Зарегистрирован: Nov 22, 2017 Сообщения: 277 Откуда: г. Вильнюс
Добавлено: Чт Сен 07, 2023 11:07 am Заголовок сообщения: Прекраснейшая 1
Прекраснейшая 1. Дружба
У открытого окна второго этажа факультета экономики ГУ стояла стройная, изящная высокая брюнетка с пышной копной слегка вьющихся волос до плеч. Сегодня с утра в вестибюле факультета вывешены списки абитуриентов, зачисленных на обучение, то есть ставших студентами. Брюнетка к стенду даже не подходила. Зачисление ей гарантировала золотая медаль «За особые успехи в учении», и устно-телефонное ходатайство друга её отца, самого Зиновия Приамова. Зиновий Петрович в свои-то всего 38 лет являлся владельцем и генеральным директором «Траяна» - сети торгово-развлекательных центров, по всей области и даже за её пределами. Кроме того обладал полномочиями депутата областной Думы, и как утверждали знающие люди, входил в тройку самых богатых людей региона.
Герду, как звали эффектную брюнетку, появиться пораньше в университете подвигло любопытство. Ей очень хотелось посмотреть на своих будущих коллег студентов, точнее, студенток, так как подавляющее большинство представителей этой специальности всегда оказывались женского пола. В школе Герда, начиная с 9-го класса, подружек уже не имела по причине высокого самомнения. Кроме блестящей учёбы, основанной на исключительной памяти, у неё был ещё острый ум, широкая эрудиция и язвительный характер. На одноклассников она смотрела как на тупых недоумков, недостойных даже её взгляда. Этому способствовала ещё и её яркая внешность, что подтверждалось титулом «Мисс школа» среди выпускных классов.
Опёршись руками о подоконник, Герда наблюдала за подходящими будущими коллегами. Ничто, точнее никто не привлекал её внимания. В подъезд первого этажа заходили сплошь серые мышки-дурнушки. Мало того, в их глазах не просматривалось даже крупицы интеллекта. По крайней мере, она этого не обнаруживала. Да и одеты мышки были или безвкусно, или вульгарно, или пошло. А уж о походке, или осанке, говорить не приходилось. По этой характеристике, даже портовые грузчики, смотрелись бы приличнее. Мышки, поднявшись в вестибюль второго этажа, с кудахтаньем бросались к спискам. Через минуту кудахтанье перерастало или в визг восторга, или в хрюкающий плач. Брюнетка от этих звуков только брезгливо морщилась.
Внезапно, на противоположной стороне улицы из-за угла показалась примечательная парочка и направилась к заветному подъезду. Герда даже застыла от неожиданности. У обеих девиц была идеальная женская походка. Каблуки их изящных туфелек, подобранных в тон платьям, ступали на невидимую прямую линию, а остальное делала за них мать-природа. Причём в походке не было вульгарности профессиональных манекенщиц. Да и осанка девушек не могла желать лучшего – прямо две Пенелопы Круз.
Парочка приближалась, стали видны лица. У Герды от удивления открылся рот – черты лиц обеих девиц соответствовали стандартам древнегреческих скульптур, но в тоже время никакого сходства между собой у них не было. Мало того, макияжа почти не заметно, а большие глаза обеих отражали одновременно ум, снисхождение и иронию. Разнились они и цветом волос - одна яркая, не крашеная блондинка с локонами до лопаток, вторая шатенка с короткой причёской а-ля Мирей Матье. Когда парочка поднималась по лестнице, Герда заметила на себе чей-то пристальный взгляд. В углу, из-за чахлой пальмы, на неё таращилась низкорослая серая мышка, во взгляде которой явно преобладала зависть.
Поднявшись на второй этаж «греческие скульптуры», проигнорировав вывешенные списки, огляделись и пристроились рядом с Гердой, ожидая приглашения в актовый зал на первичный инструктаж. Рост у всех троих оказался примерно одинаковый – 175 см с хвостиком. Не долго думая, Герда шагнула к девушкам, протянула руку и представилась:
- Здравствуйте девочки. Меня зовут Герда, я из 12-й школы, золотая медаль.
Прежде чем ответить, девицы внимательно её осмотрели, одобрительно кивнули и тоже представились:
- Анжела, полностью Анжелика, мы из 20-й школы, – ангельским голосом молвила блондинка.
- Алина, полностью Аделина, что означает благородная. И у нас тоже медали не картофельные, – добавила с лёгкой улыбкой шатенка.
- А меня зовут Ирина, можно просто Ира, – пропищала выскочившая из угла мышка, протягивая руку.
Троица недоумённо и недовольно переглянулась, и за всех ответила Герда:
- Шла бы ты по краю с закрытой варежкой в свой телятник и не отсвечивала, покойная ты наша просто Ира.
Когда Ирина с пылающим лицом ретировалась, Анжела спросила:
- Не перегнула палку, в покойники записав?
- Не совсем так, - усмехнулась Герда, - Ирина, в переводе с древнегреческого означает «мир, покой». Но вряд ли эта курица знает об этом.
- А моё имя говорит само за себя, - вставила блондинка, - Анжелика-Анжела-Ангела от слова ангел.
- А если углубиться в твоё имя, - уточнила Герда, - то в переводе, опять же с древнегреческого, это слово
означает «вестник, посланец».
На губах у всей троицы появились довольные улыбки и девушки неторопливо, царственной походкой направились в актовый зал, провожаемые завистливыми взглядами, среди которых особой недоброжелательностью выделялся взгляд Ирины.
* * *
Прошло некоторое время. Герда, Алина и Анжела стали неразлучной троицей, как в учёбе, так и в свободное время. В свой круг общения никого не допускали, считая остальных сокурсниц в лучшем случае заурядными личностями и «промокашками». Этот эпитет в их устах означал отсутствие способностей и получение знаний за счёт усидчивости и повторения. Самим же учёба давалась настолько легко, что они даже не готовились к экзаменам. Им хватало прослушанных лекций, что обеспечивало отличную оценку их знаний.
Их интересы выходили далеко за пределы университетской программы. Они посещали театры, концерты классической музыки, исторические музеи, картинные галереи, литературные вечера, показы моды. Дома, не чурались политических и даже спортивных телепрограмм. Полученными знаниями непременно делились друг с другом, причём каждая имела свой взгляд на любую проблему или явление. Случайно попавший в их компанию человек, через десять минут общения, чувствовал своё ничтожество. А они с упоением, ненавязчиво доказывали ему своё интеллектуальное превосходство.
И всё-таки в отношении к своему окружению, они делали маленькое и редкое исключение. Это была уже упомянутая Ирина. Та постоянно пыталась доказать свою нужность и полезность: бегала для них в буфет за пирожками, посвящала в университетские сплетни, занимала очередь в гардероб, в общем была для них «мальчиком на побегушках». И пунцовела от счастья, пробыв в их обществе более десяти минут. А они на неё смотрели как на удобную вещь, не более, при необходимости деликатно отшивая и называя за глаза Серой Мышкой.
К тому же все трое были твёрдо убеждены в своей несравненной красоте, причём каждая занимала свою высоту-нишу привлекательности. Герда являла собой черноглазую южанку со смуглой кожей и волосами цвета антрацита. Алина типичная шатенка с ярко-зелёными глазами и пластикой движений трепетной лани. Анжела олицетворяла собой белокурую скандинавку с идеальными чертами лица и огромными голубыми глазами. У всех троих точёные фигурки с оттопыренными попками, заметными высокими грудями и лебедиными шеями. К этому можно добавить длинные стройные ноги с очень изящными ступнями и не менее изящные кисти рук. Высокое искусство макияжа и облачения, тоже было им близко знакомо. Рядом с ними любая симпатичная, нарядная девушка смотрелась простой деревенской бабой.
В вопросе отношения с противоположным полом они тоже пришли к общему согласию. По их твёрдому убеждению вытекало, что мужчины для них просто дичь, а они охотницы. Причём в своём стаде-университете, охотиться не надо, дабы избежать не нужных сплетен. Город большой, почти миллионник, и мужчин в нём предостаточно на любой вкус и даже настроение. Редкий юноша, парень, да даже внушительно зрелый мужчина, может пройти мимо них и не оглянуться. А большинство просто пялятся на них, как на редкий музейный экспонат, а ещё точнее на их физическое совершенство.
Как известно, охотники на своё усмотрение расправляются с поверженной дичью, поэтому подруги считали, что поведение в постели это должно только подтверждать. Посему мужчина, проведя ночь с одной из них, покидал ложе с ощущением, что использовали именно его, причём как хотели. При том привязанностей подружки не допускали и редко удовлетворяли свои физиологические потребности с одним и тем же самцом более двух раз. Для них все мужчины были козлами, или мягче сказать козликами из стада.
Когда же, какой-то из них пытался проявить настойчивость, для продолжения отношений, то получал в ответ столько утончённого колючего сарказма, что немедля отступал.
* * *
Так прошли шесть лет счастливого беззаботного студенчества. Троица уже не лучилась, а сверкала своей совершенной красотой и заоблачной эрудицией. Красные дипломы магистров экономики были уже у них почти в руках. Настало время задуматься о своём трудоустройстве. И тут Герде поступило предложение, которое даже её ошарашило. Друг её отца, Зиновий Петрович, предлагал ей место с хорошим окладом в администрации своей торговой империи. Но не это самое главное. Он же предлагал ей руку и сердце, так как два года назад развёлся с женой. Причём сделано это было у них дома, в присутствии родителей, которые к этому явно были готовы. Но сама форма сообщения имела вид делового предложения. Не хватало только протокола намерений и проекта контракта о сотрудничестве. Весьма удивлённая девушка не нашла ничего лучше, как сказать «Я подумаю». А освободившись, рванула к своим подругам, поделиться ошеломляющей новостью и узнать их мнение.
Три утончённые красавицы сидели в отдельном кабинете фешенебельного ресторана «Приам», кстати, тоже принадлежавшему Зиновию Петровичу, и предавались эмоциональным высказываниям:
- Тут надо не торопясь всё просчитать, - вещала наморщив лобик Анжела, - нет ли здесь подводных камней.
- А не староват, ли он для тебя, подруга? – поинтересовалась Алина, - всё-таки двадцать лет разницы.
- Сейчас послушайте, девочки, какой информацией я на сегодня владею. – Задумчиво воздев глаза к хрустальной люстре произнесла Герда. - Не знаю, по какой точно причине Зиновий развёлся со своей предыдущей женой, но говорят она была ещё на три года старше его, то есть на момент развода старухе было уже 45. Его можно понять, с такой старой перечницей в приличном обществе уже появляться зазорно. К тому же, злые языки утверждают, что в соседней области у него есть однокурсник, такой же богатей, некто Николай Меняйлов. Они одновременно друзья и соперники по бизнесу. Так тот недавно женился на восемнадцатилетней соплюхе.
- Во-во! – воскликнула Анжела, - Самая та причина, мужики же они дурные. Если есть у одного, то и другому молоденькой клубнички сразу хочется.
- Но это ещё не всё, - продолжила Герда, - у Зиновия есть сын двадцати лет, зовут Павел, который учится в Москве в Торгово-экономическом университете.
- А вот это дюже не хорошо, - вмешалась Алина, - сын, это приемник отца, тем более с такой специальностью. Как бы тебе не оказаться у разбитого корыта. Давай подсчитаем. Мужики в среднем живут на 10 лет меньше нас, кроме того твой Зиновий старше тебя на 20 лет. Итого получаем, что последние 30 лет своей жизни ты будешь вдовствующей «императрицей». А если этот Паша, после ухода отца в мир иной, тебе коленкой под зад? И ты на улице, опять же с голым задом.
- Напрашивается брачный контракт, - молвила Анжела, - то есть, что ты будешь иметь после его ухода от нас в лучший мир, или после развода. И не соглашайся ни на какое завещание, которое можно менять пять раз на дню. А сколько тебе он оставит по контракту, это всё равно лучше, чем ничего. И вообще, мультимиллионеры на дороге не валяются. Вон нам с Алиной никто такие предложения не делает.
- Слушай, Герда, - встрепенулась Алина, - в довесок к контракту, попроси его и нас с Анжелой устроить в свою империю. С нашей помощью и тебе легче будет влиять на события в его торгово-развлекательной сети. А тебя мы видим лет через пять-десять в кресле зам генерального директора по экономике. Правда, если пасынок тебе дорогу не перебежит.
- А ничего, девочки, что я в нём мужчину не вижу? Он для меня просто дядя Зиновий, который знает меня с детского сада. А уж о каких-то чувствах я вообще молчу. Наверняка он рассчитывает на тепло, внимание, ласку, заботу – это по минимуму, а что я могу ему дать?
- Выбрось глупости из головы, - ухмыльнулись обе подруги, - ты ему нужна в первую очередь для представительских функций. Похвастаться друзьям, знакомым, да и конкурентам твоей молодостью и красотой. А если ты ещё проявишь в обществе свой интеллект и эрудицию, он вообще растает. А когда ты ему покажешь свою постельно-вагинальную технику, он на тебя будет молиться.
- На предмет техники соития я ещё подумаю, может быть как раз надо всё наоборот, даже очень наоборот, радикально. – Удивила своих подруг Герда.
Вильнюс, 8 октября 2018 года.
Продолжение следует.
Огромный рабочий кабинет руководителя и владельца торгово-развлекательного гиганта «Траян» поражал не только своими размерами. Любому посетителю бросилась бы в глаза роскошь помещения, переходящая в помпезность. Но Герду интерьер помещения разочаровал своей безвкусицей. Видимо на мнение дизайнера отрицательно повлияли пожелания хозяина. Барочные завитки кованых бронзовых люстр никак не сочетались с геометрическим рисунком вертикальных жалюзи. Гнутые ножки стилизованных под старину стульев противоречили ножкам стола для заседаний, выполненных в виде ионических колонн. Цветовые решения интерьера вообще были ниже любой критики.
Но Герду смущало даже не это. Дядя Зиновий, усадил её в низкое кресло у овального журнального столика. Сам устроившись напротив, плотоядно на неё поглядывал, переводя глаза с лица на грудь, совершенные коленки и обратно.
- Милая Гердуля, душа моя, - сладкоречиво начал Приамов, - я тебя пригласил к себе на работу по двум причинам … но начнём с первой. Определимся с твоим рабочим местом. И сразу оговорюсь, что вчерашняя студентка не может претендовать сразу на руководящую должность. Как ты на это смотришь?
- Вы абсолютно правы, чтобы досконально познать все тонкости профессии, нужно освоить азы. Это как в известном романе Драйзера – Клайд Гриффитс начинал карьеру чернорабочим в подвалах прачечной на фабрике у своего дяди.
- Да, что-то такое читал … гм … наверное. Я могу создать для тебя вакансию в следующих отделах: отделе главного бухгалтера(ОГБ), планово-экономическом отделе(ПЭО) и отдел труда и зарплаты(ОТиЗ). Выбирай.
- Пожалуй, остановлюсь на первом варианте. Но так понимаю, что мои подруги Алина и Анжела попадут в другие, упомянутые вами отделы?
- Да, конечно, как скажешь, милая. А сейчас второй вопрос. Через несколько дней наша помолвка. Мы её отметим в широком составе в ресторане «Приам». А после того, как проводим гостей, предлагаю уединиться в моём загородном доме. Нам же надо привыкать друг к другу. А там, как ты знаешь, большой бассейн, парилки, финская и русская, массажно-тренажёрный зал. Прислугу я отпущу. Сам сделаю тебе тайский массаж, уверен, очень понравится. – Произнося это, Зиновий положил свою влажную ладонь на коленку девушки.
- Насколько знаю, классический тайский массаж делается на абсолютно голом теле, - сделала строгие глаза Герда, - также знаю, где проходит приём Сен Итха, и где заканчивается Сен Секкини. Вы меня дядя с кем-то путаете, я порядочная девушка и моего тела будет касаться только законный муж!
При этих словах Герда скинула его руку, резко поднялась и выскочила за дверь, громко ею хлопнув. Зиновий остался сидеть с открытым ртом. Постепенно рот закрылся, а глаза перешли от выражения нетерпения к выражению восторга. Ему достанется девственница! Да ещё умница и красавица. Колькина рыжая соплюха тоже хороша, но куда ей до Герды. Меняйлов как её увидит, от зависти соплями захлебнётся. А молодую жену основной супружеской обязанности он научит сам, причём в своё удовольствие. Чувствуется, огонь-девка.
Выходя из административной высотки «Траяна», Герда задумалась. А не перегнула ли она палку? Сейчас придётся доказывать свою мнимую девственность. Их девичья троица частенько делилась между собой впечатлениями от амурных приключений, причём каждая старалась в этом превзойти подруг. Даже однажды они пришли к такому общему выводу: «Да по нам только трактор ещё не ездил!» А тут придётся доказать диаметрально противоположное. Что делать? Аналитическое мышление высветило какую-то зацепку. Так, так … у Серой Мышки мама работает медсестрой в гинекологии, а там наверняка найдётся специалист, желающий немного подзаработать.
Ирина просьбу Герды восприняла настороженно:
- Так ты чего, залетела? Иди по официальному пути, будет в пять раз дешевле. Ты же не малолетка.
- Куда я залетела, или нет, это мой вопрос. Ты можешь свести с нормальным врачом, хорошим специалистом, который умеет держать язык за зубами и не откажется от вознаграждения?
- Конечно, есть у меня на примете такой специалист, но что я буду с этого иметь?
- Ты что, хочешь ещё на мне навариться?
- Боже упаси, какие деньги, мы же подруги. Ты просто тоже мне немного помоги.
- Конечно помогу, если смогу, говори, что хочешь.
- Пристрой меня тоже на «Траяна». Я и там буду вашей троице полезна, как и была все шесть лет.
- Хороший ход, - задумалась Герда, - ну, что же, будь по-твоему, где твой «хороший» специалист без моральных устоев?
* * *
На следующий день, вечером, Герда сидела в гинекологическом кабинете перед прыщавым тридцатилетним парнем, мало приятной наружности, облачённым в белый халат. Цена вопроса оказалась непомерно высокой. Врач Дима, как он представился, просветил, что восстановление девственной плевы, то есть гименопластика бывает двух видов – кратковременная и долгосрочная. Кратковременная гарантирует результат только на 7-10 дней. Но её можно сделать тоже по-разному. То есть при последующем половом акте обязательное кровотечение, или его отсутствие. А цена упирается только в тайну, так как сама операция не запрещена. А ему придётся обойти базу данных и запись в журнале регистрации.
При этом Дима смотрел на Герду, как голодная собака на сочный кусок мяса с косточкой. Она всё поняла:
- Операцию сделаем через три месяца, именно тогда, когда нужно, а рассчитаемся прямо сейчас. – При этих словах Герда начала жеманно снимать с себя одежду.
Два часа спустя уставший Дима входил в свою зачуханную однокомнатную хрущёвку, в которой его давно уже ждала Ирина.
- Почему так долго? Что у неё запущенная беременность?
Димин рассказ Ира слушала с широко раскрытыми глазами и отвисшим подбородком. Когда тот умолк, она задумалась … и наконец, зло сверкнув глазами, изрекла:
- Только не говори мне, что ты её не трахнул! Докажу элементарно. Я сейчас могу голой исполнять тебе танец живота, а у тебя и не встанет. Да даже минет не поможет! И не возражай! Прощу только в одном случае.
- Ирочка, ну ты же сама всё понимаешь. Да на неё встанет даже у египетской мумии, причём мгновенно. Её сексапильность, помноженная на сексуальность … это … это словами описать нельзя. Ты должна меня простить, чего ты хочешь?
- Ты должен эту операцию внести в базу данных и журнал регистрации, но так, чтобы она не знала. Всю информацию о ней я тебе предоставлю. А мне ксерокопию журнала и распечатку базы.
* * *
Шло время. Ирину тоже пристроили на «Траяне», правда, в структурах экономики ей места не нашлось. Трудилась она инспектором отдела кадров. Но вроде была и довольна. Свадьба Зиновия и Герды наделала много положительного шума. О ней писала вся областная пресса, событие не обошло вниманием и местное телевидение. В числе 300 приглашённых, была вся административная верхушка города, областная дума, сливки местного капитала и творческой интеллигенции. Столы ломились от изысканных блюд: молочных поросят, уток по-пекински, запечённых бараньих ног, фаршированных щук, лососёвой и осетровой икры и т.д. Изюминой десерта стал метровой высоты торт, увенчанный сахарными скульптурами молодых, выполненных с фотографической точностью.
Жених почти не пил, частенько поглядывал на часы и с вожделением на суженую.
Ровно в полночь, соблюдая приличия, молодые покинули гостей. Приняв душ и расположившись под одеялом, Зиновий с нетерпением ожидал Герду из ванной. В свете многочисленных мерцающих свечей в проёме появилась … богиня молодости и красоты, можно только добавить – неописуемой красоты. Богиня царственно приблизилась к ложу, скинула с себя ненужное полотенце и улеглась рядом, обдав дрожащего неизвестно от чего суженого запахом чистоты, свежести и целомудрия. Сахарные уста робко, дрожащим голосом произнесли: «Я готова».
Зиновий ещё минут пять, как заворожённый не мог сдвинуться с места, даже протянуть руки в её сторону. Наконец решился, выскользнул из-под одеяла, налил себе полный стакан коньяка, залпом выпил и обернулся к ложу. Там возлежало с закрытыми глазами само совершенство! Совершенство форм и линий, коим можно только трепетно любоваться. Но коньяк придал смелости и решительности и … через двадцать минут, тяжело дыша, Зиновий лежал на спине пытаясь подавить желание заорать на весь свет об испытанном блаженстве. Так хорошо ему не было никогда, даже в самый первый раз. Она ему не помогала, только постанывала и поглаживала спину. А в самом начале коротко взвизгнула и пустила слезу. Какое же наслаждение будет, когда он её научит любовным ласкам?
В этот момент Герда отодвинулась, капризно произнесла: «Ты меня испачкал», накинула полотенце и удалилась в ванную. Зиновий проводил её взглядом и обернулся на «испачканное» место. Там шёлковая кремовая простыня местами алела разводами! Он вскочил и начал от радости носиться по комнате, а когда появилась она, подхватил на руки, бережно опустил на постель, развёл ей ноги и впился губами во врата райского наслаждения, покрывая их поцелуями. В тот же момент Герду начали сотрясать рыдания радости. На самом деле она пыталась подавить смех.
* * *
Последующие дни с лица Зиновия не сходило выражение блаженства и самодовольства. Третий день свадьбы решили провести в узком кругу, в загородном доме Приамова. Присутствовали только ближайшие родственники, подруги невесты и друг жениха Николай Меняйлов, со своей молодой женой Еленой. Только здесь троица подруг смогла углублённо оценить внешность и умственные способности обоих Меняйловых.
Елена блистала своей белоснежно-матовой кожей, копной огненно-рыжих волос и очарованием нежной юности. В больших светло-карих глазах застыл восторг понимания своего счастья, блаженство от настоящего существования и убеждённость в бесконечности этого состояния.
Её супруг в тайне гордился внешностью жены, а особенно разницей в их возрасте – более четверти века. Вокруг этой пары увивались Анжела и Алина, развлекая, ненавязчиво втягивая в разговор и смеша. Герда, как и подобает верной супруге, смиренно сидела возле мужа с фужером шампанского в руке, внимательно наблюдая за происходящим, и внимательно слушая. Улучив момент, подмигнула подругам, и пролепетав Зиновию: «Я попудрить носик», удалилась из каминного зала на второй этаж в свой будуар. Минут через пять в ту же сторону направились и подруги.
- Ну что, оторвы, мнение составили? – поинтересовалась Герда.
- А чего тут составлять, - ухмыльнулась Алина, - Ленка полная пробка из страны непуганых дурочек. До сих пор не может выйти из состояния эйфории от превращения из золушки в принцессу. Мордашка, правда, эффектная, но по некоторым признакам, годам к тридцати она за центнер перевалит.
- К этому времени Меняйлову будет под 60 и он с этим смирится. – добавила Анжела, - Да и сам Колюня весьма неказист: нос картошкой, ростом невысок, заметные залысины, прилично наметилось пивное брюшко. А как мы хорошо знаем: нос картошкой – хрен гармошкой, нос с горбинкой – хрен дубинкой. Вон у твоего Приамова, дубина видать хороша-а-а ... хи-хи.
- Приамову несказанно повезло, - сделав серьёзное лицо заметила Герда, - жена мало того, что умница и красавица, так ещё и девственницей ему досталась.
Подруги переглянулись и залились звонким девичьим смехом. Наконец с трудом успокоившись, Алина изрекла:
- Так ты, значит, не рассказывала ему в перерывах между ласками, сколько абортов сделала и сколько раз от гонореи лечилась?
На этот раз смех, точнее хохот подруг скорее напоминал хрюканье, переходящее в повизгивание, потом громкое икание. Анжела с Алиной вывалились из кресел и в истерике ползали по полу. Герда скинула туфли, задрала платье и дрыгала в воздухе ногами. Наконец девушки успокоились и принялись одноразовыми салфетками убирать слёзы со щёк и мокроту под носом.
- А сейчас, девки, что заметила я, - с трудом отдышавшись изрекла Герда, - наш друг Колюня, не смотря на то, что рядом юная рыжик-жена, не обходил вниманием глубокое декольте Алины и сверхвысокий, я бы сказала наглый, боковой вырез платья Анжелы.
- Ну, удивила, - заявили подруги, - мы специально подставлялись, и видели, как у Кольки глазки масляными становились. Его совратить, ничего не стоит, только обстановка подходящая нужна. Однако, по всему он из тех, которые не прочь на стороне хреном помахать, только это не убавляет их привязанности к жёнам. Даже не смотря на то, что те могут быть в постели фригидной колодой. Ленка наверняка такая и есть.
- А вот тут, вы подруги лоханулись. Обратите внимание на Ленкин нос. У него выраженная межноздревая перегородка, которая опущена заметно ниже крыльев. А это значит, девчонки, что у неё эрогенная зона не ограничивается одним клитором. Наоборот, его чувствительность значительно ослаблена за счёт зоны Грэфенберга, которая находится в самом влагалище, в верхней его части. Так называемая точка «G». Эту точку достать гораздо труднее, тем более, когда хрен гармошкой. Поэтому думаю, что Ленка у Кольки ни разу и не кончила. И не знает, что это такое.
- А я зато знаю, что она побежит за тем, кто её заставит кончить, хоть на край земли. – Добавила Алина.
В этот момент раздался деликатный стук в дверь, и после оглашённого разрешения вошёл улыбающийся Зиновий:
- Девушки, вы уж слишком долго носики пудрите, наверное кому-нибудь косточки перемываете?
- Да, милый, - отозвалась за всех Герда, - мы заметили, как твой Павел смотрит на Елену. Нельзя так смотреть на чужих жён.
- Ну, это девочки вам показалось. У него в Москве есть девушка, Элеонорой зовут. Фотографию показывал, очень даже симпатичная.
- Так что, Зиновий Петрович, - тряхнув белесыми кудрями, ехидно выступила Анжела, - у нас Алиной на Павлика никаких надежд нет?
- Выкиньте девочки глупости из головы. Неужели таким красавицам женихов не хватает?
- Нищеброды и скудоумы нам не нужны, а самого приличного мужчину отхватила себе Герда.
Вильнюс, 9 октября 2018 года.
Продолжение следует.
Два дня спустя состоялся совместный семейный совет Приамовых-Меняйловых. Правда скорее, не смотря на обилие высказанных благожелательных фраз, это было предварительное соглашение о не нападении. Так как интересы двух торговых гигантов постоянно сталкивались и пересекались в зоне двух областей и даже за их пределами. Договорились о несомненных приоритетах «Траяна» и «Спартака», каждого в своей области. В других территориальных образованиях между организациями действовал принцип свободной конкуренции в пределах правовых норм, то есть исключались действия, выходящие за рамки партнёрских отношений. И наоборот, между фирмами, при возникновении необходимости допускались картельные сговоры. Кроме этого не исключалась финансовая и техническая взаимопомощь на взаимно выгодных условиях.
Все тонкости дальнейшего сотрудничества к обоюдному удовлетворению были оговорены, и главы семейств поинтересовались мнением присутствующих. Первой с иронией высказалась Герда:
- Странный союз между римским императором и мятежным рабом.
- Кто раб, а кто император? – вытаращили от удивления глаза Зиновий и Николай.
- Спартак – руководитель восстания гладиаторов и римских рабов в первом веке до нашей эры. А Траян – римский император, при котором территория империи достигла наибольших размеров.
- Вообще-то, - первым очухался Приамов, - фирму назвал так потому, что на тот момент у меня в городе было три магазинчика, да и какой-то конь был с таким названием. А лошадь благородное животное.
- А я взял название «Спартак», - добавил Меняйлов, - потому что всегда болел за эту футбольную команду.
- Ну, уважаемые, вынуждена вас огорчить. Конь назывался трОянским, через букву «о», и связан он был с подлянкой. Если уж и называть фирму конским именем, то тогда лучше уж Буцефал. Это любимый конь Александра Македонского, покорившийся только ему и разделявший с ним труды и опасности. А Спартак, как известно, плохо закончил – был убит молодым, причём тело его так и не нашли.
Присутствующие при разговоре Елена и Павел, только удивлённо хлопали глазами. Хотя разговор в конце затронул и их. Зиновий и Николай проинформировали, что для закрепления отношений между семейными кланами, Павел учебную практику и стажировку будет проходить на «Спартаке», а Елена, по протекции Приамова старшего поступит на заочное отделение экономики ГУ, а в учёбе, при необходимости, ей будет помогать Герда. Совместный семейный совет закончился обоюдным удовлетворением сторон.
* * *
Ирина понуро сидела на зачуханной пятиметровой Диминой кухне, пила жиденький чай, и в который раз предавалась невесёлым размышлениям. Приближалась полночь, хозяин квартиры, насытившись её телом, мирно посапывал в соседней комнате.
Она уже седьмой год терпит все выходки трёх кикимор, которые возомнили себя богинями. Терпит, и одновременно наслаждается их обществом, принадлежностью к касте избранных. Хотя в действительности никакой принадлежности и в помине нет. Она ничего не знает об их личной, а тем более интимной жизни. Хотя и догадывается, что и в этом они всех превзошли.
Ну почему Бог так не справедлив? Ну почему одним всё: и яркая красота, и острый ум, и везение. Почему у одной жених, уже муж - высокий, статный мужчина с красивым номенклатурным лицом, породистым носом, а главное с более чем внушительным состоянием, да ещё и депутат. А у неё прыщавый недоумок с сомнительной репутацией. Да и тот, только пользует её в пределах своей сексуальной фантазии, но ни о чём серьёзном не помышляет. А ей уже двадцать четыре.
Её давно мучительно раздирают два противоречивых чувства: сильное стремление к обществу мнимых подруг, которые пользуются ею, как удобной вещью, и лютой ненавистью к ним же. До сих пор она считала их не уязвимыми, но благодаря Димке, у неё в руках оказался серьёзный документальный компромат на Герду. Хотя, как им воспользоваться, она ещё не знает, да и этого компромата может не хватить, чтобы свалить потаскуху в глазах мужа. Слишком обворожён Приамов чертовкой, да та может и выкрутиться, умна же невероятно. Но ничего, подождём, вся троица в пределах её видимости и досягаемости, а как известно, святых не бывает, тем более с такой яркой внешностью.
* * *
В это же самое время в каминном зале загородного дома, удобно устроившись в мягком старинном кресле, расположилась Герда. Только что она исполнила основной супружеский долг, которым тяготилась, так как не привыкла к постоянным половым партнёрам. Зиновий в постели, не смотря на хвастовство, фантазий особых не проявлял, видимо сказывалось отсутствие опыта, связанное с ранней женитьбой и соблюдением супружеской верности. Впрочем, ей от мужа в плане секса ничего и не нужно было, хотя его фаллическое достоинство соответствовало носу, то есть было внушительным.
Герда с прищуром глядела на затухающий огонь камина и потягивала красное сухое Monte Sant’Urbano по 5000 рублей за бутылку. Элитный напиток наполненный ароматом изюма, горького шоколада, вишни и кофе, не затмевал нарастающей тревоги. Причиной этого чувства был так называемый пасынок. Павлика она знала давно, с детства, тот был всего на четыре года младше её. Не отличаясь особыми умственными способностями, он был в отца амбициозен и властолюбив. К тому же являлся прямым и единственным наследником всего отцовского богатства.
Ей же, по брачному контракту, в случае смерти мужа, утраты его дееспособности или расторжению брака, доставалось всего 10% состояния. И это при условии её супружеской верности, не нанесению материального ущерба компании, её репутации, и т.д. То есть найти причину лишить её и этих крох, достаточно легко, было бы желание. Да даже получить эти несчастные 10% она может только акциями, да ещё без права продажи. А с таким пакетом активов, ни на что влиять она не сможет, даже на начисление дивидендов, которых может и не быть. То есть кругом одно разбитое корыто.
Пока такая ситуация, напрашивается только одно – поддерживать с пасынком близкие, родственные отношения, не преступая моральных устоев. А там будет видно, или может представится возможность, как-то нейтрализовать Павлика. Тем более, что он пока учится в Москве и только через год, получив бакалавра, сможет на что-то претендовать в империи отца.
А вот то, что он с нескрываемым интересом таращился на Елену Меняйлову, это факт. Так смотрел, что чуть слюну не пустил. Этим надо при случае воспользоваться, только пока не ясно как. Ленка тоже его взгляд заметила, но никак не отреагировала. Но это ничего, Герда знает её слабое место.
* * *
В это же самое время в элитном ночном клубе, отгороженные полупрозрачной стеклянной перегородкой, за изысканно сервированным столом, сидели Анжела и Алина. Обе томно потягивали из объёмных фужеров тончайшего стекла красное Abrau-Durso Gold. Настроение у девушек было минорное.
- Вот наша блестящая троица и распалась. – первой грустно высказалась Анжела, - То, что мы будем встречаться на работе, или приходить к Герде в гости, это уже совсем не то.
- Ты, подруга, не о том думаешь. У тебя мысли о приятном времяпровождении. Но тут всё гораздо серьёзней и хуже. Дело в том, что мы шесть с лишним лет были во всём равными, но одновременно недостижимо возвышались над окружением, как интеллектом, так и внешностью. А тут Гедруля резко вырвалась вперёд, если хочешь, возвысилась над нами, причём сразу в двух измерениях: вышла замуж и одновременно сказочно разбогатела. А нас, годика через два-три можно смело записать в старые девы, причём живущих на одну зарплату.
- Ты права, даже ещё не знаешь, насколько права! После её блестящего замужества мы не можем себе позволить выйти замуж даже за козлика среднего достатка. Это нас унизит! А быть на содержании у женатого толстосума, унизит ещё больше. Где же взять холостых мультимиллионеров, да ещё с положением, когда их на две области только двое и было – Николай Меняйлов и Зиновий Приамов?
- Слушай, тут выбора нет, остался ещё один – Павлушенька Приамов. А если у него в Москве есть какая-то дешёвая давалка, то это ничего не значит. Наверняка эту шлюшку мы по всем статьям превосходим. Давай выпьем за здоровую конкуренцию – кто первая из нас его в койку уложит, а потом захомутает.
* * *
Минуло три года. Уложить Павлика в койку обеим подругам не удалось, мало того, он разорвал отношения и с Элеонорой. Начал свою трудовую деятельность в отделе реализации. К работе относился с прохладцей, чем очень огорчал отца. Всё время ходил смурной, подавленный, оживал только при появлении в городе Елены. Она приезжала на сессии ГУ и останавливалась в загородном доме Приамовых. Павлик постоянно пытался попадаться ей на глаза, предлагал помощь в учёбе. Но Елена, сама не зная почему, скорее инстинктивно, его сторонилась и предпочитала помощь Герды.
Обе акционерные компании(АК) «Траян» и «Спартак» процветали и постоянно расширяли сферы своей деятельности. Совместное плодотворное сотрудничество помогало переживать экономические трудности, оставаться на плаву и приумножать активы. Уверенность в завтрашнем дне позволила им, на паритетных началах, замахнуться на гигантский проект – строительство на границе их областей Диснейленда, причём без участия американской корпорации «The Walt Disney Company». Это смелое решение требовало неимоверных усилий и неизмеримых финансовых вливаний. Президенты обеих АК на гребне волны амбициозности витали в радужных облаках, отодвинув все остальные дела и проекты на второй план.
Три красавицы подруги уверенно продвигались по служебной лестнице за счёт своей работоспособности, ума, деловой хватки, а главное, уверенности в себе. Они и сейчас, как и в университете, не видели в окружении себе равных, и к этому были все основания, подтверждаемые практикой. Сейчас каждая из них была начальницей отдела, в котором начинала свою трудовую деятельность. Нынче они уже не могли все дни проводить вместе, но нашли и на работе лазейку для общения.
В административном здании АК «Траян», для руководителей от начальника отдела и выше, была оборудована комната релаксации в рабочее время. Точнее, это был роскошный зал пентхауса, с прилегающей обширной верандой зимнего сада и открытой террасой. В зале находились массажные кресла, огромный аквариум с разноцветными харациновыми рыбками, бытовая техника – холодильник, кофейный аппарат, микроволновка; а главное, из стен и потолка, в идеальном звучании лилась музыка золотой классики Шопена, Брамса, Моцарта, среди которых царствовал гений Вивальди со своим бессмертным «Четыре времени года».
Ежедневно, ровно в 14.00, подруги на час буквально «оккупировали» зал релаксации. Об этом знали все остальные посетители спокойного места и не рисковали там появляться. В противном случае, получали бы тонко завуалированную под благожелательность, большую порцию подколок и издёвок. Именно в этот час три подруги чувствовали себя, как и раньше – беззаботными интеллектуалками, парящими над морем серости и невежества. Именно в это время они делились, как и раньше, своими впечатлениями, переживаниями, мнениями. Именно в этот момент они были опять единым целым.
В этот день в помещении релаксации Герда появилась раньше подруг, по дороге встретив спешившую куда-то Серую Мышку и небрежно ей кивнув. Зал, как и положено пустовал, но что-то в нём было не так. Девушка осмотрелась и заметила, что посредине, на высоком круглом столике геридон, используемым для разжигания благовоний, вместо них покоится внушительная круглая коробка увенчанная ярко-жёлтым атласным бантом
. Через минуту коробку, украшенную по краям «бегущей волной» и рисунками на античные темы, с удивлением рассматривали все три женских совершенства.
- Ну что, девчонки, - первой не выдержала Алина, - внутри явно что-то есть, и надеюсь не бомба. Надо отдать дань нашему женскому любопытству и вскрыть это картонное великолепие.
От увиденного, у всех троих самопроизвольно открылись рты. Взору, на хрустальной тортовнице, предстало кулинарное совершенство невиданной красоты. В добавок, их носики защекотал запах свежей клубники, смоковницы и миндаля. Посреди площади, окруженной белоколонными античными дворцами, вокруг золотого яблочка, резвились в хороводе обнажённые женские и мужские фигурки. Между хороводом и позолоченным фруктом алели буквы славянской вязи. Рядом лежал фигурный нож-лопатка для разрезки торта. На нём тоже виднелась надпись-гравировка.
Девушки приблизили лица к надписям и вслух прочитали, на торте: «Прекраснейшей», на ноже: «Превосходящей всех красотою».
Девицы недоумённо переглянулись, и Герда протянула руку к ножу. Её лучшие подруги аж взвились и хором заверещали:
- Ты чё губу раскатала, Гедруля? Возомнила себя самой-самой? Давай сначала разберёмся, кто из наших тайных поклонников сделал такой подарок, а уж тогда, кому он принадлежит. Соответственно, тот и будет делить-угощать.
- Девчонки, взгляните на яблочко и вспомните древний миф. Это не от поклонников, это от недоброжелателя. Поэтому режьте сами.
Алина и Анжела одновременно протянули руки к ножу, но тут же отдёрнули, с недовольством уставившись друг на друга. Наконец Алина, нахмурив брови произнесла:
- Как бы там ни было, но вопрос принципиальный. Мы трое его не разрешим, нужен посредник, беспристрастный мужчина, не попавший даже косвенно под действие наших чар.
- Где же ты такого найдёшь? – ухмыльнулась Анжела, - Все мужчины, даже мало знакомые, в пределах нашей видимости только что слюну не пускают, как голодные кобели.
- Кажется я знаю такого, - задумчиво произнесла Герда, - это наш Павлик. Его даже вам не удалось совратить, а я для него, пусть не злая, но мачеха. Тем более, что его сердце давно и полностью занято другой, согласны? – при этих словах Герда протянула руку к телефону.
Через десять минут растерянный и смущённый Павлик стоял перед тремя грациями совершенства и никак не мог понять, чего от него хотят. Тогда девушки показали ему торт и нож-лопатку с надписями. Парень задумался, переводя глаза с одной претендентки на другую. Анжела и Алина интуитивно начали кокетничать. Одна подтянула юбку повыше, демонстрируя изящество стройных ног, вторая оголила плечо, показывая идеальную часть тела и чистоту матовой кожи. Герда же впилась в «судью» глазами. В её взгляде юноша прочитал надежду, которую не мог дать ему никто другой.
Он подошёл к мачехе, протянул к ней руку и произнёс только одно слово: «Прекраснейшая». Алина и Анжела чуть не взвыли от возмущения и разочарования. Обе резко направились к двери, а проходя мимо парня изрекли с презрением, одна: «придурок», вторая: «говнюк». Герда же, устало плюхнулась в массажное кресло и выдавила из себя:
- Спасибо, Павлик, мы поняли друг друга. Подробнее поговорим вечером, дома. Но, кажется, я потеряла лучших подруг.
* * *
Вечером, после ужина, сидя у камина, глядя на языки пламени и потягивая красное испанское La Massa со вкусом ежевики и лесного ореха, заговорщики молчали. Наконец Герда отставила фужер и сделала серьёзное лицо:
- Павел, ты уже совсем взрослый парень и всё понимаешь. Поэтому буду говорить предельно откровенно и даже цинично. Так вот, если ты будешь чётко и безоговорочно выполнять мои советы, то Елена будет твоей, причём навсегда. Мало того, пойдёт за тобой на край света. Да даже, если ты её обманешь, предашь или разлюбишь, она от тебя не отвернётся, а будет с тобой на любых условиях.
- Как это возможно? – Павлик тоже поставил фужер и вытаращил на мачеху глаза, - она же меня сторонится, не хочет со мной общаться, я, видимо, ей противен!
- Забудь, мы сделаем так, что она без тебя жить ни минуты не сможет. Поверь мне и женской природе, которая сильнее любых условностей. А сейчас слушай внимательно. Через месяц Лена приезжает на сессию, и как всегда будет жить у нас. К её приезду мы должны подготовиться …
Способности у Елены к обучению определялись как весьма средние, если не ниже. Поэтому с ней обычно занималась Герда. Происходило это в кабинете-библиотеке Зиновия, находящегося в мезонине. Но в этот приезд Лены, Герда место для занятий определила в боковом гостевом флигеле, мол, так будет всем удобнее. Проведя в первый день занятие по основам формирования и использованию денежных фондов, Герда пожаловалась на недомогание, а на следующее утро не вышла к завтраку. Расстроенная Лена нашла ту в спальне, обложенную подушками и с кучей лекарств на прикроватной тумбочке.
- Леночка, не расстраивайся, - слабым голосом проговорила больная, - денька через три я встану. А сейчас с тобой позанимается Павлик. Он прекрасно разбирается в оптимальных отношениях между доходностью бизнеса и финансовыми рисками, а ещё лучше в определении структуры капитала организации. Доверься ему, и всё будет хорошо.
Бедной студентке ничего не оставалось, как только согласиться. И действительно, новый «учитель» объяснял на удивление доходчиво и обстоятельно, не скупился на красочные примеры. Каждый час делали небольшие перерывы, подкрепляясь ароматным чаем, или турецким кофе. В один из таких перерывов Лена вышла «попудрить носик». Павел тут же в её чашку всыпал дозированную порцию хлопьевидного желтоватого порошка и тщательно перемешал. Вернувшись, ничего не подозревающая девушка допила свой напиток и приготовилась внимательно слушать.
«Лекарство», как и ожидалось, подействовало ровно через час. Внезапно зрачки у Лены заметно увеличились, а в выражении глаз появилось удивление. Левую, свободную руку она приложила к низу живота, изо рта вырвался приглушённый стон, лицо приняло блаженное выражение. Павел всё понял, тут же приблизился к ней, подхватил на руки и направился в ближайшую спальню флигеля. Лена страстно впилась в него губами, её рука нырнула за ворот рубашки, послышалось животное мычание.
В это время Герда уже сидела с книжкой в руках в коридоре-оранжерее, ведущей во флигель, охраняя покой увлечённой парочки. В действии мескалина она не сомневалось, её только беспокоили фаллические возможности подопечного, достанет ли он своим достоинством точку «G» у Ленки? Вдруг со стороны флигеля раздался душераздирающий рёв раненой медведицы … Молодец Павлик, достал!
Герда отложила книгу и начала размышлять. Так и не понятно, от кого торт, но это сейчас уже и не важно. Она во время успела сообразить пригласить для разрешения спора Павлика. Раньше она об этом даже не помышляла, точнее, не додумывалась. Помогла нелепая случайность. Павлик же главный конкурент на пути к богатству Приамова-старшего. А сейчас сынок будет скомпрометирован в глазах своего отца как абсолютно не адекватная личность, идущая на поводу своих желаний, даже в ущерб общему делу, а именно бизнесу. То есть отдать дело в его руки – значит загубить. Остаётся только она – умная, надёжная, деловая, практически не заменимая.
Правда, грозят побочные неприятности. Павлик три года безнадёжно вздыхал по Ленке, а та его в упор не видела, даже сторонилась. Сейчас же, если верить учёному-гинекологу Эрнсту Грэфенбергу и его точке «G», Лена уже от Павла не отойдёт и к мужу не вернётся, даже под страхом смертной казни. А это значит война между АК «Спартаком» и АК «Траяном». Это значит, что будет заморожен проект Диснейленда, которому уже придумали название – «Елегер», по началу имён жён глав компаний. У объекта уже есть проект, начаты работы нулевого цикла, а главное сосредоточены гигантские финансовые средства, которые можно использовать только с согласия(подписи) обеих глав компаний.
И ещё одна, её личная утрата – подруги. Хотя, может это и не окончательно, отношения восстановятся? Однако сейчас не до них.
Николай Меняйлов известие об измене его обожаемой Леночки воспринял с паникой, негодованием, но недоверием. А уж о том, что она не хочет к нему возвращаться, и слышать не хотел. Хотя его звонки она неизменно сбрасывала. Ему даже казалось, что её у Приамовых удерживают силой. Поэтому, снарядив две машины с охраной, выехал выяснять отношения. Через четыре часа бешеной езды, Николай сидел в рабочем кабинете Зиновия и зло поедал того глазами:
- Я хочу видеть свою жену! Во всё, что мне про неё наплели, я не верю!
- Пойми, Коля, я ни в коем случае не оправдываю Павлика. Он просто три года был безнадёжно влюблённым мальчишкой. Кстати, именно с твоей свадьбы, когда впервые увидел Елену. Она на него внимания не обращала, даже сторонилась. А тут что-то произошло и они не расстаются, друг от друга не отходят. Ну что я могу поделать? Не из дома же их выгонять! Они оба молоды, влюбчивы … может также быстро и пройдёт морковь-любовь? Надо подождать, авось образуется?
- Ты мне тут зубы не заговаривай, старый хрен! Я хочу её видеть! Посмотрел я на тебя, если бы Герда свинтила с молодым хахалем на сторону.
- Я предвидел твоё желание, поэтому иду на встречу. Сейчас включится скайп, соединимся с загородным домом, на большом экране ты сможешь её увидеть и поговорить.
Через несколько минут Николай внимательно разглядывал любимое лицо. Её глаза выражали … радость! Он её такой умиротворённо счастливой никогда не видел.
- Леночка, милая, что случилось? – прохрипел Меняйлов.
- Извини, Коля, я встретила другого человека, о ком сама не зная грезила, который мне дороже всех на свете, без которого я не могу прожить и минуты. Всё остальное для меня не существует, только он. Извини пожалуйста … и прощай. – При этих словах девушка потянулась рукой к экрану, и тот погас.
- Я хочу её видеть живьём! – заревел обманутый муж, - Она чем-то опоена или загипнотизирована. Я её заберу домой, и эта дурная блажь пройдёт! Еду за ней, распорядись, чтобы отдали! А твоего Пашку ремнём отдеру, а будет ерепениться, шею сверну!
- Никого ты не заберёшь, пока она сама не захочет … а про Павлика ты это зря, он мне сын.
- Он подлое говно! И ты вместе с ним! Посмотрю я на тебя, когда рога от Герды на башке вырастут.
- Герду не трожь, она по сравнению с твоей рыжей потаскухой святая!
Через минуту охрана с трудом разняла двух яростно дерущихся олигархов. Выволакиваемый из кабинета Николай вдогонку вопил:
- Всё равно я кончу твоего сучёнка! И тебе долго не жить!
* * *
А в это время, уже только две лучшие подруги Алина и Анжела, всё в том же престижном ресторане «Приам» наливались женским коньяком Camus Josephine пятнадцатилетней выдержки, как спелые яблочки соком. Они уже давно не чувствовали в напитке аромата и мягкого привкуса цветочных нот. В их стадии опьянения благородный напиток приобрёл статус пойла. Вещала Алина:
- Слых, Анжелка, но тока по чеснаку. С самого начала тебя взяло за задницу, что наша жгучая брюнетка первой выскочила замуж, да ещё сверхудачно? Или тебе по барабану, что она вырвалась вперёд, оставив нас с носом?
- Тут ладно, Алька, хрен с ней, это можно свалить на элемент везения. А вот выежон с тортом, явно дело её мерзких ручонок. Да и Павлика для разбора она позвала. А как она смотрела на него, когда он торчал в нерешительности. Как удав на кролика, видать раньше его подговорила. И это для того, чтобы нас с тобой ещё больше унизить!
- Точно, мало того, она сразу двух зайцев достала – нас обгадила и Ленку с Павлухой свела. Помнишь, она рассказывала про точку «G» у соплюхи? Только вот, как она их в койку уложила, не понятно.
- Зато понятно для чего. Измазать в дерьме сына перед отцом. Кроме того, они сейчас оба в глазах Меняйлова – полное говно. Короче, эту войну засранка затеяла, чтобы поближе к приамовскому наследству оказаться!
- Да хрен с ней и наследством, на нас-то зачем гадить? Что мы ей плохого сделали? Такое спускать нельзя!
- Правильно, мать! Надо объяснить Николаю, кто и из-за чего ему такую подлянку устроил, а то ведь он бочки будет катить на Зиновия. А мы установим справедливость, да и подлюке укорот сделаем. Завтра же с утра выезжаем в меняйловскую столицу и введём в курс дела рогоносца.
А в это время Ирина сидела перед трельяжным зеркалом, расчёсывала отросшие русые волосы и внимательно себя разглядывала. Последних три года даром не прошли, и она уже далеко не походила на серую мышку. Формы тела приобрели выразительность, и даже некоторую пышность. Длинные волосы шелковистость и лёгкую волнистость. А полгода назад, она сделала умеренную пластическую коррекцию лица. Глаза стали больше, брови выше, нос идеальным, губы припухли, а щёки наоборот, из пухлых превратились в изящно впалые. От мнимых подруг она научилась изысканному макияжу, лёгкой женской походке и царственной осанке. Сейчас и на неё уже мужчины заглядывались. Но всех этих изменений «подруги» так и не заметили, видать, слишком высокого полёта были птицы, на мелочах не зацикливались. Этим они ещё больше были ненавистны бывшей Серой Мышке.
Произошли некоторые заметные изменения и в личной жизни Ирины. Вместо прыщавого Димы, её сердечной привязанностью стал вполне обеспеченный и успешный в бизнесе молодой человек. Ира ещё раз всмотрелась в своё отражение и опять задумалась. Видимо настало то самое время, которого она так долго ждала. Время мщения за все унижения и обиды от великолепной троицы. То, что они уже рассорились между собой, это уже большой плюс, и это надо использовать. Первый удар нанести по Герде, но представить это как происки бывших подружек. И так решено, завтра после работы едет к Меняйлову, причём не пустая.
* * *
Николай, запретив секретарше кого-либо пускать к себе, сникший и опустошённый сидел в комнате отдыха при своём рабочем кабинете и предавался планам мщения. Но ничего действенного на ум не приходило. Сам Приамов не уязвим в финансовом и деловом плане, так как любые вредоносные действия по отношению к АК «Траян» тут же отразятся на его АК «Спартак». Ну не киллера же нанимать!
В этот момент в дверь робко постучала секретарша и проинформировала, что его по весьма важному делу хотят видеть Анжелика и Аделина из Траяна. Вихрь мыслей пронёсся в голове у Меняйлова, но зацепилась только одна – Зиновий прислал парламентариев.
Через две минуты красавицы сидели в кабинете, за приставным столиком, и не знали с чего начать. Потом обе разразились потоком словоизлияний, среди которых проскальзывали бранные выражения в адрес бывшей лучшей подруги. По их словам выходило, что во всём виновата Герда, стараниями которой сблизились Павел и Елена. И что, к сожалению, этот процесс необратим из-за какой-то точки «G», которая находится в организме его жены. Девушки обещали любое содействие для восстановления справедливости и наказания виновницы, но конкретно ничего не предлагали. Зато от обеих здорово несло вчерашним перегаром, который не смог забить даже дорогой парфюм. Николай поблагодарил за информацию, обещал подумать и выразил надежду на их реальную помощь.
Пищи для размышлений у Меняйлова добавилось. Если это происки Герды, то это мало что меняет. Факт остаётся - его Елена с Павлом, а их связь покрывает Зиновий. Раздумья опять прервала секретарша, которая с удивление доложила, что в приёмной какая-то Ирина из … Траяна! Тут уже заинтересовался и Николай. Сейчас за приставным столиком сидела эффектная девица лет двадцати семи и излагала:
- Уважаемый Николай Иванович, я в курсе сложившейся ситуации, и как честный человек, полностью на вашей стороне. Зло должно быть наказано. Но я к вам приехала не с пустыми руками, взгляните на эти бумаги. Это копии, а оригиналы и поныне хранятся в 5-ой городской поликлинике.
Меняйлов углубился в изучение бумаг и его брови удивлённо полезли на лоб:
-Так что получается - чем Зиновий гордился три года и при случае всем намекал, что ему жена досталась девственницей – это всё бред?
- Мало того, за операцию по гименопластике, она с врачом рассчиталась своим телом!
- Вот это будет отличный удар виновнице ниже пояса, причём чужими руками, руками самого Приамова. Но это не вернёт мне Леночку! А что вы хотите за своё содействие, свою помощь?
- Леночку вам уже никто не вернёт, против женской физиологии не попрёшь. Мне практически не надо ничего, просто я за справедливость. Хотя … при въезде в город, мне встретилась машина начальницы ПЭО нашей компании, а там сидело двое. Скорее всего, это Алина и Анжела, они были у вас?
- Да, вы правы, они были у меня, причём с компроматом на Герду.
- А у вас есть видеокамеры в кабинете?
- Конечно, есть камеры, даже с микрофонами, и в кабинете, и в приёмной. Нет только в комнате отдыха.
- Тогда я вам буду очень обязана, если сделаете мне копию момента общения с этими подругами. И ещё, не давайте ход моим бумагам, хотя бы недельки две, мне это очень важно.
На следующий день Герда в рабочей корреспонденции нашла конверт без обратного адреса, но с надписью: «Прекраснейшей». В конверте оказался компакт-диск. Его содержание повергло девушку в шок, такой подлости от бывших подруг она не ожидала. Долго сидела с хмурым лицом, после работы, в своём кабинете обдумывая планы мести. Наконец её чело просветлело, и она начала действовать.
Через неделю начальницы ПЭО и ОТиЗ были уволены в связи с утратой доверия. Тут же на них были заведены административные дела за корыстное превышение должностных полномочий, которые позже были переквалифицированы в уголовные с формулировкой «умышленное хищение».
Но через несколько дней уже Зиновий получил конверт с компакт-диском и копиями документов трёхлетней давности, о восстановлении девственной плевы у жены. Там же, отдельно, было указано, что такие же копии отосланы всем его знакомым, и приведён список. Приамов схватился за сердце и плюхнулся в кресло. Через пятнадцать минут отдышавшись, вызвал секретаршу и велел срочно пригласить заведующего юридическим отделом. Тот подтвердил, что при нарушении Брачного контракта, что и произошло, Герда лишается всех акций, а развод оформляется практически мгновенно.
Ближайшую ночь она провела уже у родителей.
Потрясений сердце олигарха не выдержало, и он оказался в больнице, в отделении интенсивной кардиологии. Сын с Еленой посещали его редко, были заняты своим большим счастьем, куда никого не хотели допускать. А от постели больного не отходила … Ирина. На его вопрос «почему?» ответила, что этим замаливает грехи своих бывших, а теперь ненавистных подруг. И вообще, она к Зиновию всегда испытывала большую симпатию.
За два дня до его выписки, грянул гром – пропал Павлик. Полиция сбилась с ног, и через сутки нашла его обезображенное тело в песчаном карьере. От этой вести у Зиновия случился обширный инсульт, отняло правую часть тела. Торгово-развлекательная империя осталась без руководителя. Мобилизовав остатки дееспособности, Приамов подписал пожизненную доверенность управления компанией на … Ирину.
В этот же день в спальне нашли повесившуюся Елену. Без любимого она жить не захотела.
Прошло ещё три года. Тихо ушёл из жизни Зиновий Петрович Приамов. Две акционерных компании объединились в одну, изюминой и ведущим предприятием которой стал Диснейленд «Ирина». Новой, объединённой компанией владели и руководили муж и жена Меняйловы. Николай и Ирина.
Идолы(философия) - относительные и ограниченные идеи и принципы, которым ошибочно придаётся абсолютное значение; обозначение предрассудков и иррациональных склонностей, которые мешают истинному познанию(Френсис Бэкон, лорд-канцлер Англии).
Литовская ССР, г.Таураге, июль 1952 года.
На окраине городка, в покосившемся домике, у открытого окна стояла молодая белокурая женщина и месила на круглой фанерке тесто для пирожков. В углу кухни, на земляном полу возился с самодельными деревянными игрушками белобрысенький двухгодовалый мальчонка, оглашая помещение звуками набирающего скорость паровоза и урчанием грузовой машины. Женщина обернулась на сыночка, улыбнулась, но тут же улыбка сменилась озабоченностью. Ей предстояло ещё сегодня принести из общего колодца два полных ведра воды. Этот груз едва ли не составлял половины её собственного веса, а колодец общего потребления находился в полуверсте от домика. Обеспечение водой было одно из условий пожилой хозяйки домишка, сдающей молодой паре, да ещё с мальцом, убогую комнатёнку почти без мебели. Но это было не самое страшное, что ей предстояло пережить в ближайшее время.
Муж Михаил, капитан, со своим подразделением – оперативной ротой внутренних войск выдвинулся в северо-восточный лесной массив на окружение и ликвидацию крупной группировки «Лесных братьев», или как их ещё называли местные хуторяне «Жалюкай». Руководил противником хитрый и опытный, бывший капитан литовской армии по прозвищу Мяшкинис. При немецкой оккупации он прошёл еще и школу Абвера. Противостояние двух капитанов длилось не первый месяц. Каждый раз Мяшкинису удавалось выскользнуть из окружения, да ещё нанести урон оперативной роте. Боестолкновения иногда происходили настолько близко от городка, что из леса иногда слышались даже выстрелы. Вот это и было самым страшным для жены Михаила Евдокии. Страшно было бы встретить мужа, выносимого из чащи вперёд ногами, на импровизированных носилках, накрытого с головой плащ-накидкой. Этого она бы не перенесла, хотя ... нельзя оставить круглой сиротой Санечку сыночка. Дуся встряхнула головой, отгоняя дурные, грустные мысли, вытерла руки о фартук и направилась в сени за пустыми вёдрами. Ей ещё сегодня предстояла бессонная ночь в ожидании мужа, прислушиваясь к звукам, доносящимся со стороны леса. Он мог появиться утром, а мог и через трое суток, но главное, чтоб не раненый и не дай Бог чтоб не ... даже думать об этом грешно.
Михаил Тонков сидел в землянке, только что освобождённой от противника, и принимал посредством рации Север-М донесения командиров взводов. В этот раз жалюкасы были полностью блокированы в восточной части лесного массива Йонишкес. Но ликвидация их лобовыми атаками привела бы к большим потерям, тем более что подступы к их огневым позициям оказались тщательно заминированы. Капитан мог вызвать подкрепление, но оно бы только увеличило потери. Поэтому Тонков связался со штабом 4-й стрелковой дивизии внутренних войск МГБ*(1) дислоцированному в Вильнюсе. Майор, оперативный дежурный, въехал в ситуацию сходу и проиформировал, что командование соединения возлагают большие надежды на ликвидацию группировки Мяшкиниса, так как тот дистанционно руководит лесными братьями и подпольем всего юго-запада Литвы. Поэтому всё возможное содействие будет обеспечено. Капитан на мгновение задумался и выдал: взвод 50-ти мм миномётов, отделение снайперов, отделение сапёров и ... в полном составе группа «Ликвидация» МГБ Лит.ССР. Всё это усиление должно быть у него за час до рассвета для постановки задачи. Майор покряхтел, удивляясь аппетитам капитана, но пообещал, что всё возможное будет сделано.
Группа Ликвидация в составе сорока человек была набрана из самых отчаянных головорезов уволенных из СМЕРШа*(2) ГСОВГ*(3) и СГВ*(4) за прегрешения. Но эти ребята не чаяли себя без военной службы. Даже каждый из них в отдельности представлял из себя грозную боевую единицу. Все были изуверскими мастерами рукопашного боя, каждый владел всеми видами стрелкового и лёгкого миномётно-артилерийского вооружения, все были мастерами минно-взрывного дела и метания гранат, все были первокласcными снайперами-стрелками и одновременно фантастически владели «стрельбой по македонски»*(5), все до тонкостей знали тактику нападения и обороны в городских условиях, особенно при применении малых групп – двойки, тройки, четвёрки и т.д. Одновременно в полном составе могли противостоять усиленному стрелковому батальону в условиях населённого пункта. Занятия с полной нагрузкой проводились под контролем командира группы, он же составлял и расписания.
Но была у них и ахиллесова пята – их боевые навыки не годились в полях и лесистой местности. Тут они немногим превосходили оперативные подразделения внутренних войск. Руководил группой сорокалетний, дважды разжалованный майор Павел Воробьёв, бывший начальник СМЕРШа 11-й гвардейской ударной армии ПУФ(6)*. Он и отбирал, и проверял кандидатов в свои сослуживцы. Он же и поддерживал дух единения, взаимовыручки и братства в своей маленькой части, не забывая о единоначалии и дисциплине. Было и самое страшное наказание в группе – исключение из неё, причём виновник проступка(иногда преступления) рапорт на увольнение писал сам, понимая что не прощён. Но никогда исключённый не попадал в военную прокуратуру или дисбат. Просто они на гражданке спивались, не прощая содеянное самим себе.
Замахиваясь на такое усиление, Михаил не слишком надеялся получить «Ликвидаторов», но был удивлён, когда они прибыли первыми, правда не в полном составе, всего 25 человек. Остальные, как доложил майор Воробъёв, находились на Добровольском полигоне в Калининградской области, осваивая новое стрелковое вооружение – АК-47. Капитан и майор, прикрыв вход в блиндаж плащ-палаткой и зажгя гильзу-коптилку, развернули карту на плохо отёсанном деревянном столе, и сосредоточенно принялись творить. К прибытию миномётчиков, сапёров и снайперов план боя в головах командиров созрел.
Едва забрезжил рассвет заухали четыре миномёта РМ-41 по северному рубежу обороны противника. Это был не столько поражающий фактор, сколько отвлекающий. В это время сапёры на южной стороне проделывали проходы в минных заграждениях, обозначая их лежачими флажками. В это же время семь снайперов со своими незабвенными мосинскими карабинами высматривали цели, каждый в своём секторе. Тут же, за ними, «ликвидаторы» нашивали один другому на спины жёлтые квадраты. Как только сапёры закончили проходы, миномётчики перенесли огонь на южный рубеж обороны противника, а снайпера подавляли любые телодвижения жалюкасов. Наконец в минные проходы бесшумными тенями рванули «ликвидаторы» предупреждая своих снайперов жёлтыми наспинными знаками.
Исход боя был очевиден, противник огнём деморализован, вырваться из кольца не смог, а туда, куда прорывались орлы Воробъёва, в итоге обычно оставались неподвижимые трупы. Солдаты оцепления подтянулись к месту побоища. Земля густо усеяна мелкими воронками миномётных мин, повсюду трупы «партизан», среди них нашлось с десяток тяжело раненых. Рота Михаила не потеряла ни одного человека, а среди «воробьят» всего двое с лёгкими ранениями. Осталось опознать среди тел врагов самого Мяшкиниса. Это не самая трудная задача, так как он всегда носил литовский офицерский френч с обязательной нашивкой эмблемы «Колюмны», которая более известна как «Столпы Гедемина». Кроме этого у Тонкова была довоенная фотография Мяшкиниса, когда тот по документам числился как Юозас Локис: худощавое лицо, близко посаженные маленькие глазки с выражением высокомерия и презрения, прижатые к черепу уши, внушительный нос. В общем ошибиться невозможно, тем более что имеется ещё примета агентурной ориентировки – между указательным и средним пальцем левой руки наколка в виде двух жирных точек-звёздочек, которые можно было принять и за родинки. На самом деле это знак выходцев из соединения «Бранденбург-800»*(7), мало того, полка «Курфюрст»*( под эгидой отдела «Абвер-2»*(9). Как только Михаил оторвал взгляд от фотографии, прибежал посыльный с позиции второго взвода с радостным известием: «нашли!» Капитан последовал за ним. На ступеньках входа, видимо штабной землянки, ничком лежало тело облачённое в офицерский френч. Присутствующий здесь же сержант потянулся перевернуть тело, но Тонков его остановил:
- Дуй за сапёрами, как бы не было сюрпризов. Покойник дюже знатный.
Прибыли два сапёра с озабоченными лицами и потребовали всем отойти, хотя бы на 15 метров. Через пару минут один из них выпрямился и стал проделывать манипуляции, как бы продевая нитку в игольное ушко. На самом деле оказалось, что он вставлял чеку во взрыватель гранаты Ф-1. Сапёры сами перевернули тело. Да, это он, Мяшкинис: худощавый, крупный нос, только вот волосы поредели. На груди, в районе солнечного сплетения пулевое отверстие с запёкшейся по краям кровью. Капитан наклонился, разглядывая дырку – что-то в ней ему не понравилось. Так и есть, это не кровь, а пороховые следы – в покойника стреляли в упор, причём из пистолета. Винтовочная пуля пробила бы его насквозь, а эта застряла, видимо в районе позвоночника. Михаил взял левую руку покойника и раздвинул пальцы – никаких следов татуировки, это не Мяшкинис! Капитан выпрямился и приказал построить роту в две шеренги в повзводное каре.
- Кто заметил что-нибудь нестандартное, или необычное в сегодняшней операции? Ну, кроме того, что в ней участвовали «ликвидаторы», и вам не пришлось лезть на рожон из своих укрытий.
В третьем взводе строй зашептал, заволновался и из него вышли мл.сержант и двое рядовых.
- Товарищ капитан, когда миномётный обстрел прекратился, из ближайшего овражка мы услыхали писклявые причитания, как буд-то ребёнок или старая бабка молятся на литовском языке. И точ-в-точ, там обнаружили старуху грибницу с лукошком наполовину заполненным грибами. Старая со страху видать совсем обалдела и всё повторяла писклявым голосом: «шунснукис, шунснукис ...»*(10) и тыкала в нас грязным пальцем. Ну мы её и выперли за оцепление, чтобы грех на душу не брать, а то и подстрелить могут.
- Все трое ко мне! – произнёс злым голосом Тонков, вытаскивая фотокарточку, - похожа?
Троица уверенно закивала головами. Уже обращаясь к взводному, капитан прошипел:
- Всех троих разоружить и под замок!
Эйфория от удачной операции закончившейся без потерь мгновенно улетучилась. Навалилась усталость и безразличие. Мяшкинис наверняка уже не в лесном схроне, а в городе, растворился в подполье. При таком умении перевоплощения, найти его будет чрезвычайно трудно. Правда искать уже придётся не ему, это обязанность отделения МГБ таурагского уезда, во главе которого подполковник ГБ Геннадий Власов, ядовитый мужик, смотрящий на внутренние войска, как на бестолковое недоразумение и строящий из себя высокое начальство. Хотя по положению отдельная рота Тонкова в составе 4-х взводов общей численностью в 150 человек подчиняется напрямую штабу дивизии, а с органами МГБ на местах строго в рамках оперативного взаимодействия. Но было и у Михаила к Власову негативное отношение. Тот просидел всю войну в Свердловске, преподавал там в школе НКГБ предмет «Оперативная работа с агентурой». Тем не менее имел за какие-то заслуги орден Красной звезды, хотя в статуте ордена чётко определено: « ... за личное мужество и отвагу в боях ...». У Тонкова же была медаль «За победу над Германией ...», которая однозначно указывала на службу в действующей армии, то есть участие в боях. Кроме этого орден «Отечественная война», медаль «За взятие Берлина» и т.д. Это позволяло уже Михаилу пренебрежительно смотреть на подполковника с его жиденькой орденской планкой на три ленты.
Открывая дворовую калитку своего временного пристанища Михаил услышал восторженное повизгивание цепного пса Барсика, который по своей стати превосходил годовалого телёнка. Хозяйка Алдона называла его Леопардас, видимо за нелепый окрас, который сочетал в себе чёрные, коричневые, бежевые и даже белые пятна. Дуся, услышав причитание собаки, выскочила на крыльцо и бросилась в объятия мужа. За ней протопал Санечка и обнял отца за ногу в районе колена. Ему очень нравились запахи сапожной ваксы, ружейной смазки и пороховых газов исходившие от главы семейства.
- Соседи на окраине слышали выстрелы и даже взрывы со стороны леса Йонишкес! Это ты воевал? – глядя на мужа глазами, наполненные слезами радости спросила Евдокия.
- Да ученья мы проводили, приближенные к боевым, вот и постреляли малость.
Скромный ужин прошёл в радостной атмосфере понимания и благожелательности. После него Дуся пристроилась мыть посуду, Санёк направился в свой угол к игрушкам, таща за собой папину портупею, а Михаил вышел на крыльцо покурить и угостить пёсика хлебной горбушкой. Тот был сама благодарность – натянув цепь и встав на задние лапы, «улыбаясь» перебирал передними до тех пор, пока Тонков не скрылся за дверью домика.
Что-то тревожило Михаила, что-то неуловимое и непонятное, наверное устал, да и Мяшкиниса упустил. Теперь поди не светит повышение и перевод в большой город, как намекал ему комдив Панкин. С Иван Сергеевичем, генерал-майором, недавно назначенным командиром 4-й стрелковой дивизии ВВ*(11) МГБ, Тонков был знаком ещё с 1943 года, когда тот был начальником охраны тыла ПУФ. При нём смертельно ранили командующего фронтом Ватутина, и Панкин попал в опалу: его понизили в должности с формулировкой « ... без права занятия самостоятельных должностей». Приняв дивизию и узнав о Михаиле, генерал был очень удивлён столь малым карьерным продвижением капитана. Но тот пояснил:
- Я же служил в войсках НКВД ВЧ*(12) правительственной связи, а таких полков было 20 во время войны. Сейчас же осталось только пять. То есть всё время бесконечные сокращения личного состава, даже пришлось перейти в оперативные части, а это карьера чуть ли не с нуля.
- Ничего, Михаил, не робей. Открою тебе маленькую тайну. Как ты знаешь, внутренние войска поделены на две ипостаси: оперативные и конвойные. Первые в составе МГБ, вторые подчиняются МВД. Сейчас, в мирное время, в такой раздробленности нет необходимости и все ВВ переподчиняются МВД включая охрану мест заключения. А это более двухсот тысяч войск – тянет по численности на фронт, ну минимум на округ. Такому стратегическому объединению нужно управление, в дополнение к командующему и штабу. Это образование называется «Военный совет ВВ», это что-то вроде коллегии министерства, если на гражданский лад. А совету нужен кто? Нужен секретарь, а это подполковничья должность. И лучше всего должность займёт боевой офицер с орденской планкой на семь лент. Это чтобы генералы не относились к нему как помещики к крепостному. У секретаря свой штат, точнее отделение из 3...4 офицеров, которые не только цветные карандаши затачивают генералам. Ну об этом потом.
- Судя по планке на семь лент, вы, товарищ генерал, сватаете меня на эту должность? А разве такое возможно? Где мы, то есть я, и где Военный совет?
- Михаил, военный совет в Москве, но он ещё не набран. Ждут приказа о переподчинении внутренних войск, который непременно вот-вот должен появиться. Зато вовсю работает Предварительное управление кадров ВВ, подбирая офицеров для комплектации новых служб. А сейчас объясню «где мы». Нынешний командующий ВВ МГБ генерал-лейтенант Вася Бурмак один из командиров моих пограничных полков Охраны тыла*(13) ПУФ. Видишь, при его содействии и я получил самостоятельную должность, а то всё скитался в замах на полковничьих.
- Так мне до увольнения придётся прислуживать, - чаи разносить генералам?
- Экий ты, Михаил, нетерпеливый, дослушай сначала. Получишь майора, поступишь в Высшую школу МВД на заочный факультет. Получишь подполковника, можешь принять полк где угодно, да хоть в МСДОН*(14). Всех-то генералов ВВ будешь знать в лицо, со всеми на короткой ноге.
- Действительно заманчиво, Иван Сергеевич, даже не верится.
Вспоминая последний разговор с комдивом Тонков вышел из домика на крыльцо перекурить на ночь по последней. Верный друг Барсик сидя у своей будки преданно смотрел на хозяина и благодарно бил хвостом по земле. Миша всегда удивлялся жиденькой цепи собачьего мастодонта и неказистой будке, которую тот при желании мог утащить за собой. Ни разу они с женой не слышали собачьего лая, только нетерпеливые повизгивания, недовольные ворчания и щенячий восторг. Лаять было действительно не на кого. Тонковых Барсик считал за своих хозяев. К Алдоне же заходили подруги-старушки, которых пёс знал с детства. А на той неделе был случай, когда хозяйский петух Вяльняс*(15) пытался прогнать Саньку, гуляющего по двору и кормящего кур пшеном. Видать приревновал. За ребёнка заступился Барсик. Он не стал гоняться за пернатой нечистью, а аккуратно взял зубами мальца за шлейки штанов и отнёс к себе в будку. После этого случая выходя во двор, ребёнок прежде всего бросался с обнимашками на шею собаке.
Не избавившись от занимавшей его тревоги, Миша потушил папиросу, махнул рукой Барсику и направился в свою комнату. «Аппартаменты» семьи Тонковых состояли из крохотной полутёмной комнатушки в которой с трудом помещались две солдатских койки и платяной шкаф с овальным зеркалом. Практически у семьи, кроме носимой одежды, других вещей не было. Зато были легки на подъём, с постоянными переездами, где собраться, как говориться ... только подпоясаться. Украшали комнатёнку видавший виды венский стул,на нём ночничок с зелёным бумажным абожюром и полевой телефон ТАИ-43 для связи с дежурным по роте. Дуся укладывала Санечку на свою койку, а тот тихонько хныкал, не желая расставаться с папкиной портупеей. Михаил уселся на свою койку, стянул сапоги, развесил в круговую на голенищах портянки и задумался. Чувство беспокойства не отпускало его. Необходимо успокоиться, а то и сон не возьмёт. Он встал, впрыгнул в видавшие виды тапки, подошёл к шкафу, открыл дверцу и из-под белья вытащил новенький трофейный Вальтер-П38. Оглянувшись на жену, укладывающую ребёнка, вернулся и сунул пистолет под подушку. Теперь можно было успокоиться и даже дать совет супруге:
- Спой свою любимую, Санька с удовольствием прислушается и быстро заснёт.
Жена согласно кивнула, и на два голоса насыщенным, но одновременно нежным меццо-сопрано начала:
Помню я ещё молодушкой была,
Наша армия в поход кула-то шла,
Вечерело, я стояла у ворот,
А по улице всё конница идёт.
Вдруг ко мне подъехал барин молодой,
Говорит, напой красавица водой.
Всю то ноченьку мне спать было не вмочь,
Раскрасавец барин снился мне всю ночь ...
Младенец уже аккуратно сопел в две дырочки, да и его отец усердно клевал носом. Вдруг он встрепенулся, встал, сходил проверил крючок входной двери и окончательно завалился спать.
В добротном кирпичном доме, в горнице, за крепким дубовым столом сидели двое. В середине стола открытый чугунок распространял запах парной свинины. Один из сидевших, пожилой, аккуратно выбритый мужчина увещевал своего гостя:
- И не вздумай Йонас, это очень опасно! Да к тому же там псина во дворе здоровая.
- Ты забыл про мою подготовку, да и собачка добрейшей души, говорят никого ещё не укусила, даже гавкать не умеет. – Отвечал крепкий мужчина средних лет с худощавым лицом, шкиперской бородкой и крупным носом. – За такое, что натворил этот капитан, мать его, только одна дорога – на тот свет. Ты понимаешь, всех моих положил! Этого прощать нельзя, соратники по всей Литве не поймут. Висеть ему этой ночью на воротах, пусть все знают – Мяшкинис не прощает.
Два часа спустя, полвторого ночи, когда самый крепкий сон, в калитку дома Алдоны бесшумно проскользнула тень. У входной двери тень надолго не задержалась, помогла изогнутая пластина скинувшая внутренний крючок. Михаил скорее почувствовал, чем услышал стук крюка о дощатую дверь, открыл глаза, сунул руку под подушку и уставился на дверной проём комнатёнки, задёрнутому ситцевой зановеской. Из-за темноты предметы в комнате с трудом различались. Материя безшумно поползла в сторону, еле заметно блеснул воронёной сталью ствол пистолета. Капитан к ужасу своему понял, что передёрнуть затворную раму своего вальтера он не успеет. Вдруг на мгновение за спиной незнакомца послышался скрежет, и тот от удара в спину упал ничком. Послышалось грозное рычание и возня. Миша щёлкнул выключателем ночника и обомлел: на полу распластался ночной гость. Барсик вцепился зубами тому в загривок и придавил своей 80-ти килограмовой тушей. В это момент оглушительно грянул выстрел, собака взвизгнула, но хватку не ослабила. Михаил вскочил и что есть силы ударил незнакомца рукоятью пистолета по голове, тот обмяк.
Вызванный по телефону фельдшер, старшина Анисимова, первую помощь оказала собаке: выстригла вокруг ран шерсть, продизенфицировала йодом, наложила тампоны и забинтовала. Пёс вёл себя смирно, с пониманием, даже в конце процедуры лизнул женщине руку. Та улыбнулась и успокоила:
- Заживёт как на собаке. Пуля прошла навылет, только скользнула по рёбрам, два из них сломав. Выздоравливай дружок.
В просторной комнате отделения МГБ по уезду Таураге находились трое, п/п-к Власов, капитан Тонков и задержанный Йонас Локис. У последнего руки связаны за спиной, а шея замотана бинтом. Взгляд злобный, шкиперская бородка отсутствует, отклеилась при его эвакуации в отделение. Власов же в прекрасном расположении духа, уже сообщил в Вильнюс, что при его чутком руководстве задержан сам Мяшкинис. Поэтому подполковник был снисходителен и даже радушен:
- Так вот, понас Йонас, завтра за тобой приедет офицер прокуратуры с конвоем, и направишься ты в подвалы Вильнюсского управления ГБ, где особо не покочевряжишься, живо вывернут на изнанку. А сейчас пока погости у меня, в камере для задержанных да подумай о грозящей тебе вышке.
Локиса увёл конвой, офицеры остались одни. Капитан задумчиво посмотрел на подполковника и тихо, но убедительно произнёс:
- Геннадий Степанович, а не тревожно оставлять Мяшкиниса в центре города, кишащего националистическим подпольем, да еще под весьма скромной охраной? На территории моей роты есть пару надёжных погребов, которые используются для наказания, вместо гауптвахты. Тут же наряд по роте семь бойцов, да трёхсменный караульный пост выставлю у погреба. Ну и кто же полезет на охраняемую территорию боевого воинского подразделения в 150 штыков?
- Капитан, не перетягивай на себя одеяло, это уже мой клиент. Тут у меня с ним остаются два опытных офицера, да если не забыл, за стенкой городской ОВД. Там несколько ментов на смене. Так что Михаил, иди отдыхай, заслужил.
Поутру, ровно в 7.30, за полчаса до развода за Тонковым заехал ГАЗ-67 с водителем-ординарцем. Но капитан почему-то скомандовал проехать через центр, по улице Юлии Жямайте, где находился отдел милиции. Уже подъезжая к адресату, Михаил почувствовал что-то неладное. Так и есть, вместо дежурного-постового, у двери толклись, размахивая руками и галдя, с десяток милиционеров. Сами двойные резные деревянные двери видимо почернели от огня и ещё дымились. Доставая табельный ТТ, капитан тихо произнёс ординарцу:
- Воейко, бери ППШ и аккуратно за мной. Страхуй и гляди в оба.
Под удивлённые взгляды милиционеров, они обошли двух этажный дом слева и приблизились к двери отделения МГБ. Ничего подозрительного ... хотя фонарь над дверью разбит. Сама дверь, обитая оцинкованной жестью должна быть закрыта на засов изнутри, так как на ночь там обычно остаётся один дежурный офицер на телефоне. Михаил осторожно потянул за ручку, дверь легко подалась. Он рванул её на всю ширину и отпрянул в сторону. Тишина. Два раза резко заглянул в проём ... ничего. В помещении за низкой перегородкой горит свет, ба-а ... на полу из-за тумбы стола выглядывает головка хромового сапога.
Вместе с появившимся Власовым и подъехавшим майором из вильнюсской военной прокуратуры установили следующее. Среди ночи неизвестный пособник Мяшкиниса облил входную дверь милиции бензином и поджёг. В это время тот громко потребовал от охраны отвезти его в туалет. Провожавший его лейтенант там же и был задушен. Второй офицер, старший лейтенант, в это время беззаботно разделывал на столе яблоко трофейным штык-ножом. Под дулом пистолета уже вооружённого бандита, выложил свой ТТ на стол и по его требованию повернулся к тому спиной. Где тут же получил несколько ударов тем же ножом в лёгкое и печень. Общение и сговор между злоумышленниками происходил через малюсенькое окошко под потолком камеры. Сам оконный проём прикрывала замурованная стальная решётка, но стекло выдавлено.
Прокурорский майор долго, с некоторым даже пристрастием, по-одиночке расспрашивал, точнее допрашивал, сначала дежурного милиционера капитана Бурбу, потом Тонкова, за ним Власова. После чего, за закрытыми дверьми созванивался с Вильнюсом, и наконец вышел к поджидавшим его офицерам. Зло сверкнув узкими серебряными погонами, изрёк:
- Бурбе и Тонкову отбыть по месту службы и держать рот на замке, может быть ещё понадобитесь. Власову сдать оружие и следовать за мной.
1.МГБ – Министерство государственной безопасности(1943-1953).
2.СМЕРШ – Военная контрразведка(1943-1946).
3.ГСОВГ – Группа советских оккупационных войск в Германии.
4.СГВ – Северная группа войск(Польша).
5.Стрельба по-македонски – стрельба из пистолетов одновременно с двух рук; как вариант, в разных направлениях.
6.ПУФ – Первый украинский фронт.
7.Бранденбург-800 – особое, самое секретное, воинское формирование вермахта(рота-батальон-полк-дивизия) предназначенное для разведывательно-диверсионных операций в тылу противника, подчинённое абверу(разведка и контрразведка сухопутных войск).
8.«Курфюрст» - Учебный полк дивизии Бранденбург-800.
9.Абвер-2 – Сверх секретная команда(отдел) абвера, занимавшийся саботажем, диверсиями, террором, восстаниями и разложением противника.
10.Шунснукис – пёсья морда(лит.)
11.ВВ – внутренние войска.
12.ВЧ – высоко частотная(связь).
13.Охрана тыла(фронта) – Войска НКВД по борьбе в войсковых тылах с шпионажем, диверсиями, бандитизмом и дезертирством. Кроме этого контрольно-пропускная служба, заградительная, служба охраны порядка и охрана особо важных объектов. Структура охраны войскового тыла каждого фронта состояла из 4-7 полков НКВД, обязательно: оперативный, конвойный, пограничный и полк ВЧ связи.
14.МСДОН – мотострелковая дивизия ВВ особого назначения, квартировала в Балашихе.
15.Вяльняс – чёрт(лит.)
Генерал Панкин сдержал своё слово. Тонков сидел в приёмной начальника Предварительного управления кадров, ожидая вызова. На двери латунная табличка извещала: «Начальник управления полковник Пичугин». Ожидавший приёма капитан, путём умозаключений пришёл к выводу, что раз все ВВ из МГБ передаются МВД, то нынешний кадровик остаётся не у дел. Очередной офицер вышел из кабинета с понурым видом. Молоденький старлей, то ли дежурный по управлению, то ли адъютант, предложил Михаилу пройти в заветную дверь. За внушительным письменным столом сидел пожилой полковник с усталым, даже помятым лицом, лениво перебирая бумаги. Капитан представился. Хозяин кабинета хмуро взглянул на вошедшего, и ... начал преображаться. Лицо помолодело, появилась улыбка, глаза подобрели, взгляд лучился радушием. Полковник энергично встал, подошёл к вошедшему, пожал руку, предложил сесть за приставной столик, сам устроился напротив.
- Рад вас видеть, капитан. Как добрались? Наслышан о ваших служебных успехах. Генерал Панкин прислал на вас представление к Красной звезде, поздравляю. Да и командующий сам порекомендовал вас на должность секретаря военного совета. Со дня на день ждём постановление о реорганизации внутренних войск. Ну пусть через неделю или две придёт бумага, как говорится бюрократия не истребима. Ну уж до осени точно будет. Какие будут пожелания?
- Пожеланий нет, товарищ полковник. Есть вопрос: какие мои дальнейшие действия?
- Ах да, объясняю. Пока вы будете числиться в резерве министерства, то есть без должности. А это означает, что денежное довольствие будете получать только за звание и выслугу. Но я тут подсуетился и нашел для вас вакансию в Лефортовской тюрьме. Им нужен следователь предварительного дознания. По-простому это дежурный офицер приёмника-распределителя. Служба беспокойная, но вы справитесь.
- А как быть с моей семьёй, они одни остались в Таураге.
- Но и тут Пичугин не забыл озаботиться. Вот вам направление в КЭЧ*(16) гарнизона. Вашей семье будет предоставлена в центре хорошая отдельная комната, можете вызывать родных. Кстати, семье сразу предоставляется постоянная московская прописка, а это дорогого стоит. И всё заботами скромного Пичугина, – полковник расплылся в подобострастной улыбке.
Выходя из кабинета капитан был сильно удивлён столь заботливым отношением к нему, но потом сообразил, что его приняли за личного протеже генерал-лейтенанта Бурмака.
Через два дня, утром, Михаил на Белорусском вокзале встречал свою семью. Подниматься в вагон даже не пришлось. Появилась жена с Санечкой на руках, за ней попутчики вынесли два чемодана – всё имущество семьи Тонковых. Через десять минут они уже сидели в такси. Дуся жадно рассматривала проносящиеся за окошком большие дома, улицы, спешащих пешеходов и постоянно переспрашивала:
- Дом каменный, многоэтажный? Второй этаж и туалет не во дворе? Ах и вода есть! И горячая? И ванная? И комната 22 квадратных метра! И пол паркетный!? А хозяева как? Так это наша комната!? – Дуся на минутку замолчала, глаза наполнились слезами, Санечку сильнее прижала к себе. - Только кухня общая с соседями, а какая она ещё бывает? На улице Пятницкой, а где это? Недалеко Третьяковская галерея!? И метро Новокузнецкая рядом? Обалдеть! И продторг через дорогу? Так это же коммунизм!
В просторной четырёхкомнатной квартире, недавно почившего архитектора Соломона Эккеля, проживали вдова Элеонора Нахумовна с дочкой Наденькой, студенткой медицинского института. После смерти главы семьи им пришлось потесниться. Новых сохозяев Эккели приняли настороженно, но в процессе знакомства и совместного чаепития, старожилы успокоились. Уж больно естественно, непринуждённо и отзывчиво вели себя новосёлы. Особенно очаровал Нору с Надей своей ненавязчивостью и весёлым нравом Сашенька, который часами мог играть со своими незатейливыми игрушками в отведённом ему углу. А когда Наденька принесла из своей комнаты плюшевого мишку и подарила ему, то тут же стала лучшим другом. Санёк забрался к ней на колени и стал пояснять на своём детском языке как он обожает новую игрушку. Надя предложила назвать её Мишей. Но ребёнок удивлённо на неё посмотрел, протянул ручонку к отцу и отчётливо произнёс «папа». После чего поднял над головой новую игрушку и заявил «Маша». Женщины в неудержимом смехе прикрыли рты носовыми платками. Михаил сдержанно, но гордо улыбался.
* * *
Само монументальное четырёх этажное строение тюрьмы, уже своей мрачной серостью навевало тоску и обречённость. Говорят, в плане оно олицетворяло букву «К», что обитатели, да и штатный персонал заведения трактовал как КОНЕЦ, причём всему. К основному, первичному зданию примыкали дополнительные постройки меньшей этажности, но они тоже не вселяли оптимизм. Михаилу почему-то, кстати, или нет вспомнились слова Божественной комедии Данте Алигъери: «Забудь надежду всяк сюда входящий». В настоящее время тюрьма была в ведении ГБ и использовалась как СИЗО*(17). Но здесь могли проходить и закрытые заседания Военной коллегии Верховного суда, здесь в подвале, приводились смертные приговоры в исполнение, здесь применялись методы психологического и физического воздействия, то есть пытки.
А может всё это сплетни? Михаил решительно потянул на себя входные двери и оказался в коридоре КПП. Младший лейтенант, которому по возрасту больше бы подошли майорские погоны, внимательно изучил направление и Удостоверение личности. После чего вызвал помощника и приказал проводить капитана к начальнику учреждения. Моложавый полковник Лукин, долго и радостно, как родственнику, тряс руку капитану, из чего тот сделал вывод, что слухи о его «покровителе» дошли и сюда.
- Рад, капитан вашему прибытию, как раз вовремя. Какие пожелания, может не завтракали? У нас приличная столовая для сотрудников.
- Товарищ полковник, кто меня введёт в курс дела, мне совсем не знакомого? До сих пор я только уничтожал и ловил лесных и прочих нациков.
- Сегодня у нас дежурный по распределителю капитан Родионов, он весьма опытный сотрудник, будете в ближайшие сутки у него дублёром. Этого будет вполне достаточно, чтобы освоить новую «профессию».
Родионов сидел в пустом просторном помещении на застеклённой возвышенности. Сюда, видимо сходились в плане, все лучи буквы «К» зловещего архитектурного комплекса. На рукаве у капитана алела повязка с надписью: «Следователь предварительного дознания». Он оказался доброжелательным человеком предпенсионного возраста, представился Витей и сразу предложил перейти на «ты». Обязанности дежурного оказались действительно немудрёными, а все поступающие и убывающие скурпулёзно фиксировались в прошитом и проштампованном журнале. Да ещё надо распределить прибывших по камерам, в зависимости от предъявляемого обвинения и других факторов характеризующих личность. Но об этом есть подробно в Должностной инструкции. Ещё Родионов просветил о главном:
- Как на приходящих, так и уходящих зэков распространяется один смертный грех – неповиновение. За него они должны получить по полной и сразу. Для этого у тебя есть кнопка звонка для вызова бодрствующей смены контролёров-надзирателей. Будет у тебя и помощник, старшина-сверхсрочник. Вы вдвоём встречаете новичков, а он как-бы тебя страхует. Ещё есть кнопка общей тревоги, но пока ею ещё ни разу не пользовался. А вот с инструкцией надо ознакомиться основательно. Понял?
- Вроде всё ясно, только хотел спросить, сколько зэков в тюряге, то есть не зэков, а подследственных, и правда ли, что среди них Абаку...(1*
- Стоп! Тихо! Ты у меня ничего не спрашивал, понял? Поэтому я ничего не слышал.
Для Михаила началась тюремная служба. Дежурства проходили без происшествий, вновь прибывающие вели себя подавленно и послушно. Сказывалась на них, кроме обстановки, дурная слава изолятора. Было только одно несоответствие в служебной инструкции: отдыхать дежурному следователю полагалось с часу ночи и до пяти утра. И там же: ... лично принимать всех вновь поступающих. А они в аккурат ночью и поступали. Временно забираемые конвоем на заседания суда, убывали тая в глазах надежду, а возвращались с совершенно тусклыми глазами. Ещё удивляло отсутствие адвокатов, никто к подследственным не допускался, даже родственники. Зато на этап, уже осуждённые, направляемые в исправительно-трудовые лагеря, уходили с воодушевлением и надеждой. Наверное хуже, чем на земле Лефорта, сподвижника и лучшего друга Петра Великого, они себе жизнь не представляли.
Монотонно проходили дни, недели, Михаил вполне освоился на новой службе, а вот об объединении ВВ ничего слышно не было. Его это несколько тревожило, но не сказать, чтобы очень. Умиротворяла Москва, своей столичной жизнью, театрами, концертами. Да и жена постоянно радостно щебетала умиляясь невиданным удобствам квартиры и мечтая устроить Санечку в детский садик, а самой найти работу техника-химика.
* * *
В одно из обычных дежурств, старший прибывшего с узником конвоя подошёл к Тонкову и доложил:
- Товарищ капитан, вы с новым задержанным поосторожнее. Когда его живьём брали в Каунасе, он голыми руками одного нашего завалил и двоих покалечил. Только эти ... как их ... Устранители и смогли его скрутить.
- Может всё таки Ликвидаторы? – уточнил Михаил.
- Во-во, точно, Ликвидаторы! – радостно закивал старшина, - они самые. Вот сопроводительные документы на изверга.
Тонков открыл папку. С прикреплённой к первому листу фотографии на него смотрел Мяшкинис. Тут же послышался знакомый скрип стальной двери, и в помещение двое конвойных ввели человека со скованными за спиной руками и грубым джутовым мешком на голове.
- Снимите мешок, - приказал капитан.
Лицо задержанного представля ло из себя сырую отбивную котлету. Могучий нос сломан, левый глаз заплыл совсем, губы разбиты, на лбу здоровенный шишак, видать от приклада. Общий вид удручающий. Единственный видящий глаз зло уставился на Тонкова. И тут ... сизое от побоев лицо начало расплываться в улыбке, которую скорее можно было принять за оскал голодного тигра перед нападением.
- Тут ты мне и попался, капитан! Я твой должник, а долги я отдаю сторицей, не жить тебе! – прошепелявил узник сквозь выбитые зубы.
Тонков не собирался вступать в дискуссию с отпетым врагом, и приказал стоявшему рядом помощнику:
- Гостя в подвальную одиночку. Наручники снять когда тот будет в камере, при закрытой двери через окошко подачи баланды.
Что показалось совсем странным, то это чистейшее русское произношение Мяшкиниса, даже с каким-то великорусским говором средней полосы. Михаил задумался, поэтому после сдачи дежурства зашёл к начальнику изолятора.
- Товарищ полковник, разрешите от вашего имени сделать запрос в Архив военного министерства, короче в Подольск.
- А что случилось, капитан? Надеюсь запрос не на меня? – хитро прищурился Лукин.
- Никак нет, на ново поступившего Йонаса Локиса, у него слишком хорош для литовца русский язык. Да к тому же фамилия Локис переводится как «медведь», а прозвище Мяшкинис, тоже переводится как «медвежий».
- Ну и что, не вижу криминала или зацепку.
- Имя Йонас, как самое распространённое у литовцев, так же как у нас Иван. Поэтому запрос надо сделать на Ивана Медведева, или Медведя.
- Разумно. Иди капитан, готовь запрос, подпишу. А ты случайно не в настоящие следователи желаешь податься? – ухмыльнулся полковник.
Ответ пришёл по архивным понятиям практически мгновенно, через неделю. Прислали фельдсвязью копии дел на трёх Иванов Медведевых и одного Медведя. По фотографиям «своего» определили сразу. Иван Фёдорович Медведев, 1904 года рождения, уроженец города Ржев, Тверской губернии, в возрасти 10-ти лет удрал из родительского дома на войну. Примкнул к Ржевскому 490-му пехотному полку, направляющемуся по войсковой комплектации в Каунасский крепостной укрепрайон. Стал там официально сыном полка. Стойко переносил все тяготы рядового солдата. Отличался смелостью и сообразительностью. Освоил все виды стрелкового и холодного оружия. Был любимцем нижних чинов и младших командиров. Офицеры к нему относились тоже благожелательно. Непосредственно участвовал в обороне крепости. После предательства коменданта генерала Григорьева и сдачи укрепрайона немцам, в отчаянии покинул полк, то есть сдаваться не стал.
Далее шли бумаги и документы написанные на идише, потом по-литовски. Перевод не прилагался. Михаил тяжело вздохнул и подумал, что архивариусы не стали заморачиваться с переводами, а просто сложили документы в одну кучку. Оно и понятно – Подольский военный архив итак трещит от моря документов. Придётся обратиться в недавно созданный Институт языкознания АН, гебистам они не откажут, не посмеют. Только переводить тексты они будут здесь, в изоляторе. Выделю им камеру помрачнее, для остраски. Да ещё расписку возьму о неразглашении.
Через два дня все тексты были передевены и Михаил, прямо на дежурстве принялся их внимательно изучать. Спустя три часа перевернул последнюю страницу и задумался. Задумался о превратнастях судьбы, выпавших на долю одного во многом талантлевого человека, сделав его ... но это надо ещё трезво, без предвзятостей оценить. А сейчас попробовать в хронологичном порядке осмыслить прочитанное.
Покинув русский полк, одиннадцатилетний малец непонятно как оказаывается в еврейской общине Каунаса. Там, не приняв гиюр*(19), два года обучается в начальной школе, где обучение проходит на идише. Сам ребе*(20) не одинажды отмечал его незаурядные способности к языкам и изучению Торы. В тринадцать лет, каким-то немыслимым образом, был принят в гимназию, где преподавание велось на литовском языке. Всё это время проживал при синагоге, помогая шамашу*(21) в хозяйственных делах. Ещё учась в гимназии, при получении паспорта пожелал сменить свою русскую фамилию на литовскую, и в одночасье произошло превращение: был Иван Медведев, стал Йонас Локис(Jonas Lokys). Через шесть лет, получив свидетельство о полном гимназическом курсе, поступил в Каунасское президентское военное училище, которое с отличием закончил через два года, получив звание мл.лейтенант. Преподаватели отмечали его выдающиеся способности в учёбе и спорте, а также интерес к политике. Особенно восхищался его лингвинистическим талантом преподаватель немецкого языка. Как лучшего в выпуске, Локиса оставили в Каунасе, и направили в отдел контрразведки. Здесь он тоже был оценён по заслугам, через десять лет капитан, возглавляет подотдел занимающимся противодействием антивоенной и антигосударственной деятельности в среде гражданского населения. За это время раз пять, по долгу службы, посещает Германию. С приходом в Литву Советов, он пропадает, причём бесследно.
Михаил откинулся на спинку стула и задумался. Когда-то же он опять появился в Литве, и что он делал во время гитлеровской оккупации? Ничего не остаётся как вновь делать запрос в военный архив, но уже на ... ну, конечно же: “Hans Bar” или “Hans der Bar”(Ганс Медведь). А пока полюбопытствовать, что есть у оперативников ГБ на Йонаса Локиса.
Ещё через десять дней у Михаила на столе лежала коленкоровая папка с парящим орлом, держащим в когтях свастику. Чтение подробного перевода заняло не более сорока минут. Тонков встал, прошёлся по залу распределителя, заглянул к бодрствующей смене охраны, вышел во внутренний двор, подышал условно свежим воздухом и вернулся обратно к столу. Так он с трудом переваривал прочитанное, из которого следовало: Капитан ГШ ЛР*(22) при посещении Германии, по собственной инициативе установил, вначале служебные, а потом и дружеские связи с представителями разведки и контрразведки Вермахта. Связи тайно подкреплялись информацией о военных потенциалах прибалтийских стран, Польши и даже Советской России, естественно в пределах возможностей ГШ Литвы. Это уже было прямое предательство страны, которую Локис представлял. Но его информация настолько заинтересовала руководство ГШ сухопутных войск Германии, что при последнем посещении Рейха, был представлен адмиралу Канарису.
При занятии Советами территории Литвы, по документам, якобы продолжил службу в 29-ом территориальном корпусе. С приходом же немцев, с остатками разбегающегося корпуса, в составе 179-ой дивизии, отступает на восток и в июле, где-то под Великими Луками тоже якобы пропадет без вести. На самом деле при содействии новых немецких друзей Локис отправляется на запад, в Берлин. Там ему присваивают максимальное для перебежчиков звание вермахта оберфельдфебель, и направляют в Учебный полк особого назначения «Брандербург-800». Здесь он уже под именем Hans Bar, с успехом осваивает тонкости диверсионного мастерства, здесь оказываются очень кстати его лингвинистические способности. Через два года, за особо выдающиеся заслуги и мастерство при проведении диверсионных операций на восточном фронте Бар награждается Железным крестом и ему восстанавливается звание гауптман. С 1943 года он делится своими навыками и знаниями в учебном полку «Курфюрст» дивизии Брандербург. В 1944 году, после занятия Литвы Советами, направляется туда для организации диверстий и террора в форме партизанской и подпольной борьбы.
На отдельном листке, озаглавленном «Лидеры каунасского еврейства», таблица с графами: имя-фамилия; адрес; положение. В последней графе фигурируют коэны*(23), раввины*(24), шамаши, канторы*(25), ребе и т.д. Документ составлен Йонасом Локисом, датирован маем 1941 года с резолюцией: «Копию направить в формируемую Айнзацгруппу «А» бригадефюреру Шталекеру». Михаил глубоко вздохнул и воздел взгляд к потолку: нет предела человеческой подлости! Тех людей, которые его приютили, вырастили, выучили и выкормили, Локис своим доносом предаёт смерти. Какой чёрт сидит у него в голове, заставляя делать такие поступки, предавая всех и вся? Чем он руководствуется?
На следующий день, утром, наконец-то появился следователь, молодой черноволосый человек в новеньком, безупречно пошитом кителе.
- Старший лейтенант ГБ Сидоров, – представился он, и скромно добавил, - Сергей Васильевич.
- Что же вы до нас так долго добирались, почти месяц? Что, клиент для вас мелковат?
- Во-первых, товарищ капитан, вас это не касается, но ... могу в виде исключения пояснить: подследственный в суровой одиночке за месяц становится мягким, как нагретый пластилин. Спешить же нам некуда – на всём Юго-Западе Литвы, после взятия Мяшкиниса тишь да гладь, прямо не верится. Так что его допрос, это чистая формальность. У него столько смертных грехов, что его надо одновременно повесить, четвертовать, сжечь на костре и сварить в кипятке, но этого будет мало.
- Зря вы успокоились, будет большой взрыв или масштабное нападение. Поверь моему опыту, я этими ребятами занимаюсь с 1947 года. Мяшкинис обладатель обширной и глубокой информацией по подполью и жалюкасам. Но, вынужден огорчить: никакие меры физического воздействия к нему не помогут. Да и психика у него железная, не проймёшь. Даже не знаю, что тебе посоветовать, старлей. Хотя я тут кое-что на него накопал, прямо скажем, за вас поработал. – При этих словах Тонков вытащил из тумбы внушительную папку и бросил её на стол. – Но я хочу получить взаимную любезность, то есть ознакомиться с твоими наработками.
- А зачем, капитан, вам это дело? Вроде не по службе ...
- Локис здесь обещал меня убить, а у него угрозы не пустые. Месяц же назад пытался это сделать, причём убить со всей семьёй. Тогда не удалось, собачка не дала.
- Хорошо, капитан, бери знакомся, секретов тут особых нет: восемь лет диверсий, поджогов, отравлений, убийств, подрывов и т.д. Не один раз сидели у него на хвосте, но взять так и не смогли. Правда в Таураге недавно его взяли, но он убив двоих наших сотрудников опять ушёл.
- В Таураге брал его я, а упустили ваши кадры. Как же его сейчас взяли?
- Банально. Облава на центральном рынке Каунаса, что на ратушной площади. Спасаяь, он забежал в Кафедральный собор Петра и Павла, а это тупик. Наводку дал его же подельник, так как он и со своими, провинившимися, обходился жестоко, вплоть до казни «темя-пятки». Знаешь что это такое?
- Знаю. Это когда лежащему на животе, ноги притягивают к голове, пока не ломается позвоночник. Такая казнь была у монголов времён Чингиз-хана.
- Так вот, в этот раз в облаве участвовали Ликвидаторы, они и взяли Мяшкиниса.
При этих словах Сидоров достал из планшета внушительную папку и вручил капитану.
Оба углубились в чтение, слышно было только сопение, а иногда возгласы типа: Ух ты! Ни хрена себе! Не может быть! Да ну ... Первым оторвался от текста Михаил с вопросом:
- А что за Ёнас? Почему имя изменили?
- А это однофамилец, тупиковая ветвь разработки, сгинул в котле под Великими Луками.
- Сам ты «Ёнас», старлей! И тут вас провёл Мяшкинис. Наверное диктовали машинистке, а она по принципу: как слышится, так и пишется. Йонас стал Ёнасом и вышел за рамки разработки. Так что хоть есть на этого «Ёнаса», что-то необычное, странное в этом материале?
- Ничего необычного. Первые сведения из юнкерского училища, потом служба в литовской армии. Далее, с приходом наших перешёл в Красную армию. Под натиском фашистов, с ней и отступал, а в июле погиб, то есть пропал без вести. Ну это одно и тоже – неопознанный труп. Необычного ... необычного, вроде ничего, хотя ... Какую-то связь имел с Союзом, точнее с городом Ржевом. Туда иногда передовал посылки без адреса, на предъявителя, на имя ... имя какое-то простое, ах да, на Галину Петрову, точно.
- Это уже кое-что. Сейчас, Сергей, дочитывай мои материалы, а я твои. Завтра с утра делай запрос в Ржев на Галину Петрову.
- Раскомандовался, капитан, сам знаю что делать.
Ответ Ржевского отделения ГБ несколько обескуражил исследователей. Оказалось в пятидесятитысячном городе 15 Галей Петровых живых, и почти столько же на кладбище. Пришлось ещё раз побеспокоить ржевских чекистов с просьбой обойти живых и узнать, знакомы ли они с семьёй Медведевых. Ответ тоже не заставил себя ждать, такая Галя Петрова оказалась одна. Её знакомые Медведевы, весьма престарелые люди, проживают в своём доме по улице Бехтерева и имеют умственно отсталую дочь 1910 года рождения. Да, они получали несколько раз посылки в 30-х годах от сына. Позже, в 40-х получали от других людей, но догадывались, что это от Ванечки. Никаких писем в посылках не было. Сейчас, уже несколько лет посылок не поступало.
Два офицера наморщив лбы переваривали информацию. Первым нарушил тишину Тонков:
- Знаешь, чего сейчас нужно сделать?
- Как-то не очень, но что-то нужно делать точно.
- Нужно запросить у Ржева сделать фотографии родственников и выслать нам. Фотографии анфас-профиль, да с линейкой роста для острастки.
- Зачем? – удивился Сидоров, - что это нам даст?
- А затем, несмышлёный ты наш, чтобы иметь рычаги воздействия на Мяшкиниса. Возможность пыток, или даже гибели своих родственников его должна размягчить. Он же всё-таки человек, а не чурка с глазами.
- Ты что, пытать их будешь? – мохнатые брови старлея полезли на лоб, - они же не при чём!
* * *
Три дня спустя, в комнате для допросов сидели трое: капитан Тонков, старший лейтенант Сидоров и, со скованными за спиной руками, Мяшкинис. Перед последним на столе разложены фотографии близких. Лицо Медведева-Локиса меняло цвет от белесого до бордового и обратно, глаза то искрились ненавистью, то жалостью, то безысходностью. Наконец его прорвало, полились слёзы. Немного успокоившись поинтересовался:
- Я так понимаю, что их жизнь зависит от моей информации по литовскому сопротивлению.
- Правильно понимаешь, - скупо подтвердил Тонков.
Пять минут спустя Мяшкинис начал давать показания. Обладая феноменальной памятью на события, имена, адреса и даты, выложенная им информация оказывалась бесценной. В основном фигурировали данные по городскому подполью. Но и по «жалюкасам» интересного хватало: схроны, бункера с координатами, источники снабжения, агенты-перевёртыши на местах в милиции, и многое другое. К концу дня все показания были запротоколированы, подписаны допрашиваемым и присутствующими. Осталось только утвердить у начальника изолятора. Покидающих помещение для допросов, Мяшкинис глухим голосом попросил:
- Капитан, останься, есть информация только для тебя, точнее пояснение.
Офицеры переглянулись, Сидоров понимающе кивнул. Когда он вышел, подследственный расслабленно откинулся на спинку стула, подождал пока усядется Тонков, вперил взгляд в зарешеченное грязное окошечко под потолком и тихо начал повествовать:
- У Ванечки Медведева было безоблачное детство, любящие родители, маленькая глуповатая сестрёнка, которую все обожали, и ... была мечта. С которой он пожалуй думал, что родился. В нашем городе тогда квартировал Лейб-гусарский Павлоградский, Императора Александра III полк. Какие же у них были в парадной форме темляки на саблях, этишкеты на киверах, ментики и доломаны расшитые серебряным шнуром, шпоры с малиновым звоном. Полк с десятью Георгиевскими штандартами, а шефом полка сам император Николай Александрович. Гусары для Вани были полубогами, ну как минимум идолами воинственности, красоты, бесстрашия и благородства. Но полк ушёл на войну, а на его зимних квартирах развернули 490-й пехотный полк из Тверских дружин государственного ополчения. Это было, конечно совершенно не то, но в полку попадались знакомые дяденьки, которые в шутку призывали мальца с ними идти на войну. Ванечка к этим призывам отнёсся серьёзно, поэтому солдаты и обнаружили его только в ста верстах от Ржева на телеге хозвзвода, между двумя мешками с горохом, накрытым серой, пропылённой дерюгой. Начальству сразу не доложили, втихаря подкармливали. А когда отошли от города аж на 400 вёрст, деваться было некуда - только поставить на довольствие, как сына полка.
В Каунасе, городе в несколько раз больше Ржева, Ване очень понравилась гарнизонная церковь святого Михаила – Архистратига, покровителя христианского светлого воинства. Там же он и увидел впервые коменданта Ковенской крепости генерала от кавалерии Владимира Николаевича Григорьева. Открытое русское лицо, уверенный взгляд, горделивая осанка, пышные воинственные усы и ... ордена самой высокой пробы. Только таким, и именно таким должен быть военный – бестрашный и решительный, безжалостный к лютым врагам отечества и снисходительный к поверженным; заботливый и одновременно строгий к своим солдатам. То есть, если не бог войны, то как малое полубог, короче идол, которому нужно покланяться и за которым идти, в огонь и в воду, да хоть на край земли. Особенно божественно генерал смотрелся на чистокровном арабском жеребце серой масти в яблоках. Тогда ему точно не хватало только белых крылов и копья, поражающего дракона, как у архангела Михаила.
Но грянуло 23 июля 1915 года, началась осада крепости, а восьмого августа штурм, продолжавшийся десять дней. Гарнизон героически сопротивлялся. Не оставался в стороне и Ванечка, под шквалом картечи помогая защитникам. 17 августа форты крепости потеряли управление, и как потом оказалось, из-за того, что генерал Григорьев бросив свои войска удрал. Полевая жандармерия арестовала коменданта в 15-ти километрах на востоке от города, у селенья Румшишкес. Последним немцам сдался 5-й форт, потерявший половину бойцов, и который оборонял 490-й пехотный Ржевский полк. Ванечкин полк.
В голове мальчонки всё перевернулось. Идол, архистратиг, герой, воитель, почти бог ... оказался подлецом и трусом. Захотелось домой к маме, отцу, сестрёнке. Желание быть солдатом пропало. Сняв погоны, фуражку и ремень, подпоясавшись простой верёвкой, Ванечка понуро потрусил в сторону города. Немцы на мальца не обращали внимания, мало ли их болтается в прифронтовой полосе. В его голове что-то никак не складывалось, мир какой-то другой, не такой, как он себе представлял. Стало быть к нему надо относиться по другому, а как? Вот ... надеяться только на себя, никому не доверяться, никому не поклоняться, даже Христу, раз он допускает такое. Верить надо только себе, а божественной иконой пусть будут родные, они не предадут. Но уж если и они ... то лучше не жить.
Город встретил его не гостеприимно, улицы пустые, горожан не видно. Изредка встречаются немецкие патрули, да одичавшие собаки. Решил податься в старую часть, там ратуша, много костёлов, около которых можно просить подаяние ...
- Хорош давить на жалость, - сдвинул брови Тонков, - не поможет. Лучше скажи, почему ты всех предавал? Ну, кроме фашистов, а может и их?
- Мне у них импонировала теория Ницше о сверх человеке, которой я и соответствую. Я по способностям и возможностям выше ариев, вообще выше всех и вся. Они этого не оценили, а просто использовали меня. Предать их не успел, да и некому было, слишком быстро продвигались войска Советов. А с моими подвигами у Бранденбуржцев только по лесам и прятаться. Капитан, - Мяшкинис платоядно ухмыльнулся, - один из нас скоро умрёт, но кто бы это ни был, проиграешь ты.
Окрылённые успехом, на следующий день, свободный от дежурства, ближе к обеду, Тонков и Сидоров входили в кабинет начальника изолятора победителями. Тот сидел мрачным, смотрел куда-то в сторону, офицерам присесть не предложил.
- Ну что, голуби ясные, опростоволосились, если не сказать грубее, - скорее прорычал полковник. – Сначала Сидоров Мяшкиниса мариновал, не допрашивал - что молчишь, старлей? Хотел такого крупного зверя напугать детской рогаткой? Смешно! А Тонков, вроде принялся правильно за не своё дело, а своё – обыск подследственного при приёме, завалил. У того в каблуке обнаружилась американская нейлоновая леска. Что молчите, недотёпы?
- Товарищ полковник, что случилось? – подал голос капитан. - Мы же ещё вчера вам представили полное чистосердечное признание Медведева-Локиса, с адресами, явками, именами, полный расклад.
- Ах чистосердечное! – Лукин аж вскочил, - всё это бумагомарание полная дезинформация! На местах органы уже проверили, всё враньё!
- У нас есть козырь, его родственники в Твери!
- Нет у вас этого козыря, Мяшкинис ночью повесился на леске! На американской нейлоновой леске, спрятанной у него в полом каблуке. На леске, которую должна была обнаружить твоя смена, капитан! Он обдурил вас как слепых котят. Кому нужны престарелые родители с дочкой полудурком, которые его не видели 47 лет! Своей смертью он отвёл от них наш интерес.
Полковник хмуро замолчал, перебирая на столе бумаги. Офицеры не шевелились, не зная что делать. Хозяин кабинета опять воззрился на стоящих и зло прохрипел:
- Сидоров отстраняется от должности следователя и принимает взвод в Таураге, его предшественник выбыл по ранению. Тонков отстраняется от должности Следователя предварительного дознания и принимает сводную роту второго кольца оцепления Красной площади. Через три недели 7 ноября парад и демонстрация трудящихся. Рота к этому времени должна сверкать и блистать своей выправкой и дисциплиной. Оба получаете предписания у своих кадровиков.
16.КЭЧ – квартирно-экплуатационная часть.
17.СИЗО – следственный изолятор.
18.Абакумов Виктор Семёнович – министр Государственной Безопасности 1946-1951 г.г.
19.Гиюр - обращение нееврея в иудаизм, а также связанный с этим обряд.
20.Ребе – титул учителя в еврейской начальной школе.
21.Шамаш – ответственный за административную и хозяйственную деятельность в синагоге.
22.ЛР – Литовская республика.
23.Коэн – сословие священнослужителей в иудаизме.
24.Раввин – звание в иудаизме, обозначающее высокую квалификацию в толковании Торы.
25.Кантор – основной певчий в синагоге.
От мрачного лефортовского СИЗО по улице Лефортовский вал 5, до Красных казарм, было не более 800 метров. Насколько угнетал вид изолятора, настолько же вселял оптимизм КПП Красных казарм, называемых в народе ещё Лефортовскими. Над въездным проёмом арочное полукруглое окно украшенное по округлой части лавровыми венками победителей, а по бокам белыми барельефами в виде доспехов и оружия римских легионов. Под ними, по бокам проезда, нечто подобное. И всё это на красно-персиковом фоне гладких стен. Над воротами заметная табличка с надписью славянской вязью: «Отдельный комендантский батальон при Управлении коменданта Московского гарнизона «В/Ч 01904».
Отметив предписание у дежурного по КПП, Тонков вышел во внутренний дворик, которому больше подошло бы наименование «Площадь» или даже «Плацдарм». Настолько он был велик, чист, размечен и даже по-своему украшен. На этом пространстве могла уместиться и стрелковая дивизия в линию батальонных колонн. Тут же предусмотрено место « ... для прохождения торжественным маршем ...» соединения. Место для строевых занятий тоже предусмотрено и размечено. Даже имелось место для оркестра с готовыми напольными пюпитрами. И всё это масштабное великолепие обрамляло в полное замкнутое каре старинное двух этажное здание того же красно-оливкового цвета.
Генерал-майор Логинов, военный комендант Москвы располагался в кабинете, достойном особы царской фамилии. Кроме резного паркета и потолочной лепнины, стены обитые зелёным гобеленом, украшали ниши с бюстами известных полководцев. Огромный дубовый стол в стиле барокко просился покоиться где-нибудь в музее мебели. Чернильный прибор на нём вполне мог бы стать экспонатом Лувра. А вот настольная лампа с зелёным плафоном лучше смотрелась бы в читальном зале Ленинки. Ну и спускал посетителей кабинета с небес на грешную землю, огромный портрет Сталина в белом парадном мундире с двумя звёздами героев Союза и Труда, и маршальскими погонами.
Тонков не понимал, почему скромному капитану, для того, чтобы принять роту, нужно представляться коменданту города? Ситуацию прояснил сам генерал.
- Ситуация не простая, капитан, поясняю. Сводная рота ВВ контролирует второе кольцо оцепления Красной площади. В третьем , наружном кольце - милиция, а в первом органы МГБ. Расстановка твоих бойцов вот на этой схеме, разработанной моим штабом. Пропускной режим по пропускам и только через офицеров, твоих взводных. Есть четыре вида пропусков: с зелёной диагональной полосой, с жёлтой, с красной и без полосы. Через тебя, то есть второе кольцо оцепления, проходят только с зелёной и жёлтой полосой. Пропуску должен соответствовать документ – паспорт или Удостоверение личности. Уяснил?
- Так точно, товарищ генерал, всё ясно и понятно! – лихо отрапортовал Тонков, щёлкнув каблуками, недоумевая, что здесь может быть не понятно.
- Ни хрена тебе ещё не ясно, - нахмурил брови Логинов, - были цветочки, а сейчас пойдут ягодки. Поясняю. В твоей роте 200 человек, пять взводов по 40 человек. Ни зама по строю, ни замполита у тебя не будет, так как подразделение временное, сводное. Нащипаное в основном из частей МСДОН и других соединений ВВ. А кто тебе отдаст своих лучших кадров? Отдали худших, да ещё и дембелей, которым уже всё по барабану. То есть дисциплины там никакой: в спальных помещениях курят, даже пьянствуют, взводных посылают по матери, твоему предшественнику, капитану Крушу, тоже не подчиняются, он в растерянности, написал рапорт о переводе. В роте есть несколько заводил, они же ветераны войны, имеют награды. А Круш не воевал, а участвовал в депортации чеченцев, ингушей, турок и так далее. То есть, по выражению тех же бунтарей – чмо цивильно-подзаборное.
- А почему бы не привлечь к решению вопроса особые подразделения МГБ. В Вильнюсе есть 40 «ликвидаторов», которые разнесут этот балаган за считанные минуты, без применения оружия.
- Да, к этому всё и идёт. Но уж очень не хочется выносить сор из избы, особенно когда грядёт реорганизация ВВ. Ты бы лучше, капитан, поговорил с зачинщиками-бузотёрами. Они фронтовики, да и ты вон богато награждён, у меня столько лент на планке нет. Потому что не отпускали, всю войну «командовал» военкоматом.
В просторной комнате для нужд быта собралось с десяток дембелей, всем годков вокруг тридцати. Все без ремней, некоторые вообще в исподнем, плохо выбриты, дымят махрой, смотрят на капитана иронично. Тонков как-то почувствовал, что панибратство только навредит, особенно в дальнейшем. Поэтому встал, прошёлся и начал в упор:
- Чем вызвано такое ваше поведение, полностью противоречащее Дисциплинарному уставу?
- А мы своё отслужили, - отозвался за всех усатый сержант, - и даже отвоевали. На праздник же будем как новые копейки, выйдем на площадь и последний раз походим под тобой вертухаями. Всё будет путём, капитан, не боись. А ходить строем в столовку, койку под шнурок заправлять, да на занятиях сидеть, нам уже это западло.
- Что же вы не демобилизовались в 45-м, 46-м или хотя бы в 47-м?
- А нам некуда было идти, почти у всех дома в обгоревших развалинах, да и родные сгинули, незнамо где. В армии хоть сыт будешь. Так что, капитан, не буди лихо, пока тихо.
- Встаньте и представьтесь, товарищ сержант.
- А может тебе ещё польку-бабочку сплясать. Не дури, капитан, целее будешь. А кличут меня уважаемые люди Заступом, погоняло такое.
- Тогда последняя просьба. Сегодня на вечернюю поверку построиться в колонну по восемь с поворотом «на-а леву-у!» Я там много чего нового скажу, вам будет интересно, обещаю.
- Ну вот, давно бы так, - усмехнулся в усы сержант, - просьбу мы можем и уважить, особо ежели она последняя.
В кабинете генерала опять на вытяжку стоял Тонков и излагал свои соображения, которые заключались в том, чтобы имитировать учения, приближённые к боевым. Как бы нападение на караул, и отражение атаки. Но для этого надо заручиться поддержкой комендантского батальона, точнее двумя его взводами и санчастью. На это же время вызвать из госпиталя Бурденко две кареты скорой помощи для устрашения, и ... на всякий случай.
- Ты, капитан, уверен, чтобы обуздать этих бузатёров, других, не таких радикальных, способов нет?
- Судя по их жаргону и наколкам, у руля братии бывшие уголовники, возможно блатари-законники. А этот контингент идёт до конца, а за ним и все остальные. Поэтому столкновение неизбежно. Никакими уговорами их не пронять, тем более посылами устрашения, это их только раззадорит. Люди, которые несколько лет смотрели смерти в лицо, а до этого были блатными ... вспомнил: видел на фронте конфликт между штрафниками и загрядотрядом, короче, без трупов не обошлось.
- Ты что, капитан, уже настроен на трупы?
- Надеюсь обойдётся. Будет к вам просьба, товарищ генерал, позвонить в Хамовничью гауптвахту и зарезервировать там с десяток одиночек.
К 22.00 на плац стали стягиваться представители сводной роты, всем своим видом показывая пренебрежение к предстоящему мероприятию. Все без ремней, шинели расстёгнуты, половина без головных уборов, некоторые в тапочках. К Тонкову подошёл Заступ и перекинул во рту из угла в угол неизменную цигарку:
- Ну и чё? Ботай давай, капитан, удивляй нас!
- Вы, товарищ сержант, не держите слова – где строй?
Заступ, зло сверкнув глазами и выплюнув цигарку, бросился с рычанием к толпе бузотёров:
- В колонну по восемь, мать вашу! Быстрее! На-а ле-е-ву!
В это время Тонков поднял руку, и из ближайшего подъезда выскочил взвод комендантского батальона и мгновенно выстроился в одну шеренгу напротив строя «сбродной» роты. Дружно послышался лязг тридцати взводимых затворов АК-47, многими невиданного ещё оружия. Тонков поднял над головой свой ТТ и выстрелил. Наступила гробовая тишина, неслухи в страхе таращились на вышколенных комендантцев вооружённых незнамо чем, но очень похожим на StG-44*(26).
- Наколол, капитан! Слово не держишь, падла! – послышался визг Заступа. Тонков приладил рупор ко рту:
- Граждане солдаты! Я обещал вашего сержанта удивить, слово держу, слушайте дальше: в моём планшете есть два приказа – военного коменданта Москвы генерал-майора Лукина и командующего войсками Московского военного округа генерал-полковника Артемьева. В обоих документах только одно требование – любой ценой, подчёркиваю – любой! Восстановить уставной порядок в сводной роте ВВ второго кольца оцепления Красной площади. Исполнение возложено на меня. Варианты: первый - повиновение, тогда зачинщики на Губу на 15 суток, остальные приводят себя в порядок; второй – не повиновение, тогда применение оружия. А это значит, выжившие в дисбат, а не выжившие в холодильник, вон труповозки уже наготове, - капитан широким жестом показал на, стоявшие в углу плаца, машины Скорой помощи.
Решение «коллектива» предсказывалось однозначно, «граждане» солдаты сами скрутили своих предводителей, коих оказалось 13 штук. Заступ, проходя мимо капитана, со скрученными за спиной руками, просипел:
- Ну ты даёшь, кэп, уважаю! Тебя бы на зону смотрящим в самый раз.
В кабинете генерала Лукина, кроме сидящего Тонкова, виновато переминались с ноги на ногу пять взводных лейтенантов сводной роты. Хозяин кабинета был как никогда строг:
- Вас бы щас на губу, а то и к следователю военной прокуратура за развал воинской дисциплины. А если бы дошло дело до стрельбы, так бы оно и было. Сейчас вы просто долбодятлы, спрятавшиеся за спиной капитана. Но он за вас походатайствовал, так сказать не хотел портить в самом начале вашу карьеру, поэтому: первое – дисциплина в роте как в сержантской учебке; второе – один из вас круглые сутки в расположении роты; третье – расписание занятий, особое внимание уделить строевой и ознакомлению с линией несения праздничной службы 7 ноября, по схеме и на месте. Все занятия проводить самим. Ну что я тут объясняю, для этого у вас есть ротный. Все свободны, а капитану Тонкову остаться.
Генерал задумался, с любопытством поглядывая на капитана. Наконец изрёк:
- Михаил Максимович, неужели бы ты точно отдал приказ стрелять при неповиновении? Это же ... не знаю как и сказать, ЧП на весь гарнизон, да что там, на весь округ! Тут и без погон можно остаться, и не только тебе.
- Пришлось охранять в лагере полторы тысячи коллаборационистов под Будапештом. Там тоже были любители побузить. И вот там я научился чувствовать настроение толпы. До каких крайностей она может дойти и что её может остановить. Труднее было под Веной, где пришлось охранять тысячу баб сотрудничавших с фашистами, в том числе и разными частями тела. Там я понял истину классика, что «женщины есть существа непознаваемые, необъяснимые и не предсказуемые». Там мы заходили в лагерную зону не менее как впятером, вооружённые только пистолетами, так как винтовку толпе легче отобрать. Там в лазарете пришлось выслушивать откровения бедолаг, по неосторожности попавших в лапы лагерных баб. Там у них от детородного органа мало, что оставалось. Ну представьте, «обслужить» полсотни баб условно страдающих бешенством матки. Ну извините, товарищ генерал, что-то я увлёкся, отвечаю на ваш вопрос. Да, отдал бы приказ «огонь». Начал бы сам, в лобэшник Заступу, а там как пошло. И толпа это почувствовала, поэтому и капитулировала.
- Я так понимаю, в планшете у тебя никаких приказов не было, уж моего так точно.
- Так точно, товарищ генерал, чуток покер вспомнил, - устало улыбнулся Тонков.
* * *
Две недели спустя капитан Тонков стоял в оцеплении, на месте указанном в схеме, в ста метрах от Мавзолея. Рядом, с восторженным выражением лица жена, с Санечкой на руках. Командовал парадом генерал-полковник Артемьев, принимал парад Маршал Советского Союза Тимошенко. Наконец прошла новинка, гордость реактивной артиллерии БМ-14 на базе ЗИС-151. Завершал парад сводный оркестр, бодро маршируя под бессмертный марш Василия Агапкина «Прощание славянки». Из-за музея Революции показались первые колонны трудящихся города-героя Москвы. Всего восемь колонн. В правую, ближнюю к Мавзолею, Михаил пристроил жену, шепнув на ушко: «покажи Санечке моего главного начальника». Мальчонка тянулся взглядом к трибуне Мавзолея, а его мама, аккуратно показывая пальцем, говорила: «Усатый в светлой шинели с золотыми погонами – это дедушка Сталин, его все знают и любят. А тот что в пальто, шляпе и круглых очках – это дядя Берия, главный папин начальник». Мальчонка присмотрелся и согласно кивнул.
* * *
На этот раз глаза начальника Управления кадров ВВ МГБ, полковника Пичугина радушие не излучали, они были скорее строгие. А после фразы: «Капитан, удостоверение личности мне на стол!» стали вообще ледяными. Тонков недоуменно и неуверенно полез во внутренний карман кителя. Полковник выдвинул ящик письменного стола и достал оттуда какой-то свёрток и коробочку. Вдруг глаза его подобрели, а лицо расплылось в хитрой улыбке:
- Товарищ капитан! Вам присваивается очередное воинское звание «майор», и вы награждаетесь орденом «Красная Звезда». Кроме того, назначаетесь командиром батальона ... – полковник чуток сник, и продолжил, - а сейчас не очень вкусное. Батальон 4-й стрелковой дивизии ВВ принимаете в Шауляй. А реорганизация ВВ переносится на 1953 год. Такие вот пироги, капитан, с Москвой придётся распрощаться. Во всех трёх братских Прибалтийских республиках активизировалась лесная контра.
26.StG-44 – штурмовая винтовка Вермахта образца 1944 года. Создатель Хуго Шмайсер.
Некрополь у Кремлёвской стены. Перед одним из захоронений с траурными лицами стоят два офицера в парадных светло-серых шинелях. Того же цвета мраморная плита надгробия с надписью гласит: «Иосиф Виссарионович Сталин 1879-1953». Над плитой возвышается бюст красивого усатого человека, смотрящего куда-то в сторону. Офицер постарше, с погонами подполковника ВВ, глубоко вздохнул и негромко произнёс:
- Санёк! Отдадим честь генералиссимусу, под чьим руководством советский народ одержал победу в Великой Отечественной войне.
Оба офицера вытянулись и приложили руки в белых лайковых перчатках к головным уборам. Застыли. Первым расслабился подполковник, а молодой светловолосый лейтенант с эмблемами инженерных войск в чёрных петлицах задержался. Наконец он тоже опустил руку и обратился к коллеге:
- Батя, а правда, что при выносе Сталина из мавзолея в1961 году, у него с кителя содрали золотые пуговицы?
- Правда, сынок. Но это не был акт мародёрства, пуговицы заменили на латунные и вместе со звездами героя сдали в ГоХран. Обидно другое. Перенос тела из мавзолея не был согласован с народом, скажем путём референдума. Хотя результат мероприятия заранее известен: «Нет!» Даже не было « ... по многочисленным пожеланиям трудящихся ...». Просто, перед самым кануном парада 7 ноября, вытащили тело и здесь закопали. Да и бюст поставили только три года назад. Инициатива акта вандализма знаешь кому принадлежит?
- Конечно знаю, кое-кто его называл «курносая свинья».
- Сталкивался я с ним в войну, партбилет он мне вручал в 1943 на Первом Украинском фронте. Тогда же Иван Сергеевич Панкин прикрепил мне к гимнастёрке первую награду, медаль «За боевые заслуги». Да ты в курсе, я рассказывал. Пойдём-ка лучше в ГУМ, там на третьем этаже есть кафе «Коминтерн», весьма приличное заведение, о котором мало кто знает. Там и помянем наших вождей, которых за широту, глубину и слепоту поклонения массами более пристало называть идолами. А название кафе символично тем, что Коминтерн в 1943 году распустил Сталин по требованию наших союзничков.
Десять минут спустя офицеры сидели в небольшом, уютном зале кафе с интерьером в стиле «русское узорочье». Вышколенность официанток приятно удивляла и пожалуй превосходила обслугу ресторана «Прага», лучшего в городе. Китель подполковника украшала орденская планка на 13 лент, а на груди лейтенанта сиротливо поблёскивали гвардейский значок и знак «За разминирование». Стол не ломился от обилия закуски, а представлял саму скромную изысканность. Кроме коллекционного коньяка «Арарат ДВИН» присутствовали только шоколад и бутерброды с чёрной и красной икрой. Официантка даже не посмела предложить нарезаный лимон, помня формулу три «Ц» употребления благородных напитков: «Cafe, Cognac, Cigare» - «Кофе, Коньяк, Сигара».
- Ну, давай Санёк, разливай помаленьку, только помни, после каждой коньячной рюмки сначала шоколадку, а уж потом и бутербродик можно.
- А почему не лимоном, все так делают.
- Лимоном, это уже варварство, лучше уж тогда солёным огурцом. Лимонная кислота глушит вкусовые рецепторы и ты пьёшь благородный напиток десятилетней выдержки, как искусственное пойло. А сейчас про наш Двин. Цвет: янтарный с оттенками красного дерева. Аромат: чернослива, гваздики, фундука. Вкус: орехово-ягодный с оттенками сладости ванили.
Подполковник задумался ... наконец поднял хрустальную рюмку с изысканной жидкостью:
- Давай за Победу. Навеян тост названием твоей части, уж больно боевое, напомни.
- 9-й Отдельный, гвардейский, орденов Кутузова и Богдана Хмельницкого, Краснознамённый, Смоленский, инженерно-сапёрный полк.
- Командир?
- Гвардии полковник Черногоров.
- Красиво. А я вот не знаю ни одной части или соединения ВВ с наименованием «гвардейской». Хотя вклад наших войск в Победу тоже значителен ... но давай закусывай и поговорим о наших вождях, интересно твоё мнение. А я тебе подскажу, то есть направлю ход твоих мыслей. Ну вот смотри: варварством переноса тела Сталина из мавзолея во сырую землю руководил, непосредственно на месте, председатель Комитета народного контроля при ЦК КПСС Николай Шверник, как бы противник Сталина. Но в момент опускания гроба в могилу, он разрыдался так, что его от падения пришлось поддерживать телохранителю. Можешь объяснить, что у Шверника происходило в душе?
Лейтенант задумался, разглядывая ладную фигурку официантки обслуживающей соседний столик. Наконец, поднял взор к лепному потолку и неуверенно:
- Мне кажется, Шверник в лице вождя прощался со своей эпохой, эпохой Сталина, когда он с успехом достигал партийных и государственных высот. Вот и прорвало семидесяти трёхлетнего старичка.
- Да, Саня, близко к действительности. Но я бы добавил пережитый им тогда страх за свою судьбу и даже жизнь. Вспомни партийные чистки и Большой террор 1937...8 годов. А это была не личная инициатива Николая Ежова, просто при его назначении в 1936 году наркомом ВД, Сталин отметил, что его предшественник Генрих Ягода отставал в работе, по разоблачению контры, минимум на 4 года. Ну и понеслось. Тогда же и появились тройки НКВД, как репрессивные органы. Тогда же «родились» разнарядки с указанием числа людей подлежащих аресту, заключению, высылки, расстрелу и т.д.
- Батя, так и Ягода не был паинькой.
- Да, не был, он по-своему даже старался. Но, в итоге на «коммунарке»*(27) в 1938 был расстрелян как предатель и изменник. Впрочем и Ежов не далеко ушёл и был расстрелян в 1940 году за свои «старания». Обвинён в шпионаже, терроризме и заговоре. Что интересно, участвовал в его аресте Берия. Которого в свою очередь расстреляли за: « ... организацию антисоветской изменнической группы заговорщиков ...» в 1953 году.
- Так как сейчас к ним относиться, как к жертвам, или как к преступникам?
- Думается, как к тем, так и к другим. Меня, Санёк, удивляет народ, который мог превозносить и восхвалять, а потом, после «разоблачения» тут же гневно осуждать и громко хаять своих бывших кумиров-идолов. И таких примеров десятки. Ну смотри, на местах, в каждом кабинете, даже мелкого руководителя силовой репрессивной структуры, висел портрет его главного начальника. Последовательно: Ягода - расстрелян, Ежов - расстрелян, Берия - расстрелян, это по линии ВД, а по линии ГБ тоже самое: Меркулов – расстрелян, Абакумов – расстрелян. Хотя у каждого были свои заслуги в деле созидания государства, особенно у Берии. Да и в армии было нечто подобное. Из пяти первых, получивших маршальские звания, трое были расстреляны.
- Ну, батя, от таких дум и слов даже коньяк перестал быть вкусным. Причина то какая? Что, Сталин со всеми своими подручными, параноики?
- За всё отвечает главный, который и создаёт соответствующую обстановку, а уж подпевал-исполнителей всегда хватало. Да, склонен к тому, что элементы паранойи у вождя были. И основаны они были на страхе потерять власть. Но в тоже время и заслуг перед страной хватало: масштабная индустриализация страны; как уже говорили – Победа в Великой отечественной войне - без его воли, твёрдости и мудрости, могла бы не состояться; создание блока дружественных социалистических государств; мудрая, заботливая социальная политика – бесплатные жильё, медицина и образование; ещё раз мудрая внутри национальная политика, и так далее.
- Ну, голова кругом! Так как оценивать деятельность наших вождей, а судя по отношению к ним народа, – идолов?
- Думаю математически. Собрать не ангажированных политиков, историков, социологов, экономистов, математиков и поставить им задачу: в процентном выражении выявить пользу и вред того, или иного правителя, учитывая масштабность каждого деяния. Такой подход во многом расставит точки над «i». Но меня смущает ещё один вопрос: почему в самой богатой в мире по природным ресурсам стране, традиционно, веками, бедное население?
- Надо подумать, батя, сразу так и не скажешь ...
Оба офицера глубоко и отрешённо задумались, машинально разглядывая в традиционно плоской бутылке искрящуюся янтарную жидкость. Она видать и подсказала напрашивающийся ответ: когда страной правят идолы, народу и так хорошо.Главное верить в их духовность – проповедуемые ими моральные ценности и традиции – объединяющие начала общества в массовом сознании.*(2
27.Коммунарка – расстрельный полигон НКВД на двадцать четвёртом километре Калужского шоссе.
28.В последнем абзаце автором для читателя специально оставлена широкая ниша для раздумий и умозаключений.
Зарегистрирован: Nov 22, 2017 Сообщения: 277 Откуда: г. Вильнюс
Добавлено: Вт Авг 19, 2025 9:28 am Заголовок сообщения: Вопреки всему 1
Вопреки всему 1. Дети
Каунас, 1994 год.
Два восьмилетних мальчика, очень похожие друг на друга, с восторгом замешанном на благоговении, рассматривали удивительное существо лежащее на широкой кровати. Вид освобождённого от розовых пелёнок тельца вызывал умиление и восхищение. Гладкая, без малейшего изъяна бело-матовая кожа, миниатюрные пухленькие ручки и ножки, розовые пяточки. Ещё более привлекательно личико. Губки бантиком, носик кнопочкой и большие ярко зелёные глазки обрамлённые абсолютно чёрными ресницами. В тоже время бровки и пушок на голове светло рыжего цвета. Почти такого же, как у одного из мальчиков.
Второй мальчик мало чем отличался от первого, разве что только цветом волос. По нему он точно подходил под определение брюнет. Ребята и имена носили одинаковые – Миколас. Мало того, и фамилиями не отличались – Радзявичус. А что ни у кого не вызывало сомнение, находились в родстве – двоюродные братья. Единил их ещё и возраст. Близкие, дабы не путаться, за глаза, да уже и прямо, именовали их Мики Рыжий и Мики Чёрный. А те тесно дружили чуть ли не с грудничкового возраста, то есть, сколько помнили себя. Этому способствовала не только родственная связь. Дома их семей, двух этажные коттеджи, находились рядом – на одной из тихих, но престижных улиц Зелёной горы, неподалёку от центра Каунаса.
Происхождение рода Радзявичусов уходило в бескрайние исторические дебри Литвы, города, и упоминалось ещё до Третьего раздела Речи Посполитой. А с начала 20-х годов ХХ века Радзявичусы были тесно связаны и с медициной. Их прадед Антанас заканчивал Высшие медицинские курсы ещё в 1922 году, которые, посредством административных метаморфоз, нынче гордо носят название: Каунасская медицинская академия. Видимо поэтому его правнук Юргис, идя по профессиональным стопам своего предка, успешно руководит Горздравотделом Каунаса.
На днях Юргиса Радзявичуса постигли большая радость и большое горе. Большая радость лежала на широкой кровати, хаотично шевелило пухлыми ручками и ножками, и с удивлением обозревало окружающий мир зелёными глазками обрамлёнными чёрными ресницами. А большое горе, жена Юргиса Ева, покоилась уже на кладбище. Она умерла от редкой, почти мгновенной, и не прогнозируемой болезни – послеродовой эклампсии. Горечь утраты любимой жены приглушить было нечем, пока Юргис не подумал: её плоть и её кровь возродились в малютке. Так пусть же она носит имя матери – Ева.
Вопрос ухода за осиротевшей Евочкой разрешился быстро. Наняли кормилицу – молоденькую деревенскую девушку Регину, дальнюю родственницу. Но и оба Микки – Рыжий и Чёрный, не пожелали остаться в стороне, клятвенно заявив о своём покровительстве новорождённой родственнице. Братья вознамерились не только гулять – катать коляску с малышкой, но и осуществлять все остальные процедуры, необходимые новорождённому младенцу: замена подгузников, кормление, купание и т.д.
* * *
Юргис, с глубокой печалью на лице, сидел у себя в кабинете-библиотеке, глядел на всполохи огня камина и предавался грустным воспоминаниям. Вот они с Евой любуются морским закатом солнца в Паланге, вот они катаются верхом на лошадях в окрестностях Каунаса, вот ... В это время раздался телефонный звонок, в трубке послышался вальяжный голос:
- Добрый день, Юргис. Примите мои самые искренние соболезнования по поводу трагичной и безвременной кончины вашей супруги.
- Спасибо Болесловас за сочувствие, это действительно ничем не восполнимая утрата. Одно утешение – здоровенькая доченька, которую назвал тоже Евой.
- Да, наверняка утешение, я понимаю. Тем более, что у меня тоже в этом году родился сын, назвали Аугустинас. Только вот ... хотел спросить, извините ... как могло получиться, что свои же медики у главы здравоохранения большого города не могли спасти жену? Роды же она перенесла нормально.
Юргис отстранил от уха трубку и насупился. Вопрос задан не вовремя, не корректно и звучал как упрёк. Но, надо взять себя в руки и не сорваться на грубость. Он глубоко вздохнул и тихим, ровным голосом произнёс:
- Болесловас, вы наверняка знаете причину смерти Евы, поэтому, коллега, хочу напомнить клинические проявления эклампсии: судороги всей скелетной мускулатуры с потерей сознания, вследствие этого асфиксия и резкое повышение давления с кровоизлиянием в мозг. Всё это происходит внезапно, в течение одной минуты, и человек мёртв. Случилось это ночью. Материнских же факторов риска в период врачебного сопровождения беременности у неё обнаружено не было. Извините, мне трудно об этом сейчас говорить. До свидания.
Юргис кинул трубку на рычаги, устало откинулся на спинку кресла и задумался. Звонил его прямой начальник, министр Здравоохранения республики Болесловас Ягайленас. С этим человеком у него отношения не складывались с самого начала. Министр был чванлив, падок на лесть, кичился своей должностью, на подчинённых смотрел как на дорожную пыль. А главное, как специалист, врач-педиатр, был полной пустышкой. По карьерной лестнице поднимался за счет подхалимажа и взяток. Помогала ему продвигаться вверх и жена Велена, имевшая итальянские корни рода Альросси. Она по специальности была фармацевтом, но ходили слухи, что не гнушалась снадобий и приворотов. Да и высокопоставленных гостей умела принять весьма радушно.
Оторвав взгляд от пламени камина, Юргис ещё раз тяжело вздохнул, нажал кнопку внутреннего домофона и внятно произнёс:
- Регина, немедленно приведи ко мне в кабинет обоих Микки, да и сама послушай, что я им скажу. Надеюсь, нам всем это пойдёт во благо.
Несколько минут спустя перед старшим Радзявичусом, переминаясь с ноги на ногу, с вопросительным видом стояли оба двоюродных брата. За ними, у двери, виднелась в белом передничке изящная фигурка домработницы.
- Неделю назад нас всех постигло большое горе, - тихим голосом начал Юргис, - но Бог в утешение послал ангелочка Евочку. Нам всем это надо ценить, беречь малютку, заботиться о ней, любить её, чтобы она не чувствовала себя обделённой материнской лаской ...
Лицо Юргиса исказила гримаса внутренней боли, он опять перевёл взгляд на огонь камина. Глядя на отца Микки Рыжий плотно сжал губы, сморщил нос, в глазах появились слёзы, наконец он икнул и разрыдался. Его тут же поддержал своими стенаниями Микки Чёрный. У двери всхлипывала Регина. Через минуту все четверо сидели в обнимку на просторном кожаном диване и как могли успокаивали друг друга. Плодом этого единения явилось обожание, переходящее в поклонение, ангелочку Евочке.
Успокоив мальчиков, и направив их в детскую, Юргис взглянул на домработницу. Когда была жива жена, он никогда не обращал внимания на прислугу, как бы не замечая её. Но сейчас, после месячного воздержания, женские достоинства Регины говорили сами за себя: абсолютно правильные черты лица без макияжа; белокурые волосы «а-ля Гаврош», убранные под чепец; нежная длинная шейка; весьма заметная грудь; вздёрнутая попка подчёркивающая осиную талию; стройные ноги ... и что примечательно, небольшие, изящные кисти рук и стопы ног для её роста выше среднего.
- Региночка, всязи с уходом в лучший мир хозяйки дома, твои обязанности расширяются, соответственно увеличивается и вознаграждение. Кроме того настало время нанять ещё одного человека, мужчину, который совместит в себе садовника, водителя, охранника и ... посмотришь сама, чем его нагрузить ещё. Кстати, ты говорила о своём младшем брате, как о толковом и ответственном человеке. Рассмотрим его кандидатуру, пригласи ко мне на собеседование.
* * *
Отпустив прислугу, Юргис пристроился за письменным столом немного поработать, да и отвлечься. Но его не покидало какое-то неприятное чувство. Ах да, беспардонный Болеслав, его начальник, министр здравоохранения республики. Некогда они были однокурсниками Каунасского медицинского института. Причём нынешний министр учился из рук вон плохо, а Юргису наоборот, предрекали Красный диплом. Это и была одна из причин тайной зависти Ягайленаса к Радзявичусу. Но была и другая причина, в которой министр не признавался даже к себе.
Предки Юргиса по отцовской линии происходили одной из ветвей древнего дворянского рода Радзивиллов. Мало того, испокон веков являлись интеллигентами и жили в Каунасе. А с четвертого восходящего поколения были ещё и медиками-интеллигентами. Со всеми этими достоинствами у Ягайленаса было совсем плохо. Но основательно повезло в другом. Его родителям-крестьянам, под Вроцлавом достался после войны большой участок земли. Спустя 20 лет этот участок вошёл в городскую черту, и они его удачно продали за внушительную сумму. Вырученные деньги решили вложить в единственного сына, да заодно поменять свою неказистую фамилию Parobek(батрак-польск.) на звучную Ягайленас(потомок Ягайло-лит.)
И в институт Болеслав поступил за взятку. И распределение в Вильнюс получил тоже за взятку, и дальнейшая карьера была связана с внушительными подношениями партийным и административным бонзам. С приходом перестройки и возникновением «Саюдиса», быстро сориентировался в ситуации, став непримиримым борцом за свободу. За счёт своего утончённого подхалимажа сблизился с Витаутасом Лансбергисом и Гедеминасом Вагнерисом, вступил в их партию «Союз Отечества». А тут уж и до министерского кресла было недалеко. Хотя до этого с партийных трибун гневно изобличал нарушителей Устава КПСС, проповедуя пролетарский интернационализм и грядущее славное коммунистическое будущее.
* * *
На втором этаже, в кабинете-библиотеке, перед Юргисом стоял высокий светловолосый юноша с открытым лицом и смелым взглядом. Чертами лица и статью он походил на старшую сестру. Звали крепкого парня Рокас.
- Знаешь, что означает твоё имя? – полюбопытствовал Юргис.
- Да, конечно. Это старинное литовское, даже точнее балтское имя и соответствует значению крепости. Крепости в понятии каменной скалы.
- Молодец, а имя твоей сестры что означает?
- Регина, это латинское имя и означает «царица», или «правительница».
- Насколько старше тебя сестра? Ваши же имена по жизни не совместимы.
- На двадцать минут, но она не забывает подчёркивать это.
- Как у тебя с образованием, или ещё учишься?
- В этом году закончил Каунасский политехнический институт, но по специальности работу не нахожу. Все производства, заводы дышат на ладан, повсюду одни сокращения.
- Ты прав, не самые лёгкие сейчас времена, 1994 год ... народ спасается как может: коммерцией, точнее спекуляцией, многие подались на Запад. Слышал, у тебя со спортом нормально и водительские права есть?
- Есть, а спортом ... до сих пор занимаюсь каратэ, но уже без тренера, для себя, дома.
- Ну хорошо, Рокас, ступай к Регине, она обозначит твои обязанности, на то она и старшая, - усмехнулся про себя Юргис.
* * *
Шли своей чередой годы, дети росли и развивались. Оба Микки остались верны своей детской клятве – быть опекунами, защитниками и покровителями Евочки. А та, на радость родным, постепенно превращалась из красивого ребёнка-девочки в ослепительно красивую девушку. Особенно украшали её матово-белоснежная кожа, роскошные рыжие волосы и изумрудного цвета большие, выразительные глаза, обрамлённые иссиня-чёрными пушистыми ресницами.
Постепенно прислуга Регина и Рокас превратились в членов семьи. Даже для них к особняку пристроили третий этаж. Куда, с разрешения и благославления главы семейства Юргиса, Рокас привёл жену Кристину, ярко выраженную смуглую брюнетку с райским характером. Обоих Микки, Рокас обучил всем премудростям «Пути пустой руки»(каратэ). Это видимо и определило их профессию: оба поступили Литовскую военную академию имени генерала Йонаса Жямайтиса. Регина, не смотря на свои внешние достоинства замуж так и не вышла. Как догадывались братья Рыжий и Чёрный, всё ждала инициативы со стороны Юргиса. А тот не смел ничего такого себе позволить, не осквернив память о жене Еве. Да и разница в возрасте его сдерживала - двадцать лет.
Почти приятельские отношения между Юргисом Радзявичусом и Болесловом Ягайленасом не прекращались. Сначала виделись и общались по рабочим делам, а потом уже по привычке. Каждый, бывая в городе приятеля, непременно заходил к тому в гости, с подарками детям. К этим встречам почему-то с прохладцей относилась только жена Болеслова Велена. Она заведовала Центральной аптекой Вильнюса, которая занимала цокольный этаж Министерства здравоохранения на проспекте Гедемина. При случае, а иногда и без повода, с насмешкой заявляла, что Ягайленас в буквальном смысле на ней сидит. Своё негативное отношение к семье Радзявичусов, Велена, видимо не могла объяснить даже самой себе. Завидовать вроде было нечему. Муж Болеслав занимал гораздо более значительную должность, чем Юргис. По материальному положению Радзявичусы тоже отставали от сверхобеспеченных Ягайленасов. Вот только количественным составом семьи те превосходили министерскую чету, обитающую втроём в нескромном особняке площадью 300 кв.м в престижном районе города Жверинас.
Был, однако для Велены, ещё один пунктик неприязни к Радзявичусам – это происхождение. Правда он тщательно замазывался, сначала купленной фамилией – «потомки Ягайло», а позже убеждением окружающих в знатном итальянском происхождении Велены, с намёком на то, что в её роду были то ли скульпторы, то ли художники, хотя ничем подтвердить это она не могла, тем более, что имя носила чисто славянское, означающее «повелевающая». Видимо поэтому для сына она подобрала имя, ведущее своё начало от первого римского императора Августа Октавиана. По её мнению имя Аугустинас звучало весьма достойно, а означало итого лучше – «величественный». Правда близкие и знакомые называли его просто и сокращённо «Гусис», что означало «порыв»(ветра), а в ласковой форме Густик.
Интересно смотрелась первая встреча детей ещё в младенческом возрасте: Евочка скользнула взглядом по Аугустинасу и занялась своими игрушками, а тот не отрывал от неё глаз всё время, пока находился с ней в одной комнате. А когда его вынесли, горько захныкал. Виделись дети редко, так как росли в разных городах. Интерес друг к другу так и остался на уровне первой встречи, не смотря на то, что мать Аугустинаса постоянно наговаривала тому понапраслину на Еву: мол та необщительна, неуважительна, заносчива с ним, недостаточно умна и красива. Всё это Гусис покорно выслушивал, но его тяга к ровеснице только возрастала.
* * *
Однажды летом, будучи в гостях у Радзявичусов, дети гуляли во дворе-саду особняка. Неоткуда появившаяся большая собака без ошейника бросилась их облаивать грозно показывая внушительные клыки. Двенадцатилетний Аугустинас спиной прижал Евочку к дереву и отмахивался от зверя ракеткой пинг-понга до тех пор, пока из дома на звуки лая не выскочили оба юнкера Никки и чуть ли не разорвали псину на куски. Как оказалось, бродячая сука в укромном углу сада, за декоративными кустами, «свила» себе гнёздышко и разродилась шестью щенками. После этого случая отношение Евы к Густику изменилось, она стала более благосклонно принимать знаки его внимания. А Юргис сделал внушение Рокасу и обязал завести щенка породистой охранной породы. Так во дворе появился кобелёк алабая, тигрового окраса, которого с всеобщего согласия назвали Гусиком. Кличку встретила в штыки только Велена, но её мнение было дружно проигнорировано. Этим её отношение почему-то именно к Евочке явно не улучшилось. К своему полугоду пёсик весил уже 60 килограммов и достигал высоты в холке 70 см.
Достигнув 65-ти летнего возраста Юргис вышел на пенсию и занялся любимым делом, о котором мечтал последние десять лет – как он говорил «созиданием» докторской диссертации по теме «Вирусный иммунитет». А Болеслав, используя свои высокие связи, пересел из министерского кресла в ещё более престижное, став заместителем председателя Сейма от партии «Союз Отечества».
Родной, младший брат Юргиса, отец Мики Чёрного Янус, проживал с семьёй в соседнем коттедже и преподавал в университете историю философии. Братья были очень дружны и весьма похожи друг на друга, только младший носил окладистую чёрную бороду, называя её профессорской. За неё и получил среди родных прозвище «Борода». Также вслед за старшим братом и Янус вышел на пенсию. Тоже занялся любимым делом – восстановлением генеологического древа их рода. На этом поприще кое-какие наработки у него уже были. Им было документально установлено дворянское происхождение рода Радзявичусов и некоторых других родов Каунаса.
По этой причине благородные потомки учредили в 1995 году Дворянское собрание Каунасского округа, в 2001 году тоже собрание уже Литвы, а в 2015 узаконили Дворянское собрание Великого княжества Литовского(ВКЛ). Учредительный съезд проходил в самом центре Каунаса, в монументальнейшем здании сложенном из внушительных блоков розового гранита с прослойками листового свинца. Само здание межвоенной постройки предназначалось как гарнизонный Дворец офицеров, но из-за уважения к возрождённым литовским дворянам дозволено было использовать его для нужд Дворянского собрания на паритетных началах совместно с военными. Первым, сменным председателем собрания с каденцией на три года, был избран Янус Радзявичус.
Такому происхождению и возвышению друзей не рада была только Велена Ягайлене, она прямо изнемогала от злости и выливала её на мужа:
- Ты только сейчас шишка на ровном месте – зампред Сейма, но придёт время и тебя скинут на пенсию. А все Радзявичусы так и останутся потомственными дворянами.
- Да успокойся, Велечка, это только красивое название «дворяне». По закону в Литве такого сословия нет!
- Ты что, меня совсем за дуру держишь, я телевизор тоже смотрю. Все СМИ трубят о скором принятии закона по выделению дворян в отдельную социальную группу!
- Ну а нам-то что до этого?
- Ну ты как был батраком, так и остался им!
- Так и ты тоже не далеко ушла, твои мать и бабка всю жизнь подёнщицами работали. И если бы по репатриации мои родители не получили кусок земли под Вроцлавом, где бы мы сейчас были?
- Хорошо, а ты о ребёнке подумал? Как ему потом будет в среде этих вельможных недоносков. Евка и сейчас от Густика нос воротит.
Подобные диалоги были не редкостью у четы Ягайленасов, однако на встречах с Радзявичусами, они были само благополучие. Только в глубине глаз Велены искрилось нечто ядовитое.
* * *
Тем временем Янус в своих изысканиях подтверждённых раскопками Дубингяйского замка и найденными при реставрации документами замка Несвиж, достоверно выяснил, что далёкие, но прямые предки Радзявичусов - Радзивиллы. Трансформация фамилии, точнее изменение названия рода произошло из-за «грамотности» писчих дьяков. Из трёх ветвей Радзивиллов, вторая ветвь угасла, а третья распалась. Радзявичусы же принадлежат к первой ветви, наиболее старинной, истоки которой взрастают из 14 века. Кроме этого, с 1518 года они посвящены в князья Священной Римской империи. Мало того, находясь своими владениями уже в Российской империи, в 1899 году дозволено им пользоваться в России княжеским титулом.
Все эти исторические находки в 2020 году были рассмотрены и утверждены коллегиальным капитулом Дворянского собрания ВКЛ, а годом позже одобрены папским нунцием в Литве кардиналом Петаром Ражичем. Проще говоря Радзявичусы стали князьями Радзивиллами, причём на законном основании. Обращения к ним звучали, скажем так: Его сиятельство Юргис Радзявичус, князь Радзивилл. По этому случаю Юргис вывесил в парадной зале особняка красочный герб с княжеской короной, страусиными перьями и нашлемником. В середине герба три охотничьих трубы, а ниже девиз Радзивиллов «Нам советует Бог». На втором этаже, в кабинете-библиотеке водрузил на парадную стену копию портретной фантазии на основателя рода Радзивиллов Остиковича.
После такой метаморфозы близких «друзей», Велена вообще потеряла сон и аппетит. Пол года уклонялась от встреч с семьёй Радзявичусов и всё время «грызла» мужа, как будто он был в чём-то виноват. Кто откровенно порадовался за друзей семьи, так это Густик. Он даже письмом с открыткой поздравил свою, как он считал, подругу Евочку с титулом княжны. Ева сдержанно поблагодарила за поздравление. За все годы детства, отрочества и юности, ему не удалось завоевать в её сердце даже маленького уголка для себя.
* * *
Блестяще закончив лучшую в городе гимназию имени Йонаса Яблонскиса, Ева пошла по стопам отца и поступила в Медицинскую академию на лечебный факультет. А Густик, по настоянию матери поступил в ВГУ на фармацевтику. Оба по своему изменились. Ева расцвела до полного женского совершенства как фигурой, так и лицом настолько, что даже стеснялась этого. Поэтому не красилась вообще, а одежду носила скромную, серую и тусклую. Тем не менее вокруг все мужчины и юноши пытались быть к ней поближе, некоторые даже слишком назойливо. В этом случае из Руклы приезжали братья Микки, уже оба капитаны, и достаточно сурово объясняли неразумным ухажерам ошибочность их действий.
Аугустинас красотой не блистал, даже скромной мужской. Среднего роста, с намечающимся пивным брюшком, покатыми плечами, длинным носом и карими навыкате глазами. Пользовался некоторым успехом у определённых женщин за счёт своего толстого кошелька. Для прохождения ординатуры, мать, используя свои связи, пристроила его в Австрию, в Вену, где фармацевтика была традиционно на высоте. Этим она пыталась отдалить сына от «доморощенных» князей, и особенно от ненавистной ею Евки. Помимо этого на него должен положительно подействовать высокий европейский лоск столицы балов и вальса. Да и женщины там гораздо больше чтут кредитоспособность партнёра, нежели в Литве. Густик не посмел противиться решению матери, но накануне отъезда поехал в Каунас попрощаться с семьёй Радзявичусов. В основном, конечно, увидеться с Евой и ... поговорить. Общение состоялось в кабинете-библиотеке, где со стены на них строго глядел основатель рода Радзивиллов. Еве даже почему-то показалось, что Аугустинас чем-то похож на её далёкого предка. Но она промолчала. Начал, после минутной паузы Густик:
- Милая Евочка, я уезжаю далеко и надолго на стажировку, поэтому ...
- Ты преувеличиваешь, не далеко и не надолго, тут всего полтора часа пути на самолёте.
- Да, но это не 100 км по шоссе между Каунасом и Вильнюсом. То есть я тебя буду видеть гораздо реже.
- А разве в этом есть необходимость?
- Для меня да, большая. И ты это прекрасно знаешь, поэтому хочу спросить, есть ли у меня маленькая надежда на толику взаимности, хотя бы в будущем? Или твоё сердце уже занято ... кем-то?
- Если бы у меня появился парень, об этом знала бы вся моя родня, да и твои тоже. Но, обещать тебе я ничего не могу, точнее не хочу ... а если совсем честно, то я по отношению к тебе ничего не чувствую, даже безразличия. Извини за прямоту, но наверное так и надо, чтобы ты не питал никаких иллюзий по отношению ко мне.
Возвращаясь в Вильнюс, с чувством побитой собаки, Аугустинас выжимал из своего мерседеса все его технические возможности, пугая обгоняемые машины попутчиков своим внезапным появлением и столь же быстрым исчезновением за горизонтом. Наконец немного отпустило, он сбавил скорость, мысли потекли в логичном направлении. Раз для Евы он пустое место, даже меньше, он должен доказать в первую очередь ей, самому себе, да и всем окружающим, что это далеко не так. А для этого вернуться из Австрии с престижной женой, или хотя бы невестой-красавицей. Сразу откуда-то появилась уверенность в исполнении задуманного, улучшилось настроение. Надо только до отъезда немного подтянуть свой немецкий, который он итак знал прилично.
Зарегистрирован: Nov 22, 2017 Сообщения: 277 Откуда: г. Вильнюс
Добавлено: Ср Сен 03, 2025 8:24 am Заголовок сообщения: Вопреки всему 2
Вопреки всему 2. Австрия
В Австрии молодой Ягайленас не столько покорял высоты фармацевтики, сколько участвовал в светской жизни столицы. Его практически неограниченные финансовые возможности это позволяли. Как-то удалось даже купить пригласительный билет на бал дворянского собрания Австро-Венгрии, проходившее в Императорском дворце «Хофбург», одном из крупнейших дворцовых комплексов мира. Это было роскошь и великолепие, которое даже угнетало, давая почувствовать собственное ничтожество и несовершенство. Поэтому Густик решил шикануть, и прибыл к дворцу в открытом, шикарно отделанном ландо, с грумом на передке и парой запряжённых грациозных красавцев-коней коричневой масти. Но ... оказалось, что таких «скромников» большинство, а более приличные посетители мероприятия подъезжали к центральному входу Нойе Бурга в средневековых лакированных каретах с обязательным графским или даже герцогским гербом на дверце. Ещё одно унижение литовского «дворянина» ждало на выходе из гардеробно-предварительного зала дворца. Там по бокам два ливрейных слуги стояли с большими серебрянными подносами, куда посетители клали визитные карточки, обозначая своё присутствие и уважение к мероприятию. У всех карточки, кроме имён и титулов, сверкали позолотой, главным элементом герба и девизом рода. И только Густик сунул в общую кучку бледно-невзрачный кусочек картона интерна ВГУ.
Ко всему Аугустинас вспомнил, что у него никаких навыков бальных танцев нет, а в названии всего действа-торжества это понятие существует, причём даже главенствует. Фрак, взятый напрокат, жабо рубашки и бабочка не помогут. Ему стало неуютно. Неуверенности добавляла и роскошь огромного зала заполненного тихо переговаривающейся респектабельной публикой. Изредка слышались приглушённые возгласы приветствия или одобрения. Судя по программке открывает бал приветственной речью эрцгерцог Якоб фон Штайнер. Рустик стал озабоченно оглядываться ища укрытия от предстоящего возможного конфуза. За второй от него колонной, у высоченного окна, с независимым видом стояли две рыжих малопривлекательных девицы. Он решил к ним присоседиться, под видом разглядывания внутреннего двора, а заодно послушать о чём они говорят. Те не обратили внимания на невысокого молодого человека с испуганными глазами.
- Лиззи, ну смотри, опять на собрании или старики, или недозрелые юнцы.
- Ты права, Китти. К тому же девиц в два раза больше, чем их вместе взятых.
Рустик скорее почувствовал, чем понял, что это его шанс. С интересом разглядывая заоконье, он как бы нечаянно задел одну из девиц плечом. Тут же рассыпался в извинениях и якобы вынужденно, тихонько представился:
- Литовский дворянин Аугустинас Ягайленас, потомок Великого князя Ягайло.
Обе девицы с недоуменным и недовольным видом рассматривали незнакомца. Постепенно в их взглядах появился интерес, даже некоторая благожелательность. Наконец, одна из них снизошла:
- Очень приятно, юнкер*(1 ). А мы сестры Катерина и Лизавета фон Радбот, прямые потомки одной из ветвей династии Габсбургов. По какой надобности вы в наших краях?
- Стажируюсь в Венском медицинском университете , где не перестаю удивляться научно-исследовальским достижениям Австрии.
В это время, на оркестровых подмостках, сухонький старикашка с микрофоном в руке прославлял дворянское единение, восходящее ещё от времён Священной Римской империи германских государств. Присутствующие внимательно слушали эрцгерцога, только некоторые из них, ближайшие к переговаривающейся троице, окидывали их возмущённым взглядом. Оценив ситуацию Лизавета прошептала:
- Минут через пятнадцать дядя Яша закончит и начнётся музыкальная часть. Тогда мы сможем, соблюдая приличия, пройти в следующий зал, который называется Курительная комната.
Чуть позже, пройдя в «курилку» Густик вытаращил глаза: во-первых тут никто не курил, во-вторых помещение лишь немного уступало по размерам танцевальному залу, в третьих-пятых ... лепные потолки, громадные хрустальные люстры, обитые бархатом стены с нишами для бюстов различных правителей, и традиционно резной фигурный паркет разных сортов дерева. В заполняющемся зале с десяток барных стоек и полсотни столиков со снующими между них услужливыми официантами. Вся мебель выполнена в стиле позднего барокко. Девицы пожелали устроиться подальше от центра зала, в уголке, который украшал бюст Франца Иосифа. Тут же Лизавета пояснила:
- Дедушка Франц предпоследний император династии Габсбургов. Его монаршее правление самое продолжительное в мировой истории – 68 лет. А они с Катериной отпрыски Франца Иосифа по линии его младшей дочери Марии-Валерии, поэтому претензий на трон, который окончательно утрачен Карлом Первым ещё в 1918 году, не имеют.
- Почему? – глупо улыбаясь спросил Аугустинас, усаживая дам в резные кресла обитые муаровой тканью.
- Мы с сестрой принадлежим к младшей ветви рода, то есть претенденты последней очереди; к тому же мы женщины. А у Габсбургов только Мария Терезия единолично правила монархией, - улыбаясь пояснила уже Катерина, - и главное, - никто как-то не собирается восстанавливать империю и монархию. Австрия уже более ста лет как парламентская республика.
Мгновенно появился вышколенный официант и разложил меню со спиртными напитками и десертом, но не удалился, а в ожидании вытянулся в струну, как на параде. Девицы, не открывая меню заявили:
- Ваби-Саби 2002 года урожая, шоколад, белый изюм и зефир. А молодому человеку мы порекомендуем Абсент «Зелёная фея» с холодной водой и сахаром, а также не помешает вишнёвый сок. Вы согласны, юнкер?
Потянувшемуся уже было за меню Густику ничего не оставалось как согласиться. Судя по отсутствию предложений с блюдами, он сделал вывод что они вообще здесь не подаются. Такая традиция обычно присутствовала в элитарных заведениях уровня Ночной клуб. При желании вы можете заказать любое горячее блюдо, и вам его принесут, но ... дешевле купить ресторан.
Видимо под влиянием спиртного, лёгкой классической музыки, тихонько, без видимых источников наполнявшей зал, настроение у всех поднялось, троица разговорилась. В свободно льющейся беседе Аугустинас как бы невзначай вставил, что его отец зам.председателя сейма Литвы, а девушки в свою очередь скромно признались, что они виконтессы, и что их отец владелец коммерческого банка «Виконт фон Радбор». Чуть позже выяснилось, что Густик снимает квартиру у метро Штефансплац, а девушки проживают в особняке возле кафедры святого Стефана, а это совсем рядом. После «курилки» новые знакомые прошли через анфиладу комнат в театральную шести ярусную залу, мало чем уступающей Венской опере по вместимости и интерьеру в стиле неоренесанс. На сцене, при поддержке оркестра, неиствовала в своей ломбарджинской манере сама Ванесса Мэй. Виртуоз скрипки исполняла «Шторм» Антонио Вивальди.
* * *
С этого дня и началось регулярное дружеское общение виконтесс с литовским «дворянином». Профессионального рода занятий у них не было, обе с отличием закончили полный курс гимназии, а далее совершенствовались самостоятельно. Весьма прилично освоили фортепьяно, скрипку и гитару, свободно говорили, кроме родного немецкого, на английском и французском. Хорошо разбирались в международной политике и спорте, особенно в футболе. Были весьма начитаны и достаточно эрудированы в широком смысле этого слова. Густик в беседе как-то спросил, почему же они не продолжили своё образование в каком-нибудь престижном университете. Сёстры как-то туманно ответили, что это не обязательно, причём традиционно не обязательно для фройляйн дворянской знати. Их предназначение в другом – быть верной спутницей жизни того достойного, которого им подарит судьба.
Общение новых друзей происходило обычно в лучших ресторанах города, Штайререк или Амадор, каждый из которых отмечен тремя звёздами Мишлен. Везде сёстры снисходительно разрешали Аугустинасу рассчитываться за угощения. Но однажды, видимо убедившись в его светских достоинствах, пригласили на скромный ужин к себе домой. Особняк, выполненный в суровом романском стиле, одним своим экстеръером вызывал уважение. Внутреннее убранство выполнено заметно мягче и приближалось к стилю ампир. Дворецкий в поклоне, широким жестом предложил сёстрам и их спутнику пройти в гостиную. Здесь им было предложено с десяток сортов аперитива.
Через полчаса, заполненного восторгами Аугустина по поводу «скромного жилища» сестёр, дворецкий вернулся, и получив одобрительный кивок Лизаветы нажал неприметную кнопку. Противоположная стрельчатому окну стена, зелёного бархата с вышитыми золотыми пчёлами, бесшумно поползла вверх. Этим открывалось новое помещение, судя по большому обеденному столу в центре, предназначенное для пиршеств. Огромный стол был сервирован только на пять кувертов. В самой его середине покоился на зеркальном овальном подносе полутораметровый фаршированный осётр, обложенный, как волнами, сопутствующей зеленью. Блюдо не издавало рыбного запаха, скорее это был нежный и изысканный аромат птицы или свинины. Тут Густик понял, что лучшие рестораны Вены по убранству и кухне явно отстают от трапез виконтов фон Радбот. На столе отсутствовали спиртные напитки и другие закуски. Видимо осётр обозначал основное блюдо, которому должно соответствовать всё остальное. У каждого прибора множество ложек, вилочек и ножиков, а также стоящая треугольником белая картонка указывающая именем, место каждого присутствующего.
Аугустин усадил дам и пристроился сам. Большие, старинные напольные часы с маятником пробили семь вечера. В тот же момент со стороны гостиной послышались цоканье женских каблуков и поскрипывание мужских челси. Девушки энергично встали, вскочил со своего места и Аугустас. Семейная пара старших Радбот выглядела как сама элегантность. Приблизившись к столу оба изобразили радушные улыбки, и виконт, устраивая свою даму, предложил всем присесть, после чего внимательно посмотрел на Густика. Тот покраснел, но быстро сообразив опять встал и представился:
- Аугустин Ягеллон фон Ягайло, - с заминкой добавив, - Ваша Милость.
- Наслышан о вас с хорошей стороны, - подал голос виконт улыбаясь, - ваш батюшка занят в большой политике?
- Скорее в государственном законодательстве, он член Сейма, заместитель председателя. До этого был министром здравоохранения. Ваша милость.
- Давайте так, - улыбнулся ещё шире виконт, - раз уж мы знакомимся за ужином, а не в торжественной обстановке, будем проще. Меня зовут Лутц, обращаться можно не по титулу, а просто «Герр». Мою жену зовут Марлен, обращаться тоже просто «Фрау». Приступим к трапезе, как говориться что Бог послал.
При этих словах герр Лутц нажал на кнопку настольного колокольчика. Ещё не успел угаснуть малиновый звон, как два официанта стали предлагать присутствующим с пол дюжины предварительных блюд, именуемых в просторечьи салатами. Тут же появилась барная тележка с винами, как минимум двадцати сортов. Поглащая изыски кулинарии присутствующие немного разговорились. Аугустинас открыто восхищался Дворянским собранием Австрии, историческим и архитектурным местом проведения мероприятий, благожелательностью присутствующих к друг-другу, красочностью и пышностью самого действа. Не пременул добавить, что в Литве тоже, с 2015 года существует Дворянское собрание ВКЛ, к возникновению которого напрямую причастны друзья их семьи князья Радзивиллы. Тут же герр Лутц уточнил, что их собрание основано в 2005 году, называется «Ассоциация австрийской знати» и объединяет 20 тысяч дворян.
Ужин прошёл в исключительном взаимопонимании, даже к его окончанию Густик пришёл к выводу, что не блистающие красотой сестрички смотрятся весьма симпатично. Благодаря хозяев за приём, неприминул отметить, что в жизни не ел ничего вкуснее сегодняшнего фаршированного осетра. Те, в свою очередь, приглашали заходить к ним на огонёк без всяких церемоний. А сёстры проводили его до крыльца, с которого изумительно смотрелся в сумерках символ Вены, высочайший костёл Австрии – собор святого Стефана. Его монументальность, а одновременно ажурный вертикализм, вызывали восхищение до благоговения. Светящиеся во мраке окна поздней готики придавали строению духовности, и желания верить, что там живёт Бог. Поцеловав на прощанье сёстрам руки Аугустинас не торопясь поплёлся в свою съёмную квартирку, которую до сегодняшнего дня считал приличным жильём.
Начались для Аугустина дни, недели, месяцы райского умиротворения. Днём немного учебных занятий и практики, а по вечерам театры, выставки, картинные галереи, музеи. И повсюду под ручки с молодыми виконтессами. Раза два в неделю ужины у Радботов, которые про себя Густик уже называл семейными. Молодая троица не обходила вниманием и природные достопримечательности страны: Альпы, ледяная пещера Айсризенвельд, водопад Криммлер, озеро Вольфганзее и так далее. Девушки, Лиззи было 23, а Китти моложе на два года, по эрудиции далеко обходили своих, даже образованных, сверсниц. С ними было интересно и приятно общаться. Тем не менее Аугустас понимал интерес семьи Радбот к своей скромной персоне. Они в нём видели потенциального мужа одной из девушек.
Поэтому надо было на что-то решаться до конца своей фармацевтической практики ... или извиниться, и отойти в сторону, или делать предложение руки и сердца одной из них. Тут тоже загвоздка – разницы никакой между ними не видел, в плане женской притягательности. В лыжных костюмах у них были замечательные фигурки, а вот с личиками весьма скромно, если не сказать ... Зато роскошные, слегка вьющиеся рыжие волосы, такие же как у его Евочки, впрочем не его, совсем не его. Еве он несколько раз посылал СМС-ки с прилагаемыми фотографиями природных красот и архитектурных шедевров Австрии, но ответа так и не дождался.
До конца интернатуры оставалось два месяца. Как-то гуляя втроём по городу без определённой цели, девушки изъявили желание посмотреть его жильё. Густик смутился, пытался отговориться, но они настаивали. Обойдя и осмотрев помещения девицы устроились в гостиной на кожаном диване и потребовали выпивки. Ознакомившись с содержанием бара, остановили свой выбор на французском коньяке Baron Otard XO Gold, коллекционного разлива. Сёстры как всегда были остроумны, веселы и ироничны. Только может быть более развязаны в теме межполовых отношений. Густику тоже было очень весело и легко, а сальные шутки инициировал, видимо, выпитый коньяк. Благородный напиток проходил в утробу как нектар богам на Олимпе.
Медленное пробуждение сопровождалось сухостью во рту и приятной усталостью в области гениталий. Знакомый до мелочей потолок говорил о том, что он в своей спальне. Но что-то его по бокам ограничивало, мешало. Густик осторожно повернул голову направо: рыжая копна волос и посапывающая физиономия Лиззи; налево: таже копна и Китти. Ну, влип!
Разбор полётов состоялся на кухне, совмещённый с кофе со сливками. Девушки, прикрытые от наготы только небрежно накинутыми на тело его рубашками, светились радостью и оптимизмом. Они тоже маловато помнили о ночных событиях, но определённо утверждали, что им никогда не было в жизни так хорошо. Недопив кофе, потащили его в спальню, полностью откинули пуховое одеяло и показали на атласной простыне розовые разводы. После чего потребовали «продолжения банкета». До особняка Радборов, Аугустинас провожал их ближе к обеду, и чувствовал себя выжатым лимоном. Судя по тому, как уверенно и слаженно действовали сестрички в постели, намёк на утраченную тут ими девственность, это был, как говорят в Каунасе, «финт ушами», рассчитанный на совсем лохов. При расставании они прозрачно намекнули, что наверняка завтра его захочет видеть старший Радбот с объяснениями.
Вернувшись домой, Густик не раздеваясь прошёл в спальню, уселся посреди комнаты на пуфике и задумался. Вокруг валялись элементы женского нижнего белья американского бренда «Calvin klein», как напоминание о содеянном. Наверняка девушки своё исподнее оставили специально. Итоги раздумий начал претворять с утра в поисковике комъютера. Доверился самому дорогому детективному агенству Вены «Privat-Detektiv», созвонился и договорился о приёме. Назначенный ему детектив Курт Вернер очень удивился самому заказу – узнать о финансовой состоятельности и родословной виконта фон Радбота, поэтому сразу признался:
-Герр Аугустин, все эти сведения в избытке вы сможете найти в открытых официальных источниках, например «Ежемесячник финансовых новостей». Даже не заглядывая туда могу сказать, что последних полтора десятилетия коммерческий банк «Виконт фон Радбот» всё время на подъёме и его капитализация достигла внушительной суммы, позволившей войти банку в десятку крупнейших страны.
- Хорошо, допустим, а родословная? Насколько они имеют право носить титул «виконт» и фамилию Радбот – основателя династии Габсбургов, аж начала XI века?
- В обоих случаях право определяет Ассоциация австрийской знати, у неё же и все документы подтверждающие это право. Ношение титула от барона до герцога освящается кардиналом, папским нунцием, а главы дома Габсбургов, эрцгерцога, сам папа Римский. Всё это опять же не засекречено.
- Понятно, согласен. Но есть ли в ассоциации титулованные дворяне бедняки?
- Я понял, на что вы намекаете. Как правило представители высшего дворянства весьма состоятельные люди, что наводит на мысль о покупке титулов. Но ни одного скандала на эту тему я не припомню.
- Хорошо, Курт, спасибо. Эту вашу консультацию я оплачу. А вот на исследование всей подноготной сестёр Радбот заключим отдельный договор. Сколько вам нужно времени, чтобы собрать о них все сведения?
- Думаю, за неделю управлюсь. Но это будет не дёшево, так как придётся нарушить некоторые законы защищающие конфиденциальность личности.
Возвращаясь в раздумьях домой, в подъезде встретил поджидавшего его пожилого посыльного в тирольской шляпе с пером. Мужчина на накладном кармане пиджака имел элемент герба фон Радботов: с опущенным забралом рыцарский шлем и короной на нём. Густик всё понял и принял от посыльного конверт, поблагодарив того двумя евро. Дома, пройдя к бару, налил себе пол фужера конька и жадно выпил. Содержание письма гласило: «Милостливый государь! Настоятельно требую явиться ко мне ныне, в 20.00 для объяснений. Виконт Лутц фон Радбот».
В назначенное время Аугустас стоял на вытяжку в кабинете виконта. Тот, в небрежной позе и домашнем пиджаке со стёганными атласными отворотами, сидя за письменным столом, в кресле, которому больше подошло бы наименование трон, олицетворял само суровое пренебрежение. Как и следовало ожидать, разговор-обвинение начал хозяин кабинета:
- Без предисловий, юнкер! Вы, пользуясь доверчивостью моих девочек, напоили их и обесчестили. Лишили их главного козыря невест на выданье – девственности. Придётся за это ответить в полной мере, вплоть до тюремного заключения, вы понимаете о чём я говорю?
У Густика душа ушла в пятки, такого оборота событий он не допускал. Тем немение, учитывая положение виконта и его финансовые возможности, угрозы реальные. Но где-то чувствовалась в его словах искорка надежды. Да, вот она: «... вы понимаете о чём я говорю?» То есть ему даётся возможность исправить положение, причём, понятно чем. Но девушек же двое, а он один! Хотя это как раз для него возможность оттянуть решение вопроса на необходимую неделю, которая позволит ему время вооружиться информацией о моральном облике сестричек. Хотя, даст ли ему это что-нибудь?
- Я всё понимаю, ваша милость, и отвечу тоже без абиняков. У вас две дочери, к которым я отношусь с одинаковым расположением, даже можно сказать сердечным чувством. Поэтому дайте мне неделю на то, чтобы разобраться в своих предпочтениях.
- Согласен, пожелание вполне справедливое, но учтите, говорю прямо: за вами будет установлен профессиональный надзор.
На следующий день Густик на дом заказал пиццу, а доставившему её арабу поручил за приличное вознаграждение, купить на блошином рынке Нашмаркт «левый» мобильный телефон с карточкой. А через пять дней, по новому телефону позвонил детективу Вернеру и попросил поделиться информацией.
- Вы очень вовремя, герр Аугустин, завтра я сам собирался вам звонить. Можно ли доверять вашему новому телефону? Ведь я подготовил письменный отчёт.
- Только ему и можно. Я вас внимательно слушаю.
- Если брать буквально все официальные источники грехов сестёр, начиная с характеристики детского сада и заканчивая декларацией о доходах, то более добропорядочных граждан в стране нет. И тут можно развивать тему долго, во всех направлениях и всех уровнях, но с тем же результатом. А если руководствоваться слухами, коих великое множество во всех слоях общества, то сестрички бисексуалки, извращенки, лезбиянки, педофилки и даже зоофилки. Их стороной обходит не только дворянская, финансовая, политическая аристократия, но даже артбомонд. СМИ тоже опасаются их трогать, так как несколько свидетелей их сексуальной деятельности пропали, а без свидетелей и вопрос закрывается, иначе Радботы их сами засудят.
- А это лечится? Обращались ли они к сексопатологу.
- Таких сведений у нас нет, скорее всего не обращались. Есть опять же слухи со стороны медицины: у сестёр тяжёлая(но ими контролируемая) форма врождённой нимфомании помноженной на гормональную. Что опять же со стороны науки невозможно, и в первую очередь понятие «контролируемая».
- Это всё, детектив Вернер?
- Этого всего более ста страниц печатного текста. Но у меня к вам предложение: мы аннулируем заказ, точнее уничтожаем его без следа. А вы в свою очередь оплачиваете нам за работу не по договору, которого уже не будет, а сколько посчитаете нужным. Причём наличными, через разносчика пиццы, если у него на бейджике будет имя Карл. Вы понимаете, чем вызвано такое предложение?
- Более чем ... а что же мне делать?
- Я вам искренне сочувствую герр Аугустин, прощайте.
В этот же день, к вечеру, Густик опять стоял в кабинете перед грозным виконтом. Тот неодобрительно на него посматривал, пока посетитель из себя не выдавил: Лизавета. Тут же глаза старшего Радбота потеплели, он вскочил, стремительно приблизился к Аугустину и дружески похлопал его по плечам. Наконец притянул к себе и вымолвил: очень разумно, юноша, только нужно всё грамотно исполнить и оформить.
Далее события развивались стремительно. Венчание в костёле святого Стефана и бракосочетание (Standesamt) решили совместить. На церемонии присутствовали множество гостей. Из наиболее почётных были федеральный канцлер и эрцгерцог. В виде свадебного подарка канцлер предоставлял свой самолёт для перелёта новоиспечённой четы с гостями из Вены в Вильнюс. А эрцгерцог возвёл Аугустина в титул низшего дворянства «Благородный» (Edler), с обращением Милостливый господин(Gnadiger Herr). В свою очередь Венский медицинский университет выдал досрочно Аугустину Ягайленасу свидетельство об успешном окончании интернатуры.
*(1) - Юнкер(здесь) – молодой дворянин из землевладельцев.
Вы не можете начинать темы Вы не можете отвечать на сообщения Вы не можете редактировать свои сообщения Вы не можете удалять свои сообщения Вы не можете голосовать в опросах
FAQ
Поиск
Группы
Профиль
Вход
под эгидой отдела «Абвер-2»*(9). Как только Михаил оторвал взгляд от фотографии, прибежал посыльный с позиции второго взвода с радостным известием: «нашли!» Капитан последовал за ним. На ступеньках входа, видимо штабной землянки, ничком лежало тело облачённое в офицерский френч. Присутствующий здесь же сержант потянулся перевернуть тело, но Тонков его остановил:
