С наступлением темноты, Долгих опять стоял в подлестничной кладовой и не знал что делать. Но опять ожидание длилось не более десяти минут, после чего стеновая плита уехала внутрь и показалась довольная старческая физиономия.
Уже сидя за столом-гробом, Долгих признался, что ОЗК достать не удалось, а вот двумя противогазами он разжился. Но ... при попытке натянуть их на головы, резина потрескалась и полопалась, а попытки дышать напрямую через фильтр, тоже успехом не увенчались. Видимо за десятилетия, активированный уголь в нём окаменел, а противоаэрозольный картон задубел.
А вот бумажной иконке св.Себастьяна, Маркиз обрадовался и водрузил её на стол. Покончив с ужином, Руслан опять попросил старика продолжить своё повествование.
- Ну что же, расскажу, - согласился старик, - на чём мы остановились ... ах да, я уже на пенсии и пишу умные книги по археологии. Но прежде поясню, отчего я выучил русский. Дело в том, что основное направление моих исследований, в том числе и диссертаций, ограничивалось историей Речи Посполитой(РП) и Великого княжества Литовского(ВКЛ). Тут я знал всё, или почти всё. А чтобы знать всё, именно по ВКЛ, необходимо весьма прилично владеть русским языком, так как основное делопроизводство в княжестве велось на западно-русском языке, или как некоторые историки трактуют на старо-белорусском. На нём же общалась знать и образованные горожане. На литовском же не имеющем письменности изъяснялись в балтских деревнях крестьяне. А начав изучать русский, я полюбил этот язык, особенно классиков поэзии и литературы.
Но вернёмся к нашим бараном, то есть к тому, чего я не знал. Напомню об одной общеизвестной личности, красивейшей женщине с трагичной, но яркой судьбой – Барбаре Радзивилл. Кстати, родилась она в Вильне в 1520 году в семье могущественных литовских магнатов. Благодаря своей красоте и воле Бога стала королевой польской и великой княгиней литовской.
О романтичной любви её с Сигизмундом II Августом рассказывать не буду, к делу не относится. Короче, прожив яркую и короткую жизнь, умерла в 30 лет и завещала похоронить себя не в усыпальнице польских королей в Кракове, а на родине, в Вильне. Её муж, король Сигизмунд так и сделал. Останки перевезли и поместили в подземелья Кафедрального собора святого Станислава.
Шли годы, десятилетия, столетия, бушевали войны, менялись правители. Могила Барбары затерялась во времени и пространстве, видимо кто-то специально укрыл её, уберёг от разграбления. Но 370 лет спустя, в 1920 году Виленский край перешёл к Польше. А в 30-х годах польские историки-археологи в тех же подвалах отыскали и вскрыли её фамильный склеп. Что удивительно, тело королевы почти не подверглось разложению. А в саркофаге лежали королевские регалии, корона и украшения.
Но к приходу в 1940 году Красной армии, они бесследно исчезли, тело же осталось. Что самое удивительное, драгоценности до сих пор не всплыли ни в музеях мира, ни в частных коллекциях.
А сейчас самое интересное. В 2014 году Агенство Внутреннй Безопасности(ABW) Польши, в связи со сроком давности, рассекретило некоторые свои архивы. Я же будучи любопытным историком-пенсионером решил порыться в этой бумажной пыли. На третий день своих изысканий обнаружил несколько бумаг такого содержания, что почти потерял рассудок. Все мои многолетние мечты и грёзы могли в одночасье сбыться.
В документах напрямую не говорилось об украшениях королевы Барбары, поэтому они были подшиты не в тему, а просто по хронологии, поэтому и затерялись. Но любой мало-мальский историк увидев записи всё бы понял. Там было главное – указано место нахождения украденного сокровища. Зато не было первого и последнего листа документа, изъятых преднамеренно, чтобы скрыть привязку ко времени, месту и действующим лицам.
Исписанные от руки листы были подробным протоколом допроса посягнувших на королевские регалии и драгоценности. Судя по всему, допрашиваемых было двое, а сам допрос вёлся с пристрастием, то есть с применением пыток. Также, по моим догадкам, следователи очень спешили, видимо из-за того, что в саму Вильну уже входила Красная Армия. Из этого следует вывод, что забрать украденные и спрятанные сокровища они тоже не успели.
Трудно передать моё состояние на тот момент, когда цель всей твоей жизни, казавшейся до этого недостижимой, держал в руках. Это было не помутнение разума, а настоящее сумасшествие. Выпустить из рук записи меня уже не мог заставить никто и ничто. Я аккуратно рассоединил сшивку архивного тома и вытащил нужные мне листы.
Вечерело, заканчивался рабочий день, в бумажных кладовых я остался один. Только на входе скучала дежурная архивариус, миловидная молодая женщина, смутно мне кого-то напоминающая. Собрав свои вещи в портфель – тетрадь для записей и планшетник, я направился к выходу - вернуть архивные тома и расписаться в журнале посетителей. Душа моя пела, лицо выражало само блаженство. Но ... дежурная вышла из-за конторки и перегородила дорогу:
- Профессор, - заявила она, - я видела по камере наблюдения как вы извлекли из дела несколько листов и положили их себе во внутренний карман пиджака. Верните, или я вызываю охрану, но в любом случае сделаю запись в журнале.
Я замер как столб, выражение моего лица не трудно представить. В добавок она потянулась рукой к кнопке вызова. Дальнейшее помню смутно, практически ничего. Очнулся на улице, садясь в свою машину. Перед глазами стояло симпатичное, но уже посиневшее от удушья лицо дежурной, напоминающее выражением женский лик картины Й.Циммлера «Зигмунд Август у постели умирающей Барбары».
Моя ближайшая будущность вырисовывалась ясно. Убийство, отягчённое кражей архивного документа и всё это запечатлённое на камерах слежения. Было очень мало времени, чтобы собраться и бежать, но хоть ясно куда – в Вильнюс, поближе к сокровищам.
Старик склонил лицо, тягостно вздохнул и замолчал. Руслан нетерпеливо заёрзал:
- А дальше-то как, что было, почему вы оказались в этом подземелье?
- Очень просто и понятно. Пока имелись остатки наличных денег, скитался по съёмным квартирам, где хозяева не требовали документов. Свой паспорт-то предъявить нигде не мог, так как наверняка состоял в розыске Интерпола. А деньги закончились, вот и оказался здесь, где тихо, уютно, тепло и мухи не кусают. Да и не скучно, друзья солдатики по ночам посещают. Ладно, притомился я, да и время дюже позднее, пошли на боковую, как у вас говорят: утро вечера мудренее.
Вильнюс, 31 декабря 2016 года.
Продолжение следует.
Зарегистрирован: Nov 22, 2017 Сообщения: 277 Откуда: г. Вильнюс
Добавлено: Ср Май 03, 2023 9:32 am Заголовок сообщения: Клошар 9
Клошар 9. Сокровища
В эту ночь солдатики на него внимания не обращали, занимались своими делами. Долгих слонялся меж их, приглядываясь. Пока не наткнулся на того же офицера, сидящего на высоком барабане в синем мундире с серебряными эполетами обрамлёнными золотой бахромой. Тот даже обрадовался, вскочил, лихо подкрутил чёрные усики и представился: майор Величка, первый маркиз Марк Величка, уточнил он.
Руслан невольно опустил глаза стыдясь лохмотьев, но ... увидел на себе тёмно-зелёный фрак, ярко-красный жилет, обшитый золотым галуном, белую рубашку с высоким воротником и жабо, а на ногах короткие панталоны заканчивающиеся высокими сапогами «a la russe». Столь изысканное одеяние не позволило ему представится иначе как виконт Виленский. Галантный француз взял его под руку и предложил прогуляться, попутно рассказывая о гении своего императора, его непобедимости и непогрешимости.
- Ваш Александр тоже не плох, аристократ и либерал одновременно, - разглагольствовал маркиз, - но ему не везёт с военачальниками. Тот же Кутузов крупно подводил его минимум дважды. Вспомним хотя бы Аустерлиц, какой позор! Полный разгром! Мало того, наши потери в 10 раз меньше русско-прусских. И это всего через шесть лет после блистательных побед вашего Суворова! А Бородино? Не намного лучше. Старого маразматика Михаила от полного уничтожения его армии спасла темнота и то, что он быстро удрал за Москву.
Долгих открыл было рот для возражений, но его отвлёк вкусный запах еды доносившийся от ближайшего солдатского костра, а мгновением позже толчок майора в плечо, со словами: «Виконт, очнитесь».
Разлепив глаза Руслан разглядел в тусклом свете свечи склонённое над ним улыбающееся лицо старика теребящего его за плечо.
- Очнитесь, юноша, завтрак почти готов и нас опять ждут великие дела. Кстати не знал, что вы тоже благородных кровей. Виконт конечно не маркиз, и даже не граф, но всё же поприличней барона, а тем более баронета.
- Я что, во сне разговаривал? За мной раньше такого не замечалось.
- Ну что, вы, - ехидничал старик, - это мне всё майор рассказал. А если серьёзно, милок, то садись за стол, жуй и внимательно слушай. Раз нам не повезло с противогазами, то сегодня следует достать марлевые повязки, даже лучше ватно-марлевые. Кроме этого спирт, можно даже крепкий самогон, градусов под семьдесят. А также резиновые перчатки несколько пар.
- А вы мне расскажете, зачем?
- Если всё достанешь, так и быть, сегодня же расскажу. Да, кстати, и подхарчиться подсуетись, а то у нас припасы заканчиваются.
Уже вечером, после ужина, получив устную благодарность за смекалку и расторопность, Долгих приготовился внимательно слушать.
- Даже не знаю, с чего начать, - шамкал губами старик, - ну лады, начну с самого главного, с найденных, точнее украденных мною бумаг. Так вот, это добуквенный протокол допроса, в котором есть многое, не относящееся к нашему интересу. А если сделать из текста короткую выжимку, то явствует, что сокровища Барбары находятся в тоннеле между Кафедральным собором и костёлом Святого Духа. Между этими двумя объектами по прямой менее четырёхсот метров, и мы их должны пройти. Вход в тоннель со стороны нашего костёла на нижнем, третьем уровне. По крайней мере других вариантов нет, так как наш средний уровень за два года я обследовал и перекопал по нескольку раз. Следы этой деятельности ты видишь и сейчас.
- А тупики ответвлений, заложенные кирпичами? – засомневался Руслан. – Где лежат останки солдатиков?
- Побывал я и там. Если приглядишься к кладке, то заметишь, что часть кирпичей положены без раствора, то есть держаться на честном слове, на моём честном слове. Да-а ... солдатские косточки довелось ещё раз основательно потревожить, но они вроде не в обиде, даже уважают.
Ты лучше это, не отвлекай а слушай дальше. Вход в нижний, третий уровень я нашёл, покажу. Но соваться туда одному боязно, и в основном из-за того, что этот уровень забит останками людей умерших от холеры и чумы. А какая там чума, бубонная, лёгочная или моровая язва, в те времена не знали. Сейчас же мы знаем, что штаммы этих болезней сохраняются веками, даже в вечной мерзлоте. Короче, я приглашаю тебя туда прогуляться. Не даром конечно, за половину найденного. Ну как?
- Вы думаете я испугаюсь? Так нет! На своей жизни я уже поставил крест, а тут хоть призрачная, но возможность вырваться из этой клоаки. Только вот вопрос, почему нельзя попробовать проникнут в тоннель со стороны Архикатедры? И откуда у вас уверенность, что тоннель от неё ведёт именно к нам?
- Резонные сомнения. А чтобы их развеять достаточно сунуться в подвалы Кафедрального собора. Там сейчас настоящий музей с экскурсиями и видеокамерами. Нам даже кирпичик поцарапать не дадут, а тем более найти вход в тоннель, давно замурованный. И второе. Наличие тоннеля не единожды подтверждают летописи ВКЛ, как и некоторых других ходов от собора, скажем до Замковой горы и Старого арсенала. А вот миф о тоннеле в Тракайский замок, это конечно бред, не серьёзно.
- А какие сведения ещё есть в протокольных бумагах?
- А вот здесь милок, мы подобрались к самому главному. По порядку. Грабителей всего было четверо, причём обыкновенная городская шантрапа, но к сожалению, в условиях военного лихолетья вооружённая. Польская полиция пыталась их задержать при выходе из костёла на Кафедральную площадь, но они открыли огонь и спрятались в подземелье. В перестрелке двое были ранены, а двое других, оставив товарищей, укрылись в тоннеле. Полиция их преследовала до тех пор, пока они не бросили гранату, от которой свод с грунтом обрушились, разделив преследователей и грабителей.
- Так эти двое может тогда же и вышли через доминиканский монастырь, а сейчас их потомки где-то жируют. Сами вряд-ли живы, прошло-то уже 74 года.
- Ну вот тут, юноша, ты не прав. Объясню. Во первых, личности и внешности этих двоих сразу были установлены, но они нигде более не засветились. Во вторых, украденные королевские регалии описаны во многих каталогах утраченных мировых сокровищ, даже фотографии имеются. Но они тоже нигде не всплывали! И не могли. Их и продать-то невозможно, если только в начале легализовать. Но ни один уважающий себя коллекционер, а тем более музей, не купит криминальную историческую реликвию.
- Минуточку, Мастер, а нам-то они зачем? Мы же тоже не сможем их продать.
Маркиз с загадочным видом замолчал, только его глаза продолжали гореть таинственным огнём, а на лице появилась торжествующая улыбка.
- Слушай очень внимательно, отрок! Допрос двух захваченных раненых злоумышленников проходил в Кракове, так как Вильно уже заняли Советы. Так вот, они выдали такое! Короче, когда срывали с мумифицированного тела Барборы регалии и украшения, то обрамлённый жемчугом пояс не хотел никак расстёгиваться. Варвары применили силу и разорвали одеяние мумии и её плоть. Увиденное заставило их окаменеть от изумления. Из чрева до этого бесплодной королевы высыпалось великое множество драгоценностей. По предположениям, это было наследство от её первого мужа, богатейшего вельможи ВКЛ Альберта Гаштольда!
От услышанного Руслан тоже почти окаменел, сидел с вытаращенными глазами и отвисшей челюстью. Наконец кое-как пришёл в себя и выдавил:
- А эти сокровища где-то описаны, их можно продать? Да и сколько они могут стоить?
- Описаний нигде нет, но есть упоминания в архивных рукописях рода Гаштольдов. А вот, если говорить о их цене, то нужны некоторые пояснения. Есть две составляющие стоимости. Первая, ювелирная, скажем драгоценный камень и его обрамление. И вторая – историческая. Так вот вторая на порядок выше первой. И если даже отбросить вторую, то первая по моим прикидкам оценивается в несколько десятков миллионов евро. Но и с первой есть некоторая проблема. Любой ученик ювелира по огранке определит, что она произведена пятьсот лет назад. Тогда количество граней камня были минимальные, поэтому он не переливался, а искрился. Да и сами грани с тригонометрической точки зрения были не идеальны. А алмазы вообще только-только научились шлифовать. Но об этом всём пока рано, не будем делить шкуру не убитого медведя, примета плохая. Давай ка лучше собираться на боковую, припозднились опять мы что-то. Ведь завтра тебя опять ждут великие свершения.
- Полезем на нижний уровень?
- Нет, мы ещё не готовы. Нужно достать несколько смен одежды и уксус. Не хочется шутить с чумой и холерой. Тем более, что одной экскурсией в преисподнюю мы не обойдёмся. Там может быть несколько подземных ходов, ведущих в разные стороны, а наш только один.
- Тогда есть добавка к вашим пожеланиям. Нужен ещё компас, по которому я наверху определю точное направление к Кафедральному собору, и по которому мы будем ориентироваться внизу. Ещё бы не повредил газоанализатор. Так как во всех подземных полостях могут скапливаться газы различного происхождения, многие из которых взрывоопасны. Но газоанализатор не обещаю, а вот фонарики в защищённом исполнении добуду. Ещё есть соображения по вертикальной планировке. Тоннель к Архикатедре должен иметь подъём градуса на три-четыре. Это как бы ещё один ориентир.
- Ну, юноша, в моих глазах прямо взрастаете. Тридцать лет работы по специальности видать не пропьёшь. Тем не менее бай-бай, забирайтесь в свой гробик, и как говорят в глупых американских боевиках: это приказ!
Вильнюс, 31 декабря 2016 года.
Продолжение следует.
На этот раз светская беседа с майором происходила у камина, в роскошном кабинете, отделанным морёным дубом в готическом стиле. Стены украшали головы охотничьих трофеев со стеклянными глазами и открытыми пастями с воинственно торчащими клыками. Высокие стрельчатые окна второго яруса забраны цветными мозаичными панно. Пол выложен в шахматном порядке тёмными и светлыми плитами полированного до зеркального блеска гранита. Майор, попивая красное вино из хрустального массивного кубка благодушествовал и откровенничал:
- Должен вам признаться, виконт, что моя родословная не восходит к монархам Священной Римской империи, но имеет одну весьма примечательную особенность. Во всей восточной Польше и южной Литве весьма распространена фамилия Величко. И только моя фамилия оканчивается на «а» - Величка. В точности соответствуя названию населённого пункта под Краковым, откуда я родом. И на гербе моего дворянского рода присутствует молоток, коих на гербе самого города аж два, а третий инструмент - кирка. То есть нас объединяет соляная шахта. А мой отец, ксёндз, даже служил в часовне святого Антония под землёй.
С титулом же дело обстоит так. Само слово как бы из двух частей: Марк и из. А если полностью, то Марк из Величка. То есть титул растворяется в имени и фамилии. Причём имя по-гречески произносится как Маркос или Маркус, что в переводе и означает молоток. Виконт, але, вы что заснули под мои россказни, очнитесь, это же не вежливо!
С трудом разлепив глаза, Долгих увидел над собой лукавое лицо старика, тормошащего его за плечо. Сев и промассировав виски, поинтересовался:
- Маркиз, а вас случайно не Марк зовут?
- Ах, проболтался майор, старый плут. Да, именно Марк, в просторечии Марек. Можешь меня так и величать.
Вечером, уплетая яства заслуженного ужина, Руслан поинтересовался о распорядке завтрашнего дня, тем более, что все задания им выполнены.
- Актуальный вопрос, - сдвинув брови молвил старче, - своевременный и серьёзный. Завтрашний день может резко повернуть наши судьбы. Причём как на вершину благополучия, так и во сыру землю. Завтра утром, после перекусона, надеваем маски, обильно набрызганные самогонкой, смачиваем открытые части тела уксусом, вооружаемся компасом, фонариками, молотком, ломиком, иконой и спускаемся в преисподнюю, а там ... а там Бог нам поможет, если захочет.
- Марек, я так и не понял вашего отношения к Богу, оно как-то располагается в диапазоне от иронии до почитания. И икона зачем, не понимаю.
- На моём отношении к Богу можно защитить докторскую диссертацию по теологии, поэтому мы сегодня эту тему затрагивать не будем. А вот по иконе поясню. Святой Себастьян, мученик Римский, является в том числе и защитником от эпидемий. Но он нам близок не только этим. За приверженность к вере Христовой он был сначала пронзён стрелами, что мы и видим на иконе, а потом забит камнями до смерти. Тело же его сброшено, по приказу императора, в Большую Клоаку. Это канализация в Древнем Риме. А похоронен женщиной Лукиной, сердобольной христианкой, в катакомбах при Аппиевой дороге.
- Кажись понял. Себастьян нас, подземных жителей, как никто другой, может понять и защитить.
- Но это к сожалению не всё. Меня лично ещё две вещи тревожат, связанные с религией, намёк на которые дали мне сны. По легенде Ветхого Завета Моисей сорок лет вёл евреев к Земле Обетованной и довёл до неё, но Бог его туда не впустил. Поэтому землю ханаанскую завоёвывал преемник Моисея – Иисус Навин. Ты не находишь аналогии между этими персонажами и нами?
- Марек, зачем же так пессимистично.
- А я тебе дальше расскажу. Меня как-то потянуло почитать Библию. Открыл на первой попавшейся странице и читаю: «Пришедшие из плена переселенцы принесли во всесожжение Богу Израилеву ... семьдесят семь агнцев ... в жертву за грех: все это во всесожжение Господу.» /Ездра 8:35/ Опять аналогия, ты переселенец, а семьдесят семь – количество лет моей жизни. А уж грехов у меня достаточно: и вор, и убийца. Хоть трижды покаявшийся, но тем не менее.
- Ну вы уж совсем на меня ... даже как-то неловко ...
- Я тебя ни в чём не виню, просто неприятных намёков много, кстати и это ещё не всё. Вспомним классика литературы, Дюма-отца. Ты Эдмон Дантес, а я аббат Фариа! Что скажешь, любезный?
- Да Бог с вами, Марк из Величка, наговорили тут ... сорок бочек арестантов ... на сундук мертвеца и бутылка рому. Сейчас Я уже даю команду всем спать. Завтра день трудный и нервный. Кстати, молиться умеете? Я так не умею, поэтому помолитесь за нас обоих.
Майор, как никогда был грустен и молчалив, неторопливо помешивая в старинном камине тлеющие угольки. Наконец выпрямился и обратился к сидящему в кресле Руслану:
- Виконт, вам не боязно спускаться в царство мёртвых? Оттуда может и не быть возврата.
- Ничуть, маркиз, никакого страха не испытываю. Я уже и так на самом дне жизни, почти в небытие. Любое изменение к лучшему – или новая жизнь в богатстве, роскоши и неге, или вечный покой. И то, и другое благодать. Первое предпочтительней только по одной причине – нужно воздать должное людям низвергшим меня сюда.
- А как же наставление Христа своим ученикам: «...и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; и не введи нас в искушение ...». Как вы понимаете, в молитве напрямую имеются в виду не финансовые или имущественные задолженности, а именно грехи. И вы не безгрешны, хотя бы тем, что позволили пороку пьянства затолкать вас на край пропасти: «Что колючий терн в руке пьяного, то притча в устах глупцов.» /Притчи 26:9/ То есть вы хотите судить, не имея на то право. А уж тем более воздавать за содеянное. Это прерогатива Творца.
- А как же «око за око, зуб за зуб»? Что-то такое в Библии тоже есть!
- Да, есть, но в Ветхом Завете. Там многое есть того, что не укладывается в христианскую мораль. А мы всё же христиане. На досуге внимательно прочитайте Нагорную проповедь Христа, многое поймёте.
- Непременно воспользуюсь вашим советом, маркиз. Но сразу признаюсь, что в Вере слаб, практически ничтожество. Всю сознательную жизнь был атеистом, причём убеждённым. А задумался о Боге, его силе и роли в нашей жизни только тогда, когда от двух глотков воды монастырского источника в одночасье избавился от алкогольной зависимости.
- Думаю, виконт, подсознательно вы очень хотели избавиться от этого недуга, а Бог только помог вам.
При этих словах лицо майора из доброжелательного сделалось грустным и даже постарело. Курчавые волосы с головы исчезли образовав внушительную лысину. Появились глубокие морщины и седая борода. Его образ блестящего офицера на глазах превратился в глубокого старика с чертами Марека, и тот скрипучим голосом произнёс:
- Сударь, очнитесь! Сегодняшний день воистину судьбоносный. Мы на перепутье славы и небытия. А что нам уготовано, ведает только Он, Сущий и Праведный.
Вильнюс, 31 декабря 2016 года.
Продолжение следует.
Руслан сел в своём гробу и протёр глаза. Рядом стоял старик, и как никогда строго глядел на него. Через час они оба в масках, экипированные, и натёртые уксусом, стояли в дальнем конце одного из ответвлений подземелья и с тревогой всматривались в большую чёрную дыру в каменном полу. Посветив фонариком вертикально в проём, разглядели четырьмя метрами ниже плотно подогнанные к друг-другу булыжники и ... больше ничего. Минут пять стояли в оцепенении, как будто соблюдая неведомый ритуал или отдавая дань уважения вечности. Наконец Марек скинул вниз верёвочную лестницу, обвязал другой верёвкой себя за пояс, конец вручил Руслану и шагнул к проёму. Оба не произнесли ни слова.
Когда голова старика исчезла в темноте, Долгих охватил леденящий душу ужас. Нестерпимо захотелось всё бросить, вырваться из этого кошмара и оказаться на свету, под небом, среди людей. Он еле сдержался, чтобы не убежать. С низу, из темноты трижды моргнул фонарик. Руслан опустился на колени и, перебирая ватными конечностями, стал спускаться в преисподнюю. Когда ноги почувствовали твердь, повёл по сторонам своим фонарём.
Стон ужаса застрял у него в глотке. Чтобы не упасть, ухватился за плечо старика. Со всех сторон их рассматривали пустыми глазницами высохшие мертвецы в истлевших серых одеждах. Они заполняли всё охватываемое взглядом помещение почти до потолка. Поза каждого была одновременно неестественна и грозна. То ли они боролись друг с другом, то ли хотели напасть на пришельцев. В холодном воздухе ощущалась могильная жуть. Руслан прикрыл глаза и застыл. Сердце в бешеном ритме пыталось вырваться из груди. Рядом дрожал старик. Им обоим, одновременно пришли в сердца слова молитвы ... сначала шепотом, и тут же твёрже, в унисон стали произносить: «Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твое ... ... ... но избавь нас от лукавого. Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь!»
Оба одновременно открыли глаза. Агрессии в позах иссушенных тел поубавилось. Появилась возможность рассмотреть помещение. Огромную залу, по величине не уступающую баскетбольной площадке, венчали сводчатые потолки, в середине, в один ряд, подпираемые тремя колоннами, выложенными из тёсанного гранита. Свободное от ветхих мертвецов пространство оставалось только посредине, именно там, где стояли они. Правда у центра длинной стены примыкало возвышение, на котором присутствовало нечто каменное, напоминающее трон. Напротив трона огромная гранитная глыба с плоской вершиной и углублением в ней, судя по всему жертвенник.
- Юноша, прекратите дрожать, - молвил старик шепотом, - доставайте свой компас и определяйте направление. Просто стоять и леденеть от ужаса нам не пристало.
Стрелка прибора указала строго на север, а нахождение Кафедрального собора на северо-северо-западе. Но в том направлении, впрочем как и во всех остальных, стена из скрюченных тел. Шагнули поближе, и ... тут костистые мертвецы зашевелились! Искатели сокровищ замерли как соляные столбы, человеческие останки тоже успокоились.
- Выключи свой фонарь, - зашипел старик, - два движущихся источника света создают иллюзию динамики окружения.
Долгих повиновался. Придвинулись вплотную к горе тел, заметили полуметровую щель-проход, усыпанную внизу черепами и костьми. С замиранием сердца шагнули ... казалось в вечность. Через десять метров петляющий проём вывел к короткой торцевой каменной стене с узким лазом полутораметровой высоты. Лаз уводил в слегка поднимающийся по уровню тоннель, конец которого фонарик высветить не смог. Оно!!!
Три часа спустя, уставшие, опустошённые и разочарованные исследователи подземелий сидели за «столом» и попивали крепкий чай с медовыми пряниками, а судя по их твёрдости, скорее с дубовыми. По возвращении с нижнего уровня всю одежду, вместе с масками и перчатками сняли, и запихнули в двойные пластиковые мешки, плотно заклеив. Сами обильно натёрлись уксусом и натянули сменное одеяние.
Разочарование и недоумение пришло, когда узенький тоннель, через триста метров вывел их к завалу слежавшегося от времени грунта. По всей видимости это было последствие взрыва гранаты. Никаких следов сокровищ не было, также как и останков похитителей. Неужели те всё-таки ушли через монастырь Святого Духа и вырвались на волю? Если это так, то скорее всего им пришлось золотые шедевры средневековья переплавить в слитки и продать, а камни распилить и сделать новую огранку. Только так они могли нигде не засветиться. Невероятно! Тем более, что грабители обыкновенная шпана.
- Значит так, мой юный друг, - рассуждал Марек, - даже если злоумышленники как-то покинули царство мёртвых, значит должен быть ещё один выход-вход, кроме того, который проделал я. Поэтому придётся потревожить средневековых покойничков, а это большой грех, и как гласит Ветхий Завет: «... мы нечисты от прикосновения к мертвым телам человеческим; » /Числа 9:7/. Тем более, что эти жертвы эпидемий, которых не исповедали, не отпевали, не отпускали им грехов. Тут тысячами витают их неупокоенные и не вознесённые души. Что от них ждать не ведает никто, кроме Всевышнего.
- А как же солдатики? Наверняка большинство из них погребены без всяких христианских условностей. Почему они к нам достаточно терпимы, их командир даже благожелателен.
- Ну тут ты сам на половину вопроса и ответил. Не обратил наверное внимание на пряжки, кокарды и пуговицы? А следовало бы. Там изображены польские орлы! А форма французская. Это Северный легион корпуса Юзефа Понятовского, князя, польского генерала, маршала Франции. Легион практически весь полёг костьми в декабре 1812 года в Вильне. А в нём служил мой пращур в семи поколениях, майор ... догадываешься кто?
- Маркиз Величка!?
- Да, его звали так же как и меня, только вот титула у него не было. Обращение «ваша светлость» он пошёл завоёвывать своей шпагой, но не сложилось. Судя по нашим снам, его косточки покоятся именно здесь, среди солдат и он тут старший. Кстати, в переводе с латыни «maior» и есть старший – Марк из Величка. Ну а сейчас пора воздать должное и Гипносу, потому как завтра ... даже боюсь и заикаться, что будет завтра, только Всевышний в курсе.
В этот раз всю ночь Долгих с майором отбивались шпагами от наседавших со всех сторон прокажённых, в серых бесцветных одеждах. На их лицах, и сквозь лоскуты тканей на теле, виднелись гноящиеся и кровоточащие раны, источающие ужасный трупный смрад. Несколько раз маркиза наступающие хватали за края одежды, но он успевал наглецам отрубать кисти. Но тут случилось не предвиденное, об чью-то голову шпага сломалась, в руках майора остались только эфес с темляком. Тот недоумённо и обескураженно уставился на обломок ... и тут же множество нечистых рук схватило несчастного и поволокло в темноту и небытие. Скрываясь во мгле его лицо выражало отчаяние, а перед исчезновением превратилось в лик старика.
На этот раз Руслан проснулся сам, тело в поту, на душе ужас, в ушах звон, перед глазами пропадающее во мгле лицо Марека. Сел, зажёг свечку, огляделся. Старик лежал в своём гробике на боку спиной к нему и не шевелился. Осторожно выбрался из своего и подошёл. В скрюченных пальцах лежащего зажата Библия, дыхания не слышно и не видно. Осторожно приложил руку к сонной артерии и ... чуть не грохнулся на земь от неожиданности. Марек резко повернулся и сел. Его чёрные глаза горели огнём.
- У вас вид, юноша, будто бы смотрите не на благообразного старца, а на призрак Барбары. Успокойтесь, мне тоже приснился плохой сон, но умирать пока не собираюсь. А Библия в руках для того, чтобы утром, то бишь сейчас обратиться к Богу за подмогой.
При этих словах старец закрыл глаза, воздел лицо к потолку, открыл фолиант и не глядя ткнул пальцем в текст. После чего водрузил на нос очки и медленно прочитал: «И услышал я, как у алтаря сказали: Да Господь Бог Всемогущий, Твои приговоры истинны и справедливы.» /Откровение 16:7/
- Не знаю, касаются ли приговоры меня, но сегодняшнее своё исследование мы начнём с алтаря, благо, к нему есть подход.
Через час исследователи, спустившись на нижний уровень, осторожно приближались к алтарной части зала. Обойдя огромный камень с обеих сторон, встретились взглядами и одновременно споткнулись. Обратя взор к полу замерли от изумления. Там два трупа в почти не истлевших одеждах, с высохшими глазами и пергаментной кожей вцепились друг-другу в глотки. Смерть так и застала их на булыжном полу в неимоверном напряжении борьбы. Подавив первое замешательство и страх напарники огляделись. Следов сокровищ нигде не наблюдалось, впрочем они не очень-то и представляли как те должны выглядеть и в чём содержаться. Оба опять недоумённо уставились друг на друга, пока обоих не осенило: «алтарь!» Подняли фонарь и осветили плоское «лобное» место. В центральной части жертвенника, во внушительном углублении покоился холщовый мешок небольшой величины!
На расстеленном холщовом мешке, возвышаясь горкой, лежало несчитанное количество перстней, цепей, бус, ожерелий, пряжек, диадем, крестов, браслетов и прочих атрибутов вельможной роскоши. Смиренно поблескивало золото, искрились всеми цветами радуги драгоценные камни. Два зачарованных счастливца, сидя на своих гробиках, тупо созерцали несметное богатство. Первым очнулся Маркиз:
- Коллега, вы знаете, у меня такое впечатление, что мы немного разбогатели.
- Ну ... это ... как сказать ... если это немного, то что тогда много?
- Не спешите, отрок. То, что мы сейчас видим, ещё не деньги, а их опасный эквивалент. И нам нужен стартовый капитал, чтобы легализоваться, а дальше я знаю, что и как делать. Соображения есть?
- Как ни странно, есть! Бомжачьему королю Вильнюса Тельняхе принадлежит половина любой находке его подданных, стоимостью выше 100 литов. И он неукоснительно чтит этот принцип.
- Ты что, хочешь с ним поделиться нашей добычей? Окстись!
- Боже упаси, Марек. Я хочу преподнести ему один самый мелкий камушек, из тех, что выпали из оправ.
- А как ты объяснишь свою находку?
- Несколько дней назад во Дворце ледового спорта проходил спортивный праздник. В VIP ложе присутствовали члены правительства со своими жёнами. Я скажу, что собирая после мероприятия бутылки, я там нашёл эту драгоценность.
- Молодец, неплохая версия, действуй. А я помолюсь за её свершение.
Тельняха, сидя на своём засаленном троне, долго вертел в руке искрящийся синий сапфир, наконец, цикнув слюной в сторону, изрёк:
- Ладно, определим, что за стекляшка. Суну своему знакомому ювелиру-барыге, он разберётся. Пока гуляй, приходи завтра в это же время.
Ровно через сутки Руслан с опаской входил в заброшенный подземный переход железнодорожного вокзала – резиденцию верховного правителя бомжачьего царства. Король бездомных сидел на своём обычном месте с несколько растерянным видом. За спиной у него возвышался горой ближайший помощник, громила Тыква.
- Слышь, хлопец, ты меня приятно удивил, - произнёс Тельняха рокочущим басом, - твоя безделица оказалась приличной вещью. Держи навар.
- А сколько здесь? – поинтересовался хриплым голосом Долгих, принимая конверт.
- Десять тысяч литов! Доволен?
- Да, конечно, спасибо, но ... я бы хотел приобрести ещё парочку литовских паспортов, если можно.
- За отдельную плату можно. – ухмыльнулся «король». – Тыква, покажи доходяге нашу паспортотеку, пусть выбирает.
От обилия документов, Руслан даже оторопел. Одних литовских паспортов оказалось более двух тысяч. Все они были рассортированы по полам и возрастам. Себе, по фотографии подобрал быстро, а вот с паспортом для Марека пришлось покопаться.
Уже дома, в подземелье, сообщники внимательно рассмотрели свои новые ксивы. Долгих достался паспорт Эдуарда Комитина. А старик сокрушался, что придётся сбривать бороду и подкрашивать усы.
- Бороду надо сбривать по-любому, чтобы не бросаться в глаза. – успокаивал Марека Руслан. – А вот моя новая фамилия какая-то странная. То ли от слова «кома», не дай Бог, то ли от «комитет».
- Успокойся, юноша, фамилия от латинского слова «comitis», что означает граф. Это более чем символично, вспомни Дюма. Тут тревожно другое, моё состояние. Воспалились паховые лимфатические узлы, а это первые признаки бубонной чумы, или по-старому моровой язвы. Поэтому бери деньги, дуй на волю и без антибиотиков, лучше сульфаниламида, не возвращайся. Счёт времени идёт на часы, меня уже начинает лихорадить.
Достать лекарство Руслану удалось только к вечеру, и то это был простой порошковый стрептомицин. К этому времени у старика уже появилась большая температура и кашель с пенистой кровянистой мокротой. Разведя лекарство водой, Долгих вогнал тому в вену десять кубиков. Марек перестал метаться, затих и тихонько зашептал:
- Плохи дела, юноша. Мой старческий иммунитет оказался гораздо слабее твоего. Тем не менее себе тоже сделай укол. А мне ещё один к утру, если доживу. Больше всего опасайся моей мокроты изо рта, там все палочки чумы.
- Да что вы говорите, Марек, мы ещё отметим нашу находку в самом лучшем ресторане Кракова.
- Ценю твой оптимизм, но не будем терять время, мне трудно говорить. Внимательно слушай, а лучше записывай. В Кракове есть ювелирный дом «Маркиз». Его глава, некто Казимир Гошталь, мой старинный друг и одноклассник, мало того, тесно дружили ещё наши родители. Он мне больше, чем родственник, и я абсолютно доверяю только ему. Он один сможет легализовать наши сокровища и превратить их в деньги, пусть даже постепенно. Но ему нужно всё откровенно рассказать, ничего не утаивая. Про меня, про себя и про нашу находку. Для убедительности твоих слов покажи ему мою Библию, он должен узнать свой подарок. После этого скажешь ему несколько цифр, запиши ... Сейчас мне вроде немного получше, попробую подремать.
Руслан зажёг новые свечи, задумался и ... оказался в объятиях у Гипноса-Морфея. Но тут же очнулся в полной темноте от невыносимой вони. Свечи выгорели, значит прошло по крайней мере часов шесть! Лихорадочно зажёг фонарик и осветил старика. Видимые участки тела того были покрыты язвами с вытекшим гноем. Он уже не дышал ... принял болезнь и смерть Барбары Радзивилл. Долгих тяжело вздохнул, встал, накрыл ложе старика крышкой гроба, написал на ней мелом «Чума», подчеркнул и поставил три восклицательных знака.
Два дня спустя, весьма прилично одетый и чисто выбритый господин, заходил в роскошный вестибюль офисного здания ювелирного дома «Маркиз» города Кракова. В кармане у него лежал паспорт на имя Эдуарда Комитина, а в руках изящный кейс-атташе. Казимир Гошталь, весьма престарелый, но ещё бодрый мужчина, встретил гостя приветливо, но настороженно. Внимательно выслушал пространное повествование и нахмурился. Но когда Руслан вытащил из дипломата Библию, чело его разгладилось и он поинтересовался:
- А что ещё передавал для меня Марек, может быть какие-нибудь цифры?
- Да. Цифры два, пятнадцать, восемь.
Казимир открыл Библию, полистал и прочитал в слух: «но открой ему руку твою и дай ему взаймы, смотря по его нужде, в чем он нуждается;» /Второзаконие 15:8/ Потом уже обращаясь к гостью добавил:
- Можете полностью на меня рассчитывать. А сейчас доставайте свои сокровища, а я пока закрою дверь кабинета на ключ.
Хозяин вернулся к столу, и ... от увиденной горки драгоценных изделий, лицо его вытянулось, потом побелело, тут же покраснело. Аккуратно уселся на стул, осторожно взял в руки ближайший перстень с ярким камнем и поднёс его к глазам. Лицо приняло ошарашенное выражение, он хрипло выдавил:
- Да тут ... да здесь ... это десятки миллионов евро, а может и больше.
Потом залпом выпив стакан минералки, уже спокойнее добавил:
- Вы знаете, Эдуард, очень жаль Марека, достойнейший человек, учёный с большой буквы. Один раз оступился ... и теперь вижу из-за чего. Но что самое печальное, то есть наоборот ... даже не знаю как сказать. Та женщина, которую он придушил, выжила, и ему по суду светило бы не более трёх лет, да и то условно, учитывая возраст и былые заслуги. Жаль. Жаль. А для вас, в моём учреждении, с этого дня открыт безлимитный кредит. Кстати, что вы собираетесь делать?
- Во первых, оставить в ваших подземных сейфах виденное вами, предварительно сделав опись. Пару дней отдохнуть, посмотреть город. Потом вернуться в Вильнюс, завершить некоторые дела. Кстати, в каком банке вы посоветуете открыть счёт ?
- Рекомендую SEB банк, надёжный скандинав, а филиалы есть и в Польше и в Литве. А инвентаризацию ваших сокровищ и их оценку произведу сам, без привлечения своих специалистов. Во первых, это для соблюдения конфиденциальности, во-вторых от увиденного у них может помутиться сознание. Немного поясню. Непереоценима историческая ценность изделий, которым пятьсот или даже шестьсот лет. А главное, величина камней.
К примеру: бриллиант весом в один карат оценивается скажем в 5000 каких-то условных единиц. А весом в три карата, того же качества, думаете в 15000? Отнюдь, в 50000, не менее! А тут, что ни камень, то гигант! Недаром о драгоценностях самого богатого рода ВКЛ – Гаштольдов, столетиями ходили легенды среди историков и кладоискателей. А сейчас эти полуфантастические былины в овеществлённом выражении у меня на столе. Кстати, в моём роду бытует предание, что мы отпрыски какой-то ветви этих вельмож.
Долгих вскинул голову и вытаращил глаза на потомка Гаштольдов.
- Эдуард, не смотрите на меня удивлённо и настороженно. На наследство, даже его часть не претендую. Меня вполне удовлетворят семь процентов комиссионных, и поверьте, это весьма внушительные деньги. Но вернёмся к нашим камушкам. Сейчас весь мировой рынок драгоценных камней завален огранёнными искусственными поделками, выращенными в лабораторных условиях или даже в промышленных. Химическим составом они идентичны природным, но ... сравните. Это тоже самое, что охотнику пойти на кабана, а вместо него в трофеях окажется домашний хряк, заваленный на скотобойне. Мало того, так и этот искусственный суррогат умудряются подделывать диоксидом циркония или так называемыми фианитами. Поэтому вашу находку трудно с чем-то сравнить, а тем более переоценить.
«Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой…»
(Мф. 16:24)
Последующий месяц Руслан, а по документам Эдуард Комитин, занимался делами, которые неприятными назвать было никак нельзя. Приобрёл в престижном районе Вильнюса роскошный трёхэтажный особняк с внушительно-просторной огороженной территорией. Нанял обслугу и охрану. Внутреннюю отделку дворца заказал в стиле «Ампир», а мебель в стиле «Людовик 16-й». В просторном гараже особняка квартировало уже четыре автомобиля, самым скромным из которых оказался «Hummer H3».
По случаю заменил «свой» старый паспорт на новый с биометрическими данными. Получив паспорт и прочитав фамилию, стало почему-то очень грустно. Долгих задумался, налил полный фужер виски, пригубил и осмотрелся. Ну зачем ему эти хоромы, эта роскошь, эта искусственная показуха? Всё это душу не греет, может быть даже наоборот, гнетёт. Что же делать? Почему на душе чувство неудовлетворённости и не исполненного долга?
И тут искрящаяся янтарная жидкость в стакане ему что-то напомнила. Воду святящегося колодца в подвале монастыря!
Через пол-часа Руслан-Эдуард уже стоял перед дверьми костёла Святого Креста. Его опять одолевала робость, но ... преодолев её шагнул за порог. Перед иконой Божьей матери-целительницы прочитал молитву «Отче наш» и заполнил всё паникадило горящими свечами. В этот раз матушка-настоятельница сама подошла к нему и попросила пройти за ней в притвор, чему Комитин был весьма удивлён.
- Уважаемый, - молвила старуха с наперсным крестом, - уверена, что вы с добрыми намерениями посетили наш храм, но не могли бы вы свою дорогую туалетную воду использовать не столь яростно. После вас дух в костёле больше напоминает парфюмерную фабрику, но уж никак не Дух Божий.
- Извините, матушка, не учёл. Просто последних два года провёл в условиях далёких от парфюма, скорее наоборот. Поэтому мне кажется, что до сих пор пропитан запахом совсем не благовоний. Кстати, я именно к вам. Хочу сделать пожертвование монастырю в благодарность за своё исцеление от пагубной зависимости.
- Мы не можем этого от вас принять, то есть в благодарность за что-то. Христос наставлял своих учеников: «больных исцеляйте, прокаженных очищайте, мертвых воскрешайте, бесов изгоняйте; даром получили, даром давайте.» /От Матфея 10:8/ Благие дела мы делаем сердцем в строгом соответствии с Писанием, а не за мзду. Но пожертвовать вы можете просто на нужды Церкви, по зову сердца, с благостью. Тогда Бог зачтёт и примет ваш дар.
- Возьмите, пожалуйста. – при этих словах Комитин протянул игуменье толстенную пачку двухсотлитовых купюр. Та удивлённо вскинула брови:
- Столь щедро? Тогда лучше переведите деньги на наш расчётный счёт. Нам нужно рассчитываться с реставраторами-ремонтниками по контракту.
- Держите, держите, матушка. На счёт я ещё переведу. И если можно вопрос. Могу ли я у вас принять водное крещение, водой из чудодейственного источника?
- Неожиданный вопрос. Сразу скажу, что опустить грешное тело в воды колодца-родника нам Бог не даст, так как мы оскверним источник. Но ... но можем подготовить вам купель-крещальню. Она там же в подвале, рядом с колодцем. На моей памяти мы никогда ею не пользовались, но видать пришла пора сделать исключение. Бог мне подсказывает, что ваше желание искренне, значит действо пойдёт во благо. Кроме того вижу в ваших глазах веру в необходимость крещения, значит грядёт ещё и крещение Духом Святым, что несравнимо значительней водного. Будь по-вашему.
Неделю спустя, в подвале монастыря, Эдуард спускался по ступенькам в мерцающие небесным светом воды крещальни, облачённый в белый длинный балахон. Вода достигла ему груди. Рядом с купелью стояла игуменья в образе юной девы:
- Раб Божий Эдуард, погружаясь полностью в воды сии благословенные, ты умираешь для греха, а восставая из воды, возрождаешься для жизни праведной во Христе Иисусе. Итак трижды: за Бога Отца, Бога Сына и Бога Духа Святого. Аминь!
Показавшись над водой третий раз, Комитин монахиню не обнаружил, она словно растворилась в воздухе. Выбравшись из купели, никакого духовного преображения пока не чувствовал, но и не предавался ознобу от ледяной воды. Наоборот, тело дышало теплом, источая энергию. Вытерся, переоделся, поднялся. Ступени вывели его из подземелья. Двери костёла за ним закрывала сгорбленная старуха с морщинистым лицом и наперсным крестом на впалой груди.
Найдя свою машину на стоянке, плюхнулся на заднее сиденья и приказал шофёру: «Йонас, домой!» Тот согласно кивнул и глянул на хозяина в зеркало заднего вида. Лицо его исказила гримаса удивления, даже изумления. Но привычка взяла своё – воткнул передачу и тронулся, изредка бросая опасливые взгляды в зеркало салона.
Дома также отреагировали на его появление охранник и горничная, принимавшая плащ. Эдуард в замешательстве прошёл в каминный зал и глянул в зеркало. Там он увидел не мужчину в возрасте, переступившего 55-летний рубеж, а человека средних лет, явно до сорока. Морщины разгладились, волосы стали гуще, потемнели, седина почти исчезла, да и осанка выпрямилась, а намечающийся живот пропал. Комитин повертелся перед зеркалом, как кокотка, и на ум ему пришла одна мысль, видать Бог подсказал.
Личные отношения между Элеонорой и Мирославом за два года претерпели серьёзные изменения. Из очень тёплых и близких превратились сначала в натянутые, а постепенно и во враждебные. Сейчас их объединяла только квартира, собственность на которую они имели равную, то есть по 50%. Полученные обманным путём деньги успели прокутить за первых полтора года: машина, дорогие шмотки, заграничные путешествия под лозунгом «всё включено», рестораны, театры, казино. Все триста тысяч литов как-то постепенно и разбежались. Осталось недовольство друг-другом и взаимные обвинения.
За окном свирепствовал экономический кризис, работу по специальности юриста Нора найти не могла, а идти раскладывать в продуктовом магазине товары, считала ниже своего достоинства. Мирек же вообще работать не желал, ни в каком качестве. Сейчас они «проедали» остатки денег от продажи машины. Да ещё висел приличный долг за коммунальные услуги.
Раздался звонок в дверь, оба открывать не пошли, гостей не ждали. Каждый сидел в своей комнате и терзал мышку с клавиатурой. Звонок повторился. «Wykurwiscie!» грязно выругалась Нора и пошла поинтересоваться, кого это принесло. Со свирепым лицом потянула входную дверь на себя и ... остолбенела. За порогом стоял Руслан! Только очень помолодевший, постройневший и дорого, даже изысканно одетый, с элегантным металлизированным кейсом-атташе в правой руке.
- Извините, это квартира Долгих? – поинтересовался призрак Руслана улыбаясь.
- Да ... то есть нет, а вы кто?
- Позвольте войти, моя миссия достаточно деликатна.
Элеонора проводила незнакомца в гостиную и усадила в кресло. Выдавив из себя улыбку поинтересовалась:
- Может быть чаю? Нет? Тогда объясните, что Вас сюда привело?
- Да, конечно. Дело в том, что мы с Русланом братья, сводные, по отцу. Мы с ним очень похожи, только я на пятнадцать лет моложе. Кстати не представился – Эдуард Комитин. Отец в прошлом месяце помер, да и не мудрено, восемь десятков для мужчины не шутка. Жил отец в Клайпеде, небогато, я ему иногда помогал. С Русланом они практически не общались из-за старой ссоры. А недоразумение произошло из-за того, что брат не захотел взять его фамилию, а записался маминой – Долгих. Но отец брата частенько вспоминал, видать любил. Умирал он у меня на руках, правда соседи ещё присутствовали. А перед тем, как отойти, попросил достать из ларца с безделушками перстенёк и сказал, что это семейная реликвия и он завещает её обоим сыновьям.
- Ценная вещь? – вскользь поинтересовалась Нора и зевнула.
- Выглядел перстенёк не броско, - продолжил гость, - большая тусклая стекляшка зелёного цвета и массивное витиеватое обрамление жёлтого металла, не очень-то похожее на золото. На внутренней поверхности кольца славянской вязью надпись: «КАЛУГЕР-БАСКАК».
Эдуард опустил глаза, тяжело вздохнул и возобновил повествование:
- Похоронили отца скромненько, на девятый день помянули, а на сороковой, на кладбище, я почему-то о перстеньке и вспомнил. Там же решил, что отдам его брату на память об отце. Но что-то меня толкнуло это наследство показать ювелиру в торговом центре. Тот долго вертел изделие в руках, рассматривал через оптику, и наконец заявил, что его квалификации явно не хватает, чтобы определить, что это такое. Поэтому дал адресок отошедшего от дел старца-золотаря, некогда занимавшегося ювелирным антиквариатом.
- И что старик? – уже не вытерпела Элеонора.
- Древний старец с дрожащими руками и цепкими глазами, сначала ворчал, что его вечно отвлекают по пустякам. Еле уговорил взять в руки перстенёк. Как только он поднёс кольцо к глазам, руки дрожать перестали, тут же спустил со лба на глаз окуляр и промычал: «Не может быть». После этого очень уважительно попросил разрешения достать из оправы камень и отполировать, особенно нижние грани.
- И что? Что дальше? Что сказал старик? – Нора от жгучего любопытства даже привстала.
- Отполированная «стекляшка» заискрилась насыщенным зелёным цветом, она прямо светилась изнутри. Старик застыл с открытым ртом, а немного отойдя принялся за оправу. Через десять минут в центре стола на хрустальной подставке, во всём своём великолепии, перед нами предстал массивный золотой перстень с огромным драгоценным камнем. Тут старик не выдержал и из него сами полились слова: «Этот сорока каратовый чистый изумруд, один из первых, появившихся в Европе к середине 16-го века. Происхождение Новая Гранада, ныне Колумбия. Оправа изготовлена в те же времена, но уже здесь. А надпись говорит о том что камень добыт скорее всего конкистадором Хименесом де Касада. Так как переводится с древнерусского «монах-воевода».
- А сколько же он стоит? – почти стонала Элеонора, вытаращив от изумления глаза.
- Смотря где продавать. Если в подворотне у вокзала, то бутылка водки. А если на аукционе «Сотбис», лучше конечно в Париже, Цюрихе или Нью-Йорке, то стартовая цена тысяч триста.
- Триста чего? – прохрипела Нора.
- Триста тысяч долларов или евро.
Элеонора часто дыша плюхнулась обратно в кресло и выдавила:
- Извините, сама не представилась, Элеонора, жена Руслана ... гражданская. Но вот с ним такая неприятная история приключилась. Даже не знаю с чего начать.
- Надеюсь он хоть жив? – забеспокоился гость.
- Жив, конечно, то есть ... точно не знаю. Короче, два года назад Руслан начал пить, и чем дальше, тем хуже. На этой почве его уволили с работы. После этого уже не просыхал ни одного дня. Начал пропадать ночами, потом сутками, неделями, пока года полтора назад не пропал совсем. И с тех пор я его ищу. Несколько раз его видели среди вокзальных бомжей, потом в приюте бездомных. А сейчас уже пол-года никаких о нём слухов. Но я надежды не потеряла, даже пригласила из Варшавы брата, чтобы помог его найти. Кстати, я его сейчас позову и представлю.
Нора встала и пошатываясь вышла. Зайдя в комнату «брата», аккуратно прикрыла за собой дверь и зашипела:
- Отдирай свою задницу от стула, придурок. В гостиной сидит лох, сводный брат Руслана, у него где-то есть сумасшедшее наследство их отца, которым он хочет поделиться с Долгих. Идём, надо ему запудрить мозги, а там будет видно, как его избавить от лишних хлопот.
Через минуту в гостиную зашли радушно улыбающиеся Элеонора и Мирослав. Комитин вкратце ещё раз повторил историю. В ответ гостю предложили перекусить и отметить знакомство хорошим коньячком. Но Эдуард скромно отказался и поинтересовался, каким образом они думают найти его брата.
- Я кое-что уже сделал в этом направлении, - солидно начал Мирек, - нашёл выход на главного бомжа города, некоего Тельняху. На днях с ним встречаюсь. Уж он-то точно может найти вашего брата. Правда это будет стоить денег, и немалых.
- Ну, за ценой мы не постоим, - уверенно произнёс гость и достал из дипломата пачку столитовых купюр в банковской упаковке, - здесь десять тысяч, должно хватить с лихвой. Очень надеюсь, что мы быстро найдём брата. Кстати, у вас в квартире есть приличный сейф? Дело в том, что я остановился в гостинице и пробуду в городе ещё несколько дней, поэтому всюду таскаю с собой эту драгоценность, а это и небезопасно и тревожно. Не дай Бог её утратить.
- Да, конечно, вбетонированный в капитальную стену «Valberg», с взломостойкостью первого класса. – деловито заверил Мирослав.
- Тогда бы я оставил перстень дня на три-четыре, но ... вынужден попросить вас написать расписку о принятии на ответственное хранение. Не возражаете?
- Нет, конечно. – вмешалась Нора, - Я, как нотариальный работник, составлю её по всем правилам. Оформлять надо на меня?
- Естественно, вы же хозяйка квартиры и гражданская жена.
При этих словах гость извлёк бархатную коробочку, украшенную стразами, и осторожно открыл её. На тонком чёрном велюре искрилось и сверкало ювелирное великолепие середины второго тысячелетия. У хозяев отняло мову, глаза их готовы были вылезти из орбит.
На просторной кухне, за наспех накрытым столом, праздновали нежданное обогащение Нора с Миреком. Когда первые всплески эйфории несколько растворились в коньяке, мысли их устремились в конструктивном направлении.
- Значит так, - размышляла она, - за десять тысяч мы покупаем Тельняху с потрохами. Он нам конечно находит Руслана, но совсем не живого, и с собственноручной запиской в кармане, в которой утверждается, что я, гражданская жена Элеонора Ковальчик, его законная наследница. А как сделать эту бумажку официальной, я знаю.
- А если он не захочет такое написать?
- Я тоже немного слышала о Тельняхе, но не слышала, чтобы ему кто-то отказывал.
- Ладно, допустим. Но сейчас в сейфе у нас лежит триста тысяч евро. А при таком раскладе они превращаются в сто пятьдесят. Это всего по 75 штук на брата.
- Ты что, Мирек, совсем дурак? Все сто пятьдесят мои, и сколько я тебе отсыплю, ещё вопрос, может быть ничего, пока я твоих заслуг никаких не вижу.
- Ах ты, сука старая, совсем охамела! Chuj ci w oko!
На это грязное ругательство Нора отреагировала адекватно – выплеснула противнику в лицо содержимое стакана с коньяком. Тот не раздумывая схватил со стола большую бутылку «Наполеона» и наотмашь ударил женщину по голове. Попал в висок, та кулем рухнула на кафельный пол. Под телом, сквозь растрёпанные волосы, начала расплываться кровавая лужа.
Три часа спустя Мирослава Зарембу арестовали в аэропорту. При нём обнаружили старинную раритетную драгоценность и билет на рейс «Вильнюс - Нью-Йорк». За предумышленное убийство с особой жестокостью и отягчающими обстоятельствами, суд приговорил его к пожизненному заключению без права обжалования. Одной из основных улик послужила расписка жертвы о принятии драгоценности на ответственное хранение.
Изысканно одетый моложавый мужчина со скучающим, даже несколько отрешённым лицом, сидел на открытой летней веранде самого престижного в городе ресторана «Стикляй». Думы его посещали не столько печальные, сколь меланхоличные. Зло наказано, справедливость восторжествовала, а удовлетворения он не чувствовал. Цель достигнута, но за ней оказалась пустота. Правда, на его пожертвования в новом микрорайоне строится часовня Христа-искупителя, а в пригороде приют-ночлежка для бездомных на 200 мест. А дальше ... дальше пустота и никчемность бытия.
Он только что вернулся от Восточных ворот старого города, над которыми в часовне находится самая почитаемая, как католиками, так и православными икона Божьей матери. Богородица здесь изображена без младенца на руках, что является исключительностью. И как гласит легенда, прообразом иконе послужила бездетная Барбара Радзивилл. Видимо поэтому икона так щедра на чудеса. И видимо под её покровительством он и выбрался из социального дна.
Мужчина устало поднял глаза и заметил на углу противоположного дома название улицы Stikliu, перевёл взгляд левее, на другой угол, улица Gaono. Задумался. Если пройтись по первой улице, через 150 метров уткнёшься в Костёл Святого Духа, а по второй можно попасть на Кафедральную площадь к вильнюсской базилике, собору Святого Станислава.
Эдуард-Руслан встал и ноги сами понесли к Кафедральному собору, точнее к его подземельям. В соборной колокольне, где находился турпункт Музея церковного наследия, ему пояснили, что экскурсия под землю начнётся через полчаса. А сбор экскурсантов у лестницы колокольни.
Полчаса спустя напротив него стояла очень симпатичная стройная черноглазая девушка и растерянно оглядывалась. Из экскурсантов оказался только он один. Девушка обречённо вздохнула, одарила дежурной улыбкой и предложила пройти в собор, к боковому входу в подземелье.
Они стояли у железной решётки, за которой каменные ступени уводили в низ, в темноту. Как только девушка начала рассказывать, лицо её превратилось из симпатичного в одухотворённое и красивое. Она прямо вся светилась от возможности передать слушателю историю и легенды города, площади, замков, костёла, подземелий. Кое о чём Эдуард слышал и раньше, но некоторые факты, а может и домыслы, впервые.
Оказывается знаменитая красавица Барбара, происходила из семьи могущественных литовских магнатов Радзивилл и родилась в Вильне, в 1520 году. Крещена была именно здесь, в соборе Святого Станислава. Унаследовала владения и сокровища первого мужа, Станислова Гаштольда. Тайно венчалась с королём польским Сигизмундом тоже здесь, именно в этом соборе. Так и похоронена, по её желанию здесь же, в подземельях, в 1551 году.
Сохранилось несколько портретов, выполненных при её жизни. Что примечательно, она была рыжей, с белесыми бровями, но абсолютно чёрными ресницами. Этим фактом очень гордилась, как указанием на её древнее, знатное происхождение.
К концу экскурсии Эдуард настолько был очарован своим гидом, что поинтересовался именем и предложил угостить кофе. Диана, как звали провожатую, сначала смутилась, замялась, но тут же согласилась.
Два года спустя, председатель попечительского совета, Диана Комитина перерезала алую ленточку на открытии Центра реабилитации бездомных. В толпе представителей мэрии, общественности города и СМИ, скромно стоял её муж с маленькой девочкой на руках. Голубенькие глазки шалуньи, обрамлённые чёрными ресницами внимательно наблюдали за элегантной мамой, а белесые бровки только один раз нахмурились, когда чей-то силуэт заслонил ребёнку обзор.
Звали прелестное создание Варвара, Варенька. У Эдуарда Комитина наконец-то появился смысл жизни.
Девяти миллиметровый дульный зрачок неуверенно, с подрагиваниями перемещался, и смотрел то в переносицу, то в верхнюю пуговицу кителя. Начальная оторопь от ситуации переросла в безысходность, так как резкие движения исключались. В любой момент тупая пуля ПМ-а могла разодрать грудную клетку или снести полчерепа. Мысли метались в хаотичном беспорядке, пока не появилось запоздалое чувство вины перед близкими за принесённые им ранее переживания, которые уже похоже не загладить. Начал появляться животный страх перед последствиями выстрела: безжизненное тело на пороге дежурки, покойник в гробу с очень знакомым восковым лицом, глубокая яма среди множества надгробий, убитые горем родители и наконец, бездушная плоть под двухметровым слоем земли.
* * *
В огромной комнате офицерской общаги Северного городка проживали только два лейтенанта-холостяка Инженерно-сапёрного батальона: Виктор Зверев и Александр Тонков. На письменно-обеденном столе «царствовала» начатая бутылка водки «Столичная» и до слёз не хитрая закуска: солёные огурцы с белесыми боками; квашеная капуста цвета залежалого тротила; плавленный, слегка окаменевший, сырок «Дружба»; и венец кулинарии – ливерная колбаса с лёгкими признаками плесени. Повод для застолья напросился более чем значительный и даже волнительно-нервный: завтра Витьке предстояло просить руки обожаемой им Светки у её родителей. А группой поддержки в одном лице будет Сашка. Мероприятие совершенно незнакомое, ответственное и посему тревожное. Неуверенности ещё добавляло то, что Витькин будущий тесть полковник запаса, в недавнем прошлом командир одного из пехотных полков их дивизии. Кареглазая брюнетка, пухленькая хохотушка Светка о своём отце отзывалась непонятно и получалось, что он - любящий её ... сатрап. Это-то и настораживало. Когда в очередной раз наполнили стопки, Сашка предложил:
- Давай не будем заморачиваться на трудностях, которых возможно и не будет, а рассмотрим грядущее событие с точки зрения позитива, после всех формальных мероприятий: сватовства, букетно-конфетного периода и свадьбы.
- А что дальше? Дальше мы со Светкой живём в любви и согласии, тем более, что она проверку, которую ты насоветовал, прошла. То есть я придирками довёл её до белого каления. Она же не возбухла и не распсиховалась, а заревела, то есть показала свой весьма покладистый норов – готовность к компромиссу и уступкам.
- Оно конечно хорошо, и даже замечательно, но это не все преимущества нового этапа твоей счастливой жизни. Ну вот смотри: разве твой ужин будет состоять из полуиспорченных продуктов? Разве тебе нужно будет самому стирать в холодной воде свои рубашки, портянки и бельё? А тащиться через полгорода в баню, так как общажный душ традиционно не работает? Да и проблема трудностей холостой половой жизни пропадает: где, кого и когда?
- Это ты, Саня, хорошо разложил, что я как будто уже прописался у них в квартире, а если нет?
- У них же три комнаты и одна единственная дочка в одной из которых. То есть тут без вариантов. Правда есть другие подводные камни – характер тёщи, который нам не известен. С тестем проще: мужику с мужиком всегда легче договориться и понять друг-друга, да и общие интересы могут появиться. Вроде Светка говорила, что он охотник?
- А я то нет! Я по рыбной ловле больше охоч.
- Ну вот, схожие интересы добытчиков, уже хорошо. В общем всё складывается замечательно. Осталось только нам к завтрашним переговорам подготовиться.
На следующий день, ровно в 19.00 ребята в гражданке, «вооружённые» двумя букетами цветов, тортом и бутылкой настойки «Охотничья», робко нажимали кнопку звонка полковничьей квартиры. Дверь отворила сама Света. Её лицо выражало одновременно горечь, обиду и растерянность.
-Проходите, ребята, прямо, в комнату, - пролепетала она неуверенно, не предложив даже раздеться и снять обувь.
Посреди просторного помещения, в массивном кресле сидел крупный мужчина с номенклатурным лицом. Весь его облик подчёркивал пренебрежение к незваным гостям. За креслом, робко притулясь, стояла женщина средних лет чертами лица напоминавшая Свету. Сама виновница события осталась за спинами гостей.
- Ты женишок? – ткнув пальцем в Витю пророкотал басом хозяин квартиры.
- Мы пришли ... – неуверенно начал Витя.
- Тогда слушай внимательно и мотай на ус. Светлана моя единственная дочь. Ей только что исполнилось 18 лет. Она нынче поступила в университет и начала прилежно учиться. В голове у неё романтика навеянная книжками, и полное незнание настоящей жизни. Замужество для неё это ахи-охи под Луной и козырь перед сверсницами-подружками. Сердце же ещё не занято большим чувством, если ты понимаешь о чём я говорю. То есть у неё всё ещё впереди: опыт общения с парнями, интерес к ним или пренебрежение, увлечения и разочарования. Всё это приобретается со временем, в котором тебе места нет.
- Ну почему? Мы же любим друг-друга! – уже не очень уверенно промямлил Витька.
- Хорошо, поясню. Я специально поинтересовался твоими служебными, с позволения сказать, достижениями. Училище два года назад закончил весьма посредственно, правда немного повезло – попал в Вильнюс, а не в тьмутаракань. Но этого ты не оценил – твой взвод среди отстающих, причём благодаря тебе же – не можешь наладить взаимоотношения с подчинёнными. В прошлом году получил от комбата трое суток гауптвахты за рукоприкладство – избил своего же солдата-срочника. Очень интересно признание тебя твоим же личным составом. При последней тревоге на пульте прибытия офицеров, при зажигании твоего тумблера высветилось: «Сволочь». Это солдатики не поленились на обратной стороне плафона выцарапать иголкой.
Витя потупил взор, мгновенно вспомнив причины своего негативного отношения к солдатам. В Каменец-Подольске, где находилось его военное училище, ещё квартировала мотострелковая часть. Между курсантами и солдатами испокон веков «процветала» непримиримая вражда. Первые презрительно называли противников «ползунами», а те их в отместку «лопатами» или «землекопами». Зачастую, при каждом удобном и неудобном случае, словесная вражда переходила в рукопашную. После одной из таких драк на лбу остался шрам от солдатской пряжки. С тех пор Витя к солдатам-срочникам относился, мягко скажем, недоброжелательно и ничего не мог с собой поделать.
- Но это ещё не всё, - сквозь Витины мысли прорезался голос полковника, - Светочка почти поняла бесперспективность ваших отношений, а посему необходимость полного их прерывания. А ты, лейтенант, проникся этой необходимостью?
- Делайте что хотите, я от Светочки не отступлюсь.
- Гм..., гмы ... я что-то в этом роде предвидел, поэтому озаботился заранее.
При этих словах несостоявшийся тесть встал, подошёл к телефону, набрал номер, откашлялся и произнёс: « Иваныч, привет, это Петренко. Как и договаривались – зелёный свет Звереву. А твоей супруге Лидочке мой поклон, пока». После этих слов вернулся на место и продолжил.
- Наверное догадываешься, что говорил я с моим другом, начальником отделения кадров дивизии. А посему в ближайшее время придётся тебе принять взвод в Мамонове – самой западной точке Союза, где населения меньше, чем войск, да к тому же приграничная зона. Кстати, с твоим комбатом вопрос перевода устно уже тоже согласован.
Друзья покидали квартиру полковника с упадочным настроением побитых собак. Поэтому следующие их действия напрашивались сами собой: разбавить глубокий минор хорошим пивом. А если сказать прямо – залить Витино горе, которое он до конца ещё и не осознал. Ближайшее заведение нужного достоинства оказалось рядом – пивной бар «Аукштайчю». Через пятнадцать минут бедолаги уже рассматривали в своих бокалах весело поднимающиеся мелкие пузырьки. Одновременно Саша внимал меланхоличному Витиному монологу.
- Мне уже, Саня, 23 года, поэтому в жизни я повидал достаточно, в том числе и баб. Были и красивые, и умные, и весёлые, но все они проходили какой-то чередой, как кадры в кино, не оставляя в душе следа. Светочку я увидел в Доме офицеров на танцах, и это было откровение ... озарение ... единственный лучик света ... называй как хочешь, но она легла мне на сердце благодатью посланной с небес. Других девок я уже вообще не замечал. Всё свободное время посвящал ей, даже поменял свои привычки: пивбар или весёлую компанию на кино, концерты, театры, экскурсии. И всё-то мне было в радость, лишь бы с ней рядом.
- А она-то как, Витёк, к тебе относилась? Как отнеслась к твоему предложению руки и сердца? Ты ведь когда её встретил, так и пропал аж на три месяца для нашего общажно-холостяцкого сообщества.
- Только сейчас я начинаю понимать, что мои ухаживания и внимание были для неё чем-то обыденным, само-собой разумеющемся, как сама жизнь. То есть она ко мне особых чувств не питала, видимо ещё не созрела. Я это подспудно чувствовал, но надеялся на время, которое всё стерпит и слюбит. Считал, что моей любви хватит нам обоим, да ещё детям останется.
- Ты наверное прав, насчёт Светинова отношения к тебе, судя по её сегодняшнему поведению. То есть она приняла решение отца как аксиому. Поэтому напрашивается пообещать полковнику больше не беспокоить своим вниманием Свету, то есть отмазаться от Мамонова. Недаром он подчеркнул, что это пограничная зона. Это значит, что покинуть её без разрешения начальника гарнизона и спец.пропуска, даже офицеру, не получится. То бишь на выходные в Вильнюс уже не смотаешься. Посему придётся покаяться полканУ.
- Ну уж нет, слабину не покажу, не дождётся. Давай лучше ещё пару бокалов пивка возьмём, а то что-то очень хочется кого-то прибить в этой жизни. Кстати, Саня, а что у тебя было нацарапано на плафоне прибытия офицеров по тревоге?
- У меня было «Шурик». Это наверное по аналогии с кинокомедией «Операция «Ы» и другие приключения Шурика». А у нашего комбата было «Дед», он же ещё участник войны, да и возраст у него пенсионный – под полтинник.
- Давай и я буду так тебя называть «Шурик» – прикольно. Не возражаешь?
После провального сватовства Витя ходил мрачнее тучи, на вопросы окружающих не отвечал, а огрызался, к подчинённым придирался и материл почём зря, начальству хамил. Три же дня спустя лейтенант Зверев заступал в наряд дежурным по части. Сдавал ему дежурство Тонков, который и обратил внимание на литровый Витин термос из нержавейки, который тот впервые взял с собой в наряд. После развода и передачи дежурства выкурили по сигарете и Саша направился в общагу восстанавливать сном силы после суточного наряда. Уже лёжа в койке вспомнил про термос, понедоумевал и забылся крепким младенческим сном. Снился почему-то плакат разобранного пистолета Макарова.
Что-то мешало спать, какие-то толчки в плечо и звуки, напоминающие человеческий голос. С трудом продрал глаза и увидел склонившегося над ним незнакомого солдатика с повязкой «Пом.деж. по КПП», который громким шепотом вещал:
- Товарищ лейтенант, вставайте. Вас вызывает дежурный по караулам, у нас ЧП!
- Время-то сколько, боец? – с трудом промямлил Тонков.
- 23.40! – уже бодро, в голос проинформировал пом.деж.
Пятнадцать минут спустя лейтенант стоял в помещении дежурного по караулам перед молодым подполковником с недоуменно-обиженным выражением лица. Тот сбиваясь и перескакивая через события объяснял ситуацию. Полчаса назад ему поступил звонок от дежурного наряда сапёрного батальона. Те не представившись доложили, что их дежурный по части, лейтенант Зверев, в драбадан пьян и не распускает выстроенный личный состав после вечерней поверки. Наоборот, шатаясь ходит вдоль строя и поносит всех последними словами, особенно вспоминая какого-то Петренко. Подполковник замялся и продолжил:
- Я, конечно, направился к сапёрам выяснить ситуацию. Лейтенанта в сильном опьянении я застал уже в дежурке матерящегося на пульт и всё окружение. Естественно приказал сдать оружие и отправиться по месту проживания. В ответ Зверев достал из кобуры пистолет, передёрнул затвор, направил на меня, и под прицелом вынудил покинуть расположение батальона, практически вытолкав на улицу.
- Ну, дела, товарищ подполковник, - вытаращил глаза Тонков, - а как вы на меня вышли?
- Вернувшись, я позвонил домой вашему комбату, который и дал твои координаты. Сам он направляется сюда, через полчаса будет. А тебя я выдернул для попытки разоружить бузотёра, не стрелять же по нему. Приказать не имею права, просто учитываю ваши с ним хорошие отношения.
- А не проще ли подождать пока он вырубится и заснёт?
- Надежда слабая, скорее спросонья он начнёт палить во все стороны без разбору. Сейчас-то он хоть что-то соображает и тебя должен узнать.
Дверь с улицы Саша открывал осторожно. В длинном коридоре, напротив дежурки у тумбочки, в заметном напряжении стоял дневальный. На скрип двери не отреагировал, даже голову не повернул, видать боялся. Тонков аккуратно приблизился к дверному проёму и заглянул в дежурное помещение. За столом, на котором красовался открытый термос со стоящим рядом стаканом-колпаком, сидел Витя с опущенной головой. В воздухе ощущался густой запах винных паров, а судя по ядовитости – «Солнцедара». На столе, кроме термоса лежал ПМ, рядом обойма снаряжённая патронами. Саша тихонько шагнул вперёд, но запнулся о порог. Реакция Зверева была мгновенной – наставленный на Тонкова пистолет. Саша вздрогнул, опешил и уставился в зловещую, гипнотизирующую темноту дульного среза. Была маленькая надежда, что в стволе патрона нет ... а если есть? Заставил себя перевести взгляд на лицо вооружённого «оппонента». Глаза у Вити не выражали ничего, это были скорее оловянные пуговицы. То есть внешнюю действительность он воспринимал на уровне звериных инстинктов. Надо было срочно что-то делать, но точно без резких движений, а лучше говорить. Тонков сглотнул слюну и хрипло произнёс:
- Витя, это я, Саша, твой друг, опусти пистолет.
В ответ рука Зверева дрогнула, но не опустилась, а палец на спусковом крючке напрягся. Глаза же оставались бессмысленно оловянными.
- Мы с тобой в одной комнате в общаге живём, - продолжил Тонков, - ты меня недавно Шуриком окрестил.
Олова в глазах поубавилось, они начали принимать осмысленное выражение, рука с пистолетом тоже начала опускаться. Витя даже попытался встать со стула, но это у него не получилось. Наконец его лицо разгладилось, что должно было означать улыбку, и он медленно, с трудом заговорил:
- Шурик, забери меня отсюда, мне здесь не нравится. И железяку эту у меня забери, а то она сама стрелять начнёт, паразитка ...
На этом монолог закончился и его подбородок опять бессильно уткнулся в грудь. С помощью дневального Тонков затащил безвольное тело в комнату отдыха дежурного и водрузил на койку. Тут же позвонил дежурному по караулам и доложил, что инцидент исчерпан и что он заступил дежурным по части. После чего надел повязку и взял из сейфа свой пистолет. А разряжая Витин установил, что патрон в стволе был.
Два подполковника – комбат и дежурный по караулам появились почти одновременно. Долго стояли над Витиным храпящим телом поминая веским словом всех его близких родственников. Днём Зверев был вызван в штаб батальона, где ему была вручена Записка об арестовании с содержанием на гауптвахте сроком на пять суток. Приказом командира дивизии командиру сапёрного батальона объявлен выговор, дежурному по караулам за оперативную ликвидацию инцидента – благодарность. Лейтенант же Тонков ничем и нигде отмечен не был, хотя ему ещё долго и часто вспоминался девяти миллиметровый дульный зрачок.
Вы не можете начинать темы Вы не можете отвечать на сообщения Вы не можете редактировать свои сообщения Вы не можете удалять свои сообщения Вы не можете голосовать в опросах
FAQ
Поиск
Группы
Профиль
Вход
