витёк, я не предупредил, моя жена пока по русски не говорит, но многое понимает.
- Да, да, конечно, Михаил, пройдёмте, я вас усажу на почётные места в торце стола. – засуетился Карась.

Вечер, подогреваемый спиртным, проходил в тёплой и дружественной обстановке. Но мальчикам почему то расхотелось хвалиться своими карьерными достижениями и успехами в бизнесе. Девочки тоже нарочито не демонстрировали свои наряды натянутые на расплывшиеся талии, некоторые даже пытались втягивать животы. Темы тостов ограничивались воспоминаниями об учителях и беззаботном детстве. Миша в основном помалкивал, уделяя внимание чередовавшимся блюдам, а Элеонора радушно одаривала всех голливудской улыбкой. Но обстановкой владела лёгкая почти неуловимая натянутость, которую ощущал каждый. Наконец не выдержал полковник-Лопоухий:

- Господа, бывшие товарищи, я со своей солдатской прямотой хочу обратиться к уважаемому Михаилу и попросить его рассказать немного о себе и своей спутнице, тем более что кажется я её где-то уже видел. О друг-друге мы знаем многое, общаемся в живую, по скайпу и в одноклассниках, а о господине Гущине последних десять лет практически ничего. С трудом нашли его вильнюсский адрес. Вы меня поддерживаете?

В зале послышался одобрительный гул. Михаил снисходительно улыбнулся, неторопливо встал и поднял бокал шампанского брют:
- Ну во первых тот вильнюсский адрес давно устарел. Потом, к сожалению, по ряду причин не могу полностью раскрыться. Могу только сказать, что мы с Элеонорой знакомы очень давно, а вот свои судьбы связали недавно. Пока живём на два города – Нью-Йорк и Вильнюс. У меня в Штатах и Литве бизнес, занимаюсь инновацией передовых технологий. Моя Норочка принадлежит к известной в Америке, и не только, фамилии. А вот видеть её наш Вовочка мог вряд ли, если он только на досуге не читает женский журнал «Vogue» на английском языке.

Послышались женские хихиканья и колкие реплики в адрес широкого кругозора Лопоухого, но бравый полковник ничуть не смутился и перешёл в наступление:
- А не могла бы прекрасная Элеонора нам что-то добавить к словам Михаила?
- I’d rather sing(Я лучше спою), - опираясь на руку мужа Элеонора встала и обратилась к оркестру, - guitar, please(гитару пожалуйста).

Сделав несколько пробных переборов, и добавив выражению лица лукавства, юная красавица игривым голосом запела, притопывая в такт ножкой и покачивая головкой. В стиле поп-кантри исполнялась известная песня из репертуара Bon Jovi «We Don't Run».
В оркестре первым не выдержал контрабас и подключился к мелодии, чуть позже фортепьяно, за ним ударные и банджо. Песня закончилась, зал мгновение молчал ошарашенный мастерством исполнения, и тут же взорвался бурей аплодисментов. Присутствующие уже не чувствовали напряжения, по залу разлилась блаженная непринуждённость поддерживаемая игривыми тостами.

Сидевший рядом с Гущиным Карась обратил внимание на пренебрежение дорого гостя к спиртным напиткам:
- Михаил, тебе здоровье выпивать не позволяет, или ассортимент не нравится?
- Пожалуй второе. Брют я пригубляю только для пищеварения, а остальное тоже как то не в моём вкусе. Я больше по коньячку хорошему любитель.
- Нет проблем, щас организуем, официант!
- Не спеши, Витёк, навряд ли в этой забегаловке найдутся десятилетние армянские «Двин», «Ахтамар», или хотя бы «Ной Классик». К другим напиткам я равнодушен.
- Да, ты прав, скорее здесь будет французская хрень неизвестного происхождения, и того же разлива грузинский с молдавским. Но, слушай, у меня в подвале прекрасная коллекция коньяков, под двести бутылок, там найдется с десяток армянских марочных и даже коллекционных. Поехали ко мне, заодно покажу свою избушку в триста квадратных метров, здесь недалеко, на Зелёной горе.
- Если Норочка не возражает, то пожалуй можно, но чуть попозже, неудобно коллектив оставлять.

* * *
Три часа спустя, в шестидесятиметровом каминном зале особняка, за огромным обеденным столом, при свете свечей, восседали двое мужчин зрелого возраста и наливались коллекционным коньяком «Царь Пап» двадцатилетней выдержки, как спелые яблочки соком. Их дамы, развалясь в кожаных креслах перед камином потягивали джин с тоником, с прищуром поглядывали на огонь, изредка перебрасываясь ничего не значащими английскими фразами типа: «What a wonderful evening»(Какой чудесный вечер) или «For the boys, it is necessary to look»(За мальчиками надо бы присмотреть).

Для молодой четы на втором этаже была уже приготовлена спальня с примыкающей к ней ванной. Размеры ложа поражали своим простором, а гелевый матрац «Dormeo-Sleep» гарантировал безмятежный сон. В добавок, одна из стен помещения состояла полностью из зеркал, за которыми скрывался обширный платяной шкаф.

Проснувшийся Миша, лёжа, таращился в потолок покрытый лепниной, за которой скрывались не видимые светильники. Плотные шторы почти не пропускали в комнату дневной свет. Мысли никак не хотели собраться в кучку и обрисовать окончание вчерашнего вечера. Судя по состоянию организма коньяка было выпито очень много, а его качество всё же не исключило утренней жажды и тяжёлой головы. Но было в не открывшихся воспоминаниях что-то ещё, одновременно очень тревожное и очень приятное.
В этот момент Гущин услышал в стороне какое то шлёпанье. Он с трудом повернул голову и не поверил своим глазам. Вдоль зеркальной стены прогуливалась абсолютно обнажённая Ленка, с интересом разглядывающая своё отражение.

- Лена, ты чего здесь делаешь? Срам то хоть прикрой. – хрипло произнёс Миша, отворачиваясь.
- Я что здесь делаю? Ты вчера таким вопросом не задавался, лишая меня девственности. А потом пол ночи насиловал во всех извращённых формах. Кое-что я и раньше видела на порно-сайтах, но такой неуёмной фантазии даже не представляла.
- Я? ... Ты ... как ... не может быть ...
- Ты тут междометиями не изъясняйся, а лучше откинь одеяло и взгляни на следы преступления.
- О Боже, - застонал Миша, разглядывая красно–розовые разводы на белоснежно-шёлковой простыне, - всё проклятый коньяк и двухмесячное воздержание.
- Ах вот как! Я тут как бы и ни причём? Ну нахал! В общем так, сейчас ты, как порядочный человек, совративший невинную девочку, почти несовершеннолетнюю, обязан на мне жениться. – Лена сделала строгое лицо, - Я, так и быть, согласна. Не вижу бурных восторгов.
- Леночка, милая, что же мы наделали. Что мы скажем твоим родителям? И как это им преподнести? Они наоборот, просили за тобой приглядывать, пока в отпуске. Какой ужас!
- Дурачок, ты дядька Мишка. – Лена подошла, села на кровать, взяла его голову в свои ладони и прижала к оголённой груди. – Всё хорошо, я тебе только благодарна, мне всё очень понравилось. И как оказалось, я такая страстная натура ... визжала как голодный поросёнок, которого за хвост оттаскивают от кормушки. Только вот перед твоими друзьями не удобно, они наверняка всё слышали. Но эти наши шалости первый и последний раз. А родителям мы ничего не скажем, они могут не понять. Кстати у тебя родимое пятно ниже пупка в виде сердечка, такое красивое, мне очень нравится, дай ещё раз взгляну.

Через пять минут из гостевой спальни опять доносились утробные звуки соития, переходящие в радостный поросячий визг.

ЭПИЛОГ. Шли годы.

Жизнь у Лены и дяди Миши очень изменилась. Они почти не виделись, каждый был занят своим. Елена перестала чураться красивой одежды и макияжа, видимо поэтому, ещё учась в Академии неоднократно получала роли в спектаклях Театра литовской драмы. Там её заметили и предложили сниматься в кино, причём на ролях далеко не второго плана. У неё появилось много претендентов в мужья. Она долго крутила носиком, выбирала. После окончания учёбы наконец снизошла до красивого и богатого парня Гедрюса, к тому же сына вице-премьера правительства. Тот был несказанно рад, считая, что ему удалось невозможное - поймать жар-птицу.

Михаил наконец ушёл с завода и решился открыть свой бизнес – торговлю подшипниками, о которых он знал всё, в том числе и предполагаемый спрос. Взял в банке кредит, заложив свою «полукомнатную» квартиру. Заключил с европейскими представительствами SKF, FAG и TIMKEN договоры паритетных поставок с двухмесячной отсрочкой платежей и ... через полгода начал уверенно подниматься. Через год выкупил у банка квартиру, через два переехал в престижную трёхкомнатную, через три в штате его фирмы было уже десять застрахованных работников и помыслы открыть филиалы в Каунасе и Клайпеде.

Все свои успехи и решительность действий, Миша приписывал крестнице. Считая, что именно она дала ему толчок для реализации своей жизненной энергии и появлению непоколебимой уверенности в своих силах.
Но ... после неё на всех других женщин он смотреть уже не мог, все прочие представительницы прекрасного пола казались ему корявыми, убогими и круглыми дурами. Встречались они редко, тем не менее увидев Мишу, Леночка бросалась к тому на шею с восторженными воплями «Мой любимый крёстный дядечка Мишечка». И это не зависимо от обстановки и окружения.

Через год после свадьбы, как и положено, Леночка родила чудесного мальчика. Назвали, по её настоянию Мишенькой, хотя муж и возражал, не находя литовского аналога этому имени.
Благодаря положению свёкра, чуть позже, мужа Лены Гедрюса направили на дипломатическую работу в Вашингтон. По этому поводу устроили проводы. На мероприятии присутствовал и Михаил. В разгар праздника Леночка вдруг пожелала ещё раз показать своему крёстному сына. Они вдвоём прошли в детскую к спящему малышу. Лена аккуратно распеленала своего ангелочка и Миша увидел ... ниже пупка младенца родимое пятно в форме сердечка.


Вильнюс, 4 марта 2016 года.

[Яков_Криницкий]

Александр Волосков.
22 февраля 2018 г.


Иногда любовь делает человека неадекватным в восприятии действительности.


Измена

Александр Волосков

ДЕБРЕЦЕН, август 1989 года

За окном явно светлело, всходящее светило рассеивало мглу гостиничного номера. На нежно-розовом постельном белье всё явственней проглядывались контуры молодого, совершенного женского тела. А в углу огромной кровати, скрестив ноги по-турецки, сидел тридцатилетний парень и беззастенчиво пялился на девичьи прелести.
Юрка, так звали парня, ещё в юности был поражен изумительными пропорциями человеческой натуры, запечатлённой в мраморе резцами Фидия и Поликлета. Большего совершенства тела представить себе невозможно. Все отклонения от этой безупречности Юрка воспринимал как недостатки и даже убожество.

Сейчас перед молодым человеком во всей своей наготе и открытости, возлежало само чудо, которое ещё и превосходило великих греков своим изяществом и утончённостью. Совершенным было всё – миндалевидные формы ногтей рук, абсолютно не деформированные обувью пальцы ног, идеальной величины и формы раковины ушей, слегка впалый живот, переходящий в выпуклый лобок, заросший тёмными курчавыми волосами недостаточной густоты, чтобы скрыть полностью врата райского наслаждения. В меру полные груди, не расплывались на лежащем навзничь туловище, наоборот, они воинственно торчали, маня своими светло-коричневыми сосками. Точёная шейка переходила в аккуратную головку с абсолютно правильными чертами лица, римским профилем и огромными чёрными глазами, сейчас блаженно прикрытыми.
На лице застыло мгновение блуждающей улыбки, загадочности которой позавидовала бы Джоконда. Сказочное видение дополняли роскошные чёрные, слегка вьющиеся волосы и матовая белизна шелковистой, без единого изъяна, кожи.

Этим чудом человеческого, женского совершенства можно любоваться часами, так и не насладясь до конца. А уж нарушить идиллию живого образа, близкого к божественному, невозможно никак. Но Юркина физиология об этом не догадывалась. Пещеристое тело детородного органа переполнилось кровью, фаллос восбух и одеревенел, крайняя плоть сползла к основанию, оголив самую чувствительную часть естества. Парень аккуратно приблизился к девушке, наклонился и провёл языком по соску. Послышался глубокий томный вздох, изящная ручка начала уверенно ласкать Юркино ВСЁ!

Глаза обоих закрыты, но тела уже бьются в проникновенных конвульсиях. «Только бы подольше» - мечтала она, плавая в блаженстве. «Только бы не кончить быстро от этой остроты наслаждения» - билась мысль в его черепной коробке. Менялись позы и частота движений, вздохи переходили в стоны и повизгивания, иногда слышалось рыканье льва, схватившего самку клыками за загривок. И вдруг женский сопрано и мужской баритон слились в едином и горячем: «А-а-а-а!!!», такой силы, что за окном тревожно замяукала кошка, а в дверь номера постучали и поинтересовались, всё ли в порядке?

ЮРИЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ

Юра вырос в благополучной полной семье, даже может быть слишком благополучной. Отношение родителей между собой можно было называть только идеальными и образцовыми. Отец с мамой обожали друг друга, везде и всегда появлялись вместе, бывали периоды, когда они вместе и работали. А уж отпуска и поездки, без друг друга не представляли. Вернувшись домой, после трудового дня, обязательно делились впечатлениями и проблемами.
Дома никогда не было слышно ругани или бранного слова. Все соседи обычно им завидовали, ставили их в пример и очень ценили дружбу с ними. К этому можно добавить широту интересов семьи Тонковых, обширную библиотеку и врождённую интеллигентность, касающуюся всего – от воспитания ребёнка до изящества и чистоты помыслов.

Но все достоинства семьи, родителей, влияли на судьбу Юры отрицательным образом. Обладая уже достаточно зрелым возрастом, он никак не мог подобрать себе спутницу жизни. Все они не укладывались в прокрустово ложе идеала отношений, которые молодой человек видел каждый день дома. Ни одну из знакомых девушек он не мог представить своей женой по требованиям образованности, нравственности, этикета и характера. А если к этому добавить внешность, идеал которой он видел в греко-римских скульптурах конца первого тысячелетия до нашей эры, то у любой претендентки на его свободу шанс становился нулевой, если не отрицательный.

Например, Юрке мог не понравиться у девицы, при всех прочих достоинствах, разрез ноздрей, ширина ступни или форма зубов. Девушка тут же попадала по его классификации в общую и обширную группу «для утех, да и только». В этой классификации, правда, была ещё одна группа «для жизни», но она постоянно пустовала. По этой причине юноша никогда не знакомил своих подруг с родителями. А свои физиологические надобности справлял на стороне, оставляя родителям на ночь отсутствия, номер телефона с женским именем, чтобы не волновались.

Так продолжалось достаточно долго, бесконечно мелькали не запоминающиеся женские лица, имена, фигуры и характеры. К своему тридцатилетию Юрка был твёрдо убеждён, что нет такой женщины на земле, которую в течение очень короткого времени, он бы не уложил в койку. А во многих случаях даже не обязательна и постель, достаточно машины, гаража, ванной комнаты и даже рабочего кабинета.
И всё это при том, что сам он из себя ничего примечательного не представлял – среднего роста, средней комплекции, ничем не примечательное лицо, светло-русые волосы. Может быть только эрудиция была выше средней.

К юбилею у Юры изменилась и классификация женского пола, так как группа «для жизни» выпала как не достижимая, а группа «для утех» раздробилась на тех «кого можно» и «кого нельзя». В свою очередь первая подразделялась на тех «кого уже можно» и «кого ещё можно», а вторая на тех «кого ещё нельзя» и «кого уже нельзя». Но это всё относилось к возрастным категориям женщин.

Полгода назад тридцатилетний Юра, неожиданно получил предложение возглавить технические службы одного производственного объединения местной промышленности. Работа прельщала своим масштабом и значимостью, отдельным кабинетом, служебной машиной и множеством подчинённых. Но были и свои мелкие неудобства. Приходилось носить строгие деловые костюмы, галстук, следить за своим поведением и правильностью речи. И уж никак не позволялось в коридоре легкомысленно шлёпнуть по попке симпатичную милашку и назначить ей свидание.
Первых два месяца на новом месте, уже Юрий Александрович, вёл себя более чем сдержанно по отношению к женскому полу, всё присматривался, боясь уронить авторитет и достоинство.

Однажды, посещая одно из предприятий объединения, на предмет отставания в монтаже нового оборудования, Юрий Александрович увидел вдалеке стремительно приближающийся к нему женский силуэт. Развевающийся расстёгнутый рабочий халат никак не хотел скрывать идеальную фигуру и точёные ноги. Через минуту можно было разглядеть и лицо. От увиденного, у Юрки тревожно засосало под ложечкой – более идеальных черт он не видел никогда, а огромные глаза вообще обжигали своей неземной красотой. «Только бы не ляпнула какую-нибудь глупость или не убила косноязычием» - подумал он настороженно, - «в таком случае все твои прелести в моих глазах сразу смажутся».

- Если не ошибаюсь, товарищ Тонков? – Строго спросило прекрасное видение и представилось, - я заведующая складом готовой продукции.
- Не ошибаетесь, я Юрий Александрович и весь к вашим услугам. А как зовут прекрасную незнакомку, облечённую столь высокими полномочиями? – Юра специально придал вопросу возвышенную форму, предлагая стиль разговора и провоцируя реакцию.

- Эстер Нахумовна … Арцруни, - на мгновение замялась красавица, - не соблаговоли те ли вы, Юрий Александрович, дать распоряжение своим технарям освободить мой склад от своих железяк, которые второй месяц затрудняют отгрузку продукции.
- О-о, Звезда Утешения, не смею противиться вашим желаниям, высказанным в столь категоричной форме. Давайте пройдём в столовую и за чашкой кофе обсудим возможные сроки исполнения мероприятия, в котором я заинтересован не меньше вас.
- Почему вы меня так странно называете, на восточный манер? - Ослепительно сверкнула глазами Эстер.
- Я просто перевёл на прямую ваше имя-отчество с иврита. А если смотреть глубже, в Ветхий Завет, то там Эстер была прекраснейшей из женщин, но ещё красивее она была внутри – своими качествами, своими чертами характера. Кстати, ваша фамилия мне не говорит ни о чём.
- Арцруни, одна из ветвей древнего армянского княжеского рода. Эта фамилия моего мужа. – При этих словах она пристально посмотрела на молодого человека и добавила, - ну что же, кофе так кофе.

ЭСТЕР

Родители Эсты встретились детьми ещё в эвакуации. Отец, родом из Минска, еврей по маме и белорус по отцу. Мама типичная, ярко выраженная семитка из Вильнюса. Поженились родители после войны в России, но по настоянию мамы, в конце сороковых перебрались в Вильнюс.
Отец, педагог, дирекствовал в школе, мама хлопотала по хозяйству. Две старшие сестры Эсты, по внешности ничем не выделялись. Но младшенькая, с детства удивляла окружающих своей яркой красотой и безупречными формами.
В 1968-ом вся семья гостила у дальних родственников в Ереване. Пятнадцатилетнюю Эсту увидел соседский парень Гурген, выпускник местного университета. Больше он от девочки не отходил. Три года они ездили друг другу в гости и постоянно переписывались, а как только ей исполнилось восемнадцать, поженились. Через год она родила ему сына Гагика.

Жили молодые в Вильнюсе. Гурген купил в самом центре, около площади Ленина просторную четырёхкомнатную квартиру. Чем занимался муж, Эста доподлинно не знала, но у него всегда водились крупные суммы денег, которых на содержание семьи он не жалел. Судя по частым разъездам и телефонным разговорам, его деятельность была связана с швейным производством и торговлей, а друзья его называли между собой Цеховик.

Первые годы Гурген страшно Эсту ревновал, постоянно устраивал ей проверки и провокации, но она всегда с достоинством выходила из любой щекотливой ситуации, чем заслужила, в конце концов, его полное доверие. Как только сын пошёл в школу, Эста устроилась на работу. К этому времени у неё уже был диплом заочного факультета института Народного хозяйства им. Плеханова. Гагик на все каникулы улетал в Ереван, где кроме обожающих его бабушки и дедушки, у него было много друзей.

На работе, падкие на женскую красоту мужчины, пытались с ней сблизиться, но получали такой решительный и одновременно язвительно-деликатный отпор, что на дальнейшие попытки не решались. Но за это, в отместку, придумали ей кличку Прекрасная Скала, или просто Скала.

Любила ли Эстер мужа, она и сама не знала. Он был просто неотъемлемой частью её жизни, он был отцом её сына, он был первым и единственным её мужчиной. Иногда она скучала по нему, когда его не было рядом, но это было скорее чувство временной утраты удобной вещи. По крайней мере она никогда не огорчалась при расставании с ним. Исполнение вагинально-супружеских обязанностей её не тяготило, но и особой радости не доставляло. Тоже было частью семейной необходимости, как скажем мытьё посуды после обеда.

СБЛИЖЕНИЕ

Не смотря на данное обещание, Юра распорядился не спешить с освобождением склада и забирать от туда запчасти оборудования только по мере продвижения монтажа. Этим он оставил для себя возможность постоянно посещать склад и негодовать по поводу нерасторопности своих подопечных.
Общие с Эстер кофепития стали уже ритуалом, как бы продолжением совместного негодования. Причём зачастую ритуал затягивался, и темы разговоров уходили далеко за пределы первичного предмета обсуждения. Когда помещение от железяк почти избавилось, Юра предложил отметить освобождение склада Готовой продукции от железной скверны скромным обедом в каком-нибудь ещё более скромном кафе Старого города. И … получил согласие.

Кандидатом в «скромное кафе» Юра назначил самый популярный и фешенебельный в городе ночной бар «Эрфурт», с полуторачасовой концертной программой. Сам «обед» начинался … в 19.00 в пятницу. Предложение за ней заехать Эста категорически отклонила и сказала, что до бара доберётся сама. Этим она лишила Юрку возможности козырнуть своей новенькой машиной «Москвич 2140», цвета мимозы. Но ничего, подумал он, зато после ресторана, до дома довезу её с шиком.

За пятнадцать минут до назначенного срока, молодой человек уже стоял у входа в ресторан с букетом полутораметровых алых роз и смотрел в сторону ближайшей остановки общественного транспорта. Но объект вожделения появился сразу и внезапно, вместе с резким визгом тормозов. За рулём сверкающих «Жигулей 2106» сидела и улыбалась Эстер. Юрка в душе был сражен наповал, но не показал своего конфуза.

За столом Юра, как никогда, блистал своим красноречием, эрудицией и лёгким юмором, замешанном на сарказме в адрес высказываемого. В запасе он держал ещё один козырь – танцы. Недаром он занимался ещё в школе бальными танцами, уроки которых проводили сами Юрате и Чесловас Норвайши – чемпионы Европы.

Наконец зазвучала живая музыка в исполнении «халтурившей» на стороне части симфонического оркестра городской филармонии. Послышались звуки «Вальса цветов» Чайковского, на него публика отреагировала, вяло. Но последующие, Богом написанные ноты великого Штрауса-сына - «Голубой Дунай» и «Сказки Венского леса», мало кого оставили равнодушными. Половина зала кружилось в танце, но постепенно середина площадки освободилась только для Юры и Эсты, остальные останавливались и восторженно наблюдали.
А любоваться было чем. Изысканно одетым молодым людям – он в тёмно-синем смокинге, она в отрытом серебристо-сером вечернем платье выше колена, легко удавалось в вальсировании всё, и пивоты с поворотом, и вращение на месте, и двойной спин. Оба блистали безупречностью выполнения элементов танца, а она ещё изумительными, утончёнными формами и яркой красотой.
Музыка смолкла, раздались дружные аплодисменты, даже невозмутимый оркестр встал и рукоплескал. Молодые люди церемонно раскланялись и направились к своему столику. На столе, кроме Юриных роз, появились ещё изумительные бело-сиреневые орхидеи, от «заведения».

Дальнейшее общение молодых людей происходило как в розовом тумане, они незаметно перешли на «ты». Её изящная ручка постоянно покоилась в его ладони, а в конце вечера, после концертной программы, на которую они почти не обратили внимания, занятые собой, она призналась, что лучшего вечера у неё в жизни не было.
Приближалось два часа ночи, бар начинал пустеть. У Юрки на языке вертелся вопрос о вариантах продолжения знакомства, но он боялся спугнуть магию волшебного вечера. Они держались за руки и смотрели друг-другу в глаза. Наконец она прочла его немой вопрос.

- Знаешь, Юрочка, мой муж с сыном улетели в Ереван, но я не хочу поддаваться минутным влечениям, пусть даже таким чудесным, как этот вечер. Поэтому давай увидимся завтра и обсудим наши отношения, не затуманенные обаянием сегодняшней встречи.
- Эста, оказывается, насколько ты красива, настолько и мудра, а это уже настораживает. – Улыбнулся он.

На следующий день, как только родители уехали на дачу, Юрка сразу позвонил Эсте и они условились, что она приедет к нему домой на «переговоры». Безмолвный диалог начался сразу в прихожей, срыванием с друг друга одежды. Первый раз они кончили на полу около обувного ящика, не испытывая неудобств. Только она призналась себе и ему, что не догадывалась о такой своей страстности.
Юра предложил принять душ и продолжить «переговоры» в его комнате. Душ принимали вместе, в ванной. Чистые телом, они уже смаковали свои движения и позы. В комнате, с постельными удобствами, он постарался раскрыть ей все тайны элементов соития, накопленные обширным опытом. Она кричала, извивалась, рыдала и визжала, растворяясь в себе, в нём и в своём оргазме.

Два месяца почти каждодневных встреч пролетели незаметно. Их соединяло не только влечение тел, им было просто замечательно вместе - общаться, видеть друг друга, даже молчать рядом им было очень хорошо. Она немного скучала по сыну, о муже не вспоминала вообще, хотя изредка с ним общалась по телефону. Послезавтра они приезжали. Эста с Юрой сегодня решили устроить прощальный ужин, понимая, что их отношения уже через день существенно изменяться, если не прекратятся вообще. Оба сознавали, что это неизбежно, но как они себя будут чувствовать после вынужденного разрыва, не представляли.

РАЗЛУКА

Прошло две недели. Эста втянулась в размеренные семейные отношения, быт, заботы. Часто вспоминала Юру с теплом, нежностью и лёгкой грустью. Она принимала утрату отношений, как неизбежность и смирилась с этим.
Юрка же после Эсты на других женщин вообще не мог смотреть, все они казались ему страшненькими и глупенькими.
Но время лечит, на это он и надеялся. А чтобы развеяться, принял предложение друзей на недельную поездку в Венгрию. Поездка туристическая, по линии молодёжного туризма «Спутник». Ехать нужно было на своих машинах до Дебрецена, там отдыхать и совершить однодневную поездку в Будапешт. В общем всё хорошо, как и любил Юра – максимум движения и минимум «матрасного» отдыха. Подобралась компания из шести человек на трёх машинах. И тут Юрке стрельнуло, а почему бы не взять с собой Эсту? Тут же позвонил ей на работу и сделал предложение. Эста усомнилась в реальности осуществления, но обещала подумать.

Через три дня, поздно вечером, Гурген провожал жену на поезд Вильнюс – Брест. В Бресте, по легенде Юрки, должна была собираться туристическая группа для автобусной поездки в Венгрию. На самом деле он должен был встретить Эсту на ближайшей железнодорожной станции Бенякони и отвести обратно в Вильнюс, откуда уже утром, три машины направятся в Дебрецен.

На станцию Юра приехал заранее, за двадцать минут до прибытия поезда, несколько удивился отсутствию пассажиров, даже билетная касса оказалась закрытой. Наконец вдали послышался перестук колёс, Юра приободрился, но … поезд, не останавливаясь, пронёсся мимо! Он пулей влетел за руль и выжимая из Москвича все технические возможности, помчался за поездом. На следующей станции Вороново история повторилась точь-в-точь . Сейчас уже Юрка летел сквозь мглу в Лиду, но … как назло его остановил светящийся милицейский жезл. Дача-принятие взятки в десять рублей заняла пять минут, но время упущено. Он уныло бродил по лидскому вокзалу, разглядывая множество ночных пассажиров …

- Молодой человек, - послышался знакомый голос справа, - может я могу вам чем то помочь? – Около колонны, с книжкой в руке стояла Она.
Дорога назад пролетела незаметно. Его правая рука покоилась на её бедре, она весело и радостно что-то щебетала. Одежды они начали срывать друг с друга ещё в лифте, сказалось двух недельное воздержание ...

ДЕБРЕЦЕН

Оба тяжело дышали, лёжа на спине. Смятая розовая простынь почему то валялась на полу посреди комнаты. Он повернулся к ней лицом, всмотрелся в любимый профиль, контуры тела, провёл рукой по животу, остановился на лобке …
- Сегодня мы выезжаем, послезавтра будем уже в Вильнюсе, - прошептал он … и уже в голос, - и опять ты мне будешь изменять со своим Гургеном !?!


Вильнюс, 19 января 2015 года.

[Яков_Криницкий]

Александр Волосков.
30 апреля 2018 года.

О новом сверхмощном оружии, попавшем ... в старческие, но надёжные руки.

Властелин 1.Тесла

Александр Волосков

Лэнгли, округ Фэрфакс, штат Виргиния, штаб-квартира ЦРУ, ноябрь 2011 года.

Кабинет нового директора самой могущественной разведывательной службы мира отличался просторностью, функциональностью и отсутствием каких-либо намёков на роскошь. Этому видимо способствовало предыдущее военное прошлое хозяина. Ещё несколько месяцев назад четырёхзвёздный генерал командовал силами США и НАТО в Афганистане. Дэвид Хоуэлл Петреус в свою новую подведомственную структуру перенёс из армии дух чёткости, определённости и бескомпромиссности. Но сейчас перед ним стоял начальник Национальной секретной службы Харви Ллойд и лепетал что-то несуразное.

- Присядьте, Харви, - смилостивился директор, - и пожалуйста с самого начала, но без лирики.
- Хорошо шеф. Вам известен Никола Тесла?
- Ну … это … это какой-то, то ли учёный, то ли изобретатель, но по-моему европеец. А что с ним?
- С ним-то как раз ничего нового, он умер ещё в 1943 году. Но вот его наследие может быть неправильно и не нами использовано. А чтобы вы верно представляли его личность, маленькая характеристика. Современники-биографы считали Теслу «человеком, который изобрёл XX век» и «святым заступником» современного электричества. Кстати в 1884 году он переехал в Штаты, а с 1891 года гражданин США.
- Это уже интереснее, подробнее пожалуйста, коллега. – нахмурил брови директор.
- Характеризую дальше. Тесла изобрёл переменный ток и на его основе электродвигатель. Дал строго научное описание вращающегося магнитного поля. Раскрыл, описал и продемонстрировал основы радиосвязи. Мог создавать искусственные шаровые молнии. Но самое интересное - умел передавать электроэнергию на расстояние без проводов.
- Хорошо, а нам-то это всё каким боком?
- Он оставил обширное наследие в виде рукописей, всего 160 тысяч документов. После его смерти на них наложила лапу ФБР, но не сразу. Сделано это было по подозрению, что часть их выкрала германская разведка. А в них могли находиться материалы, помогшие создать немецкие летающие тарелки. Несколько лет технические службы федералов исследовали документы и пришли к выводу, что они интереса не представляют. Так как по некоторым там освещаемым вопросам наука ушла далеко вперёд, а другие противоречат ей, и скорее всего относятся к ненаучной фантастике.
- Ну хорошо, а ближе к делу можно, я не вижу к чему вы хотите подвести.
- Дело в том, что рассекреченные бумаги в 1949 году были переданы на родину изобретателя, в Югославию, и должны были стать основными экспонатами создаваемого в Белграде музея Теслы. Кстати для сербов он национальный герой. В 1952 году музей наконец открылся и функционирует по настоящее время. Всё было тихо и спокойно, если бы в этом году, в апреле, директор музея, некто Велимир Абрамович не опубликовал своё письмо-обращение в журнале «Дельфис» № 68(4/2011) под названием «Наследие Н. Теслы — пришло время изучать», в котором указал, что «с 1952 года хранится около 60 тысяч ещё не изученных научных документов всемирно известного сербского учёного» и предложил создать Российско-сербское общество.
- Я так всё-таки и не пойму, Харви, куда вы гнёте?
- Суть уже близка. Академия наук России вначале отнеслась к предложению с прохладцей, только прислала в музей одного сотрудника для предварительного изучения материалов. Сотрудник лениво ковырялся две недели в бумагах, пока не наткнулся на нечто, что заставило его срочно вернуться в Москву с копиями некоторых бумаг. Документы были предъявлены директору Физического института АН академику Григорию Алексеевичу Месяцу, крупному учёному в сфере импульсной электрофизики.
- Ну не томите, Харви, ближе к делу! – директор еле сдерживал зевоту. – Где суть?
- А вот тут-то шеф, всё и началось. В России мгновенно был создан Астро-космический центр ФИАН, причём разместили его на территории Института ядерной физики РАН, который находится под Новосибирском. Но не это самое интересное, очень настораживает то, что центр возглавил представитель Министерства обороны генерал-майор Глеб Головин. А он давно специализируется на космическом оружии. Сейчас этот центр самая засекреченная организация России, её охрана доверена только ФСБ. А суть в том, что по нашим агентурным данным этот центр занимается боевым применением так называемых «лучей смерти».
- А это что за хрень? – брови Петреуса поползли вверх, - И откуда у вас столько информации?
- По-простому, суть лучей смерти состоит в том, что энергия взрыва может полностью передаваться вдоль несущей электромагнитной волны. Таким образом заряд взорванный в Вашингтоне, может передать своё воздействие на Тихоокеанское побережье, скажем в Сан-Франциско. А информация от нашего, до этого законсервированного агента «Сурок». Он работал в Институте ядерной физики, и как специалист по мини реакторам попал в Астро-космический центр.
- Так что же нам с этим всем делать? – задумался директор.
- Вся высказанная мною информация, даже ещё в расширенном варианте вот в этой папке. Принимать решение вам, шеф. Могу высказать только своё мнение. Необходимо руку держать на пульсе у русских, а при достижении ими реальных результатов, материалы выкрасть, а изделие попытаться уничтожить. И это всё возможно только при непосредственном участии нашего агента.


Новосибирск, Астро-космический центр, июль 2015 года.

Четверо сотрудников центра сидели в зале совещаний и недоумённо переглядывались между собой. Только что от своего начальника генерала Головина они получили такую информацию, от которой можно легко впасть в ступор. Во первых, их организация сокращалась по сотрудникам в десять раз. То есть практически они оставались одни, не считая шефа. Во вторых, вместо предстоящего длительного отпуска, после четырёх лет интенсивной работы, им предстояло пахать ещё больше … до победы, а победа – боевое испытание изделия в космосе. И в третьих, уровень секретности возрастал до абсурдного. Первым нарушил гнетущую тишину старший по возрасту пятидесятипятилетний д.т.н. Пётр Абрамов:

- Коллеги, я так понимаю, что каждый из нас сейчас представляет один из основных узлов изделия, то есть ядерный реактор, преобразователь, накопитель и эл.магнитный излучатель. По уже готовым чертежам где-то будет изготавливаться комплектация, а мы это время будем заниматься согласованием взаимодействия наших четырёх узлов в сборе. Полностью готовому изделию предстоят лабораторные испытания, полевые, и наконец на орбите.
- Так это ещё годы! Да ещё в условиях полной изоляции! - не выдержал к.т.н. Евгений Войтюк.
- А что значит подписка о неразглашении нулевого уровня? – встрял д.т.н. Сергей Осадчий, - До сих пор я знал только о трёх формах допуска к государственной тайне. А первую, самую секретную мы уже и так имели. А к этой нулевой прилагается ещё подписка о неразглашении, в которой есть фраза: « … ответственность всеми видами состояния, в том числе и родственного». Что это значит?
- А это значит, - отозвалась миловидная тридцатипятилетняя женщина, к.т.н. Марина Мармотова, - что за ваше неумение держать язык за зубами, будут отвечать и ваши близкие тоже. Кстати в тексте подписки есть ещё намёк на то, что на нас мораторий о смертной казни уже не распространяется.
- Дорогие мои, - наконец вмешался генерал, - все тяготы существования здесь, точнее работы, я разделяю с вами. И вы должны знать, что это острая необходимость. Не желая быть пафосным, всё же подчеркну, что дело, которым мы занимаемся, позволит нашей любимой Родине в военном плане резко обойти все другие развитые страны, и быть долго недосягаемыми.
- Насколько я понимаю, - вздохнула Марина, - с этого момента мы начисто лишаемся общения с внешним миром, причём надолго.
- Да. Ваше общение ограничивается здесь присутствующими и помещениями Центра. – подтвердил Головин. – Ну, может быть предельно территорией института, но тогда уже в сопровождении сотрудника ФСБ.
- Так это же зона! Строгий режим! – не выдержал Осадчий.
- Это необходимость! – генерал повысил голос. – За Родину наши отцы и деды ложились на амбразуру. А у вас ещё будет возможность раз в неделю писать своим близким, но без указания предмета и места вашей занятости. Правда само содержание писем подлежит строгой цензуре. Но не это самое главное. В ближайшие дни займётесь переводом всей технической документации в бумажный формат. Уже сейчас в Центре все компьютеры отключены от интернета, прикрыт и wi-fi. Мобильные телефоны тоже будут немедленно изъяты. Кроме этого уже действуют технические источники подавления всех видов связи. Любая попытка преодолеть эти ограничения расценивается как предательство и измена Родине. С последствиями этого вы уже ознакомлены. После того как вся необходимая для дальнейшей работы информация и документация будет на бумаге, сами электронные носители вместе с компьютерами уничтожаются.
И последнее. Длительность ограничения вашей свободы зависит только от вас самих. Чем скорее изделие увидит свет, точнее выйдет на орбиту и отстреляется, тем быстрее все запреты будут сняты. А сейчас на закуску сладенькое. При благополучном завершении проекта, в чём нет сомнения, вы становитесь весьма богатыми людьми и обеспечиваетесь очень приличной жилплощадью в столице. Но вынужден напомнить, что подписка о неразглашении действует на вас пожизненно со всеми вытекающими последствиями.

Ещё два с лишним года агент «Сурок» не имел никаких возможностей по передачи информации в центр. Его непосредственный куратор Харви Ллойд даже вывел агентурное дело Сурка в разряд ожидания второго плана, то есть практически списал. Тем более, что новосибирский резидент ЦРУ сообщил, что в июле 2015 года Астро-космический центр ФИАН расформирован как бесперспективный. Неужели русские не смогли выдоить из наследия Теслы ничего полезного, что можно поставить или применить в вооружении? Видимо так и есть. Но где же тогда Сурок?

Четвёрка затворников наконец получила подтверждение успешного испытания изделия на орбите. Их ликованию не было границ. Мужчины тут же решили отпраздновать обретение свободы в лучшем новосибирском ресторане «Puppen Haus», причём напиться до чёртиков. Марина Мармотова(*) обещала к ним присоединиться, но только после массажа, салона красоты и шопинга по самым дорогим бутикам. Ну женщина, она даже пусть учёная, всё равно женщина. Мужчины это восприняли с пониманием.

Отличный кофе и массаж подняли Марине настроение, а из салона вышла совсем другая женщина, не миловидная шатенка, а яркая красавица-блондинка. Ещё сидя под феном, Марина попросила у женщины-парикмахера телефон, послать СМС-ку, обещав послание стереть и отблагодарить чаевыми. Мол свой она забыла в машине.
Через десять минут в Лэнгли, Ллойд получил на свой телефон беспорядочный набор букв и цифр, как будто баловался связью неразумный ребёнок. Расшифровка поведала: «Изделие вчера испытано. По сравнению с ним лучи смерти детская игрушка. Вся информация о нём в бумажном виде. Завтра за нами прилетает спецборт из Москвы. Сурок».

(*) - Латинское название сурка – Marmotini.
Продолжение следует.

Вильнюс, 21 сентября 2017 года.

Властелин 2.Кремль

Москва, Кремль, сентябрь 2017 года.

В кабинете президента РФ в Кремле со знаменитым малахитовым письменным прибором присутствовали трое: сам хозяин, Путин Владимир Владимирович, начальник ГШ ВС генерал армии Герасимов Валерий Васильевич и директор ФСБ Бортников Александр Васильевич. Герасимов и Бортников сами напросились на приём, мотивируя своё желание беспрецедентной важностью вопроса. Путин был несколько удивлён таким рвением, поэтому предложил гостям высказаться первыми. Те переглянулись и, откашлявшись, начал начальник ГШ:

- Владимир Владимирович, мы тут взяли грех на душу и шесть лет скрывали от вас одну секретную разработку, которая изменит мир. Но как говорится, победителей не судят.
- Сегодня я к шуткам не расположен, - сдвинул брови президент, - пожалуйста ближе к делу, у меня как всегда плотный распорядок дня.
- Постараюсь быть кратким. – сделал серьёзное лицо Герасимов. – Итак, Академия наук случайно наткнулась на некоторые разработки вековой давности Никола Теслы, и те настолько их поразили, что они обратились к нам, военным, усмотрев в них грозную силу. Эксперты технического центра ГШ и научно-технической службы ФСБ сразу разглядели в предоставленном материале перспективные возможности по боевому применению. Дело в том …
- Давайте ближе к делу, слишком большая преамбула-увертюра. – прервал президент.
- Постараюсь, Владимир Владимирович, коротко. Во всём мире развитые в военном отношении страны пытались использовать энергию сильного электро-магнитного поля. У всех получалось только выработать энергию и преобразовать её в электро-магнитную. Но накопить её, то есть аккумулировать, а выплеску придать форму узконаправленного луча, в виде импульса, так ни у кого и не вышло. Наука пришла к выводу, что это не возможно. А Тесла эти вопросы решил очень давно!
- Уже интереснее, - президент выпрямился, - продолжайте.
- За шесть последних лет у нас эти идеи приобрели практическое выражение. Сразу созданный Астро-физический центр два дня назад провёл боевые испытания электро-магнитной пушки на орбите и результаты превзошли все ожидания.
- И на чём же вы испытывали свою пушку? – заулыбался президент.
- Все мы знаем из СМИ, что два дня назад, в течение нескольких часов на рейде у ремонтной базы пошёл ко дну американский авианосец «Карл Винсон». Произошло это из-за мгновенного отказа всех бортовых систем управления кораблём, систем навигации, защиты, а также вооружения. Во многих местах возникли пожары. Команде удалось спастись только потому, что на авианосце уже не было самолётов и десанта морпехов, как впрочем и боеприпасов. Если бы там оказались самолёты, да ещё с боезапасом, корабль превратился бы в гигантский костёр, в котором ещё и детонируют взрывчатые вещества.

Президент стал ещё более серьёзным, сосредоточенным. Вызвал помощника и приказал на ближайшие три часа отложить все плановые мероприятия, и принести три чашечки кофе. После чего попросил присутствующих изложить принцип действия изделия и его поражающие возможности. На этот раз излагал Бортников:

- Нами выведены на средние околоземные орбиты, а это высота от 15 до 20 тыс. км, три спутника: два боевых и один связи-управления. Каждый боевой оснащён мини-атомным реактором, преобразователем энергии, накопителем-аккумулятором и импульсным излучателем электро-магнитных волн очень широкого диапазона, мощностью в 5 MW. Причём распространение энергии идёт только по узкому направленному лучу, к тому же и регулируемому. Один из боевых спутников вращается по полярной орбите, второй по солнечно-синхронной. Этим достигается максимальный охват поверхности Земли возможным воздействием наших спутников.
Физика воздействия такова: С земли спутнику связи даётся команда на уничтожение объекта с точными координатами. Он определяет, какому из боевых товарищей удобнее это сделать и передаёт команду. Боевой спутник в указанную точку направляет электро-магнитный луч буквально на доли секунды. Но так как существует линейная скорость спутника относительно поверхности земли, все попавшие в зону луча токопроводящие предметы получают страшную э.д.с., то есть в них возникают эл. токи громадного ампеража, который приводит к запредельной температуре. А все электрические устройства состоят из цепей. И вот эти цепи практически расплавляются, а их изоляция возгорается. Скажем, облучённый таким образом корабль превращается в груду металлолома. А если на нём есть вооружение с «умными» боеголовками, то они взрываются.
- Подождите, ребята, - засомневался президент, - ведь все корабли металлические, а это как защитный экран от облучения. С этим как?
- Это преодолевается за счёт широчайшего диапазона длин волн и частот. От радиоволн, до рентгеновских и гамма лучей. Это же позволяет пробиваться и сквозь облачность. Да даже пусть объект поражения глубоко под землёй и трижды экранирован. Но он всё равно имеет какие-то элементы на поверхности, позволяющие ему видеть, слышать, знать и управлять. Так вот, эти элементы уничтожаются, а также связанная с ними аппаратура. То есть объект мгновенно превратится по функциональности в кротовую нору. Но и это ещё не всё. Частоты электро-магнитных миллиметровых волн порядка 94 ГГц воздействуют на человека. Это кратковременное шоковое состояние с последующим рефлекторным стремлением немедленно скрыться из зоны поражения.
- Но можно же засечь боевые спутники после их применения. – засомневался Путин.
- Программно-компьютерным обеспечением спутников в слепую, подчёркиваю, именно вслепую занимались наши лучшие специалисты из ФСБ и ГШ. Непосредственно перед атакой объекта спутники между собой обмениваются сигналами, которые создают электро-магнитных голограммных двойников, всего тридцать три штуки. Даже если противник ожидает нападения, что совершенно невозможно, и сканирует небо над своим объектом радиотелескопом, то аппаратура зафиксирует смертельные электро-магнитные лучи от тридцати трёх объектов, находящихся на околоземных орбитах. Когда боевой спутник уходит из зоны наблюдения, голограммы пропадают.
Но эта мера относится уже к сверхбезопасности. Потому что на разных орбитах вокруг Земли вращаются 16000 искусственных спутников десятков стран. Это научные, геодезические, метеорологические, навигационные, всех видов военные, радио-теле связи, инженерные и т.д. Наши боевые объекты относятся к мини спутникам, так как не достигают по весу даже 500 кг. Кроме этого на орбитах десятки тысяч единиц разного космического мусора, тоже искусственного происхождения. Так что в этом хаосе и чёрт ногу сломит даже без наших голограммных двойников.
- На какое время сохраняется боеспособность спутников?
- Специалисты дают гарантии их автономного функционирования на десять лет, а по атомным реакторам ещё больше.
- Это как раз то время, за которое можно успеть навести должный порядок на нашем шарике. – задумчиво произнёс президент. – Тогда последнее, режим секретности и круг лиц владеющих этой информацией.
- Вся техническая документация в бумажном виде. В настоящее время она собрана в один контейнер и сегодня под усиленной охраной специальным самолётом прибудет в Москву. Там же находится и особый несгораемый бронированный сейфик, в котором шифры, коды и методика управления огнём. Это особо секретные сведения, о которых не знают даже разработчики оружия. Кстати их четыре человека, а возглавляет их генерал-майор Головин, специалист по космическому вооружению. Все они тоже прилетят сегодня тем же бортом. Так что в курсе разработки, включая здесь присутствующих, всего восемь человек.
- Похвально, чем меньше людей информированы, тем длительней сохраняется тайна. – Путин опять задумался. – Но кто же тогда будет производить выстрел, давать команду спутникам?
- Команду на первый боевой пуск с орбиты отдавал Головин. Это как исключение, так как такое нельзя доверять никому. – строго произнёс Бортников. – Кроме … нас троих. Следуя методике, хранящейся в особом сейфике активировать спутник связи-управления возможно даже с любого мобильного телефона. На каждый пуск луча боевого спутника свой шифр, который вычисляется оператором, то есть кем-то из нас по методике. Так что судьбы планеты в маленьком титановом ящичке, который до конца дня мы здесь же и откроем.

Продолжение следует.
Вильнюс, 21 сентября 2017 года.

Властелин 3.ЦРУ


Лэнгли, штат Виргиния, штаб-квартира ЦРУ, сентябрь 2017 года.

Джон Оуэн Бреннан, директор ЦРУ, 62-летний профессиональный разведчик, аналитик в области государственной безопасности, находился в своём рабочем кабинете и предавался любимому занятию – размышлениям. Выводы сделанные из размышлений и были его основным достоинством, так как по ним он безошибочно определяли верную стратегию своего ведомства. В эти минуты отрывать его от любимого занятия было чревато, и ближайшее окружение прекрасно об этом знало.
Когда его аналитический интеллект достиг своего пика, и должно было вот-вот родиться решение по украинскому вопросу, дверь кабинета без стука открылась, и на пороге возник начальник Национальной секретной службы Харви Ллойд. Этого субъекта, засидевшегося в своей должности, Бреннан недолюбливал. Тем более не желал его видеть сейчас, хотя бы за то, что тот два года назад потерял очень ценного и перспективного агента на русском направлении. Директор только открыл рот, чтобы выразить своё негодование, но вошедший его опередил:

- Сэр! Проявился агент Сурок с убийственным сообщением. Оказывается, что гибель нашего авианосца «Карл Винсон», это результат нового космического оружия русских.

Выражение недовольства на лице директора сменилось на удивлённо-вопросительное, и он произнёс:
- Продолжайте, Харви.
- Сэр, извините за внезапное вторжение, но счёт времени идёт на часы, а возможно даже минуты. Привожу содержание сообщения: «Изделие вчера испытано. По сравнению с ним лучи смерти детская игрушка. Вся информация о нём в бумажном виде. Завтра за нами прилетает спецборт из Москвы. Сурок». По моим предположениям этим самолётом полетят как исполнители, так и документация. Причём уверен, что она, документация, в единственном экземпляре и не дублируется электронными носителями. Иначе бы её в бумажный вид не перевели.
- Вы что-то уже предприняли? – прервал Ллойда директор.
- Да сэр, но пока только одно. Дал задание нашему резиденту региона отследить самолёт, дать его координаты и бортовой номер. Подсказал, что это скорее всего будет военно-транспортный Ил-76. Исхожу из лётных характеристик, особенно дальности перелёта. И предположу, что борт прибудет на военный аэродром «Ельцовка», единственный, имеющий действующую взлётно-посадочную полосу, способную принять самолёт такого класса.
- Ваши действия подсказывают мне то, что вы хотите предложить сбить самолёт?
- Вы правы сэр. В моём видении это единственный для нас выход из грозной ситуации. Но … у нас на всём протяжении трассы, от Новосибирска до Москвы нет никаких наземных средств поражения воздушных целей, даже ПЗРК. Хотя они не помогут, так как не в состоянии поразить самолёт на высоте более 3,5 км, а потолок Ил-76 – 12 км. К тому же предположу, что наш объект будет сопровождать ещё звено истребителей со своими возможностями активной защиты.

Оба замолкли и задумались, глядя в разные углы кабинета. Но тут Бреннан просветлел лицом и произнёс:
- Есть надежда! Два года назад у военно-воздушных сил был на вооружении лазерный комплекс YAL-1, на базе Boeing 747, для борьбы с баллистическими ядерными ракетами. В 2010 и 2011 годах его несколько раз испытали, причём с положительным результатом. Но по каким-то причинам летуны передали лазер военно-космическим силам. И сейчас он без толку болтается на низкой околоземной орбите, даже в космосе не испытанный. Сейчас же звоню генералу Уилсону, шефу ВВС, а если он будет сопротивляться, придётся побеспокоить президента. Действительно счёт идёт на минуты. Единственно, жалко агента Сурка.

После нервного напряжения к Марине приходило расслабление. Мерно и успокаивающе гудел самолёт. Вся пятёрка особо информированных, во главе с генералом, находилась в просторном пассажирском салоне. Мужчины «лечились» от вчерашних избыточных возлияний опять же коньяком, причём начальник не возражал, даже умеренно составлял им компанию. Мармотова ограничилась шампанским «Брют», и совершенно успокоившись, предалась размышлениям.
Огромный грузовой отсек самолёта содержал только один скромный контейнер с двумястами килограммами документации, и её сердцем – инструкцией по применению изделия. Она свою часть работы, как агент ЦРУ выполнила блестяще, теперь ход за патроном. Так, а что же он может предпринять? Через три часа самолёт приземлится в Москве, а там уничтожить груз вообще не реально. Тогда … тогда попытаться сбить самолёт! Ужас! О Боже! Как она об этом раньше не подумала! Захотелось вырваться из этого ограниченного пространства, в отчаянии машинально выглянула в иллюминатор. На крыле заметила красную точку, которая уверенно ползла в сторону двигателя – лазер прицеливания! Фужер выпал из её рук, в этот же миг раздался страшный взрыв.

Продолжение следует.
Вильнюс, 21 сентября 2017 года.

Властелин 4.Семёныч


Свердловская область, озеро Ирбицкое, сентябрь 2017 года.

На берегу большого лесного озера с унылым видом на раскладном стульчике сидел пожилой мужчина, зябко кутаясь в прорезиненную армейскую плащ-накидку. Он забрался в эту глушь в расчёте на приличный улов. Но вместо него ветер, мелкий дождик, холод и неподвижный поплавок. На этой почве пришлось постоянно прикладываться к припасённой на всякий случай бутылке водки. Не хотелось в свои 67 лет подхватить воспаление лёгких. Когда огненная вода закончится, он плюнет на такую рыбалку и поплетётся лесом к ближайшей дороге, по которой иногда курсируют автобусы.

Крепкого напитка уже осталось чуть на дне, глаза закрылись, навалились меланхолия и дрёма. Сонное видение явило его молодым и полным сил на берегу тёплого лазурного моря. Тихо плескались волны прибоя, в вышине перекликались чайки. Но вдруг послышались грозные звуки приближающейся бури. Плачущие голоса птиц переросли в дикий рёв, вдали раскатисто громыхнула молния. До этого мирно плещущаяся вода потемнела и вздыбилась. В её горб со свистом врезался кусок скалы. Холодные брызги окатили его с головы до ног.

Пенсионер резко открыл глаза: на мелководье, в пяти метрах расходились большие круги. Сам он весь мокрый от брызг, но не это его удивило. В середину озера с неба приводнялся какой-то огромный горящий лоскут серебристого цвета. Достигнув воды потух и видимо затонул. Удивление переросло в любопытство, он встал, снял плащ-накидку и, натянув резиновые сапоги с ботфортами повыше, осторожно приблизился к месту падения неизвестного предмета, который ему во сне привиделся каменной глыбой. Предмет ушёл в песок мелководья почти полностью, немного торчал только один угол, по виду металлический. Выковырять предмет со дна помогла сапёрная лопатка.

Это был мини-дипломат серебристого и ребристого металла, но без ручки, по формату энциклопедии, толщиной сантиметров восемь-десять, и весом килограммов в пять-семь. Запирался на цифровой замок. Удивляться было чему - вот так улов, аж всё опьянение прошло. Но ничего, дома в гараже он разберётся с этой железякой, вдруг внутри доллары или золотые монеты царской чеканки.

Юрий Семёнович Доминин не работал уже два года, точнее всего два года, хотя мог семь. Работать, достигнув пенсионного возраста, заставила боязнь старческого одиночества. Семь лет назад жену прибрал к себе Господь. А маяться одному в пустой квартире, хуже нет. Немного отвлекал интернет, да телевизор, но всё равно горечь утраты они погасить не могли.
Доминин преподавал в Уральском федеральном университете дисциплину «Информационные технологии», имел учёную степень кандидата наук и должность доцента. Но всё это в прошлом, а сейчас менее чем скромная пенсия, да и здоровье уже не богатырское. Денег хватало еле-еле в притычек, позволить себе путешествовать не мог никак, хотя и любил это дело. Приходилось одному содержать квартиру, дачу, машину и гараж. Дачу не продавал в память о любимой супруге, уж больно она там с удовольствием ковырялась в земле. После её ухода, на даче жил три летних месяца, сажал цветочки, стриг травку.

Серебристый ящичек оказался крепким орешком, с горем пополам поддался только абразивному диску. Отложив в сторону инструмент, Семёныч аккуратно приподнял верхнюю створку и … его разочарованию не было границ. При такой основательной упаковке, внутри оказалось только десятка три стандартных листка с печатным текстом, и … всё! Доминин чертыхнулся, сложил листки компактней, сунул в карман и направился из гаража домой с твёрдым намерением залить горечь разочарования добрым фужером коньяка.

Следующий день пенсионера был заполнен всякими бытовыми мелочами, пока он не вспомнил про никчёмные найденные бумажки. Всё-таки надо полюбопытствовать, если не ему, то может кому-то они будут нужны? После ужина открыл бутылочку холодного пива, вооружился очками и уселся в удобное кресло под торшером. Первых два прочитанных абзаца его мозг не воспринял никак, какая-то мутата. Вернулся к началу и не торопясь, вдумчиво, начал проникаться смыслом текста. Через пятнадцать минут на лице появилось выражение удивления, позже недоумения, за ним недоверия …закончил читать за полночь, к этому времени лицо выражало прострацию. Неподвижно просидел ещё минут пятнадцать, наконец встряхнул головой и направился к бару за водкой. Выпив полный стакан и закусив лимоном, лёг спать.

Всё следующее утро Семёныч с кружкой кофе в руке провёл в размышлениях, в содержание бумаг так до конца и не поверив. Это была какая-то околонаучная фантастика. Единственный вывод, который напрашивался, это то, что «подарок» достался ему с пролетающего самолёта, который ещё в воздухе скорее всего развалился на части. Эту версию подтверждал кусок горящей обшивки, упавший в озеро. Значит событие должно быть уже отражено в СМИ. Или хотя бы пропажа самолёта. Пенсионер включил компьютер, влез в интернет и попытался найти информацию, но её не было! Странно.
Оставалось … только на практике проверить волшебные возможности текста. Для этого необходимо установить контакт со спутником управления и связи. В основу пароля контакта положена практическая астрометрия, а конкретнее взаимное расположение Земли и Луны относительно друг-друга на каждый момент времени. А для этого нужны астрономические таблицы. В подтверждение своей подчинённости и готовности к атаке, спутник запрашивает координаты цели. Координаты тоже подтверждаются кодом. После этого спутник предлагает промежутки времени, когда его боевые товарищи могут нанести удар. Указывая время надо указать интенсивность излучения и радиус поражения, который варьируется от ста метров до одного километра. Всё остальное происходит в автоматическом режиме, без участия «земли».

Откинувшись на спинку кресла пенсионер попытался сосредоточиться и найти достойную цель для нападения. Ничего на ум не приходило. Не уничтожать же отечественные объекты. Хотя вся найденная писанина может и яйца выеденного не стоит? Просто блеф. А может и нет. В любом случае надо назначить целью противника Родины, а это НАТО. Но желательно без человеческих жертв. Семёныч начал вспоминать последние происки недругов. Наконец его осенило, и он углубился в интернет в поисках астрономических таблиц.

Доминин от природы совсем не был агрессивен, но чувство справедливости в нём сидело основательно. Да и патриотизма хватало. Не мог он смотреть без возмущения на наглость американцев, их вседозволенность, полное наплевательство на других и ставящих свои экономические интересы превыше всех и вся. Кроме того, они вместе с англичанами уже полторы сотни лет являются ярыми недругами России. Причём, то явными, то тайными, что одно и тоже, неизвестно, что хуже.

Давно Семёныч знал из СМИ, что в Литве существует военный аэродром Зокняй, на котором базируются натовские истребители на вахтенной основе. Сейчас там находятся английские многоцелевые «Торнадо». Буквально на днях к ним «в гости» прибыли американские истребители пятого поколения F22 Raptor. А вчера туда приземлился авиационный комплекс радиообнаружения и наведения AWACS. Всё это связано с предстоящими российско-белорусскими учениями «Запад 2017». Вот этих ребят и надо наказать за наглость, если получится.

Продолжение следует.
Вильнюс, 21 сентября 2017 года.

Властелин 5.Новый порядок

Дежурный по эскадрилье капитан Дэвис Харли постоянно поглядывал на часы ожидая смены. Он обязательно должен успеть на ресторанное мероприятие по случаю прибытия ближайших союзников американцев. По этому поводу полностью заказан ресторан «Форт», куда приглашены все офицеры базы. Подойдя к стеклянной стене второго этажа дежурной комнаты, ещё раз обозрел подведомственную территорию. Ровными рядом выстроились Торнадо, Рапторы загнали в полуподземные ангары и приставили дополнительную охрану, что вполне оправдано, так как истребители пятого поколения F-22 в Штатах приняты на вооружение ещё в 2005 году, а российские Су-57 до сих пор только испытываются.
Сегодня отменены полёты, самолёты избавлены от боевой нагрузки, а на аэродроме по периметру охранение. Все остальные свободны, кроме лётчика, техника и обслуги для одного дежурного истребителя. Эти ребята этажом ниже в зоне отдыха гоняют со скуки бильярдные шары и злятся, что не попали на питейное мероприятие.

Такая расслабленная обстановка на базе случается часто. За небом в восточном направлении следит дивизион ПВО Литвы, ну и пусть себе следит. Страшилки в виде российской военной угрозы, это пугало для прибалтов, пусть боятся и с надеждой смотрят на англичан-американцев. На самом деле русские никогда не нападут по очень простой причине: в Европе войск и вооружения у НАТО больше чем у них в 9 раз. Это признают военные эксперты обеих сторон. А присутствие в Литве натовской военной базы это скорее психологическое воздействие на восточных медведей, чтобы не расслаблялись, да и прибалтов подбодрить.
Всё время своих раздумий Харли разглядывал стоящего в трёхстах метрах старичка AWACS. Вдруг капитан услышал от находящегося за спиной пульта оповещения и управления электрический треск. Не успел он обернуться, как самолёт радионаблюдения заискрился, застеклённая кабина вспыхнула факелом и тут же взорвались адским пламенем до неба крылья, в которых находилось горючее. В пятистах метрах правее, за озером начали рваться подземные склады с боеприпасами. Ангары с Рапторами взлетели на воздух, а на месте Торнадо стояла сплошная стена огня. Харли еле успел развернуться, как взрывной волной выбило стёкла и его впечатало в пламенеющий пульт. Очнулся капитан уже в госпитале.

* * *
В овальном кабинете Белого дома кроме президента Доналда Трампа находились министр обороны Джеймс Мэттис и директор ЦРУ Джон Бреннан. Руководители ведомств, получив первую эмоциональную взбучку от патрона, пребывали в замешательстве и молчании. Робко подал голос Бреннан:

- Сэр, позвольте. Я попробую объективно охарактеризовать ситуацию. Итак, началось с того, что придурки из ФБР в 1949 году не разобравшись, рассекретили научно-техническое наследие Никола Теслы, которое в 1952 году попало на его родину в Югославию. А шесть лет назад на него наткнулись русские и сразу заинтересовались. В результате у них в руках появилось нечто страшное. Тому подтверждение наш потопленный авианосец со спасшейся, но деморализованной командой. Деморализованной до психического расстройства. Но буквально неделю назад мы уничтожили военно-транспортный самолёт, который вёз всю документацию и разработчиков страшного оружия в Москву. Причём не только уничтожили, а заодно и испытали наш орбитальный боевой лазер мощностью в один Мвт.
- Джон, что вы мне сказки лепите – «уничтожили». – свирепел президент, - А авиабазу в Литве они под орех пальцем раздолбали? Там летной техники и военного имущества на многие миллиарды долларов уничтожено в одно мгновение. А вы оба даже не можете мне сказать, что это за оружие, где находится, как защититься и чего нам ждать дальше от русских.
- Сэр, - робко подал голос Мэттис, - русские не признают свою причастность к уничтожению базы и авианосца. Да и по логике, уничтожать наш объект у своих границ, это прямо показывать пальцем на себя.
- Да, сэр, - подключился Бреннан, - наши источники в президентской администрации Путина, министерстве обороны и ФСБ доносят об их замешательстве и не владении ситуацией. То есть тут похоже какая-то третья сила.
- Так что китайцы, что ли? Русские разрабатывали оружие неизвестно какое, а китайцы неизвестно как им пользуются. Хоть что-то можете сказать по этому оружию?
- Мы предполагали, что это «лучи смерти», то есть передача энергии на расстояние по воздуху. Кстати некоторые учёные склоняются к тому, что Тунгусский метеорит, это совсем не метеорит, а эксперимент Теслы по передаче энергии. Так вот, на лучи смерти это не похоже. Просто всё как бы само возгорается и взрывается.
- Ну, утешили вы меня, Джон! – ещё больше возмутился Трамп. – Всё само, а у вас даже никаких предположений нет.
- Есть некоторая уверенность, сэр, - пришёл на помощь коллеге Мэттис, - что выстрел, или точнее воздействие приходит с околоземной орбиты, со спутника. Так думают наши эксперты.
- Эксперты у них думают! А вы сами чего-нибудь думаете? Или вы думаете, что я позволю всему миру насмехаться над беспомощностью США? Чтобы наша великая держава стала безответным мальчиком для битья, вы этого хотите? Идите, и без конкретных результатов не возвращайтесь. Даю вам три дня.

* * *
Семёныч сидел перед включённым телевизором за журнальным столиком с кипой газет на нём. Вся пресса, СМИ и интернет прямо истошно вопили о таинственных обстоятельствах мгновенного уничтожения натовской военной базы в Литве. Некоторые вспоминали и потопленный авианосец США. Высказывалось куча версий – от сверхмощного тайного оружия России или Китая, до инопланетян и неведомых природных явлениях. Все эти версии подкреплялись «неопровержимыми» доказательствами досужих журналюг. Некоторые предрекали Третью мировую войну с уничтожением всего живого на Земле. Вооружённые силы всех государств были приведены в состояние повышенной боевой готовности. Особое внимание уделялось противовоздушной обороне. Радары и сенсоры всех видов сканировали небо в поисках … неизвестно чего. Особенно усердствовало в этом американо-канадское командование NORAD. Оно мониторило возможные опасные объекты в Космосе с целью предупреждения нападения на Северную Америку. Но … ничего не находило, всё было спокойно. Впрочем, когда не знаешь, чего ищешь, найти трудно.

Что делать дальше, Доминин не знал. В его руках оказалось оружие невиданной эффективности и разрушительной силы. Каким-то образом передать его родной державе? Как она им воспользуется, неясно. Если будет грозно размахивать, вероятность обострения с Западом очевидна, причём с не прогнозируемыми последствиями. А может просто порвать и сжечь листики? Тоже вариант, но тогда Штаты ещё долго и нагло будут хозяйничать в мире. Значит надо самому заняться порядком на Земле, это даже интересно. Только вот как установить связь с правительствами, причём самому оставаясь недосягаемым, надо подумать.

* * *
В конце сентября в секретариаты Генеральной Ассамблеи и Совета Безопасности ООН, на хорошем английском, пришли электронные письма следующего содержания: «На ближайшем заседании положительно рассмотреть вопрос вывода всех иностранных войск с чужих территорий. Срок рассмотрения – 1 месяц. Срок вывода – 1 год, после принятия решения. При невыполнении – предупредительная акция. Властелин Земли.» В секретариате похихикали над шутником, но всё же решили показать генеральному секретарю Антониу Гутеррешу. Тот тоже посмеялся, но на всякий случай распорядился отправить писульку в ФБР. А там подобными шутками никого не удивили, но тоже в виде подстраховки отправили документ в свой отдел информационных источников(IRD), который имел подотдел кибербезопасности. Пытаясь выявить шутника, специалисты оказались очень удивлены: чем старательнее они расшифровывали адрес отправителя, тем больше этих адресов становилось, они плодились прямо в геометрической прогрессии. Пришлось об этой шутке поставить в известность директора ФБР Кристофера Рэя. А тот принял мудрое решение – подождать и посмотреть что будет.

Ровно через месяц, ночью, в здании конференц-комплекса ООН моментально перегорели все провода и кабеля связи, вся электронная аппаратура обуглилась. Возникло множество очагов пожаров, которые быстро удалось потушить за счёт сплинклерной системы пожаротушения у которой успели сработать дизели-приводы насосов. Тем не менее здание превратилось в бетоно-стеклянную коробку, не пригодную ни для какой деятельности. Правда рядом стоящий 39-ти этажный небоскрёб секретариата ООН не пострадал и там утром в электронной почте обнаружили письмо: «Первое предупреждение. Властелин Земли».

На этот раз записка уже попала на стол хозяина Белого Дома. К этому моменту в овальном кабинете кроме министра обороны и директора ЦРУ, присутствовал Кристофер Рэй, причём в качестве мальчика для битья.

- У вас хоть чуть-чуть мозги есть! – уже вовсю орал Трамп на Рэя. – Положить угрозу под сукно и спокойно спать! Ремонт конференц-комплекса будет за счёт бюджета вашего ведомства. Вас что, гибель нашего авианосца и базы НАТО в Европе ничему не научила? А сейчас объяснитесь!
- Сэр, смею напомнить, что ФБР занимается вопросами внутренней разведки и является правоохранительной структурой Штатов. Внешние угрозы нас не касаются.
- Так какого чёрта вы не передали записку с угрозами в ЦРУ? Кто вам дал право её скрывать? Вы взяли на себя ответственность за последствия! В должности только три месяца и уже так обделаться! А сейчас вопрос к вам, господа Бреннан и Мэттис. Во первых не стройте из себя невинных козликов, в стороне не останетесь. Месяц назад вам было дано задание разобраться с этим вопросом – что это и кто это, а главное наши действия по противоядию. И ничего! Опять США принародно бьют, а мы, точнее вы, не знаете даже, чем и как нас бьют!
- Сэр, позвольте? – робко поинтересовался Бреннан. – Нам удалось только установить, что эти атаки исходят не от русских и не от китайцев. Так утверждает наша агентура близкая к военным и разведывательным кругам этих стран. Тем не менее в требованиях «властелина» просматриваются как раз интересы этих держав и ущемление наших.
- Вы что Джон, философ? – продолжал свирепеть президент. – Так идите в науку, нечего протирать штаны в ЦРУ. Где конкретные предложения? Когда ждать следующей атаки и на что она будет направлена?

В этот момент в дверь, со стороны центрального холла постучали, и на пороге появился секретарь с красной папкой в руке, что говорило о важности и срочности представляемого документа.
- Что, так срочно, Доминик? – нахмурился Трамп, тем не менее взял папку и открыл её. Белесые брови президента полезли на лоб. – Слушайте умники, вам привет от Властелина, правда адресовано ООН: «В течение одного месяца, начиная с сегодняшнего дня военные корабли всех стран, в том числе подводные, должны оказаться в своих территориальных водах и не покидать их. В противном случае последует возмездие. Властелин Земли».

Все сосредоточенно замолчали. Да и что было говорить, если не знаешь что делать, как реагировать на ультиматум. Каждому ясно было только одно – поддаваться угрозам нельзя. Нарушил молчание до сих пор не высказавшийся министр обороны Джон Мэттис:
- Сэр, угрозу предлагаю игнорировать, иначе мы вообще потеряем лицо. Вместо этого космическим силам и ПВО утроить сканирование и мониторинг околоземного пространства над атлантическим побережьем. Все объекты проявляющие непонятную активность уничтожать нашим орбитальным лазером.

На том и порешили. Но … ровно месяц спустя, ночью, радары космических сил зафиксировали над США внезапно появившиеся 33 объекта непонятного назначения. Все они одновременно выпустили мощные электро-магнитные лучи на какую-то цель в округе Арлингтон штата Виргиния. Через час, ближе к горизонту все тридцать три объекта также внезапно пропали.

Все электрические приборы, кабеля и проводка вспыхнули одновременно. Сплинклерная система пожаротушения сработать не успела. Огромнейшее пятирядное и пятигранное семиэтажное здание Пентагона превратилось в один гигантский костёр. Из всех 7754 окон вырывались языки пламени. Учреждение ведающее координацией политики и управлением работой всех ведомств в области обороны и национальной безопасности США одномоментно перестало существовать. Ночная охрана здания и дежурная смена управления погибли.

Утром в овальном кабинете Белого дома, кроме хозяина, Бреннана, Мэттиса и Рэя, находились генеральный секретарь ООН Гутерреш и председатель Генеральной Ассамблеи Лайчак. Все присутствующие почти хором уговаривали Трампа срочно созвать Генеральную Ассамблею и Совет Безопасности. Но президент бегал по кабинету, размахивал руками и громко кричал, что его никто не согнёт. Опять послышался стук в дверь и вошёл секретарь с красной папкой. Её содержание гласило: «Если до конца дня не будет объявлено о срочном и чрезвычайном созыве ГА и СБ ООН по претворению моих указаний, последует возмездие. Властелин Земли». Все уставились на Трампа, но тот закричал:

- Чёрта с два, никаких уступок! Я властелин Земли!

Ночью жители Нью-Йорка наблюдали за пламенеющим как факел 39-ти этажном здании секретариата ООН, а жители Вашингтона за яростными языками пламени, вырывающимися из окон Белого дома. С рассветом Дональда Трампа нашли на территории под кустами в обгоревшей пижаме. Но главное, в огне он лишился своей белобрысой шевелюры, а взгляд выражал вместо уверенности отчаяние.

Окончание следует.
Вильнюс, 21 сентября 2017 года.

Властелин 6.Эпилог

Москва, Кремль, декабрь 2017 года.

В кабинете президента опять находились Бортников и Герасимов, почтительно слушая монолог хозяина:

- Все мы думали, что потеря самолёта с документацией по секретному оружию, а также с разработчиками, это невосполнимая потеря. И три наших «золотых» спутника превратятся в космический мусор. Но провидение распорядилось иначе. Я даже склонен верить тому, что Бог есть, и он справедлив. Судя по происходящим последнее время событиям, коды, шифры и методика управления этим оружием попали в надёжные руки, и как это ни странно эти руки имеют ещё и мудрую голову. Причём эти обстоятельства нам на руку. Представьте, оружием владеем и применяем мы, причём применяем также примерно, как и настоящий владелец. Только вот в секрете, при восьми осведомлённых, долго удержать было бы не возможно. И наша страна опять для всего мира стала бы оплотом зла и исчадием ада. А сейчас мы в сторонке и только наслаждаемся результатами действий Властелина Земли и разработанного нами оружия. Поэтому приказываю: розыски Властелина прекратить и всем троим постараться забыть, что мы имели к этому какое-то отношение.

Екатеринбург, сентябрь 2027 года.

Юрий Доминин лежал с температурой на диване в своей двухкомнатной хрущёвке. Рядом на стуле с озабоченным видом сидел семнадцатилетний внук Миша. Дед опять где-то простыл или прихватил вирус. Да оно и не мудрено, 77 годков, иммунитет уже совсем не тот. А на дорогие и эффективные лекарства денег нет. Оба живут на дедову пенсию. Мишины родители уже год как уехали на заработки в Восточную Сибирь, где-то в Таймырской низменности осваивают нефтяное месторождение. Деньги присылают, но не регулярно, поэтому у них с дедом то густо, то пусто. Сейчас в аккурат второе.

Семёныч с трудом перевернулся лицом к стене и прошамкал беззубым ртом: «Ступай Мишаня, отдохни, я трохи подремлю». Хотя на самом деле спать он не собирался, а хотел остаться наедине и проанализировать последнюю информацию с орбиты.

За последние десять лет мир его потугами изменился разительно. Все страны владельцы оружия массового поражения отказались не только от его применения, но даже хранения и к настоящему времени оно уже утилизировано. Параллельно армии всех стран разоружились, оставив у себя только внутренние войска с лёгким стрелковым вооружением. На смену многомиллионных армий, пришли малочисленные свехмобильные вооружённые силы при Мировом правительстве. Разработана единая мировая Конституция. В прошлое ушли таможни, визы и границы. ООН упразднена, а центр управления народами планеты переместился в юго-восточную Европу с возведением абсолютно нового административного центра-города. Террористические группировки всех видов и направлений частично уничтожены, остальные отказались от своих претензий на абсолютную божественную истину. Самые отсталые страны в экономическом и социальном отношении, особенно экваториальная Африка получили не дармовую еду в виде подачки, а образование, культуру, технологии и рабочие места. Опять засияла звезда человека труда и уважение к нему. Правда остались ещё множество проблем переходного периода, связанные с атавизмами прошлого мышления, но как определили социологи с психологами, полное осознание новой действительности придет человечеству только по происшествии двух поколений.

Всё это хорошо, жаль только что он не увидит золотого века человечества. Своё оружие для достижения этих целей Семёныч применял редко, хватало просто угрозы применения. А вчера с орбиты спутника управления пришло сообщение: «Ресурс основного оборудования выработан на 99%. При дальнейшей эксплуатации возможны ошибки». Доминин(*) тяжело вздохнул, позвал внука и попросил его принести эмалированный тазик из ванной, а из кухни спички. Сам тяжело поднялся и с трудом доплёлся до письменного стола. Из запираемого верхнего ящика извлёк замызганную тонкую пачку стандартных листов и вернулся к своему дивану. Каждый лист тщательно комкал и бросал в принесённый тазик. Последний скомканный лист поджёг и направил в общую кучу. Сгорание своего могущества наблюдал с некоторым сожалением, но с большим облегчением. Внук дедова поступка не понял и поинтересовался:

- Ты чё дед, бумажки в квартире жжёшь, детство вспомнил?
- Ты Мишка не умничай, а сходи лучше к соседям напротив и деньжат одолжи, а то холодильник пустой. Скажи, что я просил, послезавтра отдам.

Властелину Земли нужно было как-то дотянуть до пенсии.

(*) – Dominus(лат.) – Владелец, властелин.

Вильнюс, 21 сентября 2017 года.

[Яков_Криницкий]

Александр Волосков
14 мая 2018 года.

Приключения на гражданке отставного майора особого спецназа ГРУ

ПЕНСИОНЕР

Александр Волосков


Пенсионер 1.Гражданство
На фотографии: Здание Посольства Российской Федерации в Литве.

Дачная хандра, по сравнению с осенней квартирной, сейчас казалась увеселительным мероприятием. Здесь не было даже молчаливого карасика, которому под конец сезона Алексей всё же придумал имя – Сфинкс, за его невозмутимость и немногословие.
Телевизор надоел в первую же неделю. Милицейско-бандитские боевички навевали скуку своей нереальностью в использовании оружия и постановкой рукопашных сцен. Освещение политических событий прозападными и российскими каналами удивляли своей предельной противоположностью. Республиканские же политики продолжали лениво грызца между собой. А правящая верхушка, во главе с президентшей, «восхищала» своей готовностью выполнять все пожелания Запада, особенно США, независимо от национальных интересов.

При просмотре местных каналов, Тонков обратил внимание на свои заметно утраченные знания литовского языка. По сравнению с английским, который он знал в совершенстве, литовский был основательно забыт. Поэтому он принялся читать книги Миколайтиса-Путинаса, Сириос-Гиру, Авижюса, Сруогу на языке оригинала, благо в обширной родительской библиотеке их было вдосталь. Но начал с Петкявичуса «О хлебе, любви и винтовке» - как то название притягивало.
Кстати вопрос удовлетворения физиологических потребностей разрешился на удивление быстро. Помогла своим телом соседка по этажу Селена, тридцатилетняя старая дева с исключительно нежной кожей и кормой авианосца. Но как собеседник она не годилась, да и вообще с гражданскими Алексей не знал о чём говорить. А то, о чём говорили они, было ему совершенно не интересно.

Неделю назад, из Миграционного департамента пришло письмо, где указывалось, что вопрос его гражданства может быть решён положительно, при отказе от российского. При увольнении в запас, в его родном 8-ом управлении ГРУ, кадровики тонко намекнули, что он может принимать гражданство хоть китайское, но это его принадлежность к резерву спецназа ГШ не отменяет. Поэтому сегодня, бывший «стройбатовский» майор Алексей Тонков, в Российском посольстве, с чистой совестью подпишет бумагу об отказе от российского гражданства. Хотя на душе от этого мероприятия становилось тоскливо.

Консульский отдел посольства Алексея встретил не приветливо. Ажурное кованое ограждение не позволяло даже приблизиться к заветной высокой двустворчатой двери отдела. За ограждением царствовал в строгом чёрном костюме молодой мордоворот и направлял всех посетителей к стенду с правилами посещения Консульского рая. Из правил следовало, что гораздо легче пожать руку Английской королеве или побеседовать с папой Римским, чем приблизиться к заветной двери.

- Молодой человек, вы не могли бы подойти, я гражданин России. – Вежливо обратился Тонков к мордовороту.
- Я же уже всем объяснял, смотрите стенд! – Костюмированный бугай приблизился к ограждению и охватил один из прутьев своей медвежьей лапой. – Ну что тебе, папаша, больше всех надо?

Алексей охватил бугайскую кисть своими изящными пальцами преферансиста, бильярдиста и гитариста, и крепко сжал. Бугаёк взвизгнул, его глазки начали вылезать из орбит и понятливо таращиться на «оппонента». Он поднёс ко рту трубку переговорного устройства и просипел - Александра Николаевича сюда, срочно!

Благополучно пообщавшись с милой девушкой по имени Юля, и подписав все необходимые бумаги, Тонков уже хотел было распрощаться, но Юленька пожелала проводить его к военному атташе на предмет снятия с учёта, как офицера запаса.

Моложавый, в отутюженном и с иголочки кителе полковник встретил Алексея как высокое начальство. Сам чётко подошёл к майору, представился Сергеем Прокопенко и проводил к мягкому креслу. Алексей же ещё с детства невзлюбил глубоко штабных офицеров. Помнил, как к отцу в часть частенько приезжали с проверкой из штаба округа рафинированные полковники и пытались учить того как надо правильно нести службу. Причём половина из этих паркетных полканОв ничем и никогда не командовала.
И сейчас перед Тонковым сидел и улыбался лощёный офицер от которого еще несло и дорогим одеколоном. Оба сидели и разглядывали друг друга - атташе с интересом и даже с долей восторга, а отставной майор с презрительным пренебрежением.
На груди полковника красовался белый академический значок без таблички с названием учебного заведения, и орденская планка на шесть лент, три из которых были «песочными»*(1) медалями, а три юбилейными.

- Как я и предполагал, натуральный паркетный шаркун, - подумал Алексей, - нет на вас Суворова с Жуковым.

Неожиданно у полковника взгляд поменялся на более сосредоточенный, он начал что-то насвистывать. Алексей вслушался и не поверил своим ушам. Осмелиться на эту мелодию мог только СВОЙ, для чужого это было бы весьма чревато. Это тоже самое, если бы на зоне мелкий фраерок сделал бы себе наколки законника-блатаря. Его тут же бы нашли повешенным у параши, а в лучшем случае опущенным. Поэтому глаза майора округлились и он в тон мелодии запел:
Ты не думай томми*(2), о родимом доме,
Бей барабан, бей барабан, а сердце не грусти …
И уже оба, дуэтом:
Слева слава, справа слава, впереди и сзади слава,
А горбатая могилка посреди.*(3)

- Ну, представляйся полковник, слушаю, - не поверив до конца произнёс Алексей.
- Конго 1997 год, Судан 2003 год, Грузия 2008 год, Чечня 1996 и 2000-й … - затараторил атташе, - выходец из 3-й бригады спецназа ГРУ. А вам вопрос можно?
- Ладно, Сергей, не выкай, признаЮ за своего, спрашивай. Да и лучше скажи, почему с наградами слабовато?
- А с наградами … я же здесь под прикрытием, светиться не могу. Впрочем, как и вы … то есть ты, тоже. А правда, что ты из «поварят»*(4) ?
- Не знаю такого формирования, - ухмыльнулся Алексей.

- Ну, не хочешь, не говори, - сосредоточился полковник, - а сейчас по делу. Первое, лишение тебя российского гражданства, это фикция сляпанная для МИДа Литвы.
Второе, такого уровня специалиста как ты, у нас в этом регионе нет … да и ни у кого нет таких спецов здесь. Поэтому мы на тебя рассчитываем при обстоятельствах особой важности. Возможно они никогда и не наступят.
Третье – ты в запасе первой категории и в особом резерве командования ГРУ. Поэтому, твоя и так не маленькая пенсия удваивается.
Четвёртое, связь только со мной по телефону, номер на этом листике – запоминай. Сегодня же я тебе позвоню, это для запоминания моего голоса. При каждом общении, в первом моём предложении должен быть в одном из слов корень «повар». Об этом знаем только мы двое. Если его не будет, значит это не я, или я под контролем. По телефону, даже со мной, говорить только фразами оперативного жаргона.
Пятое – свои способности нигде не проявлять. Ну зачем ты сегодня светился перед охранником? Ну прямо ребячество какое то, чесслово.

- Если бы не мой «деликатный» подход, то я бы до сих пор не попал на территорию консульства. Да и как это всё российское до боли знакомо: «запретить и не пущать». Большинство вопросов решаются таким образом. Кстати, могу ли я за помощью обращаться по этому телефону?
- По каким вопросам?
- Ну скажем, составить компанию перекинуться в картишки, или постучать шарами?
- Ну майор, ответ сам знаешь, все наши непосредственные контакты ограничиваются сегодняшним разговором. А если очень прижмут обстоятельства, звони, поможем, чем сможем. Хотя я очень плохо представляю себе человека, да даже организацию, могущую встать у тебя на пути. Жалко мне их просто.
Давай ка я лучше расскажу про «поварят», что знаю, может своего, чего добавишь.

- Валяй.

- Про эту организацию до сих пор ходят легенды. Создана она была в 1988 году по результатам анализа просчётов и ошибок афганской войны. Инициаторами были командующий 40-й армией Громов и начальник ГШ маршал Ахромеев. Со всего Союза набрали 200 восемнадцатилетних пацанов с уникальными способностями, развили эти способности и обучили всем последним премудростям диверсионной работы.
Основной упор в обучении был на психологическую устойчивость. То есть получились 200 уникальных военных биороботов, эдаких терминаторов войны. Их способности и выучка были помножены на постоянно приобретаемый боевой опыт. Ни один вооружённый конфликт на планете не обходился без их участия. Но их не использовали как пушечное мясо. Это был штучный товар.
Малыми группами они проводили только суперсекретные спецоперации, от которых зависел исход военного конфликта. Но при необходимости они могли противостоять и регулярным войскам, причём в пропорции – один против взвода морпехов. Говорят, большая часть из них уже погибла, а судьба остальных неизвестна. Неизвестна в том плане, что уровень секретности столь высок, что о них никто ничего не знает.
А ты, Алексей, по возрасту в аккурат подходишь под «поварят». А если это так, то я горжусь тем, что нахожусь в одном помещении с таким супер солдатом, не говоря о том, что беседую с ним. Так как?

- Да чё ты, Серёга в натуре, при штабе я, писарчуком был!

*(1) – Медали за выслугу лет, офицерский сленг.
*(2) – Прозвище солдат ВС Великобритании. Английский спецназ SAS во внеслужебном общении тоже использует это обращение. SAS, по западным оценкам, лучший спецназ в мире.
*(3) – Заштатная песня спецназа ГРУ ГШ. Исполняется песня исключительно только в своей среде. Причём в каждой части спецназа свои слова, неизменным остаётся только этот куплет, принадлежащий Р.Д.Киплингу.
*(4) – Полумифическое спецформирование, существование которого ГШ до сих пор не признаёт. Но следы его деятельности военные историки находят по всему миру.

Вильнюс, 7 августа 2015 года.



Пенсионер 2.Агентство

Алексей сидел в удобном кресле с высокой спинкой, перед надоевшим до чёртиков телевизором и подумывал, не перебраться ли ему в кабинет-библиотеку к компьютеру и не пошустрить ли в интернете. Хотя эта Глобальная сеть, даже через Википедию зачастую брешет, как сивый мерин. Это же надо путать антаблемент с архитравом, а барабан с ротондой, и это только в архитектуре.
А характеристики и назначение вооружения каждый «умник» даёт своё. Особенно это касается эффективной дальности стрельбы. Забывают, засранцы, что на каждый ствол есть как минимум с десяток разных зарядов-снарядов-патронов, и у каждого свои поражающие особенности …
Поэтому Тонков больше доверял бумажным энциклопедиям, за которыми стояли титулованные учёные и академии наук. В оставшейся от родителей библиотеке, энциклопедиям и словарям отводилось с десяток полок. Там можно было найти всё – от словаря Брокгауза и Ефрона и до Большой Британской энциклопедии с ежегодниками на английском языке. А Алексей оборудовал ещё и свою полку, книги которой начинались названиями «Боевой устав …» или «Наставление по …».

Размышления отставного майора прервал телефонный звонок. Он поправил длинные волосы, пригладил седеющую «староверскую» бороду и не торопясь взял трубку.

- Здравствуйте, Алексей! Могу ли я к вам зайти проконсультироваться? – Звонил сосед Юстас, тридцатидвухлетний парнишка, которого Тонков знал чуть ли не с ясельных времён, изредка бывая в отпусках у родителей. А родители Юстаса и Алексея близко дружили более двадцати лет, пока один за другим не отправились к праотцам.

- Конечно, заходи. Что-то голос у тебя взволнованный, серьёзное что?
- Расскажу. Я посоветоваться, как с человеком, имеющим больший жизненный опыт и бывшим военным.

Нашёл с кем советоваться, - подумал Тонков, - жизненного опыта у меня вообще никакого, а боевого … да кому он сейчас нужен.

Рассказ Юстука, как того звали в детстве, был пространен и эмоционален. После окончания университета и получения квалификации инженера-электроника, тот по специальности работать не пошёл, а подался на лёгкие хлеба – занялся торговлей недвижимостью. Первые годы дела шли в гору, цены на землю, дома и квартиры постоянно росли, не хватало только оборотных средств. Потому Юстас заложил банку две квартиры - свою и родительскую, а также мамину родовую усадьбу.
Но грянул кризис, цены на недвижимость в 2009 году упали вдвое, а рынок вообще встал. Его залоговое имущество стало покрывать чуть более половины одолженной суммы. Над ним нависла громада банка со своими финансовыми претензиями, да в добавок и коллекторское агентство, нанятое банком по условиям конечного результата. Но Юстуку удалось частично выкрутиться, оформив банкротство физического лица. Банк уже явных претензий иметь не мог, а вот агентство оказалось в пролёте и решило выдоить из него хоть что то, чтобы покрыть свои затраты.
Поэтому Юстук сидел перед Алексеем со сломанным ребром и распухшей левой половиной лица. Но даже не это было самое неприятное, агентство начало пугать Юстаса здоровьем его детей, мальчиков семи и трёх лет.

- Так, Юстас, звони своим костоломам и скажи, что с ними хочет встретиться твой адвокат, причём в не формальной обстановке.
- Алексей, они оба здоровые, как шкафы, да и видать спортом занимаются, подтянутые. Как бы и вам не досталось.
- А я с ними ласковенько, так, чтобы с первого раза всё поняли. Звони, звони. Детей трогать нельзя, да и замахиваться не позволительно, хотя … ну ладно, это я про себя.

Через три дня объявился повеселевший Юстас снова и проинформировал, что костоломы его больше не беспокоят, но сейчас позвонил директор агентства и попросил номер телефона адвоката.

- Ну, костоломам ещё месяца два не до тебя будет, подлечиться им надо. Видишь ли, со старшими они какие то невежливые были … А телефон пока не давай, позвоним с твоего.

Разговор с директором оказался предельно кратким – адвоката приглашали на переговоры в агентство.

- Посмотри, Юстас, начинают уважать, в гости зовут, а может им просто двух сломанных ключиц маловато? – Развеселился майор. Настроение у него заметно поднялось, кровь стала быстрее струиться по жилам, в глазах появилась искорка.
- Алексей, их агентство на окраине города в частном особняке, вокруг высоченный кирпичный забор, а в подвале что-то вроде пыточной, они меня туда водили для устрашения, впечатляет. Ехать туда очень опасно.
- Поехали, поехали, тебе заходить внутрь не придётся, я проведаю их один. Думаю разговор больше десяти минут не займёт, даже если будут невежливо себя вести.

Через полчаса Алексей входил в вестибюль особняка выстроенного с претензией на помпезность в стиле «эклектика разбушевалась». Встретила и сопровождала его высоченная мосластая девка с конским лицом. Деваха прокуренным голосом предложила присесть и удалилась, проинформировав, что Арон Моисеевич сейчас появится.
Вестибюль поражал своими размерами и убогой претензией на стиль «ампир», о чем можно было догадаться по центральному входу, выполненному в виде портика с дорическими колоннами, в верхней части которого присутствовал лепной лавровый венок.

Вместо директора, с разных сторон, но одновременно, в вестибюле появились шесть играющих своими мышцами амбалов. У каждого в руках что то было: бейсбольная бита, стальная цепь, а у одного даже нунчаки.

Алексей прислушался к своей чуйке, но она молчала, как в рот воды набрала. Значит, среди этих ребятишек достойных соперников нет. Поэтому гость радостно, но хищно заулыбался, взял с журнального столика какую-то периодику, уткнулся в неё, зевнул и поинтересовался:

- А что, Арончик задерживается? Ай, ай, ай, нехорошо.

Первым не выдержал перекормленный бугай и размахивая битой понёсся на Алексея. Тот слегка привстал и, проведя инерционный приём, воткнул бугая носом в столик, а сверху, ниже затылка припечатал локтём. Вся оставшаяся братва с воплями кинулась на пенсионера. Через минуту трое из них корчились на полу, а двое успели сбежать. Алексея же беспокоил первый смельчак, не перестарался ли. Он подошёл к перекормленному и приложил пальцы к сонной артерии. Нет, слава Богу, всё нормально, скоро очухается.

Тут послышались шаги и в вестибюль со словами: «Что за шум а драки нет…», вошёл средних лет улыбающийся мужик с «лицом» очень похожим на мосластую девицу. От увиденного у мужика брови поползли вверх, глаза начали вылезать из орбит, а нижняя челюсть удобно устроилась на груди. Он схватился за сердце и начал судорожно хватать ртом воздух.

- Ну чё, Арончик, поговорим? Вернее говорить буду я, а ты хорошенько слушай и запоминай. – Алексей снова сидел в удобном кресле и вертел в руках журнал, - про моего Юстинаса ты забываешь навеки и обходишь стороной вне пределов видимости. Второе. Я тебе назначаю штраф за моральный ущерб моему подопечному в размере всего десяти тысяч евро, цени мою доброту и возрадуйся. И третье. По мной оговоренному мы составляем бумагу, где лейтмотивом будет полное отсутствие у сторон претензий к друг другу.

Через пятнадцать минут Алексей садился в машину к Юстуку с пачкой стоевровых купюр завёрнутых в двусторонний Акт.

А неделю спустя поползли слухи, что в городе появилась кровожадная банда из двадцати человек, «доящая» коллекторские агентства.


Вильнюс, 10 августа 2015 года.



Пенсионер 3.Бомжи

День неумолимо становился короче. Все литовские писатели из родительской библиотеки были прочитаны. Опять наваливалась хандра. Соседка уже не радовала своей нежной кожей и необхватной попой, приелась. А её эрудиция не оставляла ей шансов на интерес.
Регулярно звонил Юстук, раза два в неделю, справлялся о здоровье и настроении, не забывая рассыпаться в благодарностях.
Алексей попробовал несколько раз сходить в бильярдную, разочаровался. Там в основном столы для Пула, у которых лузы шире, чем задница соседки, да и у столов для Снукера не Уже. А «русский» стол один, да и тот постоянно пустует. Видел на нём разик «специалистов», пришёл к выводу, что лучше бы они кии в руки не брали.

Вдруг ожил телефон и потребовал к себе внимания. Тонков взял его в руки, поднёс к глазам. Номер не определялся. Нажал на соединение, послышался голос Серёги-атташе:
- Господин Тонков? Всё не забываете свои поварские наклонности? Кстати, линия чистая, только что отсканировали, говорим свободно. Слышишь?
- Рад слышать, Серёга, может работёнка какая-нибудь у тебя образовалась? А то я тут с тоски кисну.
- Как ты киснешь, мне уже донесли. Ну кто, в одиночку, может разгромить агентство Гозенпуда?
- Уже донесли? Не хило у тебя, полковник, агентура работает. По городу то слухи, что это дело залётной банды - то ли из Каунаса, то ли из Клайпеды.
- А это сам Гозенпуд и распространяет, чтобы не позориться. Ну кому признаешься, что его волкодавов, как слепых щенков, раскидал какой-то волосато-бородатый старикан? Лёха, слышь, ну уймись, не светись, не пацан ведь уже. Вдруг серьёзную операцию нужно будет провести, а ты в поле зрения полиции или ДГБ будешь! Ну сам понимаешь.
- Понимать то понимаю, конечно, но тут за детишек вступиться надо было. Ладно, Серёга, уже учёл и намотал на ус. А ты шары погонять не хочешь, или пульку расписать?
- Да пошёл ты, юморист хренов! Этим каналом связи можно пользоваться только в экстренных случаях, а тут приходится звонить, чтобы профессионалу разъяснить, что такое хорошо и что такое плохо. Ладно, бывай.

На следующий день позвонил Юстук и напросился в гости. В дверь он вошёл нагруженный пакетами с изысканными закусками и дорогими напитками. Накрыли стол, выпили по первой. Юстук спросил разрешения получить ещё один совет, но категорически без всяких действий со стороны Алексея.

- Ну рассказывай, Юстас, даже интересно, - согласился Тонков, закусывая мелким маринованным грибочком.
- В нашем городе есть республиканская Конкурсная комиссия, занимающаяся распределением крупных государственных заказов. Но все выгодные объекты, по очереди, получают только две фирмы. И это длится не первый год. А делается это так: Поданные запечатанные заявки, председатель комиссии втихую вскрывает заранее, узнаёт предлагаемые фирмами суммы и передаёт эти сведения одной из двух «своих» фирм, от которых и кормится. Поэтому «своя» фирма подаёт заявку с суммой чуть меньше минимальной, и соответственно выигрывает конкурс.
Далее интересней. Во время выполнения заказа находится с десяток «объективных» причин, по которым сметная стоимость объекта удваивается. Это и есть чистый навар, который делится между председателем Конкурсной комиссии и директором «своей» фирмы. Перепадает кое-что и отделу Госконтроля, ведущему надзор за объектом.
- Прямо идиллия какая то, Юстас, даже нарушать не хочется. Кстати, как называются фирмы-счастливчики?
- «Помпея» и «Содомас».
- А ты хочешь восстановить справедливость?
- Справедливость … скорее я хочу вырваться из глубокой финансовой ямы, за счёт одного госзаказа. Это заказ на вырубку деревьев и кустов под линиями ЛЭП выше одного киловольта. Причём по всей Литве. Стоимость заказа полтора миллиона евро. А я знаю, как выполнить его на тридцать процентов дешевле. Но с какой бы суммой не подал заявку, выиграю конкурс не я.
- Задачка, Юстас, интересная, но не простая. Я подумаю, время есть, до конкурса ещё три месяца.
А сейчас давай накатим по коньячку. Как ты догадался взять именно молдавский «Старый граф»? Молодец! Хотя выдержка у него невелика, да и рецептура, не смотря на название не древняя, но уж больно хорош насыщенный вкус. Но … хороший коньяк никак нельзя закусывать лимоном, лучше уж тогда солёным огурцом. Лимонная кислота гасит вкусовые рецепторы, и ты благородный напиток воспринимаешь как простую самогонку. Но об этом мало кто знает. Коньяк лучше закусывать шоколадом или фруктами. А если ты французский сибарит, то будешь руководствоваться правилом трёх «Ц»: Кофе, Коньяк, Сигара.
- А причём здесь буква Ц? – Занедоумевал Юстас.
- На французском, да и на английском, эти слова начинаются с латинской буквы «С»: Сafe, Cognac, Cigare. Но мы с тобой не такие уж гурманы-эпикурейцы. Особенно я, которого без грима можно принять за бомжа. Поэтому будем проще, и закусим балычком.

* * *
Первый городской бомж, а точнее главный, по кличке Тельняха обитал в бывшем подземном переходе железнодорожного вокзала. Переходом давно не пользовались, а технические службы использовали его как инженерный коллектор. Через него проходили все коммуникации, включая связь и канализацию.
Тельняхина резиденция представляла из себя огороженную часть коллектора, длинной в двенадцать метров. Учитывая доступ к коммуникациям, удобства здесь были все, включая туалет и душ.

Благодаря мудрому руководству и железной воле вождя, в бомжачьем царстве процветал мир и порядок, наводимый ближайшими подручными Тельняхи. Все его указания выполнялись без промедления и с надлежащим рвением. Ослушивающихся не бывало, а если и случалось такое, то судьбе бунтаря позавидовать было бы трудно. Сам главарь на разборки не выдвигался, строптивых приводили, а скорее притаскивали к нему во «дворец» на правИло. Чаще о них никто и ничего больше не слышал.

Уважали и боялись Тельняху не только бомжи. Весьма уважительны с ним были начальник железнодорожной станции Вильнюс и начальник линейного отдела полиции. По этой причине, в близи ж.д. и автобусной станций, все бомжи вели себя весьма умеренно, скандалы и поножовщина в их среде не случались, трупов утром не находили, а уровень воровства не превышал городскую статистику. В благодарность, администрация сквозь пальцы смотрела на попрошайничество бездомных.

Знали о благотворной деятельности Тельняхи даже в Мэрии города, особенно ценил его «работу» департамент общественного порядка. Там он даже вошёл в картотеку неформальных влиятельных лиц города под именем Терентий Акимович Росомаха, 1965 года рождения. Бывший десантник, бывший рэкетир, дважды осуждённый за нанесение тяжёлых телесных. Но этим, пожалуй, и ограничивались сведения о главном бомже города.

Вчера Тельняхе позвонили из центрального приюта для бездомных и сообщили, что его хочет видеть какая то интеллигентная дамочка, на тему благотворительного мероприятия. Поиметь что-то на халяву всегда приятно, а когда это и законно, ещё лучше. Поэтому через несколько минут в его резиденции должна появиться таинственная незнакомка.

Занавеска входа отошла в сторону и в проёме показалась, распространяя запах дорогих духов, достаточно высокая рыжеволосая женщина. Её сопровождал первый подручный главаря, Тыква. Женщина робко приблизилась к Тельняхе и тоненьким голоском поздоровалась. Сейчас можно было её разглядеть.

На вид женщине годков около сорока. Небольшая голова с правильными чертами лица, выразительные глаза, умелый макияж, нанесённый может быть немного с избытком - даже чуть по театральному, слегка завитые волосы. Стройный силуэт, подчёркнут дорогим приталенным пальто и изящными жёлто-коричневые сапожками на невысоком каблуке. Шею прикрывает взбитый кисейный шарфик в тон перчаткам и сапожкам. Несколько смазывали общий благоприятный вид широковатые плечи и лёгкая конопатость, присущая рыжеволосым. Тельняха сглотнул слюну и подумал, что бабёнка могла бы по отношению к нему проявить и персональную благотворительность.

- Меня зовут Элеонора, - представилась женщина и оглянулась на могучую фигуру стоящего за её спиной Тыквы, - наша благотворительная акция имеет некоторые деликатные стороны.
- Иди, Тыква, покури, - прохрипел Тельняха и предложил посетительнице сесть на сомнительной чистоты табуретку. – Я вас внимательно слушаю.

Сам он сидел в кожаном, но потрёпанном кресле, одетый лишь в брюки, кроссовки и десантную бело-голубую тельняшку без рукавов. На его правом плече красовалась наколка в виде раскрытого парашюта, в нижней части увитого лентой, с надписью: «108-й гв.ДШП 1983-85 г.»

Увидев татуировку, женщина округлила глаза и пропищала:
- Так вы наш, каунасский? Из 108-го десантно-штурмового?
Сейчас уже у Тельняхи глаза приобрели форму медных пятаков, - А вы?
- У меня муж служил там сразу после училища, а жили мы в Шансах, по другую сторону реки. Но … он погиб в Чечне, в 96-ом.
- А кто был у вас командир полка, и в каком году? – На всякий случай поинтересовался хозяин.
- Бабичев, гвардии подполковник, он командовал с 89-го по 92-й. А у вас?
- Сначала Халилов, потом Денисов. – Тельняха задумался, - знаешь, сеструха, давай на ты, мы же свои. Меня Терентием зовут, а для тебя просто Тёма. Да, кстати, что там у тебя за деликатное дело?
- Знаешь, Тёма, - голос гостьи зазвучал уверенней, - нужно сделать нехорошим людям несколько мелких пакостей, причём за хорошие деньги. Кстати, у тебя приличный компьютерщик есть?
- Найдётся, Норочка, тем более для тебя.

* * *
Антанас, председатель республиканской Конкурсной комиссии, под конец рабочего дня сидел у себя в кабинете и с улыбкой посматривал через окно на автомобильную стоянку, которую украшал его новенький золотистый внедорожник Lexus RX350.
Внезапно, его спящий компьютер ожил и пискнул, извещая о получении нового письма. Антанас открыл почту и прочитал: «Прекращай жульничать с результатами конкурсов, иначе будет продолжение». К записке было приложение в виде фотографии, на которой изображён его любимый Лексус, перечёркнутый двумя жирными красными полосами.
Тут же с улицы донёсся негромкий хлопок, и председатель увидел через окно своего любимца, объятого пламенем. После десяти секунд оцепенения он ринулся на стоянку.

Пожарный расчёт заливал водой и пеной сгоревший остов автомобиля, когда потерпевший вернулся в свой кабинет. Он присел к компьютеру, желая узнать, какая сволочь прислала письмо-угрозу. Но … никакого письма уже не было, оно растворилось в пространстве и времени без следа!

Трое хорошо одетых, представительных мужчин с сосредоточенными лицами сидели за столиком дорогого и престижного ресторана «Стикляй». Говорил наиболее молодой, Арвидас.
- Ну не можем мы пропустить мимо себя последний заказ! Капитальная реконструкция стадиона, это чистого навара не один миллион евро! А наши сгоревшие автомобили, это просто мелкие копейки, на которые не стоит обращать внимания!
- Но мы не знаем следующего хода этих шустряков, на что они позарятся. Тем более, что полиция только разводит руками – никаких следов! – Вздохнул Раймондас.
- Значит так, коллеги, мы действительно не можем упустить ближайший заказ. Слишком он для нас дорог, причём в буквальном смысле. – Резюмировал старший по возрасту и коррупционной схеме Антанас. – Действуем как всегда, но с максимальной осторожностью. Конкурс через неделю! Также не забываем о сохранности собственного имущества. Ну с богом, господа!

Через три дня после проведения конкурса, у всех троих сгорела загородная недвижимость – дачи и дома. В тот же день каждый из них получил по письму, где кроме перечёркнутых домов, были и их фотографии, перечёркнутые пунктирными красными линиями.

Уголовные дела по факту поджога заведены не были - пострадавшие отказались писать заявления, сославшись на возможный несчастный случай.
Фирмы широкого профиля деятельности «Помпея» и «Содомас» ушли с рынка госзаказов. А председатель Конкурсной комиссии уволился, сославшись на пошатнувшееся здоровье.

Давно не появлявшийся у Тонкова Юстук, наконец то объявился, излучая уверенность и оптимизм. Он радостно проинформировал Алексея, что в мире происходят чудеса, и дорога к заветному заказу по благоустройству ЛЭП для него открыта. Но потом спохватившись, поинтересовался, почему это пенсионер сбрил бороду и усы, а волосы выкрасил в рыжий цвет.
А уже уходя, заметил в прихожей на вешалке, женский, ярко-песочного цвета кисейный шарфик. Но по соображениям деликатности вопросы задавать не стал.

На следующий день позвонил Серёга-атташе, долго крутил вокруг, да около, а потом всё же спросил, не Тонкова ли это рук дело по устранению председателя республиканской Конкурсной комиссии? На что тот ответил:
- Ну сколько раз я тебе говорил, Серый, при штабе я, писарчуком был!

Вильнюс, 14 августа 2015 года.
Продолжение следует.