Начинаем публикацию книги выпускника ВРТУ 1963 года полковника Леонарда Церса, предоставленную Организации ветеранов ВРТУ-ВВКУРЭ Валерием Закурдаевым.
Вдали от цивилизации.
На добрую память моему другу и однокашнику по ВРТУ, сослуживцу по Братскому радиотехническому батальону, Человеку с большой буквы, охотнику, рыбаку, замечательному рассказчику, душе компании, кандидату военных наук, полковнику Леонарду Церсу от Валерия Закурдаева.
Спасибо за человечность и поддержку молодых в те далекие и славные годы!
Октябрь, 2013 г.
Представление автора
Бывает так – длительное время знаешь человека, но остаешься к нему равнодушным.
А иногда, знаешь не долго, но продолжает жить он в твоей душе, и вспоминаешь его с радостью, и теплотой. Не думал, что судьба, столкнувшая с этим замечательным человеком в юности, устроит подарок, и через много лет, мы встретимся вновь, в «Одноклассниках», и теперь уже я приму участие в его делах.
«Выпиши лейтенанту Закурдаеву перевозочные документы», - говорил он секретчику. А меня инструктировал - «Привезешь стеклографы. На КП запас ограничен».
По выходным, вырывался я к молодой жене, преодолевая по воздуху расстояние от Братска до Улан-Удэ. Понимая это, начальник штаба Братского ртб капитан Леонард Церас, упрощал задачу салаге-лейтенанту. И дело даже не в перевозочных документах.
Билеты в то время стоили баснословно дешево, а самолеты летали в любую деревню.
Удивительным было отношение, старшего по званию и должности к младшему. Кто служил, тот знает. Для меня это был пример, поступок, настоящего Мужчины, как звали в ВРТУ таких парней. Подобное - не забывается. Не случайно я с теплотой вспоминаю о нем в своей книге.
Церас- человек удивительной судьбы. Латышский пацан, хвативший лиха в годы войны, ученик школы, курсант ВРТУ, настоящий офицер, полковник, кандидат военных наук, начальник кафедры общей тактики Красноярского высшего командного училища радиоэлектроники, автор многих военных учебников,- он сделал себя сам, оставаясь при этом простым, доступным, веселым и не унывающим, с огромным чувством юмора.
Жизнелюб, любимец компании, великолепный охотник, рыбак. Читая его рассказы, ловишь себя на мысли, что самому хочется взять в руки ружье и убежать в тайгу. Таким он и остался.
Я с радостью представляю его книгу, написанную живо, интересно, со знанием повседневной жизни РТВ, с присущим ему ироническим взглядом на разные житейские ситуации в которые иногда попадают служивые.
В общем, читайте, получите удовольствие. Полностью книгу можно будет прочесть на сайте автора.
Слово к читателю ....................................................................................................................................... 4
I. В Псковских лесах ..................................................................................................................... 5
II. Судьба Карла Озолса ............................................................................................................... 7
III. Бабушка Луиза. Рождение моей матушки .......................................................................... 11
IV. Начало второй мировой войны ............................................................................................ 16
V. Коллективизация .................................................................................................................... 20
VI. Отрочество ............................................................................................................................. 25
VII. Школьные годы ................................................................................................................... 34
VIII. От нищеты к звездам ......................................................................................................... 43
IX. К славному морю, священному Байкалу ............................................................................ 53
X. Семейный очаг ....................................................................................................................... 61
XI. Рота-клоака ............................................................................................................................ 65
XII. Иволгинский радиотехнический батальон ........................................................................ 73
XIII. В тайге за Байкалом, 211 ОРЛР – Усть-Баргузин ........................................................... 99
XIV. Братский радиотехнический батальон ........................................................................... 120
XV. Альма-матер ....................................................................................................................... 140
XVI. Адъюнктура ...................................................................................................................... 163
XVII. На поселение пожизненное ........................................................................................... 172
XVIII. Слово о КАТУГА .......................................................................................................... 219
Эпилог .............................................................................................................................................
4
Посвящается моим детям и внукам,
светлой памяти моей мамы Паулины Миколовны Церене
СЛОВО К ЧИТАТЕЛЮ
Нахлынули воспоминания,
К душе прилипли, словно клей,
Про встречи и про расставания
Из юности моей.
Ведь в жизни многое бывало –
Все память бережно хранит,
Воспоминаний есть немало,
Хотя с годами память спит.
Но часто прошлое всплывает,
И все тогда, как наяву,
Ограничений мысль не знает,
Хотя былое не зову...
Приятно с юностью встречаться,
Хотя прошла она давно,
Воспоминаниям отдаться,
Смотря из прошлого кино.
Как ярко звезды загорались,
Алел рассвет, сады цвели.
И женщины, что мне встречались,
И те, которые ушли…
А.Болутенко
Уважаемый Читатель!
В руках у тебя не литературное произведение, и не автобиография. Это лишь малая толика воспоминаний о прожитом мною, и скудные сведения о жизни моих предков. Адресована эта книга моим детям и внукам, у которых не было возможности проследить мой жизненный путь.
Но главное, мне хочется предостеречь Вас от тех досадных ошибок, которые совершил за эти годы в огромном количестве. Не судите меня строго за содеянное, будьте мудрее нас, стариков!
I. В ПСКОВСКИХ ЛЕСАХ
Мою родословную, наверное, следует начать с 1880 годов. Мои предки были обычными людьми и проживали в портовом городе Лиепая. Очевидно, их жизнь была не очень хороша. То ли романтика, то ли нищета заставила их, следуя Столыпинским реформам, искать счастье за пределами исторической родины. Ехать в Сибирь было страшновато – слишком далеко, а вот Псковская губерния – в самый раз. Видимо, для переезда на Псковщину были обещаны какие-то подъемные для приобретения семян, живности и прочего скарба. Караваны переселенцев местные жители встретили добродушно. В
случае необходимости оказывали посильную помощь. Переселенцам определили участки леса, сколько кому было необходимо и по количеству едоков.
Рубили вековые деревья, строили дома и хозяйственные постройки, выжигали делянки под посевы и огороды. Подрастала и размножалась живность.
После уборочной работ у переселенцев поубавилось. По местным традициям каждый хозяин устраивал гуляние, забивал скотину, и приглашал всех без исключения жителей поселения. Одним словом, стали жить сытно и весело. У переселенцев рождались и подрастали дети. У моей бабушки Луизы родились два крепких малыша: старший – Ян и младший – Карл.
Примечание: К сожалению, иллюстрации к книге в результате сбоя системы и восстановления материала, утрачены.
Приносим свои извинения.
--------------------------------------------------------------------------------
Янис Озолс (1892 – 1916 гг.)
Но вдруг безмятежная жизнь кончилась. На лесоповале деревом убило деда. Поднять одной хозяйство и детей бабушке Луизе оказалось не под силу. Решили вернуться в Лиепаю и перебиваться в нищете. Волевая и решительная бабушка не смирилась с такой жизнью, поступила на работу в хлебопекарню военно-морской базы Лиепаи. Будучи энергичной и трудолюбивой, быстро освоила новую
специальность и успешно руководила цехом. Жизнь стабилизировалась, дети подросли. Подошло время служить им в Российской армии. Старший сын Ян Озолс попал на службу в
город Красноярск. В это время здесь был расквартирован 95 Красноярский полк первого армейского корпуса действующей армии. В звании унтерофицера он руководил оружейными мастерскими.
Последнее письмо младшему брату Карлу Озолсу он отправил 14 декабря 1915 года в Архангельск «… Эту фотографию дарю тебе на память. Возможно, при жизни мы уже не встретимся. Неизвестно что каждому судьба уготовила, но в настоящее время надо быть готовым ко всему. С Богом, Янис Озолс». По словам его товарища Я. Сильдника Ян Озолс погиб в августе 1916 года в боях под Харьковом.
Последняя фотография Я. Озолса, 1915 г. Красноярск.
Как напоминание мне о погибшем на войне дяде остался военный городок в Красноярске. Его строил талантливый русский инженер Колчак, не следует путать с адмиралом Колчаком. Некоторые построй-
ки сохранились до сих пор. На них остались потускневшие таблички – «построено в 1913 году». Следует отметить, что здания построены из добротных материалов: гранитный фундамент заглублен на 4 метра, а
метровой толщины стены сложены из красного кирпича, такой кирпич нынешние заводики делать уже не умеют. Время и безобразное отношение коммунальщиков наложило свой отпечаток на постройки прошлого века. Водопроводные и канализационные трубы поржавели. Вода и нечистоты размыли фундамент, появились наружные и внутренние трещины стен. Перекосились оконные и дверные проемы. Волею судьбы в таком доме довелось жить и мне. Капитальный ремонт пришлось делать самому, используя подручные средства, ассортимент хозяйственных магазинов в то время был, мягко говоря, весьма скуден. Однако «жалование» офицера исчислялось миллионами рублей, только цена ассигнаций конца 90-х годов была ничтожной. С годами все стабилизировалось. Желающих купить квартиру в колчаковских домах сейчас достаточно много. Но это уже другая тема для разговора.
Янис Озолс с другом Я. Сильдником
Колчаковский дом
II. СУДЬБА КАРЛА ОЗОЛСА
Жизненный путь Карла Озолса прослеживается через события первой
мировой, гражданской и Великой Отечественной войн. Часть этих событий изложена в исторических документах, многое из своей жизни он рассказал моей бабушке и матери. Наиболее яркими эпизодами, на мой взгляд, были бои на Острове Смерти, Naves sala, осенью 1916 года. Чтобы понять и почувствовать то время, приведу документальный материал, найденный в архиве.
«…Бои латышских стрелков весной и летом 1916 года связаны с Икшкильским предмостным укреплением, которое стрелки назвали Островом Смерти. Это предмостное укрепление возникло летом 1915 года, когда русская армия отступала, и часть войск переправилась
через Даугаву у Икшкиле. После переправы возведенный здесь временный мост был взорван, однако две русские роты остались на левом берегу Даугавы, окопались там и стали обороняться.
Карл Озолс (1894-1944 гг.)
Дислокация войск на «Острове Смерти», 1916 г.
Передовые отряды немецких войск также были невелики, они укрепились на заросших лесом пригорках. Командование русских войск решило увеличить силы, сконцентрированные на предмостных позициях, и непрерывно снабжать их боевым снаряжением и продовольствием. Так возник «Остров Смерти», который командование Северного фронта в благоприятных условиях могло использовать для успешного удара по тылу немецкой армии, и таким образом изолировать Яун-Ельгавскую войсковую группировку противника от Рижской группировки. Немцы же в свою очередь, форсировав Даугаву, могли в этом месте прорваться в глубокие тылы 12-ой армии и окружить ее в районе Риги. В конце марта 1916 года немецкие войска усилили активные действия в районе «Острова Смерти», создав серьезную угрозу для их защитников. Чтобы подкрепить силы, оборонявшие этот небольшой плацдарм, командующий 12-ой армией, Радко Дмитриев перебросил туда 2-ой Рижский и 3-ий Курземский латышские батальоны. В ночь на 2-е апреля 3-ий Курземский батальон, в котором служил Карл Озолс, сменил один батальон Сибирского стрелкового полка и занял правый участок позиции на «Острове Смерти», левый участок оборонял один из батальонов 120-ой пехотной дивизии. Второй Рижский батальон разместился в резерве на правом берегу Даугавы. Солдаты обеих сторон беспрестанно укрепляли свои позиции на Острове Смерти и участвовали в непрерывных боях местного значения, требовавших много жертв…».
Следует отметить, что с точки создания фортификационных сооружений, в каменоломнях острова его защитники были в невыгодном положении.
С весны 1916 года артиллерия начала усиленно обстреливать как предмостные укрепления, так и правый берег Даугавы, затрудняя, таким образом, снабжение войск. По словам К. Озолса, значительная часть личного состава погибла не от пуль и снарядов, а от обвалов скалистого грунта оборонительных сооружений. В сумасшедшем грохоте боя, скрипя зубами, приходилось решать дилемму: или спасать кричащих от боли и заживо погребенных товарищей, или отражать яростные атаки немцев…
Не сломив стойкость защитников острова, немцы стали применять отравляющее вещество – хлор, выпуская его из баллонов. Противогазов у воюющих тогда не было. От газобаллонных атак доставалось всем – и противнику, и своим войскам при изменении направления ветра. Спасались от хлора платками, намоченными водой, однако одновременно стрелять при этом было несподручно. Так 23 сентября в ходе боя от отравляющих веществ погибли два батальона 173-го Каменецкого полка – всего около 2500 солдат.
Третий Курземский батальон потерял 167 человек убитыми. Что касается пораженных отравляющими веществами и раненых, то их число на порядок больше. Не повезло и К. Озолсу. Он получил тяжелое поражение легких, которое сыграло роковую роль в его судьбе…
Потом была гражданская война, в которой ему довелось участвовать. В некоторых архивных источниках так описываются события августа 1920 года под Каховкой.
Перед боем. Второй слева К. Озолс.
«… Во время боя 14 августа на дороге Каховка – Чаплинка пулеметчики 3-го полка Яунзем, А. Фрицковский, Ю. Кризловский и другие установили пулеметы на выгодной позиции перед окопами и подпустили неприятельские колонны близко к себе, расстреливали их в упор. Оставив десятки убитых и раненых, врангелевцы откатились… Во время контратаки 3-го полка в районе хутора Терны стрелки К. Озолс, Я. Лапиньш и другие первыми бросились вперед со штыками наперевес, увлекая за собой роту. Противник был
обращен в бегство…».
Дислокация войск под Каховкой
О послевоенной жизни К. Озолс не любил распространяться, так как
она была сопряжена с деятельностью Красной армии. Естественно, это не приветствовалось руководством буржуазной Литвы, где в то время проживала моя мама с дедушкой, о них отдельный разговор.
В 1941 году К. Озолс вновь на войне. Появился у моей матери он осенью 1944 года глубокой ночью, одетый в камуфляж и вооруженный автоматом. Немного отдохнув, распростился и ушел в ночную темень, как оказалось, навсегда. Хочу в нескольких словах обрисовать обстановку тех дней.
В июле-ноябре 1944 года Советские войска загнали немецкую группу
армий «Север» в так называемый «Курляндский котел». Окруженные отчаянно сопротивлялись и несли огромные потери. Карл Озолс прекрасно знал «географию» района котла, превосходно ориентировался на местности днем и ночью. И ходил он туда в составе диверсионно-разведывательных групп неоднократно. Однажды выполнив задачу, разведчики переходили линию фронта у хутора Кальненай в Литве. При проходе минно-взрывных заграждений у Карла Озолса случился приступ кашля, сказались последствия от-
равления газами на «Острове Смерти». Взлетели осветительные ракеты, «залаяли» немецкие пулеметы, с воем полетели мины. Карл был убит осколком немецкой мины, который размозжил ему голову. С великим трудом его товарищи добрались до передовой, зная о том, что недалеко находятся родные и близкие, которые позаботятся о павшем. Мама с отцом попытались вынести тело погибшего, но попали под пулеметный огонь немцев. В следующую ночь им удалось подползти к немецким заграждениям и прикопать землей тело Карла Озолса. Лишь через неделю немцы под ударами Советских войск
отступили к морю, и территория Прибалтики была очищена от оккупантов.
Вечный покой Карл Озолс обрел на живописном берегу реки Венты у города Мажейкяй.
Курляндский котёл
Шести лет от роду мне довелось побывать на одном из участков «Кур-
ляндского котла» у хутора. Курсиши. Мама с подружкой решили набрать малины, так как сад отцовского дома был вспахан бомбами и
снарядами. Перед нами открылся утренний пейзаж – огромный лесной массив подстрижен залпами наших «Катюш» словно бестолковым парикмахером. На брустверах траншей чернели остовы грузовиков и подбитых танков.
Опорные пункты немцев были вспаханы взрывами снарядов и авиабомб, наподобие лунного ландшафта. В лесу мы перешагивали через обломки самолетов и военной техники. Меня мама от себя не отпускала, опасаясь, что я напорюсь на немецкие мины или другие опасные «игрушки». На окопах буйно росла и плодоносила малина, вскормленная солдатской кровью. Малину домочадцы съели с большим аппетитом, а вот мама так и не смогла даже попробовать ее, ибо довольно насмотрелась на нее за годы войны.
III. БАБУШКА ЛУИЗА. РОЖДЕНИЕ МОЕЙ МАТУШКИ
После гибели мужа Фридриха Калациса в псковских лесах, бабушка
Луиза долго не хотела с кем-то общаться и тем более выходить замуж, но тяжкая работа в морском порту, настойчивые советы родственников и тревога за сыновей, которые ходили по войне, вынудили ее создать новую семью с Миколой Барсуком.
Когда-то он проживал в Польше и работал кузнецом. Но в то время с
работой на родине было плохо. Микола Барсук подался в Россию. Работы было предостаточно – началось строительство Транссибирской железнодорожной магистрали. Дошли до поселка Слюдянка на Байкале. Наверное, «Курляндский котел»
12
опыта создания тоннелей в горах у россиян еще не было, поэтому работы прекратились.
Вернувшись в Ригу, дедушка работал механиком на заводе. 8 марта
1914 года родилась дочка Паулина, т.е. моя мама. Родственники опекали молодую семью, как могли, но их возможности были весьма ограниченными. Бабушка пропадала на работе в хлебопекарне военно-морской базы. Она была специалистом высшего класса и осталась им на всю жизнь. В голодные сороковые вкуснее ее горячего ржаного хлеба с парным молоком ничего не ел…
Гражданская война коснулась и бабушки. Она рассказывала, как од-
нажды флотские пекарни не смоги поставить хлеб уходящему на задание конвою, старые дрожжи не позволили тесту своевременно подняться. В пекарню заскочил комиссаришка с револьвером в руке и стал тыкать им бабушке в грудь. Будучи своенравной и физически сильной, она расправилась с ним в один миг. Взяла подхват, деревянную лопату, чем достают хлеб из печи, огрела ретивого начальника так, что он долго искал свою «железку» в потемках пекарни.
После гражданской войны страна переживала кризис. Работы не было.
Дедушку на заводе сократили. Перебиваться случайными заработками он не захотел. Решили переехать в приграничный литовский поселок Мажейкяй.
На окраине поселка недорого купили маленький домик. К нему пристроили кузницу. Стал дед делать изящные металлические балкончики, оградки и другие художественные поделки. Однако основными изделиями были металлические детали повозок, колес и прочего сельскохозяйственного инвентаря.
Он же изготавливал подковы и ковал лошадей, ремонтировал замки и другие
Бабушка Луиза с дочкой Паулиной
Дедушка Микола
13
изделия, в которых нуждались крестьяне ближайших деревень. Авторитет деда стремительно рос. Улучшалось и благосостояние семьи. Подрастала дочка Паулина.
В школе она училась хорошо, несмотря на то, что учили на литовском языке. Дома бабушка с дедом говорили на только им понятном русско-
польско-латышском языке. Литовский язык бабушка терпеть не могла. Говорила: «Что это за разговор «Сеяу рута, сеяу ляле, сеяу табак бикеляля…», что по-русски сеяла руту, сеяла лилию, сеяла щепотку табака, – тьфу…, сплошное люлюкание и сюсюкание».
Так до конца дней она литовский язык и не освоила. Мама упрямо тянулась к знаниям. Но уровень преподавания в поселковой школе был низким. Чтобы получить приличное образование, решили отправить маму в Ригу к двоюродной сестре. Кроме знаний,
включая немецкий язык, она получила и неплохое воспитание, т.к. родственники бабушки были хорошо образованы и очень строгих нравов. Но завершить учебу не удалось. Разразился новый предвоенный кризис.
Родственники рижане еле-еле сводили концы с концами, и помочь маме уже не могли.
В Литве тоже жилось не лучше. Решили Паулину выдать замуж за
Вильхельма Цераса, фамилия искажена литовскими паспортистами на
свой лад, правильно – Церс. Семья жениха проживала в нескольких километрах от поселка Мажейкяй на хуторе Кальненай.
Мама – школьница
Двоюродный брат мамы Якобс Шмитс,
офицер латвийской армии
14
Дед Янис Церс в начале прошлого века приехал сюда из Латвии.
Его предки пахали землю на хуторе в окрестностях Эзере. После переезда дед Янис тоже обрабатывал свой клочок земли, но основная профессия его – лесничий. Женат был на дочери немецкого переселенца по фамилии Аудринь. Бабушка – добрая душа, в детстве
получила травму лица, пострадал и глаз. Но это не повлияло на добрые взаимоотношения между супругами. Дед Янис был страстным трудоголиком, что нельзя сказать про сыновей Вильхельма и Адольфа. Охраняя лес, он проявлял достаточную жесткость по отношению к расхитителям государственной собственности. Очень часто возникали недоразумения с жителями русской слободки, переселенцами из России начала позапрошлого века. Переселенцы
частенько «приватизировали» лес на дрова и для строительства жилья. Но до официальных «разборок» с россиянами никогда не доходило. Лучших чем они строителей, печников и кровельщиков не было на все окружающие деревни. Естественно, они постоянно находились на заработках. Рассчитывались со строителями зерном, мясом и овощами. Так что добрососедские отношения никогда не нарушались.
Охранять лес деду помогал мой отец. Он имел начальное образование,
читал библию и производил элементарные расчеты, необходимые для крестьянина. Он превосходно стрелял из винтовки и пистолета. Проходя службу в армии, он довел эти навыки до совершенства и числился лучшим стрелком в литовской армии. Был награжден серебряным нагрудным знаком «Лучший стрелок».
Слева жених Вильхельм
Паулина - невеста
15
Сейчас этот знак хранится у моего сына Яна. Как ни странно, после армии он никогда не брал в руки оружия, хотя бы для того, чтобы настрелять зайцев.
Дед Янис был трудяга, но скупой до невозможного. Бабушке он свои
сбережения не доверял, по доброте своей она давала в долг местным литовцам деньги, а те, естественно, никогда их не возвращали.
Накопив достаточную сумму, дед решил купить для младшего сына
участок земли в 17 гектаров и построить на ней хутор. Естественно, старшему сыну Адольфу ничего не досталось. Он был бестолковым и необразованным. По жизни – перекати поле, без дома и семьи, перебивался случайными заработками у родственников.
Клочок земли купили в деревне Кабальдикай у спившихся хуторян Венцкуса и Крижановского. Половина участка была заболочена, заросла кустами. В лучшем случае, после мелиорации земля могла
быть использована под пастбище. Особую гордость отца вызывала березовая роща. Там росли и дубки с ясенями. К земле хутора примыкал участок речки Вадаксте. По ее «фарватеру» проходила граница с Латвией. Охранялась она формально. Приграничные селяне ходили в гости друг к другу через брод. Вода в реке была хрустально чистой, в ней водился даже угорь помимо прочей рыбы.
Здесь был отчий дом.
Свидетельство о рождении
16
Поймать ее в «мордушки» не представляло труда. Пойманной рыбы хватало для семьи, соседей и на рынок увезти. Через многие годы все созданное, построенное было разрушено войной и колхозами. В хрустальную речку поплыли черные потоки от нефтеперегонного завода.
На хуторе российские мастера из слободки поставили добротный дом,
ригу, скотный двор, сложили печи и оборудовали уникальный колодец. Глубина – около 12 м, слой воды, всего полтора метра, находился в скальной «чаше». Сколько бы ни черпали воду для паровой машины в день обмолота зерновых снопов, уровень воды не уменьшался ни на сантиметр.
Справили свадьбу. Стали жить в достатке. Появились дети. Старший –
Янис, родился 18 января 1941 года, но вскоре умер от кори. Мать очень переживала. Через год, в тот же день на свет появился и я. До сих пор храню уникальное свидетельство о рождении, выданное оккупационными властями.
IV. НАЧАЛО ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
Война для семьи началась с мобилизации отца в литовскую армию.
Стрелковый полк стоял в 60 км от дома в городе Шауляй. На полях колосился богатый урожай зерновых, клевера. На грядках набирали сок сахарная свекла, репа и другая мелочь. Отмобилизованное литовское войско от безделья маялось по казармам, пьянствовало. Вскоре армия была распущена, и отец успел на уборочную. Жизнь шла своим чередом. Небольшой немецкий гарнизон осел в поселке Мажейкяй. Новообразованная администрация особого восторга от оккупантов не испытывала, но и горожан не обижала. Сельчане платили налоги в таком же размере, как и прежде. Но начались репрессии.
В первую очередь были арестованы коммунисты и безобидные евреи – лавочники, торговцы и т.п. – около 200 человек. Их расстреляли на берегу реки Венты у хутора Кнашаса. В живых из мажейкяйских евреев остался только А. Паузнер, сборщик вторсырья. В расправе немецкие солдаты участия не принимали. Это сделали местные бандиты-литовцы. За бутылку немецкого шнапса, тряпье и имущество убивали с остервенением и жестокостью: выбивали прикладами золотые зубы, раненых и детей добивали лопатами, кололи штыками. После таких лютых казней некоторые из них спивались, лезли в петлю, ибо каждую ночь к ним приходили окровавленные убиенные. У хуторян все шло по-прежнему. Своевременно сдавших налог «премировали» квартой немецкого шнапса и дойчмарками. Дойчмарки тогда вообще не котировались, их кидали в печку, ибо для других целей они, прямо скажем, были жестковатыми.
Зато у горожан жизнь стала невеселой. Продуктов не хватало. Огороды и сады были разграблены или уничтожены разрывами бомб. Особо пострадал железнодорожный узел, вокзал, водокачка и дома в центре поселка. Сгорели домик и кузница деда. Пришлось бабушке с тяжело больным дедом уезжать к маме на хутор. У хуторян тоже были свои проблемы. Не хватало мануфактуры, мыла и другой мелочи для быта.
17
По словам мамы, кусок хозяйственного мыла на базаре стоил гуся, швейная игла – утку, и т.п. У мамы был большой ткацкий станок. Имея свое сырье – шерсть и лен, она ткала сукно, одеяла, полотно для простыней и одежды, что в городе «днем с огнем» было не найти.
Благодаря ей все были одеты, обуты и сыты.
Все это продолжалось до лета 1944 года. Немецкие войска отступали,
бросая технику и вооружение. Мама вспоминала курьезный случай. В колонне отступающих ехал генерал на «Опеле». Машину тянула пара лошадей, кончился бензин. Наблюдая эту нелепую картину, мой крестный Егонс хохотал и во все горло орал: «Глядите, нойе ваффен, по-немецки - новое оружие, едет!». За такую дерзость крестный мог запросто схлопотать пулю, но кончилось тем, что генерал произнес тираду бранных слов.
Во дворе нашего дома немцы развернули зенитную батарею. Вдоль берега речки, в 100 м от порога, отрыли многокилометровую траншею и соорудили опорные пункты. Зенитные орудия обслуживали студенты-мальчишки из Дрездена. Селян они не обижали, в дома не лезли, а жили в добротных землянках. Правда, для их строительства понадобились бревна. У отца начались сердечные боли, что порубят березки, дубки и ясени в нашей роще. Мама, зная немецкий язык, просила зенитчиков, чтобы они пожалели рощу. Вырубили с нашего позволения ели, ольху и деревья, которые годились только на дрова. Через речку, в километре от нашего дома, на полях крупного фермера Генова, это 80 гектаров пахотных, мелиорированных земель, начали
спешно строить грунтовый аэродром. Работы шли днем и ночью. На нем
разместили около 50 «Юнкерсов» или «Фокевульфов». Самолеты загнали под деревья старинного парка и замаскировали сетями. В парке находился замок барона, отличный ориентир для бомбометания. Я не исключаю, что координаты, ориентиры и схему расположения немецких самолетов приготовили разведчики под руководством маминого брата Карла Озолса, который иногда ночью появлялся на нашем хуторе…
Был чудесный день уходящего лета. Мы с мамой неспешно шли по дорожке среди созревающей пшеницы, ели землянику. Тишину нарушил хлопок взлетающей в небо сигнальной ракеты. Зенитчики поднимали вверх стволы орудий. Мама четко усвоила, что означает, когда зенитки поднимают в небо свои «рога». Сгребла меня в охапку, подмяла под себя в придорожной канаве. А я глядел в голубое небо. В нем жужжали беленькие комарики, высоко-высоко. Чуть ниже их прыгали беленькие мячики. Потом задрожала земля, раздался сумасшедший грохот. Нас подбрасывало со страшной силой. Что-то сверкало, выло, горело. В этой военной симфонии я ничего не понимал, и даже не успел испугаться.
Это русские бомбардировщики зашли для удара по аэродрому на недо
сягаемой для зенитных орудий высоте. Имея четкие координаты объектов аэродрома, они сбросили свой смертоносный груз, и ушли без потерь. В течение нескольких минут горели немецкие самолеты, взрывались боекомплекты, хранилища с горючим, погребая под собой и личный состав. Горела и дымилась трехкилометровая взлетно-посадочная полоса.
18
В огне погиб и хутор Страумес. До 1948 года сюда уже никто не прилетал.
Ближе к осени немцев стали все глубже загонять в Курляндский котел.
Снова начали укреплять позиции у нашего дома. Натащили военной техники. Ожидали удара русских дивизий с юга, а они, совершив глубокий маневр, ударили по укреплениям с севера, т.е. с тыла. Утром старый немецкий офицер говорил маме: «Уходите Фраухен, тут к вечеру будет такой ад, что неизвестно, кто в живых останется. Берите все необходимое, стариков и детей, уходите. Вам на сборы 2 часа».
Отец тут же «приговорил» двух поросят, мать покидала в мешки живых
уток, гусей, кур и хлеб. К телеге привязали буренку Майю. Сверху положили копну сена. На нее положили деда, бабушку и меня. Уходили через брод мимо разгромленного немецкого аэродрома. Уходили в глухие леса, где проживал крестный Егонс и другие родственники. За нами потянулись ближайшие соседи. С другого берега взглянули на брошенный отчий дом. У соседей немецкие солдаты убивали брошенных поросят и готовили ужин. Быть может,
последний в их жизни.
В беженцах
К глубокой ночи добрались до лесного массива Курсиши.
Через несколько часов они обретут
вечный покой на дне Балтийского моря
Здесь проживал мой крестный Егонс. Большой дом крестного располагался на берегу реки Заня. Отчетливо помню, как у дороги горели костры. Беженцы готовили блины. Тесто наливали из синего эмалированного ведра. Мне очень хотелось есть, но просить постеснялся. Кругом были напуганные войной люди со своими проблемами. Всем было понятно, что и здесь тоже будет кромешный ад. На подходе к лесному массиву немцы агитировали «флихтлингеров», что по-немецки – беженцы,
следовать в порт Лиепая. Там уже ожидали баржи и корабли для отправки людей в Германию. Вечером мама кинула несколько раз
карты «на дорогу», они показывали все, что угодно, кроме пути. Обма-
нутые беженцы потянулись к морю. Потом стало известно, что они
обрели вечный покой в бушующей пучине Балтийского моря. Оставшиеся соседи и мы начали обустраивать свой быт. Отрыли на берегу реки Заня котлованы, обшили бревнами Через несколько часов они обретут вечный покой на дне Балтийского моря.
19
Стены и крышу сделали из бревен в три наката. В итоге получились добротные блиндажи для житья. Тут же из подручных средств соорудили печки для готовки и обогрева. Деда и мою маму крестный поселил в бане, с комфортом.
Все потихоньку успокоились. Но часто вздыхали о своих брошенных усадьбах. Линия фронта неумолимо приближалась. Однажды утром мы с мамой возвращались из «гостей» у крестного в свою баньку. Путь пролегал по мостику через речку Заня. У крыльца дома завязался разговор с соседями. Вдруг над вершинами елей с ревом пронесся немецкий бомбардировщик. Сзади его «причесывал» из пулемета русский истребитель. Пытаясь уйти, бомбардировщик сбросил тяжелые авиабомбы, которые разнесли вдребезги мостик.
Воронка от взрыва была огромная. Из нее торчала во весь рост многовековая ель. Нас взрывом отбросило в кустарник, а соседка-бабка, которая готовила в корыте тесто для хлеба, в корыто и упала. После перепуга все хохотали и убирали остатки теста с ее одежды. Это был первый случай, когда я волею Божьей остался среди живых. А поздно вечером двери баньки отворились и вошли два вооруженных автоматами русских разведчика. Спросили: «Немцы
есть?». Услышав ответ мамы на русском языке: «Сюда не появлялись!», пожелали нам доброй ночи.
Судя по канонаде, линия фронта продвинулась стороной на северо-
запад. Беженцы засуетились, хотелось быстрее домой. Решили отправить маму на разведку в нашу деревню. Там уже никого не было, но была картина, достойная пера. В угол нашего дома попал снаряд и разворотил его. Сгорела рига с не обмолоченным урожаем, клевером и сеном, постройки для скота и другой живности. Это сделали не солдаты вермахта, а войска СС. После отступления они подъезжали на мотоциклах, жгли все, чтобы русским ничего не осталось. Естественно, вся картошка, хранившаяся в погребе, была съедена немецкими солдатами. В каменно-бетонном подвале находился КНП немецкого опорного пункта. Но не знали немецкие командиры, что в двух шагах за фальшстеной была замурована бочка с солониной. Соленый бекон очень пригодился в этот голодный год. И в другом деле отец проявил мудрость: перед уходом он закопал в песчаном карьере неприкосновенный запас зерна, у толковых хозяев всегда хранился 2-3 летний запас. Он нас и выручил: мы сумели прокормиться до весны, провести посевную и помочь семенами своему соседу.
Нередко на хутор заходили измученные дорогой псковичане. Покормив их, мы давали им ведро-два семян пшеницы, ибо на псковщине немцы отобрали все, не оставив ни щепотки на посевы. Двор и сад были вспаханы разрывными снарядами. Советские войска наносили удар за ударом. Немцы не могли высунуть головы из окопов, не говоря о том, чтобы оправиться по нужде. Чтобы в окопах не пахло дерьмом, гадили на бумагу и в кулечки, выкидывая «пакетики» за бруствер. В начале для этих целей использовали книги, подшивки журналов и газет, а потом в дело пошли тарелки и сервиз, подаренный родителям на свадьбу. Долго прозябать немцам не пришлось. Надо было драпать, бросая орудия, стрелковое вооружение, боеприпасы и погибший личный состав.
20
Опасаясь, что я буду развлекаться такими заманчивыми
игрушками, как пистолеты, ручные гранаты и патроны, отец все это утопил в болоте, а останки погибших захоронил на песчаном бугре за пределами хутора. Постепенно все возвращалось в прежнее русло.
V. КОЛЛЕКТИВИЗАЦИЯ
Вроде и забылись страхи войны, но грянула новая беда - коллективизация. В начале процесс создания колхозов носил относительно демократичный характер. Хуторяне первый год сдали «натурой» налог на сумму 5 тысяч червонцев, потом – на 10. Но желающих отдавать землю, за которую платило деньги целое поколение, скотину, которую удалось развести после военной
резни, зерно, только что выросшее на распаханной бомбами земле, не было.
По хуторам и деревням разослали комсомольцев-активистов для подсчета богатства хуторян. Естественно крупнорогатый скот, лошадей и баранов селяне угнали в лес. Отчетливо помню, как к нам пришла девица в красном платке и начала меня допрашивать: где родители, сколько у вас коровок, лошадей, овечек, курочек и т.п. Я тогда о цифрах имел слабое представление, но на пальчиках показал все, родители в это время трудились на покосе.
Сталинское правительство предприняло жестокие меры: всех зажиточных хозяев отправить в Сибирь, нажитое отдать колхозам на «растерзание».
Ночью, а потом и днем хутора окружили вооруженные
НКВДэшники. В течение двух часов ошалевшые люди в слезах
грузили в «полуторки» самое необходимое, что могло пригодиться в пути. Как правило, в этой суматохе грузили то, что удалось сберечь в период войны или попало на глаза. Арестованных отправляли на железнодорожную станцию и загоняли как скот в товарные вагоны. Женщин отдельно от мужчин. В вагонах не было элементарных вещей для приема пищи, отдыха, обогрева, не говоря про гигиену. Кипяток брали на стоянках поезда, под конвоем отпускали нескольких человек. В пути следования на ходу выбрасывали умерших. Выжившие мужчины попали в шахты Воркуты, Норильска,Магадана,
Мама на дежурстве
21
а женщины «разбрелись» по всей Восточной Сибири и Дальнему Востоку.
Первая отправка так называемых «кулаков», которых реально не существовало, была назиданием и уроком для середняков. На 1948 год налог на наше хозяйство повысили до 19 тысяч червонцев. Сдали скотину, зерно, но таких денег не набрали. Мама пошла на курсы медсестер, с отличием закончила и стала посменно дежурить в районной больнице, а в свободное от дежурства время работать на хуторских полях.
Большинство соседей, не выдержав такого прессинга, записались в
колхоз, сдали все, что было нажито нелегким трудом. Отец отказался от колхоза наотрез, нашу землю он передал в государственный фонд. Несколько слов о жизни колхозников 1949 года. Реквизированный скот и зерно хранили в усадьбах, угнанных в Сибирь «кулаков». Естественно, скотину кормили, поили, доили как попало. На рев животных никто не отзывался. Вскоре коровки, лошадки и овечки превратились в ходячие скелеты. Председателей колхозов назначали. Про их судьбу в кинофильме «Никто не хотел умирать»
показано весьма деликатно. У нас в соседней деревне сожгли все колхозные постройки. Животные и семена «растворились» в ночи. А вот председателя связали и публично распилили двуручной пилой на несколько частей. Все это происходило на фоне пожарища. «Лесные братья» пообещали селянам повторить этот опыт, если будут сотрудничать с совдеповцами. Думаю, что их обещания звучали весьма убедительно.
Для борьбы с «лесными братьями» набрали так называемых «истреби-
телей». Это были деревенские люмпены, которые не желая трудиться, занимались «приватизацией» чужой собственности и пьянствовали. Однажды вечером такой «стрибитель», как называли их односельчане, завалился в наш дом. «В дымину» пьяный, с винтовкой в руках начал шариться в поисках «лесных братьев». Мать стала ругаться, мол, ребенка застрелишь. «Винтовка не заряжена», - ответил «стрибитель» и стукнул прикладом об пол. Раздался
оглушительный выстрел… Таких подонков как этот Якубаускас селяне не боялись, а «лесные братья» брезговали по ним стрелять. Последнего из «лесных братьев» я видел в 1953 году.
В то воскресное утро мы оказались на рыночной площади. С наслаждением грызли корочки только что купленного хлеба. Из-за угла вышел здоровый, заросший бурой щетиной детина. За спиной болтался немецкий шмайсер, а на поясе – пара ручных гранат. Путь он держал в отделение милиции.
Дежурный милиционер от неожиданности чуть не упал, а потом неделю заикался. Детина бросил оружие и гранаты на стол и заявил: «Надоело по лесам шляться, я никого не убивал, сдаюсь!».
Тут же по тревоге были подняты подразделения силовых структур все-
го района и окрестностей. Указанный бородачом лесной массив был окружен. Бой шел целый день. «Лесные братья» отчаянно сопротивлялись, вели огонь из замаскированных подземных огневых точек. В подземных бункерах оружия и боеприпасов было накоплено немало. Под вечер в живых осталось двое мужчин и женщина.
22
Раненые и изможденные боем «братья» отходили к реке. Женщина, тяжело раненная осколком гранаты в живот, пыталась прикрыть отходящих товарищей огнем, но потеряла сознание. Ее НКВДэшники
закололи штыком, а мужчин убили из автоматов на плесе реки. Утром тела убитых выставили для опознания на рыночной площади. Нас на площадь не пустили.
В завершение хочу рассказать курьезный случай, который произошел с одним из милиционеров. После операции он до предела уставший, голодный и насквозь промокший вернулся домой. Поужинав, он положил в еще теплую духовку гранаты, магазины с патронами на просушку и тут же уснул. Рано утром его жена растопила печь, приготовила пойло и пошла кормить поросенка и куриц. Пока ухаживала за скотиной, духовка разогрелась, боекомплект взорвался, разнес вдребезги печку и разрушил стену, за которой спал
боец. Жертв не было…
На работу колхозники выходили не на зорьке, а к обеду. Пахали, сеяли и убирали урожай «из-под палки», то есть после обещаний руководства направить на «повышение квалификации к белым медведям». Осенью после уборочной крестьянам выплатили заработок – аж 100 граммов зерна за трудодень. Началось бегство селян в город. Но там их тоже ожидало голодное и бесправное существование, паспортов у них не было. Поля, на которых ко-
гда-то колосились богатые хлеба, поросли двухметровым бурьяном. Если хотите увидеть пейзаж деревни 1948 года, поезжайте сейчас в Подмосковье.
Абсолютная аналогия.
Мои родители пытались как-то выжить, но по велению руководства
дом был опахан кругом до порога. Все подъездные пути тоже были изуродованы тракторами. Пока родители трудились на полях, я был предоставлен сам себе, бабушка хлопотала по дому и ухаживала за больным дедом. В 1948 году дед умер. Как-то я выкопал в траншее интересную игрушку: вся блестящая, по форме – цепелин-картошка, только с крылышками. Побежал с игрушкой в поле порадовать отца. Он от неожиданности оторопел: у меня в руках был изящный снаряд миномета. И взрыватель тоже при нем. После небольшого занятия по основам саперного дела, мы в воронке от бомбы разожгли костерчик и мину успешно утилизировали, т.е. взорвали. Однако любимым занятием у меня было постигать основы авиации. Разбитый в 1944 году
немецкий аэродром был восстановлен. Сюда перелетел учебный истребительный авиационный полк. Здесь сталинские «соколы» обретали крылья.
Конечно, не всегда были успешные посадки. Иногда приземлялись так, что из земли торчал один только хвост самолета. Потом отрабатывались воздушные бои. Это выглядело так: за «кукурузником» на 100 метровом тросе в воздухе болтался белый полотняный мешок длиною с десяток метров. От напора воздуха форма этой «волокуши» напоминала бочку. К бочке с разных сторон
пикировали истребители и строчили из пулеметов. По каким-то причинам, видимо, оплошность курсанта, пулеметная очередь пошла и по крыше нашего дома. Отец пошел к командиру полка. Разговор был кратким и деловым: к вечеру следующего дня крыша была приведена в порядок
23
Установились добрососедские отношения с летчиками. Они очень удивились нашему расточительству: для освещения дома использовалась банка со свиным салом.
Получив несколько килограммов копченого окорока, летчики принесли 20-литровую канистру керосина, мыло, нитки и иголки, что в городе считалось страшным дефицитом. Женщины стирали летчикам белье и постельные принадлежности. Мама долго не могла понять, почему белье у немцев кишело вшами, а белье русских летчиков было без всякой живности. Секрет открыл старшина эскадрильи. Он показал, как стираное белье пересыпается каким-то белым порошком. Этот порошок назывался ДДТ, попросту – дуст. Таким образом добрые отношения с авиацией поддерживались до нашего отъезда в город…
Перед отъездом произошло еще одно событие, которое помню по сей
день. Как-то в жаркий солнечный день мы с отцом пошли на покос. Вдоволь набегавшись по траве и наевшись лесной земляники, я пошел домой. Поднявшись на половину пригорка, увидел, что небосвод с северной стороны стал угольно-черным, засверкали молнии. Грозовой фронт приблизился, с облаков опустился черный хобот. Скручиваясь, он издавал какой-то странный рокот. Вдруг приподнялась крыша дома и разлетелась в клочья. Куда-то улетел колодезный журавль. Меня бросило в воронку бомбы, которую не успели засыпать. Очнулся я от голоса отца. Во время урагана он лишился пиджака и косы. Оглядевшись, увидели, что стропила от разрушенной крыши
воткнулись как штыки в землю. Несколько таких штыков торчали в полуметре от моего убежища. У соседей потери были внушительнее: щупальца урагана подняли корову и бросили ее в километре от пастбища. Кругом валялись вырванные из земли вековые дубы. Не обошлось и без курьезов. На сеновале в час обеда спал мужичонка. Сладко заснул. Проснулся и удивился – чего так стало светло. Оказывается, крыша улетела, а ему не дали досмотреть интересный сон.
На седьмом году жизни мне доверили пасти корову Майю. Паскудное
было животное. Увидит, что я задремал, сразу убегает на колхозные посевы.
Подальше от греха я угонял ее к речке, что имело свои плюсы. От посевов далеко, порыбачить пескарей можно и «морским делом» позаниматься на речке интересно. Плавание для меня чуть не окончилось трагически. Из трех досок, которые валялись на берегу, соорудил катамаран. Поплыл гордо и стремительно… Но доски разъехались, и я нырнул. От неожиданности хлебнул водички, в голове пошли круги, но инстинктивно успел ухватиться за доску и выплыть на берег. О сотворенном мною подвиге кроме Вас, уважаемый читатель, никто не знает. Урок пошел впрок. Попросил маму научить меня плавать. Навыки плавания очень часто выручали меня в дальнейшем.
В семь лет меня определили в школу. Первый день посадили среди
двух первоклашек. В классе одновременно обучались все ребятишки села, с 1 по 4 класс. Учили на литовском языке. Я не знал ни одного слова по-литовски. Благо, что наша деревня граничила с латвийскими селениями и жители понимали друг друга на каком-то суррогатном жемайтийско- латвийском языке.
24
Со временем стал понимать одноклассников. Сложно было зимой в любую погоду добираться в школу через сугробы, заросшие бурьяном и некошеные колхозные поля. Да и обувь не соответствовала зиме: к голенищам старых солдатских сапог отец прибил деревянные колодки, подошвы. Глядя на меня, старый школьный сторож Афиноген Филимонов
удивлялся, как я еще «не загнулся». Дед Афиноген меня жалел, отогревал в своей сторожке. Дело в том, что в годы оккупации угоняли в Германию русскую молодежь. Дочка Филимонова, Нина, вместе с дедом прибежала к нам спрятаться. Такие «услуги» по законам военного времени, как правило, заканчивались расстрелом всех участников. Тем не менее, мама взяла копченый окорок и кварту оккупационного шнапса, поехала к одноклассникам, которые работали в местной управе. Естественно, голодные управленцы облизнулись, вычеркнули Нину из списков, как убывшую на заработки в Латвию.
А Нину мама прятала в погребе, и в беженцы с ней уходили. После войны она успешно работала в городском банке.
А потом была весна 1949 года. Одноклассники, которые когда-то успешно работали при немецкой оккупации, приспособились и к новым условиям. Стало известно, что мы включены в списки «покорителей Сибири», а на железнодорожной станции ожидают не менее 40 «телятников», стандартная сцепка для перевозки людей в Сибирь. Мы имели в своем распоряжении
ночь. Погрузил батя наше барахло в телегу, точно так, как уходили от войны в беженцы. Сам ушел в Латвию к родственникам, и навсегда. Мы стали лишь мелким звеном великой сталинской коллективизации, унесшей жизни миллионов людей, разлучившей семьи.
Посеянное в пятидесятых годах недоверие к правителям бытует и по сей день.
1-4 классы Кабальдикской сельской школы
Ближе к утру наша повозка подошла к речке Ашва.
25
Летом речку можно было перепрыгнуть с разбегу, а в то утро
она снесла мостик, соединяющий противоположные берега, затопила прибрежные кусты и угрюмо ворчала на перекатах. Мама меня ссадила с повозки, разделась до пояса. Взяла лошадку за уздечку и, расталкивая проплывающие льдины, пошла к противоположному берегу. Загреметь в промоину на дне реки, опрокинуть поклажу с бабушкой было немудрено. К счастью, все обошлось. Второй ходкой она на плечах перенесла меня. Через час замерзшие, стуча зубами, мы прибыли в город Мажейкяй. Полуразрушенный войной ветхий городской дом оказался для нас раем. Под отблески растопленной печки я забылся в тяжелом сне, часто с криком подскакивая.
А утром открыл следующую страницу для своей летописи…
VI. ОТРОЧЕСТВО
Проснулся я на новом месте, чтобы шагнуть в другую эпоху – эпоху
формирования моей личности. А предстояло это делать на основе обожженной земли, голода и разрухи, искалеченных людских судеб.
На меня с интересом глядели три пары детских глаз моих первых дру-
зей. Даже сейчас предо мною стоят их изможденные голодом лица. Как ни странно, в глазах искрилось озорство и жажда жизни. По случаю знакомства на столе появилась последняя буханка ржаного хлеба, испеченного бабушкой, крынка парного молока – дар нашей буренки Майи и шмат сала, привезенного из отчего дома. Через несколько минут стол опустел. Новые друзья Витаутас, Бируте и Кестутис, в быту – Витинис, Бите, Лелис – соответственно, предложили сыграть в шашки. В своей прежней жизни с такими игрушками не сталкивался. Если говорить честно, то в раннем детстве у меня игрушек не было вообще, если не считать деревянного немецкого орла со свастикой, который непонятно откуда появился на хуторе. Глядя на взлетающие за рекой самолеты учебного истребительного полка, я со своим орлом на веревке «взмывал» в синее небо на хуторском дворе…
После небольшого инструктажа шашечный турнир начался. Нетрудно
догадаться, какой был итог. От досады я заплакал. Но победители меня утешили, подарив какую-то яркую городскую игрушку, и мы все пошли изучать окружающий мир, кстати, такой предмет изучается и в современной школе. Давайте и мы окунемся в мир тех лет.
Во время войны удары авиации были нанесены по центру поселка. А
вот пивзавод и его окраины, ветхие домики и несколько двухэтажных зданий, в которых когда-то проживали более состоятельные горожане, сохранились в полном порядке. Там мы и поселились. Жизнь наша, в основном, проходила на улице Витаутаса. Она пролегала вдоль железнодорожной ветки на Вильнюс. Левее проходила другая железнодорожная ветка на Ригу. Обе ветки
проходили через многокилометровые лесные массивы. Проезжая часть улицы Витаутаса представляла грязное месиво, в котором утопали конные повозки. Изредка сюда заезжали «полуторки».
26
После их колес дорожное полотно превращалось в болото, проходимое только в охотничьих резиновых сапогах, о которых никто и не мечтал. Тротуары не имели никакого покрытия, и дойти до дома можно было только утопая в грязи по колено. Между проезжей частью и тротуаром – глубокие водосточные канавы. По ним весной и осенью плыли остатки жизнедеятельности домов, никаких выгребных ям,
мусорных контейнеров тогда не существовало. Канавы прикрывали липовые посадки, которые в некоторой степени скрывали этот унылый пейзаж.
Мы поселились в доме № 8. В свое время он принадлежал известному в районе фотографу Мотузасу. Двухэтажный дом был достаточно просторным. На втором этаже под стеклянной крышей была оборудована фотостудия и вспомогательные помещения. Дом
окружал большой сад. Во дворе кирпичные сараи, туалет, колодец, огород для посадки всякой мелочевки. До войны здесь проживала большая семья Мотузасов, около 12 человек. С годами родители
ушли в иной мир, дети разбрелись по белому свету. Некогда процветавшее хозяйство пришло в упадок. Дом обветшал и требовал капитального ремонта, о котором в то время не могло быть и речи. Сад состарился и почти не плодоносил. Колодец, сарай, туалеты находились в крайне запущенном состоянии. Вся грязь, которая накапливалась во дворе, утекала в колодец.
Нас поселили в одной из квартир пустующего первого этажа. В ней на-
ходилась достаточно просторная комната и большая кухня с полуразрушенной печкой. Провисающий потолок в комнате подперли бревном, а проваленный пол забили смесью битого кирпича, стекла и камнями. Эта насыпь, по сути дела, представляла заграждение от полчищ голодных крыс, которые смело шастали по двору. Для нас они были замечательным объектом для охоты из рогаток. Одну треть квартиры занимал мамин ткацкий станок. Остальное место занимали «крутые изделия» для ночевки и приема пищи, сделанные из подручных средств, найденных в брошенных домах и во дворе.
Буренка Майя поселилась в добротном сарае, и неизвестно, чье жилье по уюту было лучше – хозяйское или скотины.
На втором этаже проживала лучшая подруга мамы – Евгения Мотузайте.
Она была фармацевтом и работала в поселковой аптеке. Учитывая, что ее сестра Изабель нигде не работала, то забота о сестре и трех ее маленьких ребятишках легла на плечи Евгении.
Старый сад. Играем в «Тарзана»
27
Она практически дома не появлялась. Работая в аптеке на всех возможных должностях, зарабатывала жалкие гроши, чтобы выжить и поднять семью сестры, такая же доля выпала и моей матушке. Сестра Евгении Изабель тоже была очень образованным человеком и
немножко соображала в фармацевтике.
В отличие от Евгении, она выбрала другое направление приготовления лекарств – гомеопатию. Кроме скудного аптечного ассортимента, она использовала разнообразные травяные смеси.
При этом не исключались такие опасные для жизни травы, как чистотел, ландыш, дурман, содержащий атропин, и другие. Учитывая, что уровень медицинского обслуживания пятидесятых годов прошлого века был приблизительно равен сервису наших дней, то больные чаще обращались к знахарке Изабель, а не в больницу. Препараты она готовила, скажем так, в полевых условиях, т.е. в полуразрушенной квартире. Люди приходили даже из удаленных деревень. С собой несли все, что у них было: продукты, живность,
привозили дрова. Однажды привезли даже цыплят павлина. Цыплята выросли, летали с криком в саду, создавая магию тропического леса, где мы играли в персонажей послевоенного трофейного фильма «Тарзан». Но главным любимцем нашего коллектива был поросенок Хрюшка, которого привез дед из соседней деревни в качестве подарка за лечение. Чистенький, румяненький, он бегал галопом за нашей толпой. Приустав от беготни с нами, он, как и по-
лагается интеллигентной свинье, ложился на кроватку Лелиса и надолго засыпал. Соседи и приезжие, наблюдавшие эту картину, улыбались, пожимая плечами. Хрюшка подрос, на своем горбу с удовольствием катал нас, а после обеда по привычке засыпал на кровати своего хозяина. Вскоре «разбогател» и я. Мама купила за три рубля «Колхозную Премию» - поросеночка величиной с варежку, бедное истощенное создание с торчащими ребрами и огромными ушами, покрытое коричневой коростой. Хребтина поросенка с выпирающими позвонками была покрыта густой бурой щетиной, чем делала его похожим на динозавра. Пятачок был длинным и напоминал раструб пионерского горна. Обессилевшая скотинка подползла к кучке картофельных очи сток и с жадностью стала их поедать. Я и сегодня с негодованием вспоминаю отношение литовцев тех лет к колхозам. Зверское отношение литовских крестьян к общественной собственности можно как-то понять - мстили кровавому режиму за содеянные им преступления.
Евгения Мотузайте
28
Ну а сейчас, когда на дворе 2013, кому вы мстите, уважаемые россияне?
Но вернемся к поросеночку по имени «Колхозная Премия». Напоили
его парным молочком с вареной картошкой, вымыли, полечили от коросты.
Через месяц Премия стала красивым и веселым созданием. Хрюшку и Премию кормили производственными отходами пивзавода и пункта переработки молочных продуктов. Стоимость отходов была чисто символической. Так что Хрюшка и Премия выросли большими и очень помогли нашим семьям в голодный год. Что касается буренки Майи, мы определили ее в общественное стадо, насчитывающее около 50 голов. «Руководил» стадом пастух Кайрис.
Абсолютно необразованный, наглый и тупой мужичонка, который ничем не занимался, кроме «приватизации». Проживал он по соседству в брошенном многоквартирном доме. В семье пастуха было трое детей, которые не ходили в школу. Жилище было абсолютно пустым. На полу валялись рваные одеяла и тряпье на все случаи жизни. Чем занимались ребятишки Кайриса, нас не интересовало, ибо интеллектуальный уровень ребят нашего двора был значительно выше. При исполнении своих обязанностей по выпасу скота Кайрис
во всю глотку подавал команды на непонятном нам языке. По сути дела девяносто процентов слов представляла махровая подзаборная брань на литовско-польском языке, остальные десять - были просто связующими. Но однажды горожанам объявили о подготовке к выборам в местное самоуправление.
По идее, мандаты могли получить только суперпролетарии, которым нечего терять… В списки попал и горлопан Кайрис. Вся улица пела частушки, всячески «восхваляя» достоинства будущего депутата.
После оформления документов во второй класс, получил свободу по
полной программе. Я был сильнее ребят старшего возраста, однако, несмотря на физическое превосходство, не мог побороть более ловких пацанов, применяющих подножки, захваты и другие приемы. Через небольшой промежуток времени пробел в моей физической подготовке был ликвидирован. Я укладывал на лопатки и старших, и младших. В случае роптания или открытой агрессии противника, нападал всегда первым и бил безжалостно. Побитые, с окровавленными носами и фингалами уходили жаловаться. Мать как всегда была на работе, а бабушка, не разбираясь, выметала их, в прямом смысле, из квартиры. Естественно, за жалобу обиженные получали от меня добавки.
Любимым занятием для нас было военное дело. Получив от родителей паек, корку хлеба, посыпанную солью, мы толпою выдвигались на «полигон». «Полигоном» служила небольшая рощица за окраиной поселка. По ходу выдвижения мы вели разведку состояния садов и огородов сельчан. Если яблоки и груши созрели, то мы помогали в их уборке. Десятисекундный налет - и дневной рацион витаминов был обеспечен. По ходу запасались и картошкой.
Ритуал приготовления «горячего», т.е. жареной картошки, был особым. У каждого была персональная «микроволновка» – ржавая трехлитровая консервная банка с пробитыми гвоздем боками и дном, наподобие дуршлага. В эту банку накладывались щепки, конский навоз, потом картошка, снова навоз и так до верха.
29
На банке закреплялась проволочная петля. Снаряженная банка поджигалась, и хозяин, следуя на «полигон», крутил свою «микроволновку» вокруг головы. По прибытию на место занятий горячий завтрак был готов. Ей богу, ничего вкуснее мы не ели. Ну а на десерт – ягоды и фрукты по сезону.
Позже, когда немного подросли, изобрели более питательное и вкусное блюдо. Уважаемый читатель, я уверен, что Вам никогда в жизни не довелось кушать такую «экзотику». Могу подсказать рецепт приготовления «деликатеса». По весне на высоких соснах рощи свили гнезда сотни ворон. Ближе к лету, когда в гнездах запели вороньи «цыплята», назначался день банкета.
Среди нас были отчаянные ребята, которые не боялись высоты. Добравшись до гнезд, они скидывали жирненьких «цыплят» на землю. Некоторые из них при падении лопались как помидорки. Возмущенные нашим варварством, вороньи стаи поднимали оглушительный гвалт. Чтобы не остаться без глаз, верхолазы кутались во всякое тряпье. Операция всегда начиналась с «артподготовки» – взрывали ручные гранаты, вели стрельбу на поражение из всего
имеющегося оружия, благо оружия и боеприпасов было достаточное количество в разрушенных опорных пунктах вдоль Рижской железнодорожной ветки. Сброшенных воронят ошкуривали, тела их были покрыты черной кожей с корнями перьев, и варили, не жалея всяких приправ. После обеда боевые стрельбы возобновлялись и продолжались до тех пор, пока стрелявшие снова не испытывали голод. Уходя, прятали оружие и боеприпасы под корнями деревьев. Ежедневные практические занятия надоели местным жителям: посто-
янная стрельба, грохот от разрывов гранат. Тут и шальную пулю схлопотать не мудрено. Но в одно прекрасное утро боевая подготовка прекратилась. Рощу окружило подразделение местной милиции. Нас разоружили, выдрали ремнями и отняли арсенал. Кроме того, были собраны остатки оружия и боеприпасов в брошенных опорных пунктах. Потери в материальной части в некоторой степени нас огорчили, но голь на выдумки хитра. Стали делать самопалы. В ход пошли трубочки разного диаметра, обрезки стволов винтовок
и автоматов. Но такое оружие нас нередко подводило. От передозировки пороха лопались стволы, отрывая пальцы рук и выбивая глаза. Проект надежного оружия – самопала, был подсказан бывшим работником механических мастерских поселка Ионасом Мотузасом, в быту Яшис Нурмис. Когда-то он за изготовление оружия отсидел срок в литовской тюрьме. Для самопала использовался отрезок ствола немецкой штурмовой винтовки длиной 20-25 см.
Казенная часть заглушалась в кузнице. Сверху высверливалось миллиметровое отверстие для бойка. Все детали закреплялись на рукоятке, которая выстругивалась с большой любовью из ветки яблони. Но особая прелесть была в том, что к немецкому стволу подходила пуля русского автомата ППШ. В силе такого устройства мы вскоре убедились сами. В то утро решили пострелять у заброшенного дома. В нем проживала одинокая дама с тремя ребятишками. Вся семья была огненно рыжая, как солнышко. Они устроились у окна, и их мамка методично вычесывала вшей на газету. Обстановка комнаты
30 была убогой. Но зато стены пестрели от наклеенных газет. В то время газеты не могли появиться в свет, если на первых страницах не красовался портрет Вождя всех времен и народов – Иосифа Джугашвили. Мы зарядили самый крутой самопал, смонтированный на базе ракетницы, прибили к брусчатой стене мишень – карикатуру дяди Сэма – и стрельнули. Пуля пробила трухлявую брусчатую стену, пролетела мимо головы рыжухи и впилась промеж глаз Великого Вождя… Ошалевшая дама с воплями «Сталина застрелили!»
выскочила из дома. Конечно, личный состав дал деру, но информация для размышления тут же дошла до наших родителей. За содеянное нам в лучшем случае грозило комсомольская стройка Норильского комбината или освоение урановых рудников вблизи Красноярска. Не исключалась и пуля НКВДэшно-го палача. И понесли наши родичи рыжухе водку, хлеб, сало – все, что было дома. Убрали пулю, заштукатурили стену, изуродованный портрет Вождя сняли и повесили другой. Содеянное быстро забылось. Были случайные выстрелы из самопалов и на уроках, но небрежное обращение с оружием преподавателями прощалось после воспитательной работы в учительской. Естественно, личное оружие нарушителей изымалось.
Зимой решили создать более грозное оружие. Нашли отрезок трубы
длиною 1,2 м и диаметром около 6 сантиметров. Отнесли трубу деду Семену. Деду Семен
Последний раз редактировалось: Яков_Криницкий (Чт Окт 05, 2023 5:29 pm), всего редактировалось 7 раз(а)
За кусок хлебушка с салом он заглушил казенную часть трубы и про-
бил отверстие. Радостные, мы вернулись домой. Прикрепили «ствол» к пудовому фрагменту токарного станка и зарядили тремя бутылками винтовочного пороха. В качестве поражающих элементов забили в ствол камни, железки и все, что было под рукой. Пушку нацелили на стену снежной крепости. В крепости мы проходили тактическую подготовку. Штурмовали стены по всем канонам средневековья, дрались на шпагах и прочее. «Личному составу» захотелось зрелищ от результатов применения артиллерии. Подожгли фитиль, но выстрела не произошло, подвел запал из сырых спичек. Перезарядили. Запалили другой фитиль. Процесс пошел. «Артиллерийская установка», подпрыгнув, завалилась на бок. Заряд пушки угодил не в снежную крепость, а в угол дома. Не исключен был и выстрел по «аптеке» тети Изабеллы. Из соседней квартиры выскочили пьяные милиционеры, которые лакали самогон у недавнего переселенца из деревни по фамилии Инта. Стали стрелять в воздух из пистолетов и орать: «Держи бандитов!». А «бандиты» сидели на чердаке сарая и сокрушались, что переборщили с порохом, ствол пушки получил значительные повреждения – лопнул.
По сути дела, рассказ о практических занятиях по основам военной
службы можно и закончить, но летом произошло событие, о котором нельзя не упомянуть в героической летописи нашего дворового «войска». «Войско» ушло в полевой лагерь к большому пруду. На болотистой местности обильно росли кусты ольхи и ивы. Из них мы соорудили крепкие шалаши. Основной задачей «воинов» был выпас личных коз. Так как у меня козы не было, я был освобожден от козопасной повинности
31
.
Помимо основной обязанности, личный состав объедал соседние огороды и сады. По сути дела меню осталось таким же, как и в вороньей роще. В тот день наш главный пиротехник Ричард Зорис, в быту Риксис, принес большой снаряд немецкой танковой пушки,
подпрыгивая от радости – такая штука попала ему в руки впервые. Он был моложе меня на два года. Жизнь с ним обошлась жестоко. Правая половина его лица была парализована. Глаз постоянно слезился. Мы никогда его не дразнили и не унижали. В семь лет он начал курить, подбирал окурки и делал из них самокрутки. Потом стал выпивать. Последний раз я его видел в 1962 году на вокзале, когда в составе группы курсантов уезжал на стажировку в Лиепаю. Через год Ричард умер от туберкулеза.
Ричард был фанатом подрывного дела. До мелочей знал устройство
мин и снарядов. Изученные мины мы под его руководством испытывали в лесу. Как правило, мину подкладывали под корни дерева, приводили в действие детонатор, и сосна, словно ракета, подпрыгивала вверх. Долго Ричард стучал по корпусу снаряда, пытаясь отделить детонатор от трех-пяти килограммового основного заряда. Потом «изделие» положили в костерчик для отогрева, но это не помогло. Мое участие в исследовании прервала команда бабушки: «Домой». Это означало, что если я через две-три минуты не предстану перед ее карими очами, то буду бит нещадно шваброй или другим подручным средством. Переступив порог, я услышал взрыв в лагере козопасов.
С ревом помчалась туда машина скорой помощи во главе с моей мамой, которая в этот день дежурила. Раненых погрузили на машину и увезли в больницу. К вечеру «личный состав» без Ричарда вернулся домой. Все в бинтах, но гордые. Час назад у них выковыряли осколки. Раны были поверхностные.
А вот Ричард отдыхал в больнице с неделю. Выяснилось, что ему удалось отделить взрыватель от основного заряда. Оценив содержимое заряда, он сказал, что тут много тротила и других полезных вещей. «А вот эту дрянь, - указал на детонатор, - можно выбросить». После удара об камень «дрянь» детонировала и осыпала исследователей мелкими осколками. Если бы взорвался
основной заряд, то медики вряд ли нашли бы какие-то фрагменты моих друзей. Таким образом «личный состав» в моих глазах сильно возмужал. Пацаны семи - девяти лет, получившие хорошую закалку в походах, преуспели и в других делах.
Один из «вояк» как-то подсмотрел, чем занимаются его родители позд-
но вечером. На другой день он на общем собрании козопасов предложил совратить девочку из нашего общества. Девочка, назовем ее Маней, после разъяснительной работы согласилась поучаствовать в этом мероприятии. У входа в палатку выстроилась очередь. Замыкающим в очереди был семилетний Бронюс Алекна, в быту Бозе. Маленький ростиком и с лицом бурята, он часто терпел насмешки старших. Кроме того, в раннем детстве пьяная мать облила кипятком грудь, ручки и живот младенца. Ребенок выжил, но грубые шрамы остались на всю жизнь. А, в общем, он был добрым, отзывчивым пацаном.
32
Отслужил срочную службу танкистом, стал хорошим специалистом и
семьянином…
Ну а в этот день он с «сексом» пролетел. Пролежав некоторое время в
шалаше, искусительница Маня собралась и ушла к костру подкрепиться. Никто из экспериментаторов так и не понял сути процедур, которыми занимаются взрослые. К сожалению, на «большой секс» я так и не попал, выбрасывал на улицу навоз из хлева нашей «Колхозной Премии». Во двор с ревом и со слезами на глазах влетел обиженный Бозе. Все переполошились – что опять вытворили дворовые сорванцы. Рыдая, Бозе пожаловался матери: «Мне Манька не дала!». «Что не дала?» - вопрошала взъерошенная родительница Бози. Ответ был более чем понятным: «То, что собачки делают!». Засвистели ремни по задницам моих друзей. «Секс» был продлен на мазохистский лад.
Начались летние каникулы. С утра до вечера купание, загорание и ловля пескарей. И по сей день я самой вкусной рыбой считаю пескаря. Мы их жарили на рожне и забывали о голоде. А вот у маленького Бози терпения до готовности рыбы не хватало. Выловленного пескаря он тут же без соли отправлял в рот. Пескарь трепыхался, но через несколько секунд оказывался в животе мальца. Для Вас, уважаемый читатель, это дикость. Но голодали мы крепко. При этом если у кого-то появилась небольшая корка хлеба, то ее об-
ладатель свято выполнял принцип – «дай откусить!».
Из колхозного рая удрали довольно благополучные крестьяне по фами
лии Инта, о которых я уже упоминал. Они тут же наладили самогоноварение и открыли в своей квартире «кабачок». Сюда приходил пьянствовать весь «цвет» поселка: пролетарии, менты и алкаши с различными сроками пребывания в запоях.
В качестве исходного продукта использовалась сахарная свекла,
которую поставляли селяне, естественно, никто из них свеклу на своих огородах не выращивал, а приватизировал на колхозных полях. Самогон получался мутным и вонючим. Для усиления крепости в него подсыпали порошок ДДТ - дуст, махорку и карбид, за что хозя-
ин «кабачка» неоднократно бывал бит посетителями. У «трактирщика» было двое детей, Альберт и Ируте. Круглолицые, румяненькие, сытые и прилично одетые. Как-то мы дрались на шпагах во дворе. И тут «выруливает» Альбертик с большим ломтем пирога, намазанного маслом.
По сложившейся традиции к нему подошли вечно голодные ребятишки: «Дай откусить!». Ответ был ошеломляющим: «Мне и самому вкусно!». Этой фразой он вычеркнул себя из компании сверстников. Его не били и не презирали. Его просто не существовало среди нас. Поняв свою ошибку, Интовские дети пытались наладить
контакт через меня, я жил в одном подъезде с ними. На предложение детишек Интаса поиграть «в семью», я с усмешкой ответил, что в эту игру мы поиграли, у всех задницы горят. Вот так рядом с нами начала формироваться прослойка городских паразитов, будущих деляг и «элиты». Со временем старшие дети лет в 14 стали от нас отмежевываться. У них появились другие интересы. Как-то старший брат Витиниса собрался в двухдневный поход.
Взять с собой Витиниса наотрез отказался. В ярости Витинис схватил со стола вилку и засадил ее в ягодицу брата до самой кости. Тот схватил топор и погнался за младшим братом, но поймать его не смог, наверное, сильно болела раненая задница. Вилку хирург удалил, рана зажила, но Витинис прятался в деревне у дальних родственников до самой осени. Конфликт был улажен после того, как Витинис связал брату рыбацкую сеть длиной 50 метров.
Надо сказать о процессе духовно-нравственного и патриотического
воспитания. В школе воспитательная работа была поставлена на должный уровень. Четко работали комсомольские и пионерские организации. Но дворовые ребята стеснялись носить красные пионерские галстуки, за что их дразнили индюками, и считали ниже своего достоинства ходить под барабан в поход. Нам хотелось пострелять, поиграть в «Тарзана», сбегать на рыбалку.
Не участвовали мы в работе различных кружков, не ходили в Дом пионеров, и на новогодние елки, хотя там Дед Мороз одаривал пионеров конфетами.
Дедом Морозом выступала юная пионервожатая. Однажды от свечки загорелась ватная борода «Деда», девушка получила тяжелые ожоги. Жалко было смотреть на изуродованное, некогда красивое ее лицо. Ближе к четырнадцати годам родители некоторых парней стали приобщать их к вере. Из-под палки заставляли изучать Отче наш на латыни, в католическом храме богослужение проходит на латыни. По сути дела, присутствующие на богослужении не понимали ни слова. Мероприятие приобщения к вере называлось «дермовоние». Русского человека такое слово приводит в недоумение. И я до сих пор не знаю дословного его перевода. Тогда и теперь меня шокируют меры нака-
зания грешников: хождение на коленях вокруг костела или лежание в течение всей службы крестом на входе в храм. При этом некоторые прихожане нарочно наступали на руки грешниц, это наказание применялось исключительно к женщинам. Что касается меня, то ритуала «дермовония» у лютеран нет. Да и храм, в котором меня крестили, был сильно разрушен бомбой, и в дальнейшем перестроен под «пожарку». Тем не менее, я сам пытался знакомиться с Библией. Моя бабушка была верующим человеком, обладала сильным голосом и была запевалой в церковном хоре. Каждое воскресение она дома во весь голос читала Святое писание и пела псалмы. Сначала нам было
как-то не по себе, а потом привыкли. Однажды я попросил, чтобы она рассказала о Боге.
34
Рассказ был интересным, но не совсем мне понятным - почему Иисус Христос принял страшную смерть на кресте. Уловив мое стремление к познанию, она постепенно научила меня читать Библию. Дело в том,
что текст Святого писания был написан готическими буквами. Освоил готический алфавит достаточно быстро, но своим друзьям, которые не интересовались ни древней историей человечества, ни «светлым будущим», я никогда об этом не говорил.
VII. ШКОЛЬНЫЕ ГОДЫ
В разрушенном войной поселке, который постепенно приобретал черты
города, сформировали две школы: литовскую и русскоязычную. Ежегодно они переезжали из здания в здание. Наш второй класс переселили в пристройку местной церквушки. Тогда мы не имели понятия о букваре и письменных принадлежностях. Ввиду отсутствия тетрадей писали и рисовали на полях газеты «Правда». Учительница Булкайте строго предупредила о недопустимости разукрашивания портрета Сталина. Уровень преподавания в школе был, мягко скажем, посредственным. Учителя менялись постоянно.
Это были случайно назначенные люди, которые имели какое-то маломальское образование. Скучное прозябание в неотапливаемом помещении не вызывало стремления к знаниям. Главной нашей задачей было до занятий купить буханку хлеба. С вечера у входа в булочную люди занимали очередь.
Мама, подрабатывая в ветеринарной аптеке рядом с булочной, отслеживала очередь. К семи утра я с друзьями прибегал к булочной, уяснял свое место в очереди. Мать уходила в районную больницу и заступала на дежурство. К восьми часам к булочной подъезжала упряжка с будкой, в которой лежал горячий хлеб. Аромат горячего хлеба дурманил орущую толпу. Порой страсти доходили до мордобоя, иногда кого-то и ногами затаптывали. Пользуясь суматохой, мы успевали купить буханку для себя, а другую – для стариков нашего двора. За проявленное старание мы получали несколько конфет, име-
нуемых в народе «дунькина радость». Пока добегали до дома, успевали отгрызть угол буханки. Потом галопом бежали в школу. Взамен заработанных в течение месяца денег наших родителей заставили подписаться на облигации. Понятно, страну необходимо было поднимать из руин, но не такой же ценой. Где взять несколько копеек на кусок хлеба, правителей тех времен не волновало. Роптать по этому поводу было не принято. Некоторые правдорубы уехали рубить тайгу на восток. Их косточки давно сгнили в болотах Ва
сюгана, Чулыма и Жиганска. Работники больницы как-то выходили из положения, принося для своих детей скудные объедки со стола больных: суп, огрызки хлеба и т.п. В нашем доме до крайностей не доходило. Бабушка что-то садила в огороде, что-то собирала в поле и в лесу. Даже кофе и чай попивали.
Вместо «Липтона» заваривали листья смородины, цветы липы, тмин, душицу. Рецепт кофе тоже был оригинальным: поджаренные на сковороде мелкие кусочки моркови, цикория и ячменя измельчались на ручной кофемолке и заваривались кипятком.
35
Понятие «сахар» народ давно уже забыл. Бабушка каким-то образом доставала сахарную свеклу, варила из нее сироп. Кусок черного хлеба, намазанный сиропом, казался не хуже черного шоколада, когда-то подаренного мне военным летчиком Эзерского учебного полка.
5 марта 1953 года советский народ пережил трагедию – скончался ве-
ликий вождь всех времен и народов И. Джугашвили. Начался массовый психоз. Размазывая сопли со слезами, люди орали: «Как теперь мы будем жить?». Их успокаивали местные чиновники – мол, осталась Партия, которая нас к коммунизму ведет! И хочется у них спросить: «За что же вы, подлецы, уничтожили Партию, по какому праву лишили многострадальный народ светлого будущего?». Для нас этот день был праздничным. Занятия отменили. Несмотря на мороз, мы с визгом резвились на катке до самого вечера. Через некоторое время наша школа переехала в очередной барак. Пришлось учиться во вторую смену. Занятия по-прежнему проходили неинтересно.
Единственный педагог, которого мы слушали затаив дыхание, был И. Адакаускас. До войны он работал учителем. Под Орлом капитана И. Адакаускаса тяжело ранили, и вернулся он без руки. Он был строг, требователен и внимателен к нам.
Учеба в вечернюю смену утомляла. У местной электростанции не хва-
тало мощности, барак еле освещался. Горящая лампочка больше напоминала помидор, чем светильник. Среди одноклассников появились «народные умельцы». На перемене в отсутствие учителя они вкладывали в электропатроны сырые промокашки. Пока промокашка высыхала, свет в классе горел, потом и вовсе пропадал. «Народ», ликуя, покидал класс, разбредался по домам, или затевал на развалинах какие-то игры. Проблему освещения решили
просто - было велено принести «плошки», баночки, наполненные парафином, с фитилем посередине.
Школьный барак
Но «народное творчество» безгранично: в плошки девочек мальчишки насыпали поваренную соль. Есть подозрение, что туда по-
падал и винтовочный порох. Из «светильников» сыпались снопы искр – одним словом, не урок, а рождественский фейерверк.
Все проблемы со школами закончились в конце пятидесятых, когда построили пятиэтажное здание со всеми необходимыми коммуникациями и вспомогательными помещениями. На каждом из пяти этажей половину площади занимали учебные аудитории. Другую половину – коридор, холл с паркетным полом. В школе соблюдался строгий порядок. На входе проверяли наличие сменной обуви. Во время перемен школьники ходили по периметру зала, вполголоса беседовали или готовились к следующему занятию. Никакой беготни, криков и шума, которые бытуют в современной школе, просто не было.
Новая школа
За порядком неукоснительно следили одиннадцатиклассники –
крепкие парни, спортсмены. Следует отметить, что 100% учеников носили школьную форму. Ношение украшений, макияж, фантазийные прически жестко пресекались, вплоть до исключения из школы. Наверное, размалеванных, пирсингованных, татуированных современников дальше школьной ограды тогда бы не пустили.
37
Коренным образом изменился и педагогический персонал. В работу
включились профессионалы. С глубоким уважением и искренней благо
дарностью вспоминаю классного руководителя АМАЛДУ НАГЮВЕНЕ. Это был педагог от Бога, внимательный и чуткий наставник. Благодаря ей, мы стали достойными людьми. Бывшие мои друзья по улице Витаутаса в новую школу не попали по разным причинам.
«Дворовое войско» распалось и больше не возрождалось. В новой школе в 9 классе я обрел до сих пор дорогого друга Лисинаса Владаса.
А. Нагювене, классный руководитель
Мой друг Лисинас Владас
На художественной выставке
Владас Лисинас (Лисайтис)
38
Программными предметами он не интересовался вообще. Зато у него
четко просматривался талант художника. Другой его страстью был спорт - гимнастика и тяжелая атлетика. В минуты куража перед нами он делал стойку на руках, потом на одной руке, подпрыгивая, преодолевал аудиторию. Он был отлично сложен физически и красив лицом.
Да и душа у него тоже была щедрой. Естественно, я попал под его
влияние. Занимался штангой каждый вечер в клубе железнодорожников.
Легкую атлетику он бросил после того, как я его опередил на межрайонных соревнованиях по «стометровке». Учебе я уделял минимум времени. Математику - алгебру, геометрию и тригонометрию - нам превосходно давала классный руководитель А. Нагювене. Если кого-то из Вас, мои читатели, интересуют методы ее преподавания, возьмите книгу замечательного математика Елены Венцель «Теория вероятности». Там вы увидите, как можно изучение сложной математической дисциплины превратить в увлекательное занятие.
С увлечением я слушал учителей физики и химии. У учителя физики я
пользовался авторитетом после изготовления большого макета электрического звонка, в качестве колокольчика в нем стояло что-то похожее на кастрюлю. Экспонат был включен в электросеть и работал безукоризненно: оглушительный грохот, искры и дым переполошили учеников соседнего класса. Но учитель сказал, что изделие может быть установлено в колхозном саду для отпугивания ворон, прочих расхитителей социалистической собственности и
поставил «пятерку». Без всякого интереса слушал предмет «Новейшая история». За время этих уроков я успевал решить все задачи по математике, физике, химии.
Кто сильнее?
Призер
Из-под моей руки «готовил» домашнее задание и Владукас.
После этого тетрадка с решением гуляла по всей аудитории. Домой я тетрадь и ручку не носил, а оставлял на полке парты. Никогда не брал с собой учебники. Мне хватало нескольких минут, чтобы вспомнить рассказанное учителем, учебники, как правило, одалживали девчонки, которые всегда использовали мою тетрадь с решенными задачами. Домой с Владасом шли как джентльмены, не обремененные школьными атрибутами. После обеда нас ожидали
стадион и зал тяжелой атлетики. Вечерами, до полуночи, я читал книги о путешествиях, древнем мире, военной технике, оружии. Как-то, ознакомившись с моими краткими аннотациями на прочитанные книги, учительница литовского языка С. Поциене сказала: «Теперь я знаю, почему у тебя тройки по моему предмету – ты слишком много читаешь, но это полезно». Уважая столь достойного педагога, я «подтянулся» по грамматике литовского языка до четверки, однако произведения древних литовских писателей так и не полюбил. И русский язык я тоже толком не изучил. Преподавала его красивая
седовласая женщина – узница ГУЛАГа. Ее грудного ребенка, погибшего от нечеловеческих условий перевозки, выкинули на ходу из «телятника», а девятнадцатилетний муж покоится в заваленной Воркутинской шахте. Ясно, что только крайняя нужда заставила ее делать работу, которая постоянной болью отзывалась в ее измученном сердце. Основательно русскому языку меня учили мой замечательный друг, Анатолий Лукич Лось и преподаватели ВРТУ, но об этом позже.
Завершая рассказ о дорогих преподавателях, учивших меня умуразуму, хочу сказать о замечательном юном педагоге-новаторе Л. Урбанайте – Вирвичиене. Она прибыла к нам после окончания университета. Красивая, как Мадонна, она сразу показала свой характер. Сказала, что на уроках будем разговаривать только на английском языке.
То, что написано в учебной программе и базовом учебнике – ничтожно мало. На занятия она стала приносить небольшие брошюрки с
произведениями О. Генри, Ч. Диккенса и других авторов. Заставила нас читать, переводить и пересказывать на английском языке. Для диалогов и общения между собой использовали разговорную речь. У нас шок, но учитель сумел весело и постепенно привить уважение к иностранному языку. Следующим новаторским шагом юного учителя
была постановка на английском языке пьесы «Золушка». Подобрали ведущих актеров, весь класс играл в массовке. Владас Лисинас
нарисовал чудесные декорации, сами сшили костюмы, среди ребят нашлись музыканты.
Спектакль поставили в Доме культуры города. Естественно, на представле ниеЛионгина Вирвичиене пришли руководители и интеллигенция города.
40
Вручение аттестата зрелости
Успех был потрясающим. В городе появились кружки по изучению английского языка, куда ходили весьма уважаемые люди. Ну, а мы разъезжали по школам района и имели большой успех. Благодаря таланту замечательного учителя, я после школы мог свободно вести разговор на житейские темы на английском языке. К большому моему огорчению, эти навыки остались невостребованными. По прошествии времени талантливый педагог Лиончина Вирвичене стала директором школы и успешно руководила нашей гимназией, о чем я узнал, прочи-
тав сайт гимназии «Mokyklos garbe», что по-русски - честь школы.
Наряду со спортом, я укреплял свое здоровье на трудовом фронте. Не-
смотря на самоотверженный труд моей матушки, благосостояние семьи было скромным. Стремясь заработать себе на одежду, обувь для выпускного вечера, а также вещи, необходимые юноше: часы, дешевый фотоаппарат «Смена», я работал на зимних и летних каникулах. В 15 лет зимой вместе с Пашкой, его братом Ванькой Василевскими, и их отцом нанялись на работу в торфянике. Вырубили во льду карьера майну. Стоя по колено в ледяной воде, целыми днями выкапывали специальными лопатами торфяные кирпичики и
раскладывали на берегу для просушки. Проработали две недели. В канун зарплаты прораб тихонько увез брикеты, не заплатив ни копейки. Пашкин батя что-то долго кричал на русском языке, потом Пашка перевел значение этих слов. Меня не столько бесила потеря заработка, сколько мерзкая несправедливость. И если бы этот подлец поступил бы так сейчас, клянусь, нашел бы его и подровнял его поганую рожу спецлопатой так, чтобы ни один ветеринар ее не выпрямил.
На летних каникулах работали на ремонте железной дороги. Наравне
со взрослыми таскали рельсы и шпалы до помутнения в глазах, а в ночное время разгружали вагоны с гравием. Никаких послаблений нам не было, хотя в стариковских глазах прораба мы улавливали жалость. И деньги получали мы наравне со взрослыми, все операции были нормированы. . По ходу приучались к самостоятельности. Ремонтные работы проводились в 20 километрах от железнодорожного узла, т.е. от дома. Из продуктов в достатке были хлеб, соль, сало. Остальное
доставали так же, как в детстве. Ночевали в вагончиках или на сеновалах без подушек и перин. А где-то в людном мире наши сверстники гуляли с девушками, ходили на танцы, слушали соло-
вья...
41
А нам хотелось просто спать, сп…ать… В одиннадцатом классе каждый пытался определить свое будущее. В то время в Литовской ССР были два ведущих вуза: Вильнюсский государственный университет
и Каунасский политехнический институт. Специальности этих
учебных заведений меня не заинтриговали. Информации об
учебных заведениях России не было никакой. А я, начитавшись трудов академика Ферсмана, бредил о минералогии. Но судьба распорядилась иначе. Как-то ко мне подъехал на мотоцикле Витаутас Нюнява. Он окончил школу раньше меня на год и работал судебным исполнителем. Говорит: «В Латвии есть Даугавпилское авиационное
училище. Оно готовит специалистов по авиафоторазведке».
Вспомнив о раннем детстве и летчиках Эзерского истребительного полка, я тут же загорелся перспективой летать. Пошли в военкомат к подполковнику Виноградову, и дело закрутилось - медицинская комиссия, справки, документы.
Аттестат зрелости
Выпускной вечер
42
Слухи о моем выборе дошли до одноклассников, будущий поэт Альгимантас Микута сочинил весьма едкие частушки. Время подходило к выпускным экзаменам. Вот тут-то мы готовились серьезно. Пришла из военкомата повестка – явиться для беседы. Выяснилось, что Даугавпилское училище летчиков ликвидируется. Военком, увидев наши кислые рожицы, посочувствовал и сказал,
что есть еще лучше училище в Вильнюсе. Оно готовит разведчиков, которые находят самолеты в небе, на земле и даже под землей. «Запудрив нам мозги», он отправил документы в Вильнюсское радиотехническое училище.
Отзвенел последний звонок, получили аттестаты зрелости, выпили по
бокалу вина и утром следующего дня я ехал в Клайпеду.
Там проходили областные соревнования по легкой атлетике. На сорев-
нованиях по 100-метровке занял второе место, по прыжкам в длину – третье.
Сказалась усталость после выпускного вечера.
Очень трудно было убедить матушку в правильности принятия решения – стать офицером. Она вдоволь насмотрелась на их жизнь, и была категорически против. В день отъезда мама дежурила. Я покидал в чемодан учебники, какую-то одежду и оставил записку о своем решении служить Отечеству. Утром следующего дня я шел с Витаутасом Нюнявой в Вильнюсе по улице А. Суворова к заветной цели…
Любой из Вас, уважаемый читатель, прочтя сей труд, спросит: «Но это
исповедь робота, где сокровенные мечты, ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ?». Да, она была и осталась чистой, а на вкус немного горькой… Я только закончил девятый класс и работал в составе бригады по замене рельсов и шпал возле вокзала. Все в мазуте, чумазые и в поту мы присели передохнуть. Пошел за водой на вокзал. На входе столкнулся с двумя девушками. Поглядев на меня, они расхохотались, но одна из них высказала что-то значимое по отношению к моей персоне. В сентябре мы встретились и познакомились в школе. Звали
ее Регина Гедгаудайте. Она училась в одиннадцатом классе. У Регины было красивое лицо, большие голубые глаза и волнистые волосы, Ростом – чуть ниже меня. Ее и пятилетнего брата растила мать. Отец был очень хорошим механиком, работал в депо, но заболел и умер от туберкулеза. Мать с утра до ночи работала уборщицей в нескольких местах. Семья жила в страшной нужде. Но дом и дети содержались в чистоте и порядке. В течение года мы встречались в школе, на танцах и в спортивном клубе. Расстались после выпуска. Вскоре она вышла замуж за местного дистрофика – стилягу. Владас заговорил о том, что этому жениху необходимо «выправить горб». Но мы понимали, что альтернатив нет - впереди одиннадцатый класс, три года обучения в военном училище, а положение моей семьи было не лучше, чем Ре-
гины. Через год у нее родилась дочь. В августе 1963 года, через четыре года, я вернулся домой с золотыми погонами на плечах. Зашел к ней на работу в универмаг. Увидев меня, она остолбенела, заплакала и ушла. Я уходил, не обращая внимания на людей. Меня поздравляли одноклассники, друзья, улыбались просто встречные горожане. А мне хотелось, очень хотелось увидеть ее улыбающееся лицо. Прошло 50 лет. Нет у меня желания взглянуть на город моей юности. Не вернуть то светлое, что осталось в памяти и в душе до сих пор. И могилы моих предков давно сравняли с землей. «… Любовь никогда не бывает без грусти, но это прекрасней, чем грусть без любви!»
VIII. ОТ НИЩЕТЫ К ЗВЕЗДАМ
Мне предстояло постигать военную науку в Вильнюсском радиотехническом училище. ВРТУ сформировали на базе Виленского пехотного юнкерского училища, основанного в 1864 году.
Сапегинский дворец. Учебный корпус.
Оно расположилось в пригороде Вильнюса Антакальнисе, досл. с литовского – на той горе. Помещения для училища отвели в Сапегинском летнем дворце великих князей литовских, имевшем обширный зверинец. Недалеко от училища находился собор св. Петра и Павла, построенный гетманом Пацом в 1668 году. Внутри храм был украшен двумя тысячами статуй и скульптурных групп.
Внешне храм напоминал известный собор св. Петра в Риме. Сам
Антакальнис утопал в садах. На дачных участках зрели элитные сорта яблок и груш, цвели розы и пели птицы. Везде асфальтированные дорожки, подстриженные лужайки, идеальная чистота.
Вильнюсское училище в свое время заканчивали: командарм Иоким Вациетис, герой гражданской войны Николай Щорс, командир Видземской дивизии латышских стрелков Карлис Гоперс, епископ Викентий… и немногие, но близкие моему сердцу друзья – Анатолий Лось, в быту Лукич, и Валерий Закурдаев, в быту Граф.
За годы Великой Отечественной войны училище подготовило несколько тысяч командиров среднего и младшего звена. Многие успешно сражались в рядах 16-ой Литовской Краснознаменной Клайпедской стрелковой дивизии. Двенадцать храбрейших из них удостоены звания Героя Советского Союза.
Миновав КПП, мы в сопровождении дневального направились вглубь территории городка..
Последний раз редактировалось: Яков_Криницкий (Пт Апр 04, 2014 2:06 pm), всего редактировалось 1 раз
Кругом – идеальная чистота. Пункт приема абитуриентов расположился на площадке хранения автомобильной техники.
44
В пустующих ангарах на полу лежали черные матрасовки, набитые соломой. Нам армейский распорядок дня и команды были непонятны. Руководили нашими
действиями старослужащие солдаты. Но, не зная русского языка, понять друг друга было сложно.
Собор св. Петра и Павла
Выход из картинной галереи.
Следует отметить, что поступающих из прибалтийских республик было
много. Помогали нам русскоязычные абитуриенты. Сформировали взводы и направили на медицинскую комиссию. Было жарко. Для ускорения осмотра нам велели надеть легкую спортивную форму - футболки, трусы и тапочки.
По возвращении из амбулатории некоторые абитуриенты, в том числе и я, обнаружили пропажу верхней одежды и некоторых ценных вещей. Ясно, что это сделали солдаты, курирующие наше подразделение. Пожаловаться было некому. На завтрак, обед и ужин, а также на экзамены брали напрокат одежду соседей.
Вид на башню Гедемина
Первый экзамен по физике принимал Е.С. Пискун. Попался вопрос о
трехфазном токе. Я на доске детально разрисовал чертежи, написал необходимые математические выражения и сказал, что термины на русском языке не знаю. Преподаватель ответил: «Докладывайте на литовском языке». Очевидно, он долгое время служил в Литве и знал язык. Задав еще несколько дополнительных вопросов, он остался доволен и поставил оценку «хорошо». На экзамене по математике тоже все было нормально, но при решении тригонометрической задачи, забыл элементарную формулу. Сидел час и формулу вывел сам. Преподаватель расхохотался и сказал, что я в решении задачи
сделал крюк на полсоюза. Сочинение по русскому языку писал на патриотическую тему о священном долге служения Отечеству. Как ни странно, россияне, списав со шпаргалок, получили по три балла, а я – четыре. На мандатной комиссии меня «разговорили» англичанки. Я оказался способным собеседником. При этом в разговор вплел несколько приблатненных выражений, которым нас научила Л. Вирвичиене в школе. Дамы-англичанки были в восторге. После мандатной комиссии нас укомплектовали повзводно оконча-
тельно. Одели в форму из подменного фонда. Смотрелись мы, конечно,
страшновато, но зато при погонах. Определили в пятую роту, которой командовал капитан Степанов, в быту Пропеллер – двухметровый дылда и глупый как пробка. Над его выходками смеялись все офицеры училища. Зато командир нашего взвода В. Бескровный, в быту Бес, был эталоном офицера по всем статьям: форма украшала его сухощавую фигуру, всегда до синевы выбрит, наодеколонен и иногда подрумянен коньячком. Мог выполнить на «отлично» любое упражнение по огневой подготовке и физкультуре. Кстати, на трехкилометровом кроссе он бежал впереди нашего 3-го взвода, а потом говорил: «Не дело глотать пыль впереди идущих». Это кредо касалось и других сфер деятельности взвода. Он был любим нами, несмотря на жесткость и требовательность.
Взвод перед кроссом
45
И не только нами, но и женщинами. Таких офицеров, как наш Бес, в училище было не много.
Пока экзамены сдавали другие группы, нас задействовали на хозяйственные работы. Сначала копали траншеи для прокладки связного кабеля, потом перевозили или перетаскивали всякое барахло, чистили хранилища для картофеля. Ну а мне и моему земляку Р. Янавичусу доверили особо экзотическую работенку: ликвидировать помойку возле столовой. В огороженный досками угол сливали отходы пищеблока. В жару они забродили и издавали
тошнотворный запах. Пока грузили отходы в грузовик, у нас не раз возникал рвотный рефлекс, респираторов тогда не было. Отходы вывезли в овраг за городом. Одежда и обувь были насквозь пропитаны вонючей жижей. Мы долго отмывались под душем, получили другой комплект обмундирования, но обедать в столовую не пошли.
К концу августа нас зачислили в ВРТУ. Начались плановые занятия по
основам радио- и электротехники. Потом стали изучать элементы построения радиолокационных станций, сопромат, высшую математику и т.п. Все было очень интересно. Училище обладало прекрасной учебно-материальной базой, включая полигон. Нас учили высококвалифицированные специалисты, имевшие богатый войсковой опыт: А.Ф. Ляшев, С.П. Великий, М.А. Дементьев, Е.С. Пискун, Н.П. Солопов и другие. Среди них было много участников Великой Отечественной войны. Следует отметить и уровень подготовки командиров курсантских подразделений. Они обладали прекрасной военной и общевойсковой подготовкой, были образцом ношения формы, соблюдения дисциплины и этики поведения в армейском подразделении. Естественно, жесткие требования предъявлялись и к нам, курсантам.
Я- курсант 2-го курса
Ю. Чуланов
В. Поцюс
Ф. Федичкин
А. Лось
Постепенно формировались взаимоотношения в учебных группах.
Младшие командиры были назначены из «служивых». Наряду с требовательностью, они нас учили армейским премудростям, ну а прибалтов – русскому языку. Добрыми словами вспоминаю заместителя командира взвода, сержанта Ю. Чуланова, командира отделения, младшего сержанта В. Поцюс. Комсомольскими делами занимался Ф. Федичкин. В ходе притирания в коллективе подружился с Анатолием Лукичом Лосем. Это был красивый, физически сильный юноша. Учеба ему давалась легко. Любил он радиотехнику и всякое творчество. Этим мы и занимались в каморке 1,5 х 1,5 м. Других ин-
тересов у нас до конца учебы не было. Отличительной чертой Лукича, так я его звал, была жгучая нетерпимость к проявлениям несправедливости. Независимо от кого исходила обида, он яростно защищал свою позицию. В дальнейшем это качество и сгубило его армейскую карьеру. Одновременно он учил меня русскому языку. Наряду с общепринятыми словами, терминами и оборотами вплетал безобидные, на первый взгляд, выражения, которые с точки зрения этики являлись не совсем корректными. Однажды, будучи дневальным, я стоял у тумбочки. В роту зашел командир батальона подполковник А.А. Солопов, Пропеллер и командиры взводов. Я, как полагается, подал команду и доложил, дежурный в это время отсутствовал. Комбат спросил: «Ну, как у Вас дела?» Я бодро ответил, - «Зае…сь!» Пропеллер позеленел от злости, офицеры грохнули от смеха. Комбат, улыбаясь, спросил, не прибалт ли я, и,
получив утвердительный ответ, пояснил, что в данном случае подходящим словом является «превосходно». Мой учитель Лукич был очень доволен результатами своего труда. По всем учебным дисциплинам я успевал на «хорошо» и «отлично». Языковый барьер также был преодолен. А вот с Историей КПСС у меня были проблемы. Они были обусловлены методикой подготовки к занятиям. Нас заставляли конспектировать первоисточники марксизма-ленинизма. Чем краше был оформлен конспект – тем лучше, а что
записали курсанты, никто не вникал. Через многие годы я понял, что конспект первоисточников очень нужен. Несколько строчек из научного труда должны отражать ту главную идею, которой посвящена целая проблема. Неужели преподавателю ОГСЭ дисциплин было трудно заострить внимание обучаемых на главном? Порой у меня проскальзывает мысль – может преподаватели тех лет действительно неглубоко знали содержание классиков марксизма-ленинизма
Командир 2 батальона А.А. Солопов,
1963 г.
48
Короче, дело шло к зимним каникулам, а у меня корячилась твердая двойка. В таком исходе не сомневались и командиры, и ребята. На экзамене попался вопрос о перегибах при коллективизации. Ну, я и выдал все, о чем знал не понаслышке, о чем поведал уже Вам, читатель. Преподаватель А. Крупков вначале опешил, потом
попросил рассказать некоторые подробности. В завершение он сказал, что за ответ он поставил бы «отлично», но учитывая грехи в течение семестра, ставит «хорошо». По щеке седого подполковника скатилась скупая слеза. О чем думал преподаватель тогда, для меня осталось загадкой до сих пор.
На каникулы, как обещал наш Бес, уехали все, несмотря на время пребывания в пути. Домой приехали и мои одноклассники: Владас Лисинас рисовал наши портреты, Альгимантас Микута и Рамуте Гирконтайте читали заумные стихи, будущие ученые-физики Кимтис и Лавринавичус делились впечатлениями об учебе в университете. Веселые дни каникул быстро пролетели. Снова напряженная учеба, но она нас не тяготила, ибо начали постигать азы военной науки. В конце семестра нас отправили на учебный полигон. Вот тут было раз-
долье: днем и ночью стреляли из карабинов СКС, пистолетов ПМ. Помню свой карабин под № СР-71. Я выбивал из него частенько 30 очков. На зачетных стрельбах из моего СКСа стрелял весь взвод. Я и до сих пор предпочитаю автоматам АК оружие Симонова. Кроме стрельб изучали действия солдата в бою: оборонялись, наступали, ходили в разведку, применяли ручные гранаты и изучали подрывное дело. Короче, все тактическое поле проползали на брюхе. Об этом очень хорошо написано в книге В. Закурдаева. Отрадно, что для обучения не жалели боеприпасов и имитационных средств, в настоящее время этот вопрос является камнем преткновения и сводит на нет все практические занятия на полевых выходах. Очень привлекательным мероприятием был кросс на 10 км с полной выкладкой. На маршруте действовали диверсионно-разведывательные группы, наносила удары авиация по вводной
«Воздух», применялись учебные отравляющие вещества. Некоторые курсанты хитрили – чтобы было легче бежать, вытащили из противогазов клапаны.
Тут подполковник С.П. Великий преподал урок уважения к противогазу. Он был участником испытания ядерного оружия на Семипалатинском полигоне и на него учебные отравляющие вещества не оказывали действия. Все чихали, кашляли, а он стоял без противогаза и улыбался. Мы уважали подполковника С.П. Великого за профессионализм и умение доходчиво и наглядно объяснить учебный материал.
После «скачек» мы до посинения купались в «плавательном бассейне», оборудовали запруду на речке, и загорали на песочке. Был и «пионерский костер» - все как полагается. Звучали песни и смех, а после отбоя все затихало. Иногда «служивые» нас пугали. Как-то после полуночи на линейке появилась фигура офицера с погонами подполковника. Дневальный, как полагается, помчался и доложил «подполковнику». А из-под козырька фуражки смотрели озорные глаза сержанта Валентина Пашека. Это он одолжил ши-
нель начальника лагерного сбора…
49
Летний отдых с одноклассниками провели, как и положено молодежи
этого возраста: рыбачили, купались, загорали, ходили на танцы. Второй курс начали с изучения материальной части П-12. Для тех, кто хорошо разобрался в типовых каскадах локатора - мультивибраторы, блокинг-генераторы, фантастроны - не было проблем в изучении функциональной схемы РЛС. Следует сказать, что основные идеи построения легли в основу П-14 «Дубравы». «Дубраву» развернули только в начале третьего курса, мы были первым выпуском, который начал осваивать новейшее изделие. А пока поступила матчасть П-14 в металле, мы гоняли «импульсы по простыне». На стенах развешивали двух-трехметровые схемы на клеенках. Накануне занятий сами преподаватели разбирались в блоках и системах, а на утро выдавали материал. В общем-то, я неплохо соображал в устройстве этой прекрасной станции, но «до винтика» дошел через год в войсках. По «пению» генератора и отображению на экране индикатора, я сходу определял «настроение и здоровье» моей любимой «Дубравушки». Ранней весной второй курс вывели на поле-
вую учебную базу. Здесь были развернуты пункты управления двух рот и достаточное количество радиоэлектронного вооружения. Распределили нас по боевым расчетам и сменам дежурных сил. Боевая работа велась по трассовым самолетам гражданской авиации. Благо, что в воздухе постоянно находились десятки воздушных судов. За неделю мы освоили специальности всех номеров боевого расчета радиолокационной роты. Личный состав, незадействованный в боевых расчетах, отдыхал в не обогреваемых палатках. На полу был набросан слой елового лапника, сверху настелен брезент. Естественно, талые вешние воды проникали через эти импровизированные матрасы. Утром с трудом удавалось оторвать заледенелые шинели от постели. В данном случае «отцы-командиры» и преподаватели цикла тактической подготовки сильно не доработали, ведь радиотехнические подразделения на практике
часто выполняют боевые задачи на неосвоенных позициях, живут в таких же палатках. Но там вопросы обогрева и отдыха продумываются особо тщательно. Другим непродуманным вопросом являлся примитивизм в организации боевой работы радиолокационной роты. Нельзя было ограничиваться проводкой трассовых самолетов. У курсантов необходимо развивать тактическое мышление: курсант должен умело анализировать воздушную, тактическую обстановку, использовать соответствующие режимы радиолокационных станций.
В восьмидесятые годы, после адъюнктуры, мне пришлось ломать ана-
логичные стереотипы, бытующие в Красноярском ВКУРЭ ПВО, но об этом поговорим позже.
Летом наш взвод уехал на стажировку в Калининград. В бывшем Ке-
нигсберге в 1962 году все без исключения здания, кроме железнодорожного вокзала, были разрушены. Создавалось впечатление, что здесь еще вчера шли ожесточенные бои. Руины были расписаны штыком русского солдата. Автографы победителей остались в качестве назидания реваншистам «не наступать на русские грабли». Причалы и мосты были взорваны, форты затоплены.
50
В шести километрах построили новый, современный Калининград. По единственному не взорванному мосту от вокзала туда ходил трамвайчик. Наш конечный пункт находился недалеко от поселка Янтарный. На окраине поселка расположилась радиолокационная рота. Прямо возле КСП была развернута РЛС П-14 «Дубрава». За КСП никто не ходил кроме пограничников. Наши мечты пособирать янтарь и искупаться в Балтийском море были сведены на нет. Пришлось добросовестно отрабатывать задание на стажировку. Решили
познакомиться с городом. В Калининграде находится очень богатый и красивый зоопарк. Отступая, эсесовцы пытались уничтожить его обитателей. Русские солдаты отбили зоопарк. Конечно, многие из них погибли и покоятся на воинском кладбище. После экскурсии нас задержал военный патруль и сопроводил в комендатуру, располагавшуюся в частично разрушенном каземате. Комендант в чине капитан-лейтенанта сделал нам выговор, что мы одеты
не в парадную форму. Потом предложил экскурсию на немецкую гауптвахту, она функционировала и в советское время. Гауптвахта была оборудована в притопленном форте. Зарешеченные окна находились в полуметре от поверхности воды канала. В камере размером 1,5 на 2,0м было абсолютно пусто. Лежак убирался в стену через три секунды после команды «Подъем». Если лежащий не успевал спрыгнуть, то падал на бетонный пол. Тут же из трубы пол заливался грязной холодной водой из канала. Единственным спасением для арестанта был пятачок высотой 0,5 метра. На нем в углу арестанту приходилось стоять по стойке «Смирно». Комендант, увидев наши постные рожицы, улыбнулся и сказал, что матросики боятся этой «гостиницы» и никогда второй раз здесь не «отдыхают».
Вторая стажировка была запланирована на третьем курсе.
Нас направили в портовый город Лиепая. Ехать пришлось с пересадкой на станции Мажейкяй, т.е. в моем родном городе. Вот и
заявилась дюжина добрых молодцов к маме на квартиру. Все мамины
накопления пошли на стол, ну а мы сообразили купить вино. Встреча удалась на славу: пели песни, кушали, да и переночевали. На следующий день после экскурсии по городу ушли на поезд. На вокзале было с десяток одноклассников, которые уезжали в Вильнюс после студенческих каникул. К утру мы оказались в Лиепае. Нашли радиотехнический полк. Нашему приезду командование было радо – необходимо было перебазировать одну из радиолокационных рот на
новую позицию. Пригодились наши знания и рабочие руки. За две недели мы с задачей справились. Роту расположили в 12 километрах от городской черты. Когда-то здесь находились бетонные оборонительные сооружения с корабельными орудиями. Со временем орудия убрали, а фортификационные сооружения взорвали. В трех километрах от позиции был прекрасный пляж, на котором мы загорали, за исключением дежурных смен. Во время игры в волейбол познакомились с местными девчатами. Потом играли в карты, купались или просто развлекались. Девчата в разговорах между собой на латышском языке без стеснения выложили все, что о нас думают. Эти сведения я передал друзьям. Те, в свою очередь, дали оценку девчатам. Кончилось тем, что я, раскрыв карты, в деликатной форме по-латышски рассказал им, кто мы и что тут делаем. Всякого рода развлечения быстро опустошили нашу кассу.
Регистрация брака
Но и тут взводные шустрики нашли выход – пошли сдавать кровь, то в один, то в другой пункт переливания крови. Но и тут скоро нас отфутболили – необходимо время для восстановления организма. Другим развлечением для нас была рыбалка бреднем. Рядом с ротой находилось довольно приличное озеро, соединенное протокой с морем. Рыбы было очень много, в том числе и угря. Руководимая мною артель чуть ли не каждый день приносила мешок рыбы. Жарить угря я солдатским поварамне доверял. Этот деликатес готовил для курсантской элиты сам. После стажировки началась подготовка к государственным экзаменам. Важным событием явилась женитьба моего друга Анатолия Лося.
После вручения диплома
Свадьбу справили скромно, так как на следующий день пришлось сдавать государственный экзамен по тактике.
Выпускной бал организовали в уютной кафешке.
Там мы последний раз спели песенку про курсанта-неудачника на мо-
тив «Мурки».
Жил один курсант у нас во взводе,
О хорошей жизни он мечтал,
О карьере личной,
о жене столичной,
Но в Московский округ не попал…
Коли не попал в Московский округ,
Собирай свой тощий чемодан.
Обними мамашу, поцелуй папашу,
И бери билет на Магадан.
52
Путь до Магадана не далекий,
Поезд за полгода доползет.
Покупай гитару, строй себе хибару,
Жизнь твоя по новой потечет.
Лет через пятнадцать ты вернешься,
И с тобою тощий чемодан,
Только для мамаши тускло улыбнется
На погонах званье «капитан».
Вечером пойдешь ты к «Интуристу»,
Будешь водку пить и шпроты жрать,
А наутро рано, с больною головою,
Жизнь свою ты будешь проклинать…
Так как у меня подружки не было, я вернулся в училище через три часа. Возле каждой кровати стояли матрасовки с «приданым».
Отпуск тянулся тускло и незаметно. В конце долго поколдовав над кар
той, поехал в Латвию к девушке, с которой полгода переписывался. Встретился с Ирэн посреди поля. Она спешила на работу и моего визита не ожидала. На следующий день пошли на речку порыбачить. Она в рыбацком деле оказалась «профи» и поймала в два раза больше рыбы, чем я. Вечером в сельском клубе были танцы. Этот вечер вспоминается в розовом тумане, а наше выступление имело большой успех. На следующий день я уехал, пообещав Ирэн, что после того, как обустроюсь – вернусь за ней. Свое слово я сдержал.
Выпускники – Бесовцы
Засияли
первые звездочки
53
IX. К СЛАВНОМУ МОРЮ, СВЯЩЕННОМУ БАЙКАЛУ
Поезд уносил меня на восток. В купе лежала матрасовка с «приданым»
и объемный чемодан. В комплект «приданого» выпускника Вильнюсского радиотехнического училища входило три вида добротной формы одежды – парадная, повседневная и полевая, две пары сапог, ботинки, четыре вида головных уборов, снаряжение и прочая мелочевка. Качество вещей существенно отличалось от нынешних дерюг, изобретенных главным российским военным модельером В. Юдашкиным. «Модельную» одежду стесняются носить
не только офицеры и солдаты, но и сантехники, выполняющие самую грязную работу. Мне довелось лицезреть солдат, вернувшихся со
стрельб на полигоне Телемба.
Они кутались в невообразимую рвань, которая вообще не согревала в сибирскую стужу. Каждый год в лечебные заведения сотнями привозят простуженных и заболевших пневмонией ребят. Зато мне 50 лет назад старшина роты Устинов Василий Иванович выдал беленький полярный полушубок, в котором любой мороз был не страшен. Я был бы безмерно счастлив видеть Юдашкинских придурков, сотворивших такое обмундирование для армии, ползающих в степях Забайкалья под пронизывающими ветрами на диком морозе. Но больше всего меня
шокирует отношение к погонам российского воина.
Их с любовью, бережно носили и солдаты, и офицеры. Ну надо же догадаться прицепить погоны в район гульфика, для непонятливых – ширинка…
Перевал Мандрык
Святое место
Но мы отвлеклись от главной темы разговора. В чемодане, в народе
именуемом «мечта оккупанта», лежали копченая задняя нога кабана и большой круг пикантного литовского сыра «Рамбинас». Сыр готовили особо. Сверху он был покрыт зеленой плесенью и издавал запах прелых ног, которые не мыли целый месяц. Молодые попутчики от предложенного угощения сначала морщились, но потом уплетали сыр с аппетитом. В течение светлого времени суток я созерцал мелькавшие за окном российские просторы и думал, что ждет меня впереди. На каждой крупной станции посылал письмо- отчет маме. Ближайшим пунктом назначения был Новосибирск. Здесь на окраине города находился штаб 14 армии ПВО. Сюда получила назначение одна треть офицеров нашего выпуска, 83 человека. Некоторые приехали заранее в надежде осесть на теплом местечке, но ими «заткнули дыры» в Казахстане, на Севере и в Западно-сибирской равнине. От предложенного мне Семипалатинска отказался, мне хотелось на восток, поэтому дальнейший путь лежал в Иркутск. В то время здесь располагалась 26 Мукденская дивизия ПВО. Мне и моему земляку В. Нюнява начальник отдела кадров дивизии предложил два места: авиационная база на станции Белая и радиолокационная рота в Усть-Баргузине. Обоим хотелось на Байкал. Жребий пал на меня.
В финансовой части каждому из нас выдали аванс по 10 рублей. Тогда это были большие деньги. Моя лейтенантская зарплата составляла 110 рублей.
Для тех, кто служил в Забайкалье, добавили еще 15 процентов. Вечером, не получившие еще назначения друзья, посадили нас в поезд и на прощанье подарили большой арбуз. В обед следующего дня прибыли в Улан-Удэ. С приличной по весу поклажей я переехал на автовокзал. В то время автовокзал в Улан–Удэ был старым, деревянным и напоминал обличием перекошенный киоск. На дверях висел ржавый амбарный замок. Вокруг не было ни одной скамейки, а окружающая территория была утрамбована слоями семечек, окурков и мусором различного происхождения. Сел я на свой чемодан и задумался – ну и куда теперь? Под вечер к остановке подошел ефрейтор. При беседе выяснил, что фамилия его Ежов и следует он в Усть-Баргузин, а автобус будет лишь в 7 часов утра. За день мы проголодались. Поужинали. Захотелось попить, но в округе не было воды. Послал солдата в разведку. Через час он принес две пары бутылок воды, и мы, беседуя о Байкале, прокоротали холодную ночь. К 7 часам утра стали собираться пассажиры, появился дребезжащий от
старости пазик, мы погрузились и поехали.
Главная улица Усть-Баргузина
55
Усть-Баргузин. Почта
По высоким горам, через перевал Мандрык и по живописному берегу Байкала. От пейзажа за окном я был в диком восторге, особенно от красот перевала Мандрык. Узкая дорога, только для одной машины, проходила на высоте нескольких сот метров над берегом реки Селенга. Рядом с рекой железнодорожная ветка. Над перевалом нависли скалы, которые в любой момент могли рухнуть в стометровый обрыв и снести все, что находилось на дороге. После перевала мы переправились на пароме на другой берег Селенги. Здесь в столовой поселка пассажиры неторопливо пообедали. Была прекрасная погода. Байкал дремал в дымке. Вдали виднелся мыс Святой Нос.
Проехали курорт Горячинск, перевалили через сопки «Три брата» и оказались в Баргузинской долине. Вот и Усть- Баргузин. Автобус оста-
новился у почты, от которой до роты было около двух километров. В
середине пути навстречу попалась грузовая машина с солдатами, которые ехали в поселковую баню. Зайдя на пункт управления роты, как положено представился офицерам. Один из них лежал на горизонтальном планшете, другой – на столе дежурного по ПУ. Доклад
принял старший лейтенант Збигнев Ингилевич, в быту «полковник Ингилевич».
Дежурным по пункту управления был лейтенант Всеволод Колокольников, в быту «Дикий бизон». По прозвищам моих сослуживцев, нетрудно догадаться об их нравах. Збигнев был красивым, подтянутым, но высокомерным человеком. В нем четко просматривались типичные черты польского офицера. Всеволод, в быту Сева, выглядел добродушным и отзывчивым. Оба яро ненавидели «точку», куда попали служить и называли ее «страной дураков». Збигнев потребовал доложить биографию.
Сева
Я начал: родился, крестился… Мой доклад был сурово оборван вопросами: водку пьешь, девок щупаешь, деньги есть? На первые
два вопроса ответил, что не освоил столь важные качества офицера, а на третий – выдали 10 рублей. Произошло минутное оживление. Телефонный звонок Збигнева – на ПУ влетел старшина роты Василий Иванович Устинов.
Збигнев подал мою десятку и распорядился – водки на все… Старшина, как положено бывалому фронтовику, ответил: «Есть!». Взревел мотор его «Урала» и через тридцать минут три бутылки водки стояли на столе дежурного по пункту управления роты. Сева сменился с дежурства, и мы пошли к Збигневу в гости, чтобы провести ритуал посвящения меня в «крестоносцы». Дверь открыла девица-бурятка, улыбаясь полным железных зубов ртом. Збигнев представил: «Моя полевая жена Жаргала». Мы вели неспешный разговор про училище и армейскую жизнь. Жаргала почистила картошку, лук, порезала их,
и залила водой. Я никогда с таким рецептом не сталкивался и сказал: «Моя матушка всегда картошку жарила на беконе, сале и т.п.». Збигнев рассмеялся и сказал: «С какого х… будем сало сострагивать?» Я робко предложил другой вариант - копченую ногу кабана: «Быть может это подойдет?» Без долгих разговоров посыпались толстые ломти сала. Хозяин заявил: «Пока не закончат стройку нового финского домика для офицеров, ДОС, – будешь жить у
меня». Налили по первому граненому, поздравили, потом по второму. Раньше я водку вообще не пробовал, у меня «поехала крыша». Сева стал меня торопить, уже вечер – необходимо выполнить вторую часть ритуала – представить «крестоносца» даме сердца. Пошли по рыбацкому поселку: какие-то постройки, сарайки, заборы… На другом конце поселка Сева постучался в маленький домик. Открыла довольно приятная белокурая девушка. Она уже отдыхала и сразу же юркнула в постель. Севка сдернул одеяло и безаппеляционно заявил: «Твоя жена – Галка Ветрогон, принимай по печатям, а я пошел». Пока мы с ним добирались до этого домика, я хорошо продрог и протрезвел. Сел у топящейся печи, начал беседу с Галинкой. Как оказалось, она по профессии была учительницей, родом из Улан-Удэ, а здесь отрабатывала ссылку после педучилища. Посидев полчасика, распрощался и пошел в роту. В темноте я полностью потерял ориентировку, но знал, что рота находится на берегу Байкала в сосновом бору. В двухстах метрах от роты аэропорт. Каждое утро там гудят кукурузники Ан- 2. Зашел в бор, сел на пенек, «перелистывая» события минувшего дня.
Я на Байкале
57
Утром, «задубевший как цуцик», пошел на развод. Было очень противно: помятый, небритый, разящий водочным перегаром.
После развода командир роты В. Смирнов ставил задачи на день. Капитан Смирнов, в быту Фафон, т.к. не мог выговорить слово плафон, щупленький, неказистый, с походкой обезьяны, не далеко он ушел от нее и по умственному развитию. В средствах радиолокации он абсолютно не разбирался, а в организации боевой работы на ПУ рлр был полным профаном, за что получал двойки на дежурстве. Будучи трусом, он постоянно строчил доносы на подчиненных. На вопрос, кто чем будет заниматься в течение дня, ответил – строящимися под П-14 зданиями. Ингилевич произнес: «Как всегда – онанизмом!» Ушедший мыслями в свои бумаги, Фафон одобрил доклад старшего лейтенанта: «Занимайтесь, занимайтесь!» Народ грохнул от смеха и разошелся по своим делам. Однажды офицеры разыграли Фафона. Притащили кусок ваты от старого матраса и на утреннем совещании незаметно подожгли его. Когда клок разгорелся, кто-то крикнул: «Пожар, горим!». Ошалевший Фафон поднял роту по пожарной тревоге. Солдаты, похватав огнетушители, не могли понять, что им делать. Тут и поселковая «пожарка» прикатила по звонку дежурного ПУ. В досаде солдаты расколотили несколько огнетушителей, за что старшина Устинов нещадно ругал их фронтовыми «перлами».
Заступал на боевое дежурство через два дня на третий. Постоянно по
телефону донимали поселковые девчата. Мне это надоело, и я запретил соединять телефон с поселковыми абонентами. Однажды вечером на ПУ завалился В. Михайленко – выпускник четвертого взвода. Покормив, определил его в комнату для приезжих. Наутро, после дежурства, предложил осмотреть Байкал и достопримечательности поселка. После ночи Михайленко ворчал и
непрерывно чесался. Оказывается, его нещадно искусали клопы. Особого восторга от Байкала он не испытал. По своей натуре детдомовец Михайленко был тупой, наглый и бессовестный. Его душе ближе были забегаловки «Бабьи слезы» и «Голубой Дунай». Здесь отдыхали речники и «местная интеллигенция». Позавтракав и пообедав, мы не спеша возвращались. Из подворотни к нам направился огромный ездовой пес. Михайленко стал гладить пса. Тут
же появилась плотненькая краснолицая бабенка. Слово за слово, и Михайленко пошел к ней в гости. Вечером в «клоповник» он не вернулся. А утром выдал информацию о своей возлюбленной. Нюра была старше Владимира на 15 лет, довольно приветлива и кусала жениха не так больно, как армейские клопы. Работала на мясокомбинате бойцом скота.
На очередном совещании Фафон заявил о переводе старшего лейтенанта Ингилевича на Север. Збигнев потребовал для перевозки собственной персоны две машины. Кроме студебеккера, собранного умельцами из фрагментов и деталей, добытых в леспромхозе и на причале, других транспортных средств в роте не было. Недовольный, что придется ехать без эскорта, Ингилевич пригласил офицерский состав с женами, включая полевых, на прощальный банкет. Столы были богато накрыты дарами Байкала и тайги.
58
Пришли и Жаргала с Галкой Ветрогон. Вечер удался. Галинка очень надеялась, что пойду ее провожать. Считая себя джентльменом, решил, что бросить в тайге на съедение волкам прекрасное создание, было бы безнравственно. Утром на разводе Збигнев Ингилевич произнес пламенную речь, закончив ее словами: «Прощай, страна дураков!» Мне, конечно, его выходка была не по душе, но учитывая великую скорбь личного состава и уезжающего, скромно промолчал. В кузове студебеккера одиноко стоял тощий чемодан «полковника» Ингилевича. По разрешению Фафона в кузов сели пяток офицеров и полевые жены. Начался объезд друзей поселка с соответствующим
возлиянием, закончившийся на сопке «Третий брат», где Ингилевич вытащил пистолет ТТ и открыл прощальную стрельбу по придорожному столбу.
Студебеккер тронулся. Жаргала в слезах побежала за машиной, но та исчезла в дорожной пыли. На душе было тяжело. Нашу печаль так никто и не увидел.
По пыльной дороге шло поселковое стадо, которое пасли огромные
псы. Мохнатые пастухи свое дело знали четко. Нарушителей коровьего строя они кусали за ноги и возвращали на место. Был очень удивлен происходящим, на Западе порядки были иными.
После ночных заморозков пожелтели в тайге деревья. Необходимо бы-
ло позаботиться насчет дров. В финских домиках стало прохладно и неуютно. Собрались с Василием Ивановичем на лесоповал. После пожара здесь уныло стояли обгоревшие кедры и лиственницы – сухостой. С помощью мотопилы напилили целую кучу дров. Но тут одна лесина изменила траекторию падения и повалилась в мою сторону. Успел отскочить метров на пять, зацепившись за бурелом, упал. Последовал удар солидной веткой по голове. В глазах потемнело. Через несколько секунд за воротник бушлата потекло что-
то теплое, липкое. Спасла добротная офицерская шапка. На макушке был небольшой шрам, который замотали портянкой.
Завезли дровишки на зиму и мои соседи. Раскололи чурки, сложили
длинные поленницы недалеко от ДОСов. Смолистые поленья очень быстро разгорались, и в квартирах стало тепло. Вскоре произошел курьезный случай. Как-то вечером Александр Качанов услышал возле своей поленницы шум. Подумал, что опять холостяки воруют дрова. На всякий случай зарядил двустволку – попугать вора, и вышел во двор. Крикнул: «Ворюга, че делаешь?», в ответ услышал медвежий
рык. Гость не уходил, что-то карябал когтями и недовольно ворчал. Пригляделся, а там медвежонок. Забавный такой, как плюшевый. Раскидывал поленья и доставал вяленую рыбу, которая везде валялась после летней рыбалки.
59
Стрелять Саша не стал, пожалел малыша, принес из сеней еще охапку вяленых щук и досыта накормил юного гостя. Очевидно, медвежонок за лето не нагулял жира. Быть может, медведицу кто-то убил. Но поев, медвежонок ушел в тайгу и больше не возвращался. Может быть, нашлась мать медвежонка, и они все-таки залегли в берлогу зимовать.
Через день пришла телеграмма - направить меня в Улан-Удэ за новой
техникой. Комбат вручил мне несколько чек-требований. По приказу командира полка я должен поехать на мясокомбинат, нанять четыре машины для перевозки скота, и на товарной станции загрузить их тяжеленными ящиками с аппаратурой РЛС П-14 «Дубрава». Крановщики работу выполнили быстро и колонна тронулась. Мы не поехали через перевал Мандрык, да и паром вечером не работал. Пошли обходным путем. Дорога хоть и гористая, но широкая и хорошо отсыпана. Под вечер мой водитель почувствовал себя плохо и
заявил, что у него справа сильные боли в животе, рвота. Одним словом, налицо четкие приступы аппендицита. Сообщил об этом старшему колонны, сам сел за руль студебеккера и пристроился «в хвост». К полуночи были на месте. Старшина В. Устинов отвез шофера в больницу, того сразу на операционный стол, ибо промедление грозило перитонитом. Ротный остался доволен, даже отправил командиру полка рапорт с ходатайством объявить мне благодарность. Через неделю приехала бригада по развертыванию «Дубравы». Переодевшись в комбинезон, я помогал инженерам, не переставая ин-
тересоваться каждой мелочью. Да это и понятно. У кого еще так много можно узнать, как не у заводчан. Видя мое рвение, специалисты по развертыванию РЛС показали настройку всех систем, рассказали признаки всевозможных неисправностей и порядок их устранения. В то же время, Михайленко слонялся по роте, мучаясь от безделья. Ближе к новому году в роте появился еще один офицер – Алексей Миронов. Вечером старший лейтенант А. Миронов пришел на ПУ в летной форме и доложил о своем прибытии. Накормив его в солдатской столовой, поселил у себя.
Кто к нам пришёл?
Не селить же в «клоповник» замполита роты. Утром, как полагается, сходили на Байкал, в «Голубой Дунай» и «Бабьи слезы».
Алексей Миронов был уникальным политработником. Таких за свою службу я повстречал не более десяти: тонкий психолог, вдумчивый
педагог-воспитатель и требовательный офицер. Не терпел грубости, обмана и бездушия. Можно много говорить об этом замечательном чело
веке. Расскажу о своеобразном стиле его работы
Моя «Дубрава»
60
Ежедневно после развода он уходил домой, играл с детьми, ходил на Байкал и т.п. Приходил в роту к концу рабочего дня. Проводил спортивно-массовые мероприятия, совершенствовал ленинскую комнату, строил спортивные площадки, проводил индивидуальную работу с солдатами.
Очень часто мы проводили совместные мероприятия с поселковой молодежью: диспуты, вечера отдыха, посвященные знаменательным датам.
Мне, как комсоргу роты, приходилось вертеться, чтобы вечера получались интересными. Как правило, с работы замполит уходил после полуночи. В войсках, несущих боевое дежурство, и с правильно поставленной политической работой не могло быть и речи о казарменном хулиганстве.
Под Новый год произошли интересные события. После работы Михайленко внезапно позвал меня к себе. Я чуть не упал от зависти. Квартира была обставлена как полагается: шкаф, стол, стулья, горела, переливаясь, хрустальная люстра. На кровати сидела боец скота Нюра и приветливо улыбалась. На словах поздравил будущую семью с новосельем, так как я к Владимиру не испытывал дружеских чувств. Утром «жених» выкинул имущество на улицу, выпроводил «невесту» и поставил свой замок. К обеду вещи со
двора исчезли. Зато вечером перепуганный Вовик показал новую обстановку квартиры. В комнате стоял трельяж, на полке лежал хлеб с солью и большой топор, каким разделывают быков. «Что это значит?» - спросил перепуганный хозяин. Не зная сибирских обычаев, я на всякий случай брякнул: «С добром придешь – хлеб тебе и соль, со злом – башку отрубят». Тут дело стало обретать серьезные обороты. Боец скота по пьянке мог перепутать двери и четвертовать меня в качестве бычка – как-никак Нюра в своем деле была профессионал.
Попросил у Севы ружье, старый, с расхлебанным замком «Зауэр-три
кольца», и патроны для самообороны. Перед сном решил его зарядить, стал закрывать затвор – раздался оглушительный выстрел из двух стволов. Сноп дроби в дребезги разнес подоконник и кухонный столик, который я мастерил из упаковочных ящиков дня три. За стеной у соседей Барковых упали гитара со стены и с кровати перепуганная бабушка. Побежал успокаивать бабулю.
Та открыла глаза и с криком: «Ирод проклятый» отметелила меня палкой. С Барковыми установились добрые отношения, бабушка меня простила.. Как- то Валентин предложил сходить в гости к его родственникам в поселок. Дом был срублен из лиственницы – добротный, внутри чисто и уютно, мебель из кедра. От большой русской печи веяло приятным теплом. Хозяева угощали дарами тайги: изюбрятиной и медвежатинкой. Естественно, гвоздем обедабыл омуль и сибирское вино. В те годы омулек достигал солидных размеров
и лоснился от жира. Его можно было свободно купить в рыбацком поселке. И солдат старшина кормил этой вкусной рыбой. А красное сибирское вино представлял разбавленный до 50 градусов питьевой спирт, подкрашенный соком брусники. Зимой водку не завозили, так как этот традиционный напиток на морозе замерзал. Лет через пять все резко изменилось. Волею известного вождя Н.С. Хрущёва все рыбные места Байкала были сданы в аренду чехам. Те выгребли все, вплоть до мальков. Поселковые рыбаки, вскормленные на рыбе, остались ни с чем. Пришлось красть свое традиционное благо по ночам. Ну, а пока – гуляй пока! С аппетитом я уплетал нежный омулек и закусывал соленой черемшой, диким чесноком. А вот к чесноку я был не приучен. В Прибалтике появиться в бществе «начесноченным» считалось неприличным. Потом мое семейство за это жестоко поплатилось: кровоточили десны и раскрошились зубы. Насытившись угощением, вытер руки и лицо носовым платком… и почувствовал резкий запах падали. Засмущался и подумал – что-то неприличное сотворил. Шепнул Валентину, тот расхохотался до слез. Хохотали от души и гости. Оказывается я хорошо угостился традиционным деликатесом – омулем с душком. Иногда от скуки приходил на танцы в поселковый клуб. Знал, что местные девчата серьезно готовятся к задорным пляскам. Как правило, они выпивали «по граненому» сибирского вина, хорошенько закусывали омульком специального посола, с душком, и черемшой. Постепенно привык к местным традициям.
Лет через пять, когда стал командиром Усть-Баргузинской роты, собираясь за праздничным столом, смеялись, вспоминая о событиях того времени. Через неделю справил свадьбу В. Михайленко. Его женой стала инженер рыбзавода. Непривлекательная на вид и старше Вовика лет на десять. После свадьбы новая семья вела замкнутый образ жизни. Однажды молодого мужа хорошенько побили поселковые ребята, когда тот шел встречать своего инженера. Очевидно, перепутали с кем-то, кто дружил с Галкой Ветрогон. Весь
окровавленный с «фингалом» прибежал на ПУ и стал требовать у меня пистолет. Естественно, я отказал… Вскоре засобирался в Прибалтику, чтобы выполнить обещание, данное Ирэн. Станцию передал прибывшему А. Качанову. Александр Яковлевич Качанов был замечательным офицером: грамотным, требовательным и красивым. В течение нескольких дней он освоил новую для него «Дубраву», на Михайленко надеяться было бесполезно.
X. СЕМЕЙНЫЙ ОЧАГ
Ирэн и ее родители радовались моему приезду. Отец Ирэн – Янис Вим-
ба, как и полагается нормальному мужчине, отслужил срочную службу в Латвийской армии, где считался отличным стрелком. Потом пахал, сеял и ухаживал за хозяйством. Жили в достатке. Будучи энергичным и сообразительным сельчанином, он служил в местном подразделении самообороны «Айзсарги», в пер. с лат. «Защитники». Личный состав подразделения носил форменную одежду, хранил дома винтовку, пистолет, и боеприпасы. По сигналу «Сбор подразделения» прибывали в назначенный пункт и выполняли поставленную народному ополчению задачу. В повседневной жизни личный
состав подразделения следил за порядком в поселке и пресекал действия чужаков, которые были не прочь что-нибудь «приватизировать». Наверное, уважаемый читатель не поверит, если скажу, что дома, зернохранилища и прочие надворные постройки на замок тогда не закрывались.
61
Уходя куда- либо, хозяева просто подпирали двери палкой, что означало – нас нет дома.
Матушка Ирэн – Лиене Вимба была крепкой женщиной, которая образцово выполняла обязанности хозяйки. Она была добродушной, отзывчивой, но немногословной. Великая Отечественная война села Зиемели, досл. с лат. Севера, не коснулась. Зато опустошительный погром совершила коллективизация. Об этом я уже рассказывал. Яниса Вимбу за то, что он оберегал свой край и дом родной, направили для «повышения квалификации», дословное выражение Вимбы. НКВДешники приехали глубокой ночью, скрутили Яна Вимбу и кинули в полуторку. Беременную жену с маленьким ребенком брать не стали. Оставили, чтобы рабским трудом на колхозной ферме
искупила свою вину. В чем же провинилась эта простая сельская женщина перед государством до сих пор никто понять не может. Работая от зари до зари, колхозница Лиене получала 100 грамм зерна за трудодень при условии, что у колхоза остались какие-то средства. За ударный труд Лиене премировали: выдали резиновые сапоги и халат, чтобы навоз культурно разгребать.
Ну, а Янис пошел по этапу. Сначала очутился в лагере распределителе под Томском. Пока доехали до Томска половина узников погибла от антисанитарии и голода. Свирепствовал тиф. Умерших на ходу выкидывали из вагонов.
Условия в Томском лагере были пострашнее немецких. Угроза получить пулю была и у Яниса Вимбы. Но все как-то обошлось. Иногда удавалось переправить родным крохотный клочок газеты со словами «живой». Конечно, все это делалось не безвозмездно, а за золотые вещи – обручальные кольца, коронки зубов. Территория лагеря была чистой. Прорастающую траву тут же съедали узники. Погибших от холода, голода и инфекций закапывали за территорией зоны без крестов и памятников. В восьмидесятые годы жители
прибалтийских республик проводили акцию по возвращению останков на родные земли. Мне до сих пор не понятно, каким образом им удалось найти могилы замученных, брошенных в болота и студеные ямы проклятой ими земли. После пятилетних «курсов» в Томском лагере Я. Вимбу перевели на вольное поселение в Богучаны. На родину он вернулся через 4,5 года несломленным духом, реабилитированным и тяжело больным. Что касается его жены Лиене, неизвестно, что было легче - Сибирская каторга или колхозный рай.
На ее плечи легли заботы о воспитании малолетних детей Ирэн и Ай-
ны, изнурительная работа в колхозе, приусадебном участке и хлопоты по дому. А когда дети подросли, необходимо было их учить, кормить, одевать и воспитать достойными людьми, что у нее и получилось наилучшим образом.
Ирэн была красивой, голубоглазой и стройной девушкой. Общитель-
ная, легко контактировала со сверстниками и старшими. Жизнь заставила ее выполнять разную работу, включая мужскую: строить, ремонтировать, пилить, строгать и т.п. Однако ее страстью было цветоводство. Копалась днями, как курочка, в своем саду. Эту страсть она сохранила и в годы Сибириады.
62
На песчаном берегу Байкала и скалистых обрывах сопок, на которых крутились локаторы, впервые зацвели розы, гладиолусы, астры и другие цветы.
Появились грядки, она натаскала земли из-под деревьев. Детишки впервые кушали редиску, горошек и другие овощи, выращенные на сибирской земле.
Она превосходно готовила невиданные для гарнизонных дам блюда.
Ирэн имела свои рыбацкие секреты. Как правило, она «облавливала» всех наших мужиков, про дам, которые при виде червяка падали в обморок, не может быть и речи. Единственным негативным качеством, присущим Ирэн и моей матери, было дикое упрямство. Что одна, что другая говорили, что осознают свою неправоту, но поделать ничего не могут. Это и явилось основной причиной крушения нашего с Ирэн семейного очага много лет спустя.
Свадьбу родители организовали масштабную. Колхоз выделил мешок
ячменя и бычка. Зерно мы с Ирэн прорастили, прожарили в духовке, перемололи на мельнице и затарили двухсотлитровую дубовую бочку
пива. Стол на сто человек ломился от деревенских деликатесов. С моей стороны на банкете присутствовали моя мама и Владас Лисинас. Владукас разрисовал стены смешными персонажами и всячески
разукрасил помещение. После свадьбы стали собираться в путь. Сшили теплую одежду, сложили все необходимое для новоселья, новую мебель, радиоприемник, пуховые одеяла и т.п. Остальное, нажитое годами, раздали соседям или просто оставили. Мать ни в какую не согласилась оставаться в Литве.
Здесь не было ни родных, ни близких, ни друзей. Остались только могилы и горькие воспоминания о прожитом…
В Усть-Баргузине сослуживцы приняли нас приветливо, помогли уст-
роиться. У Ирэн вначале были проблемы с русским языком, но к весне все уладилось. В сельмаге я купил охотничье ружье 16 калибра, производства Тульского оружейного завода. С виду простенькое, однако, било лучше заморских «Зауэров». В первый же свободный вечер на виду бабьего сообщества мы с Ирэн ушли на Духовое озеро стрелять уток. На вечерней зорьке я добыл крупного селезня и очень этим гордился. Прокоротав холодную ночь, после утренней зорьки, пошли домой. При подходе к роте услышали сильную канонаду. Нам объяснили, что на заливе бьют щук.
63
Молодожены
Прихватив по картофельному мешку и сотню патронов, побежали на берег реки Баргузин, где перед нами предстал интересный пейзаж
64
По заливу шириной с километр шла цепь стрелков и палила из ружей. В цепи находились охотники и просто поселковая интеллигенция: милиционеры, работники рыбоохраны и охотнадзора, учителя, офицеры нашей роты. Объектом охоты оказалась байкальская
щука весом до трех килограммов. На икромет она зашла попарно и отчетливо наблюдалась на фоне наледи, глубина не более 50 сантиметров. Стреляли в момент сближения щуки и «щукаря», чтобы экономить патроны. Через час два мешка были затарены. Рыбу привезли на машине в городок и раздали всем желающим.
Пришла бурная Забайкальская весна. Сопки засияли фиолетовым огнем цветущего багульника. На Байкале начал мигрировать омуль. Мы быстро освоили до предела примитивную снасть. Леска диамет-
ром 0,2 мм, на конце обрубок свинца весом 50-60 г. Приманка представляла гнутую иголку, наполовину обмотанную ниткой
лимонного цвета. Прикормкой служил живой рачок- бокоплав, «бормаш». Процесс ловли назывался «бормашение», т.е. подергивание снасти вверх-вниз на полметра.
Вода Байкала настолько прозрачна, что видна проплывающая стая омулей на глубине несколько сажен. Время пребывания стаи в поле зрения не превышало пяти минут, однако мы с Алексеем Мироновым ус
певали выдернуть пару десятков «красавцев». За день набрали почти полный солдатский вещмешок.
Летом наши дамы ходили на рыбалку самостоятельно. Узнав, что в за-
ливе Солдатскомрыбаки тянут невод, брали с собой по бутылке спирта, бла-
го дома у нас всегда находилось это зелье в достаточном количестве, и выходили на песчаную косу.
Цветёт багульник
Омуль тоже хочет кушать
Пока рыбаки тянули тонь, дамы отдыхали на солнышке. Выбрав тонь, специалисты варили душистую тройную уху. Естественно, в котел попадала самая вкусная рыба – осетр, омуль, хариус. Туда же
65
вливали стакан водки для аромата. Досыта пообедав, дамы собирали понравившуюся рыбу в солдатские вещевые мешки сколько могли унести. Дома рыбу солили в крутом солевом рассоле, тузлуке, и отправлялись в ротную коптильню. Через час-два посудины с золотистыми омулями ждали проголодавшихся на службе офицеров. Следует отметить, что тогда мы еще имели смутное представление о холодильниках. Поэтому брали рыбу в разумных пределах. Не было холодильников и в роте. Мясные и рыбные продукты хранились в больших ледниках. Но потом и это бросили. Покупали баранов и
бычков живьем в колхозах. Они до поры до времени нагуливали жирок на позиции роты. Но скоро идиллия кончилась. Во время рег-
ламентных работ на «Дубраве» Михайленко по своей глупости упустил мачту НРЗ-14. Падая, она раздробила голень горетехника. Скоро на П-14 сократили одного техника. Михайленко «загипсовался» надолго. А вскоре возникла острая необходимость «спасать» от развала
радиолокационную технику в Манзурке, «под танк» бросили меня. Как всегда, кто больше тянет на того больше и кладут. На проводах Сева Колокольников подарил от коллектива роты транзисторный
приемник «Селга» и раскаялся в двух грехах. Первый грех заключался в том, что он срезал все Ирэнины гладиолусы и подарил любимой девушке. Второй раз он согрешил, прихватив с веревки сушеную рыбу, которая кишела опарышами. Сева объяснил, что было очень много спирта и мало закуски. Его что он срезал все Ирэнины гладиолусы и подарил любимой девушке. Второй раз он согрешил, прихватив с веревки сушеную рыбу, которая кишела опарышами. Сева объяснил, что было очень много спирта и мало закуски. Его
грехи были великодушно прощены. На радостях Сева полез целовать нас и потерял координацию, припечатав задницей изящный торт, приготовленный моими женщинами. Торт поправили. Проводы удались.
XI. РОТА – КЛОАКА
Итак, меня бросили на прорыв в Манзурку. Это древнее село основано в 1648 году русскими переселенцами. По одной из версий село названо по реке Баянжурга, что с бурятского – богатое сердце. Манзурка находится в 200 км севернее Иркутска и 60 км южнее Качуга. Через убогое село, стоящее на болотных топях, проходит знаменитый Якутский тракт.
М.В. Фрунзе среди ссыльных
В 1914 году в Манзурку был сослан герой гражданской войны М.В. Фрунзе. Главные объекты Манзурки – поссовет, почта, магазин, медпункт
Омулек пошел
66
Возле почты красовалась двухсоткилограммовая бетонная авиабомба, которую по ошибке сбросил бомбардировщик Ту-16. Сработал человеческий фактор: вместо полигона Нагатай авиабомба пробила крышу и потолок магазина. Ущерб, нанесенный сельмагу, был ничтожным, на полках торгового учреждения находились: питьевой спирт, соль и «ржавая» селедка. Утром сюда доставляли хлеб. Водопровода и канализации в селе не было. Водоколонки находились в аварийном состоянии. Воду брали из речки, где в жаркое время купалось стадо коров. Сюда же стекали все нечистоты села. Справа от села пролегала проселочная дорога на сопку Сибиряк, высотой 900 м. Осенью и весной дорога становилась труднопроходимой, зимой ее переметало снегом. Единственными
транспортными средствами были артиллерийский тягач из комплекта РЛС П-35 и трактор.
Дорога к роте
Главная улица Манзурки.
Если они ломались, хлеб и воду из деревни Самодурово, за шесть километров от роты, таскали на себе солдаты. Тайга на вершине сопки
была вырублена. Там стояли казарма с пунктом управления роты; домик офицерского состава, ДОС; радиолокационные станции П-10, П-12, П-35 и ПРВ-10. ДОС и казарма с ПУ были старыми, перекошенными сооружениями, нижние венцы уходили в грунт. Для их утепления из
прогнивших бревен соорудили завалинки, которые наполнили скальным грунтом вперемешку с мусором. Радиолокационные
станции также были древними. П- 10 выработала все ремонтные сроки еще в послевоенные годы. К монтажу блоков и шкафов прикасаться было нельзя, так как он рассыпался на мелкие кусочки. Мои
попытки перепаять монтаж или заменить неисправные детали не дали никакого результата. На складах таких запчастей уже не было. После осмотра музейного экспоната РЛС П-10 совместно с инженером полка приняли решение её списать.
Радиовысотомер ПРВ-10
РЛС П-10
РЛС П-12
Водоснабжение Манзурки
67
С РЛС П-12 пришлось долго повозиться, так как ее начальник, старший лейтенант Сорокин сюда не заглядывал с момента развертывания. Все блоки были в грязи, ржавые, разъемы толком не контактировали, параметры изделия не соответствовали техническим нормам.
Имея опыт обслуживания РЛС П-14 «Дубравы», ближе к весне я довел
П-12 «до ума». Ее решили хорошенько покрасить в полковых мастерских, и совместно с другим, ей подобным хламом, подарить монгольским воинам- цырикам. Что касается РЛС П-35 с ПРВ-10, то они тоже были старенькими, но благодаря стараниям начальника О. Сергейко, всегда выручали эту бестолковую роту. Ее командир, капитан А. Пудовкин, по профилю подготовки был связистом, при этом безграмотным. О средствах радиолокации он не имел никакого понятия. В области боевой работы он был абсолютным бараном. Условия жизни офицерских семей А. Пудовкина не интересовали. Семьи жили впроголодь. Даже хлеб со склада роты, не говоря об остальном, выдавать запрещалось, это были годы ублюдочного хрущевского правления. Но в роте безбедно жировала компания: Пудовкин, Сорокин и старшина Рычков. Для своих Рычков привозил из села мясо, молоко детям, сахар, муку и другие продукты, которые закупал у селян и по блату на базе. В то время, как ожиревшие ротные
гусаки решали личные вопросы, «ротная леди» Лариска Пудовкина с санинструктором Махмудом по тайге то ли соловья слушали, то ли грибочки собирали. Ирэн ожидала появление на свет малышки Инги, а матушка уходила на работу в сельский медпункт, по тайге и бездорожью, за 10 километров. Оттуда удавалось принести что-то съестное для нас. Следуя своему пристрастию, Ирэн на скалах соорудила огородик – все-таки добавка к рациону. Следует отметить, что тайга кишела всякой живностью – козы, глухари, тетерева. Обитатели тайги бродили и порхали прямо на позиции роты. На свою станцию я всегда ходил с винтовкой. Случалось стрелять через форточку дома по тетеревам, сидевшим на крыше ротной баньки.
Песня глухаря
Желтый груздь
68
Со временем я приобрел хорошие навыки охотника, и частенько мне сопутствовала удача. В тайге было несметное количество груздей и брусники. Однажды я с солдатами уехал на уборку картофеля. Урожай был хороший. Погода солнечная. Личный состав трудился с удовольствием. Председатель колхоза был очень доволен организацией работы. Имея достаточно времени, решил прогуляться до березовой рощи на окраине картофельного поля. А там увидел чудо – под березками, осыпанные первыми пожелтевшими листьями
росли желтые грузди. Их было так много, что некуда было ступить, не раздавив эту красоту. Расстелив плащ-накидку насобирал целую кучу этих изящных и почитаемых в Сибири грибов. Плащ-палатку еле-еле донесли до машины вчетвером. Засоленный таежными дарами бочонок сильно нас выручил в голодный год. Таким образом, нам как-то удавалось «держаться на плаву».
Каждую осень нам на помощь приезжали полковые начальники. По сути дела, помощь начальства осуществлялась в виде сбора «ясака». Уплывали короба таежных даров: брусники, груздей и т.п., – собранных солдатиками.
Не всегда таежные прогулки нашего начальства завершались успешно. Однажды ротный трактор сломался на полпути к поселку, где ожидал их полковой пазик. «Полкачам» и их дородным дамам пришлось нести «богатство» на собственном горбу по непролазной грязи. Место «крушения» трактора стали называть перевалом подполковника Стаюхина.
Но долго так продолжаться не могло. Голод довел офицерские семьи до бунта. В одно утро они собрались и уехали автобусом в Иркутск, прямо к командиру дивизии. Под вечер с ними на уазике прибыл заместитель командира дивизии по тылу. Таких офицеров, как полковник Алисейчик, я больше никогда не встречал. До обеда следующего дня он повстречался с поселковыми чиновниками. К вечеру грузовик привез полтуши лося из охотничьего хозяйства, по 50 копеек за килограмм, десяток куриц с петухом и пару кроликов на каждую семью. Ирэн, как сельский житель, выбрала огромного
красного петуха, но тут случилась драма. Красный петух в порыве ревности искалечил соперников: у кого-то выклевал глаза, кто-то заглотил свой клюв. Птиц пришлось тут же зарубить, так как курицы отворачивались от побежденных. Был заключен договор с приемным пунктом молока Манзурки на поставку в роту молочных продуктов. Пудовкин получил задачу – к вечеру следующего дня оборудовать магазинчик.
69
Мост через реку Манзурка
Через день жена старшего лейтенанта Сорокина привезла целый
грузовик товаров для солдат и офицеров.
Оставшись без локаторов, я нес боевое дежурство на ПУ рлр, а день,
как положено после дежурства, охотился. Следует отметить, что на базе ПУ был развернут запасной КП 97 радиотехнического полка. Сюда прибывали смены усиления при объявлении тревоги. Имея на дежурстве достаточно времени, освоил полковую систему управления, что мне потом очень пригодилось. Зима началась внезапно.
На сопке выпал снег. Температура воздуха упала до - 20ОС, в январе здесь мороз достигает минус пятидесяти.
Однажды у меня разболелся зуб. От боли выл всю ночь. В медпункте Манзурки стоматолога никогда не было. Собрался я в Качуг, что в 60 километрах от нас. День был относительно теплым, -15 градусов С.
Дом качугского лекаря
Спустился по сугробам до трассы. Поймал грузовик и сел в кузов, застеленный соломой, в кабине сидела женщина с ребенком. С ветерком добрался до Качуга. Там находилась амбулатория, которой ведал дед лет семидесяти. Он лечил всех и от всех болезней. Уяснив мою проблему, послал меня в магазин за бутылкой спирта. Разлил ее пополам. Потом достал из ящика стола что-то вроде плоскогубцев и продезинфицировал их в своем стакане. Распили оставшийся спирт: мне – для анестезии, а ему – «для зоркости глаза». Через минут два-
дцать у меня «поехала крыша». Дед немножко поковырялся в моей пасти, видно подрезал десну.
Су-9
Не успел я пикнуть, как зуб был удален, рот напихал ватой. И опять в
путь. На сей раз, я попал в кабину и доехал до своей развилки.
Но долго бездельничать не пришлось. Пришел приказ отправить меня с боевым расчетом на аэродром Усть-Орда, в 80 км от Иркутска.
70
Моя задача заключалась в принятии у капитана Шачнева РЛС П-12 и по сигналу с КП истребительно-авиационного полка на ст. Белая обеспечивать тренировку «взлет – посадка» экипажей Су-9 на грунтовую взлетно-посадочную полосу. Здесь базировалась комендатура отдельного батальона аэродромно- технического обеспечения истребительно-авиационного полка, в ведении ко-
торой находились транспортные средства, радиостанция и хозяйственно-бытовые объекты. Станцию П-12 я достаточно хорошо освоил в Манзурке. Капитаном Шачневым локатор содержался в образцовом состоянии. Тем не менее, после слов командира полка В.Ф. Сомова: «Разобьется «балалайка», т.е. Су-9, сядешь за решетку вместе с оператором!», - задумался. После первой тренировки моя рубашка была мокрой от пота. Видя это, пожилой штурман пункта наведения рассмеялся и сказал: «Чего паришься, лейтенант, у тебя все хорошо получается». После его слов обрел в себе уверенность. Но
тут произошло событие, которое перевернуло мою дальнейшую службу.
Ночью раздался телефонный звонок, и взволнованный диспетчер командно-диспетчерского пункта Усть-Ординского аэропорта спросил: «Ты можешь экстренно включить локатор?» Я ответил: «Через 3,5 минуты» и дал команду оператору, младшему сержанту Солодовникову на экстренное включение. А ситуация заключалась в следующем. Пассажирский самолет Ту-104 должен был садиться в Иркутске. Но здесь и на авиабазе Белая ВПП были закрыты плотным туманом. Самолет направили в аэропорт Усть-Орда.
Грунтовый аэродром Усть-Орда вообще не оборудован средствами радиолокации и навигации, как правило, полеты шли в светлое время суток. При посадке Ту-104 слегка промахнулся и чуть не снес командно-диспетчерский пункт, а по сему, и руководитель полетов «занервничал». Заход на посадку по моему локатору прошел в штатном режиме.
71
Утром начальник аэропорта меня сердечно благодарил, обещал квартиру и все блага для проживания в Усть-Орде, лишь бы я
выручал его в подобных ситуациях. О произошедшем тут же стало известно командиру полка. В.Ф. Сомов приказал станцию передать младшему сержанту Солодовникову, а самому возвращаться в Манзурку. Я заартачился: «Дайте новенькую П-12 ПИР, которая вчера прибыла и находится на железнодорожной платформе. Последовала изящная тирада Василия Федоровича и решение: «Забирай». Подпрыгивая от радости, я снял с платформы понравившийся локатор и увез его в Манзурку.
КДП
Развернул П-12 ПИР повышенной надежности, настроил ее. Все работало, как часы.
Приказа на постановку радиолокатора на боевое дежурство пока не было. Занимался я подготовкой расчета и благоустройством позиции. Мой сосед О. Сергейко ходил вокруг нового локатора и завидовал: появился достойный конкурент. Через неделю начались крупные оперативно-тактические учения с реально обозначенными целями.
Из Иркутска прибыла группа управления запасного командного пункта
полка, около 20 человек с заместителем командира 97 ртп. Все шло своим чередом. На экране локатора я видел обстановку, а оператор, в качестве тренировки, выдавал информацию «для поддержки штанов» на полигон Нагатай, чтобы опять не разбомбили Манзурку. После обеда я увидел, что с Севера по Байкалу на полигон Нагатай заходят две пары Ту-16. В самый интересный момент, в воздухе контрольные цели – «противник», выходит из строя П-35. Соседние роты цели не наблюдали, так как «противник» заходил к объекту атаки на малой высоте. Срыв выполнения боевой задачи грозил серьезными последствиями для полка и раздачей суровых взысканий, вплоть до снятия с занимаемой должности. Последовал звонок с ЗКП: «У вас
РЛС включена? Если да, что наблюдаете?» Я ответил: «Слушайте, информация передается по телефону, а для фотоконтроля включите выносной индикатор – ВИКО. В зоне обнаружения четыре воздушные цели, координаты…»
Положение было спасено, задача 97 ртп выполнена. После налета ко мне подошел заместитель командира полка Стаюхин и офицер политического отдела. Похлопали по плечу: «Молодец, лейтенант. Вы член КПСС?» Я ответил: «Я комсомолец!»
Ту-16
Через полчаса построили весь личный состав, сильно хвалили и бросили клич: «Даем рекомендацию для вступления в КПСС лейте-
нанту Церасу!» Прозвучало: «Одобряем!» Тут же написали рекомендации и другие офицеры роты. Вместе с группой управления уехал в Иркутск на парткомиссию. На парткомиссии огласили все мои заслуги и спросили мои пожелания. При этом намекнули, что в академию собираться рановато. Мой ответ был такой: «Я специалист по РЛС П-14, ее развертывал и имею опыт в работе. Считаю лучшей наградой работу на полюбившейся мне «Дубраве».
Члены парткомиссии переглянулись: «А мы не можем найти специалиста!
Через день-другой начнется развертывание П-14 в 216 радиотехническом батальоне города Улан-Удэ». Решение командира полка В.Ф. Сомова было однозначным: «Завтра чтоб был на позиции батальона. Развернуть и принять РЛС П-14.
72
Семье готовиться для переезда к новому месту жительства. Подравляю с рождением дочери».
Зашел на КП полка. По моей просьбе телеграфист передал информацию домочадцам о предстоящем переезде. Они очень обрадовались, что, наконец, выберутся из клоаки, именуемой Манзурка. Коли зашла речь о рождении дочери, которую назвали Ингуной, в быту Инга, следует рассказать о мучениях, которые испытала Ирэн. 31 мая начались предродовые схватки.
Мать находилась на дежурстве. Соседи погрузили Ирэн на трактор и чуть не опрокинувшись, добрались до поселкового медпункта. Стали искать фельдшера. Рыжуха-фельдшер после обильного возлияния лежала дома в отключенном состоянии. Моя матушка имела определенный опыт самостоятельного приема родов у сельчанок, в молодости она работала медсестрой в районной больнице, но плод находился в неправильном положении. Тут необходимы были усилия двух специалистов. Матушка вколола фельдшерице хорошую дозу чего-то отрезвляющего. Рыжуха очухалась. Что дальше творилось,
может предположить только специалист. Дочка родилась крепенькой, с черной прической и слегка деформированной головкой. Как ни странно, при первой встрече со мной, через месяц, Инга улыбалась во весь рот.
Стали готовиться к отъезду. Упаковали вещи. Полетели головы петуха
и его гарема. Кролика хотели убить, но пожалели. Ведь крольчихе будет сложно прокормить восемь малолеток величиной с большую мышь. Решили взять кроликов с собой – что будет, то будет. Погрузили семью в нижнюю часть железнодорожного контейнера. Туда же положили ящик с турнепсом, репой. Сверху загрузили наше нехитрое имущество. Расставался с ротой, испытывая отвращение к ней. За год службы в Манзурке я приобрел опыт выживания в экстремальных условиях. Жалко было покидать нетронутый, удивительной красоты таежный уголок.
XII. ИВОЛГИНСКИЙ РАДИОТЕХНИЧЕСКИЙ БАТАЛЬОН
К моему приезду на позиции РЛС П-14 все сооружения были построе-
ны: аппаратная, агрегатная и склад горюче-смазочных материалов. Глаза радовали домики из белого кирпича, окруженные молодыми тополями. Позиция находилась посреди пшеничного поля Иволгинского опытного хозяйства. Вдали из дымки выплывали Шаманские высоты. На вершине одной из сопок белела ступа. В ступе замуровали свитки, привезенные из Тибета. На деревьях развивались ленты, повязанные паломниками. Вокруг монетки разных времен, конфетки и другие мелкие подношения. Места очень интересные. Древняя земля с третьего века до нашей эры была заселена воинственными гуннами, которые вершили судьбы народов Центральной Азии в течение нескольких столетий до наступления новой эры. До наших дней сохранился памятник кочевой цивилизации – Гунское городище. В эпоху бронзы здесь жили предки бурятских племен,
73
Обоо Чингисхана.
оставившие в высокой пещере, рядом с райцентром Иволгинск, наскальные рисунки, изображающие солнце, луну, людей, животных и моменты охоты. На одной из вершин Хамар-Дабана в верховьях
реки Оронгой находится Обоо Чингисхана. Полагают, что искусственно сложенное Обоо из крупных камней высотой 17 метров
сделано по приказу самого Чингисхана в честь предков его матери. Здесь же, в долине у подножия Саянского хребта, расположен Иволгинский дацан «Ханбан Сумэ». О нем будет отдельный рассказ.
У бурят существует религиозная традиция, которую почитали и мы, заходя в тайгу охотиться. В начале трапезы немного водки выливалось на землю для особого ублажения Бога Бурхана, остальное выпивали сами. Иногда по глупости или по незнанию святые места подвергались разграблению или осквернению.
Виновные в вандализме сурово наказывались местными жителями. Помню, как при строительстве позиции для размещения боевого порядка батальона на вершине молитвенной горы Топхар-Обоо бульдозерист, татарин по национальности, непонятно почему, столкнул святилище под обрыв. Через неделю его нашли мертвым. На теле не было никаких царапин или повреждений. Позже я узнал у бурят, офицеров роты, что согласно с верой не допускается осквернение земли кровью человека и животного.
Сотвори молитву
Храм Хамбо Ламы
Внутреннее убранство храма
74
Провинившихся наказывают очень просто: связывают по рукам-ногам и бьют задом о землю, пока не оторвутся внутренние органы. Попытки присвоения солдатами «сувениров» со святилищ были и после смерти бульдозериста. С грабителями я расправлялся жестоко и добился наведения на земле святилища прежнего порядка. Таким образом, заслужил уважение у батальонных офицеров - бурят и
местного населения.
Как и обещал, расскажу об Иволгинском дацане, ибо это одна из глав-
ных достопримечательностей Бурятии, миновать которую просто невозможно. Находится он недалеко от батальона и однажды мы с Володей Слепченко решили его посетить. С нами на экскурсию увязались молодые офицеры, желающие посмотреть на столь экзотические строения и прикоснуться к чужой и совершенно незнакомой вере. Сразу оговорюсь, что в буддизме я мало разбираюсь, на мой взгляд, это самая древняя и самая сложная из трех главных мировых религий. Христианство моложе его на пять, а ислам - на целых двенадцать столетий. Буддизм пришел в Забайкалье из Монголии в начале XVII века. До этого здесь господствовал шаманизм. Буряты поклонялись Байкалу - духу большой воды, духам местности, камня, дерева, огня. У дорог и сейчас можно встретить деревянные сооружения в виде ворот, так называемые «або». Буряты, да и не только, обязательно делают остановку у «або» и жертвуют монетку. В 1917 г. в Забайкалье было более сорока буддийских монастырей и около 6 000 священнослужителей - лам. После революции не осталось ни одного действующего... Многих лам арестовали и отправили в лагеря, остальные - разбежались. Лишь в 1945 году, когда дела на фронтах шли к своему логическому и радостному концу - Победе, Сталин сделал уступку не только христианам, но и буддистам. 2 мая 1945 г. вышло Постановление Со-
вета народных комиссаров Бурят-Монгольской АССР «Об открытии буддийского храма Хамбинское Сумэ в улусе Средняя Иволга». Узнав об открытии, многие верующие несли деньги на строительство храма и принимали непосредственное участие в его возведении. Из 6 тысяч бывших лам удалось разыскать только 15... Они и явились тем костяком, который позволил возродить на Бурятской земле эту древнюю религию.
75
В дацане нас встретили довольно приветливо. Военных в то время уважали. Дежурный лама открыл храм и все показал. Особого впечатления его убранство на меня не произвело, я лишь долго любовался большой статуей Будды, отгороженной от зала
прозрачной перегородкой. Потом мы походили по территории, покрутили молитвенные барабаны и подошли к дому-оранжерее, в котором растет священное дерево, привезенное из Индии. По преданию, под ним сидел сам Будда. Разумеется, экскурсия наша была поверхностной. Мы тогда и подумать не могли, что в наше время дацан получит мировую известность в связи с нетленным телом Хамбо Ламы Итигэлова. В пролежавшем 75 лет в земле саркофаге тело прекрасно сохранилось, следов гниения или сильного высыхания не было. У современных врачей на это нет объяснений. Экскурсия за кончилась у домика, на котором висела вывеска - «Центр буддизма в СССР».
Мы прочитали, переглянулись, и поехали домой.
У каждого народа имеются свои праздники, уходящие корнями глубоко в историю. Есть такие праздники и у бурят. Они красочные, самобытные, запоминающиеся для представителей других национальностей. Расскажу о том, что удалось увидеть за годы службы в Улан-Удэ.
Сурхарбан
Это один из самых любимых народных праздников. Проводится он в
начале лета. По-бурятски зовется «Три игры мужей», ибо раньше доступ на праздник имели лишь мужчины. Из женщин допускались только незамужние и дети. Главным моментом праздника были состязания по трем видам: стрельбе из лука, борьбе, скачкам на
лошадях. Представители родов заранее обсуждали место, сроки проведения, условия состязаний, призы. На праздник съезжался народ из окрестных улусов, гости. Каждый улус, род, племя стремились выставить своих борцов, мэргэнов, лучших коней и ловких наездников, чтобы одержать победу. В советское время Сурхарбан в Улан-Удэ стали проводить на городской площади и за городом, на ипподроме. Там шли выступления художественных коллективов, разворачивались торговые палатки с пивом, лимонадом, квасом, непременными бурятскими позами. В котлах варили ароматную шурпу, народ гулял, ел, пил, глазел на скачки, танцы, и национальную борьбу - бухэ баршдаан. Не меньшей популярностью, чем борьба, пользовалась стрельба из лука. Надо сказать, что буряты в этом
виде спорта достигли огромных высот. В городе было несколько тиров, в которых тренировались многочисленные команды и просто любители.
Сагаалган
76
Исторически сложилось так, что современные буряты встречают Новый год дважды: в январе, это светский праздник, как у всех, и в феврале, это религиозный, буддийский праздник, который проводится в дацане. В советское время проведение религиозного праздника не приветствовалось, но и не запрещалось. Сагаалган в переводе означает - белый. По мнению бурят, белая молочная пища – это священная пища, ибо все живое на Земле вскормлено
материнским белым молоком. В дацане в этот день готовят сооружение из дров. Вечером его поджигают. Обтерев тело тканью, люди бросают ее в костер, как бы сжигая все болезни, напасти, грехи. И человек встречает Новый год с чистой душой и телом, избавленный от всякой скверны. В ту же ночь до утра читаются молитвы, посвященные Лхаме - покровительнице Иволгинского дацана, молитвы о том, чтобы Новый год оказался для всех счастливым, принес здоровье и благополучие.
В дни праздников стекается народ со всех улусов. С нашей сопки, где
стояли РЛС, было хорошо видно, как по дороге к Иволгинскому дацану движется нескончаемая лента машин.
Стрелки
77
Соседи: Юрий Филин
и Светлана Слепченко
Вечеринка, второй слева
мой земляк Казимир
В ожидании приезда бригады монтажников поселился у офицеров холостяков. Чтобы скрасить одиночество, организовали посиделки. Принес бутылку спирта. Благо, для развертывания П-14 была выделена 20-литровая канистра этого продукта. Попросил у Геннадия
Фокина ружье и пошел на ток, 100-метровое крытое сооружение для временного хранения зерна. Здесь всегда кормились голуби. Дуплет, полетело облако перьев и на земле остались лежать десяток сизарей. Набрал на соседском огороде картошки, зелени и приготовил лейтенантам отменное блюдо. Юные друзья шурпу с кусками голубятины употребляли с удовольствием. Располагая свободным временем, научил лейтенантов готовить домашнее пиво. Лучших результатов в этом процессе добился Казимир. Приехала бригада монтажников. «Дубравушку» развернули быстро. В моих руках она служила верой и правдой. Полюбилась она и солдатам, которыми командовал сержант Костюченко. Мелкие неисправности они устраняли сами. Иногда спрашивали совета по телефону. Постепенно жизнь наладилась.
Наша «Дубравушка». На высоте Топхар -Оббо.
Последний раз редактировалось: Яков_Криницкий (Вс Апр 06, 2014 2:44 pm), всего редактировалось 2 раз(а)
Перевез свое семейство и устроил в добротном кирпичном коттедже. Через неделю пришел контейнер. С волнением поехали его разгружать. Тревожила мысль – живы ли мои крольчата. Открыл контейнер, а там все десять мордашек шевелили «кнопками». Их ожидал просторный сарай с разными кушаньями. Вскоре приехал начальник станции, старший лейтенант Бакшеев. Из-за бестолковости и непрофессионализма его держали в полковых ремонтных мастерских. А из-за неуживчивости в коллективе не мог получить капитанского звания.
Станцию П-14 в глаза не видел. Меня остерегался, боясь нарваться на грубость, зато солдат «мордовал» со всей татарской настырностью. Последовала обратная реакция. Как-то мы поехали в город за охотничьими патронами и чтобы вдоволь поесть бурятские позы. Позы – пельмени величиной с детский кулачок, начинка – жирная рубленая баранина с большим количеством лука и степных трав. Блюдо готовится на пару. Как правило, мы съедали до десяти
поз, пропустив 3-4 стопочки водочки для бодрости духа и крепости тела.
Вернувшись из «увольнения», узнали, что после нашего отъезда в Улан-Удэ «Дубравушка» вышла из строя. Добравшись до станции на дежурной машине, увидели картину, достойную кисти. Пол аппаратного зала был застелен десятком схем различных систем. Над ними на четвереньках колдовал сам Бакшеев. Кругом стояли солдатики с хитроумными мордашками и что-то советовали начальнику. Суть неисправности была очевидна – не блокировался
главный контактор шкафа автоматики СУЗИК. Открыв шкаф я увидел, что между контактами реле блокировки засунута спичка. Незаметно вытащил спичку, нажал на кнопку «Пуск». «Дубравушка» запела всей своей «душой».
Бурятские позы
Дежурная смена боевого расчета, второй слева – сержант Костюченко.
78
На устранение «неполадки» ушло пять минут. Я злобно плюнул и
выдал непутевому начальнику: «Свою технику надо знать и любить пуще женщины». Юному мстителю, сержанту Костюченко, пообещал «оборвать уши». Пояснил, что за подобные шутки можно схлопотать реальный срок, государственная граница не прощает расхлябанности.
Шли дни, недели, солдаты под руководством офицеров занимались
специальной подготовкой. Урок Бакшееву впрок не пошел. На занятия он не ходил и просто изнывал от скуки.
В минуты отдыха
Наш военный городок
79
Неожиданно у меня появилась возможность «удрать в отпуск». Надо
было показать Ингу родственникам. Все были очень рады и всячески люлюкали свою stepju meitin,u, досл. с лат. - степная девочка. Отпуск у родителей Ирэн, ее сестры Айны и мужа Виталия пролетел как один день. Вернувшись в батальон, с негодованием узнал, что «Дубравушка» находилась в неисправном состоянии 45 суток. Неисправность была самая элементарная: вышел из строя один из электромагнитов системы вращения антенны. Со складов полка и других подразделений самолетом слали новые валы с электромагнитами по заявке Бакшеева. Тот по своей тупости устанавливал новую деталь, но толком не регулировал узел.
Через час вал выходил из строя. Таким образом, в ЗИПовской валялись полтора десятка испорченных дорогостоящих валов. Он, наверное, и по сей день не понимает, что все электромагниты валов
были унифицированными – можно собрать любую их комбинацию. За
час при мне расчет РЛС разобрал неисправный узел, заменил электромагнит, собрал и установил рабочий. На другой день мы отремонтировали остальные узлы, испорченные Бакшеевым. Через неделю старший лейтенант Бакшеев сдал мне станцию и уехал в неизвестном направлении.
В преддверие зимы неприятности нам приносили змеи и крысы. Степ-
ные гадюки пробирались в генераторный отсек, обвивали высоковольтные блоки, которые оставались теплыми и после выключения станции. При следующем включении происходил хлопок, и змеи превращались в пепел. Кремированные останки солдаты собирали пылесосом, а потом снова включали РЛС, на что тратилось драгоценное время. Неприятности от голодных крыс были более ощутимыми. Они пожирали полиэтиленовые оболочки коакси-
альных кабелей, это грозило появлением серьезных неисправностей. Вначале солдаты устраивали для крыс «электрический стул», пропускали через животных электрический ток от индуктора телефонного аппарата. Крысы истошно пищали, но их писк психологического воздействия на остальных животных не оказывал. Однажды, приехав на станцию, увидел, что солдаты опять над чем-то колдуют. Своевременно вмешаться в процесс не успел: искупанную в бензине крысу подожгли и отпустили. Она пулей полетела под склад горюче-смазочных материалов. В складе хранилось около 10 тонн бензина, 12 тонн дизтоплива и масла.
80
В ожидании колоссального взрыва я похолодел, но обошлось…
Скоро пришла зима. В Бурятии она достаточно суровая. Морозы до -
35°С, да с ветерком. Снега в степи мало. Вместо снежинок в воздухе летает песок. Чтобы дойти до станции, необходимо надевать противогаз. В противном случае обморожение обеспечено. Ночью и заблудиться немудрено. Поэтому, в ночное время смену не проводил. Частенько и сам ночевал на станции. Условия отдыха личного
состава были обеспечены. При этом и боевая готовность повысилась.
По графику на РЛС проводились регламентные работы. Все выполнялось, как положено, по технологическим картам. Вдруг подъехала дежурная машина. Из нее вышел начальник радиолокационного узла капитан Н. Смоленский. С утра он где-то успел «навострить глаз». Походил по рабочим местам. Солдаты свою работу делали профессионально. Смоленский потребовал, чтобы я показал порядок хранения спирта. Я достал из сейфа поллитровую банку с указанной жидкостью. Капитан ополовинил ее содержимое
в солдатскую кружку, выпил и закусил остатками солдатского завтрака. В пьяном состоянии он шарахался по помещениям РЛС, потом, на виду у всего личного состава помочился в углу аппаратной. Таким образом, вся моя воспитательная работа с людьми была сведена «на нет». Мне до сих пор непонятно, как можно ставить на приграничный радиолокационный узел снятого с должности командира северной роты, успешно выпившего весь годовой запас спирта. Что можно ожидать от профессионально некомпетентного ко-
мандира-пьяницы.
В мае пришла бурная весна. Степь зацвела. Начали пахать землю под
пшеницу. В пустующем логу за бутылку спирта и я вспахал несколько соток под картошку. Возле дома Ирэн вскопала клочок земли, посеяла всякую «мелочевку». Грядки накрыли старыми оконными рамами. Получился парничок. Соседи посчитали «некошерным» делом копаться в навозе и заняли выжидательную позицию.
В честь дня рождения Инги на столе появилась редиска и прочая зе-
лень. После этого офицерские жены занялись «приусадебным хозяйством». В ДОСах появились телевизоры, магнитофоны, радиоприемники.
Учебный процесс на «Дубраве».
Занятия проводит лейтенант Школин
81
Во дворе у мужиков заурчали мотоциклы и мотороллеры.
В. Слепченко приобщает молодежь к технике
Теперь по сигналам «Готовность № 1» или «Боевая тревога» на рабочие места можно было прибыть в считанные минуты. В то же время матушка приобрела в поселке около двадцати индюшат и столько же цыплят. Как полагается хозяину, я привез поросенка. Таким образом, в сарае образовалась животноводческая ферма: поросенок, кролики, цыплята и индюшата. Маленькой Инге достался
котенок сибирской породы по имени Пушок. Кормов для животных хватало: зерно, комбикорм можно было обменять на бутылку спирта. Много выросло картофеля. Клубни достигали веса около килограмма каждый, в свое время я переусердствовал с минеральными удобрениями. Разнообразия к столу добавляли степные травы: ревень, дикий лук Мангир, щавель, – степная клубника и ежевика.
В степи много горько-соленых озер. Тем не менее, в них водился золо-
той карась. Местное население, буряты, рыбу в пищу не употребляли. Наши женщины тоже недолюбливали карася – костлявый, пахнет тиной. Другую рыбу ловили в Селенге за Шаманскими высотами. Летом
река разливалась, притапливала острова. Вот здесь было рыбье царство. Среди кустов можно было ловить щук, сомов, больших
окуней. Однажды в сетку попали два четырехкилограммовых сома. До дома я их довез живыми ина веревке опустил в бочку. Остальную рыбу раздал соседям. При этом намекнул, что живая рыба еще плавает в бочке. Сославшись на дела по службе, собрался уходить. Не успел открыть калитку, как услышал истошные крики соседок и увидел ползающих по двору змееподобных тварей. Вечером из них приготовил прекрасное блюдо, которое было съедено без лишних
комментариев. Больше всего мои соседи почитали омуля. В сентябре он шел на икромет. Ловили его возле деревни Колобки. Там выстроились несколько бригад – милиционеры, военные, сельчане и просто любители острых ощущений. За рыбаками охотился рыбнадзор. Порой доходило до стрельбы. Как правило, до подхода рыбоохрановских лодок бригады успевали укрыться.
Для своевременного оповещения рыбачков на Шаманских высотах был выставлен дозор. Он с помощью биноклей заблаговременно обнаруживал рыбоохрану и подавал своим коллегам световые сигналы. Рыбы было очень много.
Селенга с Шаманских высот
82
Не обошлось и без трагических случаев. Колобковский дед с внуком нагрузили лодку так, что она затонула. Выплыл только паренек.
Офицеры, не входящие в боевой расчет, их жены на машине повышен-
ной проходимости ГАЗ-66 в конце лета любили ездить в «туристические походы». В этот раз собрались за черной смородиной. Все было готово, чтобы выехать в субботу утром. А в пятницу офицеров батальона пригласили на свадьбу в загородный дом учителя. Женился один из наших коллег. Приехал он служить домой в Бурятию после трагических событий в Армении. Во время землетрясения погибла жена капитана. Осталось двое малолетних детей. Я на свадьбу не попал. Утром заступил на дежурство оперативным. Под вечер офицеры уже садились на машину, чтобы отправиться на торжество. Но я испортил их благие намерения, включив сирену и объявив сигнал «Готовность № 1». Произошло следующее. С Улан-Батора на авиабазу Белая перелетала пара Ту-16. Подлетев к госгранице, коридор № 17, бомбардировщики заявили о пролете границы. Информация также поступила в нашу приграничную роту Киран. Ее радиолокационные станции пару Ту-16 наблюдали устойчиво. Однако при их подходе к зонам обнаружения РЛС моего радиолокационного узла оказалось, что в воздухе находится один борт, он не подает сигнал «Я свой самолет». Очевидно, на границе возникла внештатна яситуация, в которой сразу разобраться не удалось. Прибыл полный расчет во главе с командиром и начальником штаба. Пока шли разборки на различных
инстанциях, на авиабазе Белая совершил посадку один Ту-16. Оказалось, что после преодоления коридора №17 у второго бомбардировщика возникли неполадки, и он совершил посадку на аэродроме Алтын-Булак. В этой внештатной ситуации экипаж второго самолета после перелета госграницы забыл включить самолетный ответчик и проинформировать КП ПВО о происшедшем.
На мероприятие гости прибыли с трехчасовым опозданием. Свадьба
была уже в разгаре. Пели народные песни и плясали бурятский танец Йохор.
Бурятский танец Йохор
83
В знак уважения комбату подали вареную голову барана и другие непривычные для россиян кушанья. После второго граненого стакана гости засобирались домой, толком не отведав предложенные угощения. На «утренний сбор» они явились злые, как черти. Сначала я не мог понять, что произошло. Вечером у костра друзья красочно расписали всю прелесть вчерашнего гуляния.
За черной смородиной мы, как правило, ездили в горное ущелье в сто-
рону госграницы за семьдесят километров от позиции батальона. Места в ущелье были живописные. Дорога доходила до горного притока Селенги.
Речка зарождалась среди нагромождений валунов. Под ними струились мелкие ручейки от таящих в горах ледников. Среди камней обильно росла черная смородина. Ягодки, вобравшие целебные силы гор, свисали гроздьями. Студеные воды горной речушки облюбовали хариусы и ленки. Для них здесь были идеальные условия кормежки. Над речкой нависали кустарнички и травы, кузнечики «пиликали на скрипках». Лесная симфония иногда дополнялась шлепками хвоста красавца хариуса или ленка по воде – и музыкант вместе со «скрипкой» исчезал в пасти водяного охотника. Пока «туристы» разводили костер и варили чай, я расставил в речке сеть и в течение двадцати минут загнал в западню с ведро хариусов. Сварили уху, пожарили рыбу на рожне и под спиртик зазвучали сибирские песни. Капитан Р. Аюшеев пытался изобразить бурятский хоровод Йохор, но споткнулся о корень дерева и упал. Угодил головой в трухлявый пенек, который от удара разлетелся в щепки, а ногами - в костер. Слегка пострадали резиновые сапоги Радия Эрденеевича. Очухавшись от падения, он пошел проверить, как устроились наши женщины на ночлег: «Товарищи женщины, вам удобно?» «Удобно, удобно», - отвечали дамы до самой полуночи, а потом послали капитана очень далеко… На утренней зорьке все разошлись по ущелью. Заблудиться было невозможно: слева и справа отвесные скалы, покрытые кедром. К обеду мой «горбовик», пятиведерный короб, был полностью затарен отборной черной смородиной. Остальные путешественники также тащили через бурелом свои
тяжелые поклажи. По пути к дому завернули к степному озеру искупаться.
Заодно и порыбачили. За час купания мы бреднем поймали с мешок добротных окуней.
В сентябре решили съездить на Байкал: мужики – чтобы поохотиться,
женщины – грибов заготовить. Ехали до устья Селенги, а потом с десяток километров до рыбацкой деревеньки Оймур. В свое время возле деревушки был огромный залив Байкала. Потом он зарос камышом и деревьями. По заросшему заливу были разбросаны озерки,
которые облюбовали огромные стаи уток. Но выходить к озеркам приходилось по зыбуну. Зыбуном в Сибири называют травяной или камышовый ковер, который закрывает заболоченный водоем. Если нечаянно нырнуть под ковер, то всплыть мало шансов. Поэтому всем охотникам было рекомендовано вырубить шесты, чтобы определять опасное место. В случае ныряния под дикие вопли напарники должны «выуживать» купальщика веревками…
Вечером у костра «навострили глаз» и, как водится, пели песни. А на
зорьке все стояли на облюбованных местах. Местные утки еще «не нюхали пороха» и подлетали близко. Каждый настрелял столько, сколько можно было вытащить из залива. В наше отсутствие женщины «настригли» треть грузовика грибов разной масти.
В сентябре в батальон прибыл выпускник КРТУ Володя Слепченко. Статный, красивый. Станцию П-14 он знал досконально. У него и по настоящее время светлая голова и золотые руки. Оборудовали
четыре класса по специальной подготовке, сделали централизованное питание агрегатной топливом и другое. Для этого в зимнее время мы частенько ночевали вместе с расчетом. За нашу бытность «Дубравушка» стала лучшей в дивизии. Как-то к нам на позицию П-14 приехал полковник из штаба армии Паркасадзе.
Четко доложил, как нас учили командиры в Вильнюсском училище, не склоняясь, не прогибая спины перед начальством и пожирая его глазами. Большой начальник вскипел: «Как ви на меня смотришь!» Ответил: «Как полагается офицеру». Зашли в аппаратный зал. На-
чальник захотел проверить чувствительность приемника и другие параметры. То ли по незнанию, то ли умышленно проверяющий допустил ошибку в процессе измерения и стал орать, что станция небоеготовна. Ответил, что не следует «загрублять» уровень шумов приемника, а параметры РЛС в норме.
Вскипев от того, что лейтенант посмел перечить столь важному начальнику, полковник Паркасадзе подбежал к пожарному щиту и словно кошак стал рыться в ящике с песком, стоящем во дворе. Поиск удался – в лощеных пальчиках горец держал пожелтевший окурок. Естественно, станция была признанна небоеготовной. Ну а выпускник КРТУ Володя Слепченко получил первый урок армейской несправедливости. После встречи с Паркуяном, так его обозвал мой юный друг, я объяснил, что это первая, но не последняя подлость. Так оно и получилось.
В тот зимний вечер мы с Володей Слепченко засиделись допоздна. На
улице шквалистый ветер набирал силу и гнал снежную пыль с песком. Мороз крепчал. Наверное, температура превышала 30°С. Решили «порукодельничать» с расчетом в учебном классе и дождаться улучшения погоды. Ближе к полуночи ветер достиг ураганной силы. Полетела в степь крыша навеса и ящики от РЭТ, хранившиеся в нем.
Мой друг В. Слепченко.
84
Следующий порыв оторвал деревянный настил над аппаратной. Доски настила с большой силой ударили по антенне.
Четверть зеркала антенны была разрушена в один миг и беспорядочно вибрировала в воздухе останками. Ураганный ветер стал утихать. Усилился мороз. Приступили к восстановлению своей «Дубравушки». На крышу аппаратного здания принесли лестницы, веревки. Подвели аккумуляторное освещение, ибо использовать электросеть в 220В было опасно для жизни. Принесли
запасные конструкции и провод, которые оставила бригада после развертывания станции. В аппаратной кипел чай. Для выполнения работ одевались в имеющуюся теплую одежду и привязывались к мачте антенны. Работали по 15-20 минут. Другая группа отогревалась в помещении. Благо, мой начальник смены Володя имел золотые руки. Несмотря на обморожение, порезы и ушибы, мы с солдатами привели антенну в рабочее состояние к восходу солнца.
Вызвал на станцию вторую смену дежурного боевого расчета, которой мы дали отдохнуть в эту тревожную ночь в тепле. Сами с чувством исполненного воинского долга погрузились в сон…
Внезапно по весне меня вызвали в Иркутск. Пришлось оформлять до-
кументы для заграничной командировки. Не скрываю, что мне очень хотелось пожить в теплых краях, повидать страны Западной Европы. Все было готово к отлету в Белград, но судьба распорядилась иначе. Н. Хрущев поссорился с Иосипом Броз Тито. Запланированные поставки радиолокаторов П- 14 отменили. По возвращении домой узнал о назначении меня на должность командира местного радиолокационного узла. А «Дубравушка» верой и правдой служила моему другу Володе Слепченко.
85
Радиолокационный узел был достаточно сложным. Его задачей явля-
лось не только ведение разведки, но и выдача информации зенитно-
ракетному полку на Комушках и местному пункту наведения. Было 1 апреля 1968 года. Шла обычная боевая работа. В небе крутились три пары истребителей Су-9. Штурман наведения Н. Волынец наводил их друг на друга как обычно. На командном пункте находился главный инженер радиотехнических войск 14 армии ПВО полковник Аксельрод и зампотех батальона капитан Нестеров. Командир батальона находился в приграничной радиолокационной роте Боргой на тактических учениях. Начальник штаба батальона уехал в город за фельдпочтой Вдруг оператор-высотометрист кладывает: «Воздушная цель, высота 19 километров». Дал целеуказание другим РЛС, но они цель наблюдали неустойчиво. Убедившись в достоверности информации и в отсутствии сигнала опознавания ЯСС, привел батальон в боевую готовность. Дал целеуказание зенитно-ракетному полку и пункту наведения. Доложил на КП полка. Зная, что на командном пункте дежурит медлительный капитан А. Старжевский,
все доклады записывал на магнитофон. Начальник разведки зенитно-
ракетного полка сообщил, что СНР – станция наведения ракет, цель захватила и сопровождает устойчиво. Штурман Н. Волынец бегал по пункту наведения и просил КП дивизии выслать пару высотных истребителей, так как поднятые по готовности экипажи Су-9 визуально наблюдали цель – аэростат-разведчик, но бортовые прицелы истребителей цель не захватывали.
86
В то время Анатолий Старжевский посчитал, что на высоте 19 тысяч метров летит стая птиц и на разведывательный информационный центр дивизии информацию не выдавал. Впоследствии, за то, что он полдня в стратосфере «гусей гонял» был строго наказан.
День был солнечный. К обеду в небесной синеве мы отчетливо
увидели аэростат величиной с теннисный шарик.
Дружный коллектив, второй слева- А. Сторжевский.
К нему тянулись белые полосы от Су-9, но «укусить шарик» они так и не смогли. Под вечер с аэродрома Канск пригнали высотные истребители Ту-128, но аэростат прошел мимо зон обнаружения радиолокационной роты Красный Чикой. Ее дежурному по пункту управления Ф. Федичкину так и не удалось повоевать. Цель ушла в Китай, отношения с ним были натянутыми. Все командиры, включая полковника Аксельрода, остались довольны работой полного боевого расчета КП ртб. В общем, такая работа была бы обычной, если не продолжение. Через две недели из Москвы поступила кодограмма: капитана Цераса Л.В. отправить в город Москву, войсковую часть … При себе иметь 12 наименований документов. Сроки прибытия – крайне сжатые. День и ночь готовили отчетные документы. В день отъезда аэропорт Улан-Удэ оказался закрыт по метеоусловиям.
Поехал поездом. Утром командир полка В. Фоменко лично встретил
меня на КПП, вручил пакет с деньгами, командировочное предписание и на уазике отправил в аэропорт. Место было зарезервировано. Сел в Ту-104, успокоился. Самолет минут десять разогревал двигатели, затем нас высадили из-за неисправности. В соседнюю «тушку» с боем садились пассажиры двух рейсов. Показав командиру корабля свои документы, упросил посадить меня хоть куда-нибудь. Взял на колени мальчонку лет семи, и полетели. При подходе к Новосибирску из кабины самолета вышел второй пилот и спросил: «Капитан Церас летит?» Вручил мне радиограмму: в Новосибирске не выхо-
дить, лететь в пункт назначения! Пассажиры поглядели на «важную персону», а мне стало слегка не по себе. В Москве долго искал войсковую часть. Необходимо было добраться до станции метро «Юго-Западная». Встретили офицеры Главного штаба Радиотехнических войск ПВО. Дотошно инструктировали, что можно говорить и что нельзя. Оказывается, что совещание будет проводить Маршал авиации Е.Я. Савицкий. Я должен буду докладывать третьим, время на доклад – 3 минуты.
В своем выступлении Е.Я. Савицкий рассказал, что американцы усилили разведку новых стратегических объектов на территории нашей страны. Их в первую очередь интересовали базы межконтинентальных баллистических ракет.
Другой объект разведки – ударные экранопланы. Экраноплан – ог-
ромный гибрид самолета и надводного корабля весом свыше 400 тонн. На борту такого монстра находилось 6 пусковых установок противокорабельных ракет «Москит».
87
Основное предназначение экранопланов – уничтожение авианосцев. Но в случае необходимости в своем чреве они могли перевозить до батальона морских пехотинцев со всем вооружением. Полет осуществлялся на высоте около 1-5 метров над сушей, полярными льдами и в шторм 5-6 баллов. Экранопланы могли использоваться и для проведения спасательных работ в океане. За год американцы провели 90 разведывательных полетов над Каспийским морем, просторами Кольского полуострова, Урала и Восточной Сибири. К сожалению, это чудо инженерной мысли из-за межведомственных амбиций было незаслуженно забыто. Попытки возродить его в
настоящее время тоже потерпели неудачу – руководители Министерства обороны увлеклись масштабным воровством…
В зале заседания находилась четырехметровая схема полета разведчика. Первые два докладчика, начальники штабов батальонов Кольского полуострова и Урала, ничего по существу сообщить не могли. Боевая задача была не выполнена. Минут пять маршал Е.Я. Савицкий нещадно «драл» провинившихся. Проводка 216 ртб в Иволгинске была безупречна. То, что ЗРВ не разрешили пуск ракет по аэростату – нас не касалось. На совещании находились два десятка дедков. Они задавали вопросы по режимам работы локаторов, внимательно выслушали наши предложения. Деды оказались ведущими конструкторами локаторов, зенитно-ракетных и авиационно-ракетных комплексов.
В течение следующего дня мы писали объемные отчеты. Перед отъездом я посетил ЦУМ и купил Инге большую механическую куклу Айболита. Айболит наливал в рюмку рыбий жир, выпивал, краснел и так пока завод не заканчивался. После двухлетней эксплуатации Айболит делал все наоборот: краснел, наливал, выпивал и т.д. Понес куклу часовщику на ремонт. У часовщика загорелись глаза, и он предложил мне поменять Айболита на статуэтку Будды. С тех пор таежное божество охраняет мой дом от злых духов.
Сухарики, которые готовили домочадцы на случай моей отправки для повышения квалификации на Колыму, не пригодились.
Через несколько месяцев пришла кодограмма о награждении орденом
Ударный экраноплан-ракетоносец «Лунь»
88
Красной Звезды за освоение новой техники заместителя командира батальона по политической части майора Сабхандаева Даши Балдановича, в период апрельских событий он находился в отпуске. Мне намекнули, что необходимо готовить национальные кадры бурят, не высовываться и радоваться, что не лишился капитанских погон. В честь награждения орденом Д.Б. Сабхандаев решил устроить народное гуляние бурят. С поселка приехал боец скота. Чтобы убиение кабана шло по всем бурятским правилам, качественно «навострили глаз». Полупьяный боец хотел ударить кабана кувалдой по голове, но кабан дернулся. Удар пришелся вскользь по «пятаку» животного и по инерции раздробил ногу бурята. Во дворе визжали двое: боец скота и взбешенный кабан. Офицеры, присутствующие на этом мероприятии, покатывались со смеху. Резника увезли на машине в Иволгинскую больницу. После этого на-
чалась коррида. Животное унеслось далеко в степь. Батальонные офицеры, вооружившись ружьями, на мотоциклах преследовали и на ходу расстреливали жертву, пока не сделали из нее решето. Вот так была нарушена традиция – не оскверни землю кровью…
Весенние события имели свое продолжение. Летом матушка любила
пасти свой табунчик индюков, около двадцати птиц, в степи. Как правило, до восхода солнца, когда степная живность – кузнечики, жуки, ящерицы еще не проснулись после ночной прохлады и были пассивны. Их отловить и съесть не составляло труда. Однажды она увидела, что над сопкой, где стояли локаторы, висит большой аэростат. Бросив на минуту своих подопечных, матушка забежала в дом и разбудила меня. А я в свою очередь позвонил оперативному дежурному Володе Слепченко. Оказывается, что он тоже любуется этим летательным аппаратом. Решили привести местные подразделения в готовность номер один. На всякий случай расчет ЗПУ-4 получил команду «К бою готовсь». Надеялись пострелять и «отомстить» за прошлое. Доложили о принятых мерах на КП полка, но оттуда через некоторое время последовала команда «Отставить». Оказалось, что для проверки бдительности несения боевого дежурства запустили эту игрушку.
Аэростат в воздухе
Наверное, читателю наскучил рассказ о службе, поэтому поговорим об охоте. Как-то мой друг Алексей Миронов, в то время замполит приграничной роты Боргой пригласил поохотиться. Будучи в отпуске, я с радостью согласился. Взял побольше патронов, привязал к мотоциклу «Иж-Юпитер» автомат и «взревели моторы». Охоту запланировали в приграничной полосе. Нашелся бурят
– проводник Бадма.
Река Джида
К горе Бурым- Бурым хан
89
О своем присутствии в приграничной полосе поставили в известность начальника заставы. По льду реки Джида перешли на остров. От
бурятского улуса, стоящего на острове, ушли в горное ущелье.
Под вечер на мушку моего карабина СКС попал козел. Разделав
его, пошел домой. Чтобы сократить путь, не стал петлять по своему следу, отправился напрямую. Вышел к реке, но куда идти – вверх или вниз? Наугад пошел на закат солнца. Мороз крепчал. Вдали появились огоньки. Сильно хотелось есть. Вытряхнул все крошки сухариков из карманов полушубка, но это не помогло. Через каждые десять шагов ложился, жевал мясо козла, и так много раз, пока не добрался до улуса. Зашел в дом, но обстановка была совершенно
иной, не такой как утром. Возле двери на соломе лежал теленок. За столом сидел бурят среднего возраста с женой, а за печкой верещал пяток чумазых ребятишек. От усталости и голода у меня кружилась голова. Поприветствовал хозяев: «Самбайно». Уселся за стол. Хозяйка вытащила из котла большую баранью кость, отрезала несколько кусков мяса и угостила ими статуэтку Будды, которая восседала на полочке.
Озеро злых духов на горе Бурым Бурум Хан
90
Остальное – хозяину. Тот уцепился зубами в мясо, и ловко орудуя ножом утолял голод. После хозяина кость попала ко мне. Я знал, что мясо обваривается в котле минут тридцать, сверху – небольшая корочка, а глубже – кровяная плоть. Отхватив ножом добрый кусок, не разжевывая заглотил его. Бурятка сделала то же самое и кость улетела за печку. С визгом ребятня обглодала кость, извлекла кост-
ный мозг. Выпили по пиале бульона-шурпы. Остаток шурпы из котла был отдан ребятне. Хозяйка котел не мыла, набрала воды и стала кипятить ее для чая. С потолка в котел десятками падали тараканы, но никто не обращал на них внимания. Вода закипела, туда побросали бараний жир, муку, соль и брикет зеленого чая. Чай по запаху напоминал бараний помет. С голодухи выудил тараканов из наваристого чая и залпом выпил свою пиалу. Хозяева любезно предложили мне ночлег на кошме вместе с ребятишками. Но я «пре-
зрев вошевой уют», зарядил карабин и лег в обнимку с теленком.
После полуночи во дворе загудела машина ГАЗ-66, залаяла собака. В
избу вошел Алексей Миронов со своим коллегой – замполитом заставы. «Вот и нашлась пропажа!», - хохотали замполиты. Оказалось, что я погулял по территории братской Монголии. Лег я в кузов машины вместе с солдатами-пограничниками и служебной собакой. С ветерком прокатился километров двадцать до роты. Без долгих разговоров жена Алексея Вера посадила меня на табурет, налила в тазик для ног горячей воды и дала выпить полкружки спирта. Заодно и плотно поели дичи. А утром в окошко постучал проводник Бадма: «Охота мал мал ходи надо». Поехали на гору Бурым Бурум Хан. Среди местного населения гора имела дурную славу – здесь, якобы «балом правили» злые духи. Бадма наотрез отказался сопровождать нас на вершину. Потихоньку с Алексеем поднялись на гору. На вершине находилось круглое озеро. Черная вода парила. Следов зверей и птиц вокруг не было. Срубили лиственничку, чтобы мерить глубину озерца. Но дна так и не достали. В ушах звенели какие-то отдаленные голоса, нас потихоньку одолевало чувство тревоги.
Гуси-разведчики
Стреляют! Пора улетать!
91
Перешли на другой перевал, но за день Алексей убил всего одного зайца. В конце апреля я приехал сюда второй раз. Возле Боргойской роты в степи находились два больших озера. У берегов озер лед растаял, здесь кормились сотни уток. За день я настрелял их целую кучу, но захотелось поохотиться на гусей. В дневное время несколько сот гусей паслись на колхозных полях. После осенней уборки там оставалось много зерна. К вечеру мы вышли на лед, оставшийся на середине озера, добраться до него можно было по доскам, расставили чучела гусей, подготовили лежбища для стрельбы и накрылись простынями. Взошла луна. Полетела стайка гусей-разведчиков, что-то прокричали основной массе, летевшей в нескольких сотнях метров сзади.
К нашему удивлению разведчики расселись в пятистах метрах от чучел. Небо заволокло тучами, стемнело. Ждать было нечего. Стали пробираться к стае, ориентируясь на гомон птиц. При нашем приближении гуси в панике взлетели, а мы вслепую палили по ним. Утром увидели усеянный перьями лед и пару мертвых гусей. Долго не могли понять, как птицы обнаружили тщательно замаскированные наши позиции. Потом поняли, что во всем виновата луна.
При луне гуси обнаружили наши тени, поэтому в лунные ночи мы на гусей не ходили. Потерпев неудачу на озере, решили поохотиться на дроф. Дрофа очень красивая птица. Внешне она напоминает большого индюка, только вес ее достигает шестнадцати килограммов. Дрофа очень осторожна и обладает острым зрением. Подойти ближе четырехсот метров нам не удавалось. Попытались подойти к ней под видом лошади: двое, пригнувшись, медленно приближаются к стае, сзади – стрелок с карабином. Но такой способ оказался неудачным. Попытались использовать способ нагона: стрелки маскировались
в степном овражке, а один из охотников на мотоцикле пытался теснить птицу в направлении стрелков. Но птицы улетали в степь. Отсюда сделали вывод, что для охоты на дроф, так же, как в тайге на изюбра, надо иметь оружие с хорошим оптическим прицелом.
Служба в батальоне шла как обычно: учебные тревоги, готовность
№ 1, тренировки и учения. 2 марта 1969 года сигнал «Боевая тревога» прозвучал в четыре часа утра. При подъеме по тревоге в учебных целях обычно вводились некоторые ограничения, например, боеприпасы к стрелковому оружию, гранаты и другие средства из
НЗ, неприкосновенного запаса, не выдавать. Но с КП полка поступила команда – все мероприятия плановой таблицы выполнять в полном объеме. На рассвете дежурные наблюдатели доложили – мимо позиции к границе уходят танковые колонны. Это по тревоге шел танковый корпус со станции «Дивизионная».
Дрофа
92
Со складов НЗ выдали боекомплекты для зенитно-пулеметной установки, стали готовить гранаты и патроны к раздаче личному составу. Утром пришла кодограмма, что китайские войска захватили остров Даманский, там ведутся боевые действия. Было приказано удерживать позиции до полного израсходования боекомплектов зенитных ракет 394 зрп. При угрозе захвата позиции батальона взорвать радиолокационные станции, КП ртб, секретную документацию уничтожить, обеспечить организованный отход в тайгу и сформировать партизанский отряд. Мать получила задачу развернуть полевой лазарет. Наутро вызвали жен офицеров на стрельбище. Раздали боеприпасы и сказали: «Учитесь защищать своих детей». И полетели пули, куда попало, а слезы – в другую сторону… пока наши женщины не научились попадать в мишень. С товарной станции срочно прибыл прицеп автоматизированного приборного наведения истребителей № 54. Его подцепили к тягачу и
потащили по крутому склону на вершину сопки, хотя можно было доставить по объездному пути. На полпути прицеп отсоединился от тягача и полетел вниз. С разбегу ударил по стене столовой. Солдаты, чистившие картошку, выскочили в проемы окон. Они подумали, что взорвалась атомная бомба, и побежали в оружейную комнату. Похватали и напялили на себя противогазы. Прикомандированному солдату противогаза не досталось. Он стал его отнимать у соседа. В результате драки противогаз разорвали в клочья. Зам. по тылу батальона майор Резепкин был в трансе. От удара здание сильно перекосилось, пришлось срочно развертывать столовую в полевых условиях – уже стал поступать приписной состав по мобилизационному плану. Молодой командир батальона капитан Пешков Игорь Петрович в слезах причитал: «Что мне делать, стреляться, что ли?» Через две недели бригада рабочих из Иволгинска
восстановила здание столовой. За труд мы отдали большого кабана. Но беда не ходит одна, в кабинет вбежал дежурный по части и доложил, что ГАЗ-66, доставлявший группу операторов в аэропорт для убытия в Бодайбо, перевернулся. Люди контужены, но живые. Кабина ГАЗ-66 смята в гармошку. Под вечер я лично получил команду с КП полка свернуть РЛС П-35 и высотомер ПРВ-10, выдвинуться на высоту 1071м, оборудовать скрытую позицию. Решение командира полка было разумным: в случае нанесения удара по позиции радиолокационного узла, я должен принять на себя его функции.
Стали прорубать трассу к вершине горы. На гусеницы тягачей надели специальные шипы. С рассветом стали пробиваться к вершине. Снегу было относительно немного. До вершины оставалось около ста метров. Тягач, который транспортировал ППК П-35, стал буксовать и вскоре пополз вниз, ломая деревья. Слева зияла многометровая пропасть. Обходя деревья, мы попытались от нее уйти. Но тут раздался треск, и обломанное дерево проткнуло кабину сзади, разорвало подмышку моего полушубка и вышло наружу через лобовое стекло. Окажись я в кабине левее сантиметров на десять, был бы «на шампуре». С великим трудом мы слезли с горы. Доложив командиру батальона о
невозможности выхода на высоту 1071м, получил задачу о развертывании скрытой позиции в другом районе. Вернувшись с запасной позиции, узнал о событии, происшедшем в приграничной роте Киран. Опасаясь нападения диверсионно-разведывательных групп китайцев, боевые расчеты на дежурство ходили с оружием. Один из «шутников», пришедших со сменой на РЛС П-12, решил «напугать» своих друзей, дежурящих в прицепе. Он стал ломиться в дверь, царапая ее металлическим колышком. В ответ прозвучала автоматная очередь. «Шутник» получил ранение средней тяжести.
Конфликт с китайцами миновал. Все вернулось в прежнее русло.
93
Полеты, перелеты, обеспечение тренировок истребительной авиации
считались обыденными делами. Но всегда у батальона было проблемой
обеспечение перелетов учебно-тренировочного истребителя МиГ-15УТИ. Эта крохотная машина считалась невидимкой. Каждый раз расчеты РЛС «пропускали» ее, а оперативные дежурные КП ртб и начальник РЛУ получали серьезные взыскания. В этот день истребитель МиГ-15УТИ должен был перелететь с авиабазы Белая на аэродром Бада под Читой. На удивление всех офицеров, работающих на КП, истребитель четко наблюдался на экранах ВИКО командира ртб и РЛУ – то есть моем. Зашел в штурманскую, там дежурил капитан Е. Комаров. По радио узнал, что летит мой хороший друг Аслан-Бек. Я с ним подружился в Иркутске за чашкой доброго азербайджанского коньяка, который у него не иссякал. Это был пилот от Бога. Смуглый, невысокого роста крепыш на симпозиумах считался душой коллектива.
Офицеры моего радиолокационного узла
В. Слепченко с супругой Светланой, Н. Телегузов, А. Шефнер
МиГ-15УТИ
94
А утром на своем УТИ выписывал над Красными Казармами такие виражи высшего пилотажа, что по нашим спинам мурашки бегали и сердце замирало.
Поприветствовал его по радио, пожелал доброго пути. Поглядел на
планшет. Трасса явно не совпадала с расчетной, т.е. Аслан-Бек летел курсом 90 градусов. Засуетился и штурман наведения капитан Е. Комаров. Пора было отворачивать на юг. Последовала команда штурмана: «Вправо 15», потом еще одна: «Вправо 30». Но на планшете РЛУ самолет продолжал полет строго на восток. В эфире пауза. Потом Аслан-Бек с усмешкой спросил: «Что там у вас … паника?» Е.Комаров запросил: «Доложить местонахождение и расход!» истребитель приближался к китайской границе. Керосина осталось на несколько минут полета. Связь с истребителем прекратилась. В штурманской – гробовая тишина. Самолет уже давно должен был сесть на аэродроме Бада.
С Иркутска орали – куда делся истребитель? Через полчаса выяснилось, что Аслан-Бек посадил истребитель на ровное поле в степи. Дошел до ближайшего улуса, позвонил, что жив, здоров, у истребителя поломаны шасси. Нас «выдрали» по полной программе. Оказалось, что вместо истребителя мы вели Ту-104 Москва - Хабаровск. А мой друг получил новенький Су-15/98, и за его освоение был награжден орденом Красная Звезда. Капитана Комарова
сняли с должности и понизили в воинском звании.
Возникла новая проблема. В радиолокационный узел прибыло молодое пополнение. Одна треть прибывших была призвана из Средней Азии. В ходе первой беседы стало понятно, что молодые люди не владеют русским языком и меня не понимают. Но на вопрос, кем вы хотели служить – получил однозначные ответы: поваром, электромехаником, ковочным – повозочным. А мне нужны были специалисты радиолокационных станций. Сначала раздобыли словари на таджикском и узбекском языках, потом подключили к заня-
тиям сержанта Рахманова в качестве переводчика. Мои подопечные кивали головами и делали все наоборот. Обратился я к своему другу Николаю Телегузову. Он ведал автоматизированными системами командно-технического узла. Наряду с инженерно-техническими знаниями у капитана был дар общения с людьми, многим он помог, словом и делом. Он не смог сразу ничего сказать, ибо «восток – это дело тонкое». Быть может, еще долго искали пути подхода к «южанам», если бы не случай. Как-то после обеда я заметил на
лужайке возле хоздвора группу моих подопечных. Один из них играл на дутаре, другие пели свои народные песни.
95
Стал я за спиной солистов и не обнаруживая себя, слушал восточные мелодии. Но был очень удивлен, услышав на чистом русском языке стихи Маяковского и других поэтов. Заметив меня, молодые люди засмущались, притихли. Я пожелал им хорошего отдыха и ушел. Значит, ребята все время для меня играли спектакль. После некоторых раздумий пригласил к себе на беседу ефрейтора Бабина. Он служил электро-
механиком на П-14, был старше своих сверстников лет на пять. Судьба у него была сложной. В отрочестве он любил девушку, но она стала дружить с другим мальчишкой. В порыве ревности Бабин убил свою подружку и угодил в колонию для малолеток.
Каким образом он попал в армию, я не стал допытываться. Что касается армейской службы, он делал все безукоризненно, никогда не нарушал дисциплину, но со сверстниками был необщителен. Почему
вдруг я завел разговор про своего солдата? Дело в том, что юность Бабина прошла в одном из населенных пунктов Таджикистана. Естественно, он прекрасно знал язык и обычаи народов Средней Азии. Вместе выбрали приличные и неприличные выражения, кроме оскорбительных, которые могли затронуть самолюбивых южан. Потом я полдня тренировался в произношении речи на утреннем разводе. Услышав в свой адрес нелестные выражения на родном языке за свои проступки «южане» загалдели и стали просить: «Товарищ командир, мы виноваты! Больше этого не повторится».
96
Услышав мой рассказ об утренних событиях, Николай Телегузов долго хохотал и обещал
попробовать данный прием на своих узбеках. Таким образом, проблема была снята. У меня с ребятами из республик Средней Азии установились доброжелательные отношения и взаимопонимание. Вместе с тем, этот способ можно применять только глубоко зная обычаи и культуру этих народов. Малейшая оплошность командира может оскорбить подчиненных, озлобить их и привести к непредсказуемым последствиям.
Из-за повседневных забот мы упустили деятельность хозяйственного
двора. Это подразделение обеспечивало детишек молоком, а солдат и офицеров – свежим мясом. Хозяйством руководил ефрейтор Мушариб. Там царила чистота и порядок. Отходы столовой обеспечивали безбедную жизнь всех обитателей. Среди коров бегала телочка Танька. Ее назвали по имени одной из дам офицерского городка, не буду расписывать ее подвиги, ибо это другая тема для разговора. Пока телочка подрастала, она была забавой для солдат.
Ее гладили, кормили остатками хлеба из столовой, чесали промеж проклевывающихся рожек. Года через полтора Танька обрела серповидные рога и внушительные размеры, характер резко изменился. Причину ухудшения характера можно объяснить «неразделенной любовью». Танька бодала и крушила копытами мотоциклы и мотороллеры офицерского состава. Постра-
давших от Танькиных рогов оказалось с десяток солдат. Заместитель командира ртб по тылу майор Резепкин был серьезно озабочен и собирался Таньку отправить в Улан-удинский мясокомбинат. Но реализовать задуманное ему не пришлось…
После обеда батальон отдыхал в курилках и готовился к разводу. Я открыл калитку офицерского городка, и лоб в лоб столкнулся с Танькой. Ее внешний вид ничего хорошего не предвещал: грозное мычание, налитые кровью глаза, рога нацелены в мою грудь. Попытался отмахнуться офицерской сумкой, но через доли секунды взлетел над рогами озлобленного животного.
Сделав несколько оборотов в воздухе, очутился у копыт Таньки. Понимая, что коровка может растоптать некоторые хрупкие фрагменты моего тела, откатился от нее на несколько метров. Спешно преодолел забор. Такого позора я не испытывал никогда. Личный состав, созерцая корриду, был в восторге.
Танька, сделав из хвоста баранку, галопом проскакала мимо строящегося на развод батальона. Пришлось вернуться домой, переодеться в полевую форму, повседневная превратилась в жалкое тряпье, и идти к людям. С собой прихватил автомат, заряженный пулями Майера на медведя, и некоторый для этих случаев инструмент – топор, нож. Танька снова изготовилась к атаке, но
приняла мгновенную смерть в двадцати метрах от построенного офицерами личного состава ртб. Вскоре произошедшее дошло до офицеров полка. На сборах они всячески меня «подкалывали». Но, оказывается, что кроме меня в батальоне были и другие «садисты». У командира приграничной роты Красный Чикой капитана П. Лаптий произошло боестолкновение с поселковым козлом, который со своими козочками отдыхал на берегу реки Чикой. Мощный по своей комплекции Петро Лаптий, вышедший за ограждение роты, чем-то не понравился «бородачу». Набрав скорость, козел нацелился на очень уязвимое место командира, но Петро успел перехватить козла за рога.
Не осознавая, что делает, Петро стал раскручивать козлину вокруг головы.
Через несколько оборотов животное издало жалкое блеяние и отлетело в сторону. Рога остались в руках грозного командира роты. В староверческом поселке назревал скандал.
97
Хозяйка плакала, что Петро испортил козлика, некому теперь будет разгуливать поселковых козочек. Конфликт быстро ликвидировали. Гуманный командир взамен отдал староверам теленка. Но были и не очень веселые события в летописи Иволгинского ртб.
В один из жарких летних дней небосвод со стороны Монголии почернел. Засверкали молнии. Грозовые облака стремительно надвигались на позицию роты Киран.
Мой однокурсник по Вильнюсскому училищу Валентин Пашек засуетился и с тазиком полез на чердак. Ветхая дырявая крыша ДОСа сильно протекала. Не хотелось ему опять прозябать в отсыревшей квартире. Но не успел он расставить тазики. Громадный черный «хобот», который свисал с грозовой тучи, подхватил крышу ДОСа и унес в степь, но не очень далеко. Из обломков выкарабкался Валентин. Бывалый солдат не успел испугаться, отделался ушибами и поломанными ребрами
Гость из Монголии
Конец карьеры
98
Стресс у жителей военного городка улегся. Офицеры, как полагается, несли боевое дежурство и выполняли другие задачи, специфичные для приграничных радиолокационных рот. Ну, а их боевые подруги скучали от безделья на завалинках. Одна из них, жена старшего лейтенанта Грехова, затеяла романтические свидания с сослуживцем. Но шило в мешке не утаишь. Ревнивый муж застал свою подругу на месте преступления. При свечах он в ярости зарубил женушку топором. Пребывая в глубоком горе, решил свести счеты с жизнью и подорвал себя гранатой.
Чуть позже учудили и Кяхтинские соседи танкового корпуса, прибыв-
шего со станции Дивизионная, что в Улан-Удэ. Все танки были выстроены вдоль государственной границы. Личный состав после обеда отдыхал. Валяться в палатках было неприятно: жарко, душно. Поэтому экипажи танков предпочли отдых под своими железными колесницами. Послеобеденную дрему нарушил рокот танкового двигателя. Механику-водителю показалось, что его танк плохо выровнен по «линейке». Решил устранить ошибку. Ведь в
танковых войсках всегда порядок. Слегка подравнял машину... И экипаж, лежащий под танком – тоже.
Некоторым моим сверстникам надоела воинская романтика в суровых
условиях Забайкалья. Но за открытый отказ от службы можно было лишиться офицерских погон, партийного билета или получить реальный срок «повышения квалификации» в ИТК. Одним из популярных ходов возвращения на родину считался подкуп чиновников из управления кадров. Не каждый из нас шел на сделку с совестью. Да и зарплата офицера была просто смешная.
Другим вариантом расставания с армией считался дурдом. Для убедительности привожу пример, который произошел в Иволгинском ртб. В те годы в войсках служили «двухгодичники». Двухгодичниками называли выпускников вузов, призванных в ряды Вооруженных Сил. Как правило, эти ребята имели приличное гуманитарное и техническое образование. Что касается основ военной службы, их знания были поверхностными, а действия вызывали смех у «служивых». Так вот, один из таких пиджаков-лейтенантов, имени разглашать не буду, приступил к решительным действиям. На правой стене комнаты общежития ржавыми гвоздями прибил фотографии членов Полит-
бюро ЦК КПСС, на левой – фотографии лидеров Рейха. В красном углу повесил икону, зажег лампаду, консервную банку со свечкой. В канун Пасхи в течение трех суток лейтенант на службу не выходил. Озабоченный замполит батальона майор Сабхандаев Д.Б. решил навестить своего подчиненного.
Увидев Даши Балдановича в окно, лейтенант упал на колени и стал неистово молиться и петь псалмы, да так громко, что переполошил всех соседей. На вопрос замполита, почему он не выходит на службу, резко прервал его: «Не мешайте мне совершать обряд». Мы посмеялись над выходкой лейтенанта, справили Пасху и забыли о происшедшем. Но моя «сказка» осталась бы незавершенной, если не поведать ее продолжение и финал. Ближе к майским праздникам зенитно-ракетный полк посетил политработник очень высокого
ранга. Завернул он и в дивизион, находящийся в двух километрах от нас. Начальника мы не ожидали.
99
Патрульный, солдатик из Средней Азии, с перепугу наставил на полковника карабин и стал кричать: «Стой, левый пятка стрелять
буду!». Замешкался и дежурный по части. Он никак не мог развязать веревку, которой солдат завязал ворота. В разгар событий включился и лейтенант-двухгодичник. Он во всю глотку орал: «Уря-я-я… начальство приехало! Опять е…., ненормативная лексика, будет!», и стал отплясывать цыганочку.
В тот же день его увезли в спецлечебницу. Дальнейшая судьба лейтенанта, пострадавшего за веру, нам неизвестна. Дежурный по части схлопотал выговор «за несинхронное открытие ворот».
Годы службы в РТБ Иволгинский запомнились мне как самые яркие
годы офицерской службы. Но как-то позвонил командир полка В. Фоменко и вывел меня из эйфории: «Я слышал, что ты до сих пор бредишь Байкалом? Так вот завтра утром позвонишь мне из Усть-Баргузина, что приступил к приему роты. Это подразделение вышло из-под контроля». Я очень любил и до сих пор люблю Байкал. Прощаться с насиженным местом не хотелось. Но приказ есть приказ и его выполнять надо, однако!
XIII. В ТАЙГЕ ЗА БАЙКАЛОМ. 211 ОРЛР – УСТЬ-БАРГУЗИН
На Ближнем Востоке разгорелась война между Египтом и Израилем. Со-
ветский Союз поставил Египту радиолокационные станции, зенитные ракетные комплексы и истребительную авиацию. Учить арабов уехали лучшие наши специалисты. От Иволгинского радиотехнического батальона первым убыл капитан В. Гергель. Через некоторое время улетел и капитан А.Я. Качанов. Все ротные заботы легли на плечи заместителя командира роты по политической части. Он был достаточно хорошо подготовлен как политработник и неплохо справлялся с боевой работой на пункте управления роты. Важной
чертой В. Историна была преданность командиру роты. На него всегда можно было положиться и не бояться пакостей. Большим недостатком В. Историна было пристрастие к спиртному, до службы в армии он работал технологом на спиртзаводе. Утренняя доза водки составляла чуть меньше граненого стакана. Дурной пример замполита пагубно влиял на офицеров и солдат. Однако уникальным было поведение замполита на корпоративных вечеринках. Перед застольем он на виду у всех вскрывал бутылку водки, раскручивал и заглатывал ее содержимое. После торжественной речи продолжал выпивать и
закусывать наравне со всеми. Пришлось порекомендовать своему замполиту – утром «глаз не навострять», дабы не смущать личный состав, ну а вечером для снятия усталости – 200 грамм в самый раз…
100
Через несколько дней я переехал с домочадцами и скарбом в Усть-
Баргузин. Как полагается, замполит встречал нас слегка «подрумяненный». Из кабины КРАЗа спрыгнул мой кот Пушок. Но тут из-за угла дома показался котяра В. Историна. Шерсть на его загривке поднялась дыбом, началась драка. Я не успел моргнуть глазом, как на крыльце появился замполит и с криком «На кого ты бочку катишь!» из ружья уложил своего любимца…
Пошатнувшееся положение роты поправить не составляло особого труда. Добрые традиции были заложены моими предшественниками В. Гергелем и А.Я. Качановым.
Главное, с чего начал – жесткий спрос с офицеров и сержантов за боеготовность техники, безупречное выполнение задач боевого дежурства и соблюдение уставных требований. Особое внимание отводил обучению сержантского состава. Наряду с требованиями, установил привилегии. Свободные от дежурства и выполнения служебных обязанностей сержанты с моего разрешения могли уйти в увольнение для встречи с невестами. На осень наметил масштабные строительные работы. Необходимо было закрыть большой котлован под пункт управления роты и прицепы автоматизированной системы управления «Воздух – 1п». Работами руководил старшина роты Василий Иванович Устинов. В годы войны он был водителем боевой машины гвардейских минометов «Катюша». Я никогда не встречал такого энергичного, умного и толкового хозяйственника как он.
В подразделении был образцовый порядок, большие запасы имущества и продовольствия.
К школе готова
Первоклассница
101
Рабочий день Василий Иванович начинал с шести утра и завершал
поздно вечером. Но он не касался территории домов офицерского состава, ДОСов. В сосновом бору, где находились ДОСы царили грязь и беспорядок. На белоснежном оленьем мохе, ягеле, посреди алых ягод брусники чернели кучи мусора: консервные банки и прочие отходы жизнедеятельности господ офицеров. Не стерпев такого беспорядка, приказал организовать для офицеров и их жен субботник. К вечеру вокруг ДОСов был наведен идеальный порядок. Взрослые и дети радовались чистоте. Можно с удовольствием побро-
дить по бору, на белом ковре ягеля собрать бруснику, порадоваться цветущим на клумбах гладиолусам и астрам, выращенным Ирэн. Для жителей поселка цветы были в диковинку. Обитатели городка пили вкусную, хрустально-чистую воду из колодца. По сути дела это была еще не загаженная Байкальская вода. Чтобы не таскать воду ведрами, установил электронасос «Кама» и организовал водопровод.
Естественно, после трудовых подвигов последовала команда: «Ска-
терть–самобранку накрыть!» Замполит роты команду исполнил в тот же миг, все необходимое для подведения итогов субботника мы с В. Историным подготовили заранее. Таким образом, наши ДОСы превратились из скучных и захламленных сооружений в довольно уютные домики.
Более серьезной задачей для нас явилось завершение строительства подземного пункта управления. Работа шла днем и ночью. Посменно трудились солдаты и сержанты последнего года службы. Командир полка обещал уволить их в запас после сдачи объекта в эксплуатацию. Естественно, была задействована и тяжелая техника: экскаватор, бульдозер и кран. У читателя возникают вопросы: откуда брал командир роты дорогостоящий строительный материал на возведение достаточно солидного сооружения, каким образом производилась оплата работы тяжелой техники, арендуемой на предприятиях поселка?
Для нужд строительства управлением части не было выделено ни ко-
пейки. А строительный материал лежал рядом – на берегу Байкала. На протяжении десятков километров берег был завален бревнами. Прекрасные строительные материалы – ангарская сосна, лиственница – связывались в плоты и транспортировались пароходами по Байкалу в леспромхозы. При шторме выше четырех баллов плоты, в целях безопасности, бросали на произвол судьбы. Жители окрестностей использовали их для строительства домов или на дрова. Старшина Устинов В.И. также заготовил лес в большом
количестве. В роте у нас была пилорама, обеспечивающая распиловку бревен на брус и доски нужных размеров.
102
Что касается оплаты работы тяжелой техники, приобретение деталей,
узлов для машины или закупки каких-то материалов для нужд роты, то здесь тоже не возникало проблем. Ежегодно в период навигации заходили баржи с мукой, запас на целый год. Поселковые жители категорически отказывались их разгружать и перетаскивать тяжелые мешки на склады. Вот тогда директор хлебозавода А. Нуриев шел к командиру роты с поклоном и просьбой о помощи, чтобы не было дорогостоящего простоя барж. В течение нескольких дней свободные от боевого дежурства солдаты добросовестно выполняли эту работу. Восемьдесят процентов оплаты шло на счет богатого в то время леспромхоза, а остальное – на нужды личного состава: табак, продукты для праздничного стола и другое по усмотрению солдатского совета.
В период весенней навигации приходили танкеры с горюче-смазочными материалами. Для нужд роты ежегодно выделялось около шестидесяти тонн дизтоплива. Все емкости роты текущего довольствия и НЗ были заполнены.
Поселковая энергосеть была стабильна, а значит, дизельное топливо радиолокационными станциями и бытовыми потребителями использовалось мало. Зато поселковая электростанция постоянно бедствовала от нехватки горючего. Мы с директором электростанции порешили так: он обеспечивает роту стабильным электропитанием по счетчику, а деньги за остаток топлива перечисляет на счет моего подразделения.
Незаметно подошел день перебазирования пункта управления в подземное сооружение. Заблаговременно проложили все линии для электропитания, управления и связи в новом ПУ. Перенесли планшеты, выносные индикаторы и все необходимое для боевой работы. На просьбу снять роту с дежурства хотя бы на сутки, я получил категорический отказ командира полка В.К. Фоменко. Пришлось оставить часть оборудования ПУ на прежнем месте. Как
назло, погода окончательно испортилась. На Байкале бушевал шторм. Шел дождь с мокрым снегом. Словно по закону подлости роту привели в готовность № 1. Пошли контрольные цели – четыре Ту-16. Они, как правило, производили учебное бомбометание на полигоне Нагатай.
Все вроде шло, как полагается. Маршруты полета таких «гостей» мы
давно изучили. Даже в условиях радиопомех мы были уверены в успехе. Но тут случилось непредвиденное. Впереди бомбардировщиков на предельно малых высотах появились цели. Их было порядка двадцати, и пикировали они в направлении роты. Все без сигнала ЯСС. Что это – проделки «противника», или это неизвестный нам вид помех! По всем правилам рота должна выдать радиолокационную информацию немедленно, а потом разбираться и
добавить недостающую информацию. Получив от нас информацию о «звездном налёте" оперативный дежурный КП ртб был в шоке. И я стал получать запредельные дозы адреналина. Половина средств разведки на новом ПУ еще не развернута, связи толковой нет. И средства объективного контроля не успели установить, чтобы потом оправдаться. Хорошо, что сообразил получить информацию у оператора-высотометриста. Он подтвердил, что цели снижаются в районы заливов Байкала. Вскоре визуальный наблюдатель подтвер-
дил, что большие группы перелетных птиц «совершили посадку» в заливе Солдатском. Контрольные цели мы не пропустили. За «звездный налет» получил «устную пилюлю» от командира полка. А вот новый подземный ПУ похвалить забыли.
На следующую весну решил сделать в городке централизированную
систему отопления, а неуклюжие печи в помещениях привести в порядок и опечатать, на всякий случай. В леспромхозе купил паровой котел КВ-200 и отопительные батареи. Василий Иванович поворчал на самоуправство командира, но перечить не стал. Этим все не кончилось. В ноябре на ротном студебеккере пробрался в залив Байкала Курбулик. Здесь промышляла рыболовецкая артель.
103
В момент приезда рыбаки разбирали невод. Сообщил бригадиру о своем желании затариться рыбой Рыбы было несколько тонн. я и
поставил на стол пятилитровую фляжку спирта. Бригадир сделал хитрую физиономию и попросил, чтобы я не мешал его «личному составу». Закончилась работа. Поспела уха, приготовленная по спецрецепту. Бригадир сказал: «Ну, командир, почаевничаем, а солдат-водитель после обеда пусть грузит машину – сколько необходимо». Нагрузил мой солдатик полгрузовика, и мы, пока не стемнело, поспешили по «таежке» домой. Естественно, личный со-
став роты на сорожку и окуня не претендовал, его закормили омулем. Поехали с подарками в Иволгинск. По приезду в батальон встретился с комбатом Иваном Ивановичем Мартыновым. Отдал ему несколько мешков рыбы. Остальная рыба досталась моим друзьям – офицерам батальона. Стали советоваться, что просить у начальника КЭЧ. Составили список на двух листах. Утром отвез два мешка рыбы домой КЭЧевскому начальнику. Тот уже был на работе. Отдал рыбу жене – презент от Баргузинского командира. Поглядев на наш вроде обширный список, подполковник сказал: «Всю эту мелочь погрузим потом. А тебе, как самому далекому командиру дам три электрических
котла, шифер и кое-что из электрооборудования». Нагрузили мы машину так, что рессоры стали прогибаться в обратную сторону. Василий Иванович, увидев это богатство, был в шоке. Ничего подобного ему как хозяйственнику не удавалось достать. Скоро меня деликатно стали обхаживать местные начальники милиции, рыбоохраны, поссовета и охотнадзора. Оказалось, что в тайге развелось много изюбров, а стрелять по ним не из чего.
Продолжение следует...
Последний раз редактировалось: Яков_Криницкий (Чт Апр 24, 2014 3:15 pm), всего редактировалось 1 раз
Продолжение книги Леонардса Церса " ВДАЛИ ОТ ЦИВИЛИЗАЦИИ"
Я сказал, что в этом деле нет проблем, подгоняйте уазики - грузим боеприпасы с трассирующими пулями и необходимое количество карабинов СКС. Перед отъездом посоветовал тщательно отрегулировать фары - и в путь. По приезду на место нас встретила семья Ковтунов. Хозяйка - хохлушка тут же выставила полведра
бражки, сало и прочую снедь. Ковтун, я и проводник брагу не пили, а просто плотно поужинали. Выехали к последнему поселку Боян-Гол, что с бурятского - богатый рыбой, а там до севера сплошная тайга. Редко когда встретишь упряжки оленей коренных жителей эвенков.
До полуночи мотались по горам. Снегу было очень мало. И следов зверя тоже не было видно. К полуночи на свет фар выскочили с десяток белых фигур. Стрелки вывалились из машин и изготовились открыть огонь. Вдруг проводник закричал: «Не стрелять – это лошади!» Оказывается, что бурятские лошади свое пропитание
зимой добывают в поле и в тайге. Под утро на пригорке замелькали зеленые огоньки. Силуэты зверей просматривались нечетко. Залегли, стали стрелять. Было видно, как трассирующие пули ложились
вправо и влево от каждой пары огоньков. Погасла первая пара
огоньков, вторая и третья. В двухстах метрах лежали убитые красавцы изюбры с ветвистыми рогами. Поселковые охотники взяли одного зверя себе, я в роту – другого, а третий достался Усть-
Баргузинским начальникам. Таких набегов в мою бытность было несколько, но не интересно повторяться. Следует отметить, что с поселковым руководством и Баргузинским райкомом партии жил очень дружно. Райкомовцы, возвращаясь из Улан-Удэ, оставались отдохнуть, «почаевничать» и переночевать, так как вечером паром не работал. А с местным руководством рыбоохраны гоняли обнаглевших браконьеров. Стоило сделать пяток трассирующих выстрелов и они, побросав все, удирали.
К грядущему строительству мне не хватало водопроводных труб разного диаметра. Однажды вечером Василий Иванович говорит: «Наш начальник милиции разбогател – у здания сгрузили большой грузовик с трубами». Часа в два ночи подъехал старшина на своем студебеккере, взяли четырех крепких парней и двинулись к местной милиции.
Изюбр
104
«Отполовинили» трубы и «наш след простыл». Утром позвонил начальник милиции: «Командир, имей совесть, кого ты грабишь!» Посмеялись и собрались опять в тайгу пострелять. А по весне выкопали котлован, сделали котельную, поместили туда КВ-200 со
вспомогательным оборудованием. Проложили траншеи для труб к каждому объекту городка, в том числе и в столовую, где электрические котлы были уже введены в строй. Зная работяг поселка, Василий Иванович привел трех специалистов-сварщиков. Заключили договор на выполнение монтажных работ. В нем особо оговаривалось, что если монтажные работы будут выполнены раньше установленного срока, то я за каждый «сэкономленный» день плачу 5% премии от договорной суммы. Если работы в срок не выполняются,
то высчитываю 5% неустойки. Договор заверили в поссовете. Сварочные работы бригада выполнила быстро, осталось провести пуско-наладочные работы и подписать акт о выполнении работ. Оплатил работникам за монтажные работы, и они заторопились, ссылаясь на то, что надо отправлять жен на курорт, обещая вернуться завтра. Бригада появилась через неделю. За это время мы сами тщательно проверили систему. Все работало, как положено. В помещениях городка – жарища. Я сказал бригадиру, что они остались мне должны, не подписав акты о пусковых работах. Так что никаких премий не будет. Побежали мужички в поссовет жаловаться, но им объявили, что из-за безалаберности бригада потеряла солидную сумму денег. Легенда о том, как ротный командир нагрел поселковых мужиков, долго ходила по Усть- Баргузину. Таким образом, объекты военного городка и прилегающая территория были приведены в надлежащий порядок. Это было кстати. Внезапно получил телеграмму от командира полка об ожидаемом визите начальника радиотехнических войск ПВО М.Т. Берегового, брата космонавта
Г.Т. Берегового. Генерал-лейтенант М.Т. Береговой с супругой решили провести часть отпуска на Байкале. Из управления полка посыпались ценные указания, что необходимо делать, а чего не дозволено.
Например, нельзя селить гостей в комнату приезжих, а найти коттедж с современной обстановкой,
Артель за работой
105
нельзя сервировать стол посудой из солдатской столовой… и, упаси Бог, чтоб не попалась ложка с просверленной дыркой и подписью – «Лови мясо, дембель!»
Коттедж мы нашли. Друг Василия Ивановича Устинова Федянин, на-
чальник метеостанции, уехал в отпуск, оставив дом под присмотром старшины. Там были все условия для отдыха гостя. Начальник рыбоохраны пообещал выделить быстроходный катер «Тайфун» для прогулок по Байкалу, с заходом в заповедник Давша, а также организовать показной лов рыбы неводом, естественно, с участием дорогого гостя. Для решения организационных вопросов директор леспромхоза выделил уазик. Жены офицеров вместе с поселковыми «инструкторами» собрали все необходимое для приготовления блюд из даров Байкала. Созвонился со вторым секретарем Баргузинского райкома партии. Он пообещал лично присутствовать на встрече гостей, выделить для них автомобиль «Волга». Безусловно, такая встреча не может
пройти без ритуала «жертвоприношения» барана, который должен провести специалист. Кроме этого, в программу были включены мероприятия по приготовлению традиционных бурятских блюд, например, поз.
В нескольких словах необходимо рассказать об убиении жертвенного
животного. В соответствии с традициями, ни одна капля крови не должна осквернить землю. Поэтому поваленному на землю барану рассекается грудная клетка и отрезается сердце. Еще трепещущий орган делится по количеству уважаемых гостей. Кровь барана смешивается с кобыльим молоком и подается в пиалах в качестве десерта. Баранья голова тщательно очищается, варится и подается на подносе самому дорогому и уважаемому гостю. Отведав, он передает голову по кругу другим участникам пира. К сожалению, мне не
удалось все реализовать на практике. Подвела погода. В течение недели шли непрерывные дожди. Затопило летную полосу Улан-удинского аэропорта. В районе Слюдянки произошли разрушения участков Транссибирской магистрали. Прекратилась радио- и телефонная связь с КП батальона и КП полка. Таким образом, рота
оказалась отрезанной от окружающего мира. Пришлось принять следующее решение: подготовить к выводу мобильную
Авария на Транссибе. Слюдянка
106
радиолокационную технику, средства связи и материальные ценности на возвышенности; перевести роту в готовность № 2, организовать работу радиолокационных станций по графику с выдачей информации на КП ртб; производить ежечасные замеры уровня грунтовых вод.
Через несколько дней связь с КП ртб возобновилась. Оказалось, вся радиолокационная информация, которую передавала 211 рлр Усть-Баргузина принималась батальоном устойчиво. Намеченный для заклания баран остался жив, а деликатесы, предназначенные для гостей, были съедены личным составом.
Два раза в год всех командиров подразделений и их заместителей по политической части собирали на недельные методические сборы. Там подводились итоги боевой и политической подготовки за полугодие, проводились занятия по тактико-специальной подготовке и решались все назревшие проблемы. Наиболее ярко проводил занятия заместитель командира полка И.Т. Волошин. Иван Терентьевич недавно закончил Военную командную академию ПВО им. Маршала Советского Союза Жукова Г.К. и богатый материал передавал нам. К первым сборам я готовился тщательно: собрал из доступных мне источников материал, подготовил краткие сведения для справки-
доклада. Чтобы не выглядеть дикарем, тщательно готовил форму. В ту осень войска переходили на новую форму одежды. Вместо двухцветной одежды, синие брюки и китель защитного цвета, перешли на костюм защитного цвета.
Старшина роты заблаговременно на складах части нашел ткань красивой расцветки, а опытный портной тщательно подогнал костюм по фигуре. На построении все участники были одеты еще в старую
форму, кроме меня. Командир полка В.К. Фоменко вывел меня из строя, представил участникам сборов и сказал: «Так должен выгля-
деть командир радиотехнического подразделения». Я был самым молодым командиром роты полка. После меня везде началось
омолаживание руководящего состава. Дело в том, что работали люди «старой гвардии", половина - фронтовики.
В Красных Казармах 26 Мукденской дивизии ПВО размещался 97 радиотехнический полк и штаб,
107
Стремительноеразвитие техники, вооружения и тактики их боевого применения вызывали у них большие затруднения.
После развода командиры батальонов и замполиты дружески «наезжа-
ли» на И. Мартынова: «Ты кого привез…» Потом «старая гвардия» подозвала меня и беззлобно проворчала: «У, салага! Беги в «Стеклорез» и закажи ужин на 30 человек». «Стеклорезом» тогда называли новый ресторан «Алмаз». Поставленную задачу выполнил без особых затруднений, оставив в задаток 30 рублей. Сегодня такая сумма просто вызывает смех, но тогда наш рубль имел очень большой вес. Вечером симпозиум, с греч. - пьянка, начался в установленное время. Каждый командир заблаговременно к симпозиуму готовил
свои деликатесы: лосятину, изюбрятину, медвежатину и т.д. Естественно, я привез омуля и осетра, приготовленных по особому рецепту, копченых, малосольных и с душком. Угощали деликатесами и девчат-официанток, которые накрывали стол и обслуживали мероприятие. Стол получился праздничным, богатым, экзотическим. Спирт-ректификат лился рекой… За ужином озвучили все события, которые произошли «на точках». О некоторых смешных историях я уже рассказывал ранее, но некоторые следует добавить. Частенько зубоскалили о капитане Зайцеве. Он командовал приграничной ротой
Киран. Рота расположилась в ста метрах от КСП. Кругом солончаковая
степь. Что-то купить или приобрести командиру было сложно. Но не голодали. Каждый год у Зайцева рождался ребенок. В семье было уже шестеро ребятишек, и в проекте – следующий. На вопросы остряков, почему у тебя так много детей – он отшучивался: «Люблю я это дело!» Видно капитан имел в виду, что любит детишек, а коллектив воспринимал его слова по-другому. Ну а если серьезно, то у капитана Зайцева жена была баптисткой, и в соответствии с канонами веры, заповедь «не убий» соблюдала неукоснительно.
Заключение моего рассказа печальное. Как-то Зайцев поехал в банк за денежным содержанием для личного состава. Часть средств раздал поселковым ребятишкам для покупки сладостей и игрушек, а оставшимися купюрами обклеил стены своей квартиры…
Площадь «Декабрьских событий». Иркутск
108
После каждого симпозиума командир полка присылал автобус. «Гуляки» возвращались в гостиницу в Красных Казармах. Но однажды автобус сломался. Личный состав с песнями возвращался домой пешком. А на площади «Декабрьских событий» стоял памятник – танк Т-34. Кому-то пришла в голову мысль приехать на нем домой. Попытались залезть в люк, но тут, откуда ни возьмись, появился милицейский патруль, на который доблестные РТВшники поглядели свысока. Был вызван военный патруль из комендатуры. Схватили самого невысокого и потащили в грузовик. Но «офицеры своих
не бросают», поехали все. Далеко за полночь прибыл командир полка. Стал выяснять, кто командир танка, кто механик-водитель, кто наводчик орудия.
Их оставил ночевать на гауптвахте, остальных вернул в городок. Утром отцы-комбаты долго совещались, как выручать гвардейский экипаж. К обеду все, испытывая гордость за совершенный подвиг, ели в солдатской столовой предложенную кашу.
Чтобы вечером доблестные командиры не угнали самолет, аэропорт был в трехстах метрах от Красных Казарм, начальник политотдела купил на всех билеты в театр. Ликуя, все сели в автобус и поехали… в «Стеклорез». Важным историческим событием для жителей Баргузинской долины была установка телевизионного
ретранслятора на мысе Святой Нос. Программы центрального телевидения транслировались через спутник.Ввиду несовершенства
спутникового радиоэлектронного оборудования, картинка на экране телевизоров отображалась неустойчиво. Тем не менее, мы с интересом смотрели передачи тех времен. На ретрансляторе постоянно работали двое мужиков и две женщины, инженерно-технический персонал. Несколько раз в месяц на моторке им привозили продукты, в том числе мешки сахара. Так вот, сахарок засыпали в чан, добавляли дрожжи и раствор заливали в стиральную машину. Утром бражка была готова к дегустации. Естественно, ретранслятор в дни дегустации зелья «отдыхал» до следующей закладки.
Мыс Святой Нос
109
Конец мая. Расцвел первоцвет. Позвонил своему другу –охотнику В. Ковтуну. Он только что вернулся с рыбалки. Привез крупных карасей с икрой. Договорились о встрече через три дня. Нагрузил я свой Иж-
Юпитер всякими консервами. Тщательно упаковал два пристреленных карабина СКС и несколько сотен патронов. Погода была солнечная. По пути завернул к горячему источнику, чтобы принять минеральные ванны, их соорудили местные охотники. В горной впадине из-под земли бил горячий фонтан, 70°С, минеральной воды. Рядом протекал горный ручей со студеной водой. На берегу речки находилось
несколько ванн, выдолбленных из кедра. По желобам в ванны
поступали горячая и студеная вода. По желанию купальщика температуру воды можно было отрегулировать. Отдохнув после ванны у костра, продолжил путь. Поселок Ина расположен у одноименной
горной речки. Мои друзья Ковтуны встретили меня приветливо. К утру следующего дня к походу были готовы.
Цветущий первоцвет
Горячие Ключи
Солонцы
110
Добрались до последнего поселка БоянГол, купили необходимое количество водки и по проселочной дороге начали пробираться в горы. Через километров двадцать дорога уперлась в скалу. На ней восседала фигура Будды. По здешнему обычаю мы сделали привал, чтобы подкрепиться и угостить Бога тайги. После трапезы спрятали
мотоциклы и продолжили путь по таежной тропе. По словам проводника к вечеру мы выйдем на горный перевал и там заночуем
у костра. На перевале еще лежал снег, и сон получился бодрым. К месту охоты планировали прийти под вечер. Лагерь расположили возле порога на горной речке Турукче, реке злых духов. Под
порогом Турукча делает большую петлю, которая проходит через нагромождения скал. В этой петле изпод земли бьет горячий минеральный источник. Сюда приходят лоси, изюбры и козы полизать соль и покушать зеленеющую здесь травку. Но местное население
это место не посещает. Нам, не верящим в бурятские сказки, тоже было не по себе.
Таежный лагерь
Стрелковый лабаз
Будда
111
ПоТурукче еще шли запоздалые льдины. В зимней полевой одежде
было довольно прохладно. В ельнике нашли несколько поваленных деревьев. Положив стволы друг над другом, сделали костер - нодью. Это изобретение таежников горит всю ночь, согревая отдыхающих. Правда, приходится через определенное время переворачиваться с боку на бок, чтобы поочередно греть спину и грудь. Вечерняя трапеза прошла по полной программе, но была недолгой. Сказалась усталость. Зарядил карабин и положил под бок. Мои друзья быстро заснули. А речка что-то бормотала, были слышны какие-то отдаленные голоса и стоны. Я тоже, видимо заснул, но слышал, как
храпят уставшие охотники, речку-говорушку, все таежные звуки. Эта странная особенность – не слышать своего храпа, но реагировать на малейшие шорохи тайги, сохранилась у меня и в многочисленных северных походах. Но тут я внезапно проснулся. В трех метрах ярко светились чьи-то глаза. Тихо разбудил Ковтуна: «Медведь пришел», - и выстрелил посреди глаз. Раздался дикий хохот: «Ха, ха, ха…». А наутро увидели, что территория усыпана перьями филина. Самого ночного гостя не обнаружили. Видимо он отделался легким испугом. После завтрака пошли к солонцу, минеральному источнику.
Тут нас ожидало разочарование. Вся поляна была истоптана медведем весьма солидных размеров. Кругом валялись окровавленные клочки шерсти. Вскоре нашли и жертву. Медведь разорвал лося как цыпленка, сложил «пирамиду», обложил ее мхом и
валежником. Такой кусочек, как лось, для косолапого великоват. Вот и сложил пирамиду для «ферментации» мяса, чтобы появился душок. Ясно, что он сторожит свою «пирамиду», ежедневно снимая пробу. Пока мы разбирались с произошедшим на солончаке, «сторож» тихонько бросил свой пост.
Таймень преодолевает
порог
Ленок
112
Чтобы отомстить косолапому за испорченную охоту, соорудили на деревьях лабаз, площадку для стрелка. Чтобы днем не слоняться без дела, стали рыбачить. Вверх по Турукче поднимался ленок и хариус. А под порогом, словно поленья, их поджидали голодные таймени. Сначала били их импровизированной острогой из гвоздей. Но это дело показалось не гуманным. Соорудили и поставили на протоке
мордушку. Рыбы набивалось очень много. Солить не стали. Вырубили во льу объемный холодильник и набили его рыбой на столько, сколько можно будет унести на собственном горбу. А на ночь пришлось поочередно дежурить на лабазе. Не скажу, что нести караульную службу на лабазе приятно.
Все знали, что медведь подкрадывается к жертве очень тихо. Оказаться в роли цыпленка-табака – не очень подходящий способ получить дозу адреналина. Через несколько дней отомстить косолапому решили по-другому. Ковтун стал заходить к «столовой» косолапого с одной стороны, а проводник предложил устроить засаду в ущелье в направлении ожидаемого бегства хищника. Ввиду вынужденных обстоятельств я отстал от проводника шагов на три-
дцать. Вдруг Ковтун открыл стрельбу. Возле «пирамиды» он напоролся на косолапого, который не учуял охотника. В страхе медведь с ревом бросился не к проводнику, а в мою сторону. Ломая, словно бульдозер, сосенки, ревущий зверь с оторванной выстрелом нижней челюстью выскочил на меня.
Очевидно, он учуял меня по запаху и «притормозил». Быть может, его смутил и мой нелепый вид. Я спешно застегивал штаны и пытался выхватить пистолет ПМ, карабин был у проводника. Полученная доза адреналина у зверя и охотника была вполне приличной…
Шутки шутками, а оставлять в своем тылу раненого зверя нельзя. Послали вооруженного проводника в поселок Боян-Гол. К следующему вечеру проводник с местным бурятом на лошадях приехали в наш лагерь. Лайки быстро нашли зверя, но он оказался мертвым. Медвежатину брать не стал. И шкура оказалась непригодной для украшения моего жилья. Зато не пришлось тащить через перевал рыбацкие трофеи. На Турукче мне довелось побывать еще несколько раз. Осенью на десятки километров склоны сопок алеют от брусники. Собирают ее с помощью специального совка, именуемого комбайном. На брусничниках и повстречали косолапого. Решили перед охотой проверить точность боя карабинов. В это время медведь лежал на бруснике и передними лапами загребал в пасть ягоду. Напуганный выстрелами мишка галопом помчался на гору, оставляя за собой покрытый «вареньем» след. Мы долго смеялись и улюлюкали. Но оказывается, существует «медвежья болезнь» – при испуге такого большого зверя «слабит».
113
С хозяином тайги в Забайкалье пришлось повстречаться неоднократно.
Особого восторга от таких встреч я не испытывал. Дело в том, что пули карабина СКС пробивают его насквозь и неспособны остановить. Можно выпустить все десять патронов, а он, словно заговоренный, на тебя налетает. Последний раз мишку «наказали» возле мыса Святой Нос. Там жили буряты – старичок с бабкой. Так вот, этот наглец задрал у них корову. По просьбе старичков пришлось с косолапым расправиться и компенсировать нанесенный им ущерб. Не принижая боевых возможностей нарезного оружия, АКМ и СКС, при встрече с медведем или вепрем я предпочитаю тульский автомат калибра МЦ-12/21. С ним прошел по таежной тропе более тридцати лет. Ни разу это оружие меня не подвело. Забайкальская осень в том году выдалась как никогда теплой и солнечной. Часть личного состава, незадействованного на боевом дежурстве, занималась заготовкой овощей в Курумканском совхозе. Необходимо было решить вопрос заготовки овощей для семей офицеров.
Василий Иванович Устинов предложил мне совершить небольшую экскурсию в этот чудесный уголок Забайкальской природы и заодно решить служебные вопросы.
114
Село Курумкан основано в верховьях реки Баргузин. В окрестностях множество горячих и целебных источников. Через перевал высотой более двух с половиной километров, недалеко от деревни Алла, по
тропе можно спуститься в Баргузинский заповедник. Других дорог нет. Наши подопечные работали в поле с удовольствием. Председатель совхоза был доволен и пригласил на чашку чая. Встретила нас жена председателя, женщина лет двадцати пяти, удивительной сибирской красоты: черные волнистые волосы, огромные голубые и очень искренние глаза – загадочное напоминание о сибирской тайге и Байкале. Ее прабабка была северной шаманкой, а отец – русский землепроходец. Потомков называют сахалярами. В беседе я назвал ее шаманкой, улыбнувшись, она пообещала познакомить меня с на-
стоящей Курумканской шаманкой. Вечерело. Загружать машину овощами и возвращаться в роту было поздно.
Поселок Курумкан
115
К этому времени паром через Баргузин не работал. Согласился сходить в гости к шаманке. Хозяйка довольно причудливого сооружения для жилья и совершения обрядов была невысокой жен-
щиной лет пятидесяти. В экзотическом костюме с колокольчиками, фигурками зверушек и птиц. Во дворе среди камней искрился очаг. Подарил фляжку огненной воды, которая оказалась кстати для
поддержания неспешного разговора. Брызнули несколько капель в
огонь, духам тайги и реки. Подбросил смолистых веток в костер, но расспрашивать о чем-либо не стал. Задымив трубкой, она начала рассказ о том, как ее готовили к этой сложной миссии. Три-четыре года ученик подвергается различным испытаниям, чтобы душа покинула тело и улетела в потусторонний мир. Этот момент самый важный во время рождения нового шамана. Он «заключает с духами» договор. Может камлать и ворожить – связь установлена. Шаман приводит себя в экстаз, используя самовнушение, напрягая волю, а зачастую применяя галлюциногенные грибы, например – мухоморы, и
некоторые травы. Мне грибочков шаманка не предлагала. Тем не менее, свое искусство показать таежному командиру решила. Зазвучал шаманский бубен. Сначала тихо, потом все громче и громче. Я четко видел все вокруг: разгорающийся очаг, силуэты предметов и восходящую над сопками луну. Через какое-то время я расслабился и чувствовал только какофонию нарастающего звука. Словно пушинка я улетал головой вниз в бесконечную пылающую оранжевым огнем трубу. Меня скручивало, ломало, и было невыносимо больно. Потом наступала тишина и мрак. И так много, много раз. Пришел в себя, когда луна ярко освещала поляну, костер потух. Шаманка, дымя трубкой, задумчиво молвила: «Бойэ, что на эвенкийском – друг, не расстраивайся, что не побывал ТАМ. У тебя своя судьба и дорога. Скоро пойдешь за солнцем на запад.
В гостях у шаманки
116
Будешь пробираться долго и настойчиво, преодолевая козни злых людей. Не найдешь там родной земли, дорогих сердцу людей. И прогонят тебя сюда – назад, но ты возрадуешься волей, и окрепнешь душой». Голос шаманки становился все тише и тише, трубка погасла и упала на колени. Она тоже устала. Конечно, многие слова ее пророчества я не понял, но многое, о чем она поведала, сбылось.
В конце 1971 учебного года в роту прибыла группа офицеров для ком-
плексной проверки. Возглавлял ее заместитель командира полка капитан И.Т. Волошин, я упоминал о нем выше. Комиссия успела проверить приграничные подразделения Иволгинского ртб и осталась недовольна состоянием дел. При подъеме прицепа на господствующую высоту отцепившийся тягач чуть не задавил капитана И.Т. Волошина, а буксируемый прицеп улетел под откос. Иван Терентьевич не терпел болтовни и требовал докладов по существу дел. Это мы почувствовали при заслушивании справки-доклада. Далее началась проверка знаний офицеров, сержантов и солдат по тактико-специальной и политической подготовке. Открыв свой блокнот, Иван Терентьевич начал «гонять» нас по новинкам, которые освоил в академии. Мне пришлось вмешаться в экзекуцию, которая могла обернуться плачевным исходом: «Товарищ капитан. Обучение радиотехнических подразделений осуществляется в
соответствии с Курсами боевой подготовки. Требования к знаниям и умениям специалистов радиотехнических подразделений в них изложены подробно. Прошу продолжить проверку в объеме указанных документов!» И. Волошин хитро улыбнулся в свои усы. Такого отпора предыдущие командиры рот не давали. Личный состав на поставленные вопросы отвечал бодро и толково, так как подготовка была налажена. Правда, возникли проблемы при
проверке знаний по политической подготовке. Рядовой Асылбеков, узбек по национальности, услышав вопрос, заплакал и на ломаном русском языке сказал: «Я знаю, но ответить не могу!» Тогда я обратился к проверяющему, офицеру политического отдела полка, с просьбой разрешить проведение беседы мне. Получив согласие, я задал несколько вопросов: «Обязанности солдата, обязанности электромеханика. С каким воздушным и наземным противником рота будет вести бой? Кто является первым секретарем Узбекистана?» По сути дела заданные мною вопросы были изложены в Уставах, в Курсе боевой подготовки и изучались на занятиях. С другой стороны, ответы
солдата характеризовали его готовность к выполнению поставленных задач.
Проверяющий с этим согласился.
Главной задачей была способность боевых расчетов действовать в
сложной воздушной обстановке. Воздушная обстановка, поступающая с локаторов, наращивалась информацией о воздушном и наземном противнике – всего 20 радиолокационных целей.
117
Полученная «четверка» за боевую работу определила итоговую оценку. Комиссию заинтересовал и проводимый нами ритуал заступления роты на боевое дежурство. Построение дежурных смен полного боевого расчета; поднятие под звуки гимна СССР флага государства; постановка боевых задач расчетам и отдача боевого приказа; прохождение торжественным маршем и другое. Через полгода версия нашего ритуала без изменений и дополнений появилась в радиотехнических войсках, Приказ № 1…
Вечером с Иваном Терентьевичем обсудили наши достижения. Тут он
как бы невзначай спросил: «Ты чемоданы собираешь?» Вопрос меня ошарашил – со мной никто по этому поводу не беседовал. И тут Волошин выдал: «Ну, считай, что мы побеседовали, ты назначен начальником штаба Братского радиотехнического батальона, приказ № … от … Но в связи со сложившейся ситуацией будешь исполнять и обязанности командира батальона».
Через несколько дней я сдал роту Валентину Рандину, начальнику РЛС П-12 Иволгинского РЛУ. Откровенно говоря, такой «буйный карьерный рост» меня не порадовал. После Байкала опять оказаться «под танком» - это вам не березки целовать…
В определенной степени я огорчился, что придется расставаться с природой этого чудесного уголка, с ротой, которой отдал много сил. Вспомнил еще один интересный эпизод службы. Долгое время меня раздражали поселковые козы. Табун во главе с красивым «бородачом» облюбовал покрытый дерном подземный ПУ роты. Страдали саженцы и трава, предназначенная для маскировки сооружения. Пришлось их заменить шиповником и другим колючим кустарником. Усилия внутреннего наряда по выдворению незваных
гостей не давали положительных результатов. В конечном итоге я махнул рукой. Пусть солдаты приобщаются к природе. Как-то заметил, что козий табунчик крутится возле курилки. Козочки угощались остатками хлеба, зато козел стоял с сигаретой в зубах. Солдаты приучили его курить, угощали сигаретами и потешались над его проделками. Еще больше я удивился, что «бородатый патриарх» пьет из горлышка дешевое вино «Осенний сад», стоившее 1 рубль 60 копеек. Называемое в народе «гнилушка», вино завозилось в период весенне-летней навигации и было популярно не только среди поселковых пьяниц, но полюбилось и внештатному ротному козлу. Но зря я ругал своих солдат за издевательства над животными. Нет худа без добра. На территории городка исчезали случайно брошенные окурки. Козел очень добросовестно утилизировал остатки табачных изделий.
118
В день моего отъезда в Братск любимый личный состав решил повесе-
лить своего командира. Под прерывистые гудки сирены на территорию роты зашло козлиное стадо. Шествие возглавлял «бородач» в полевой форме ХБ с погонами ефрейтора и привязанной к рогам фуражкой. На груди командира «парадного расчета» болталась табличка «Я дембель». Походка его была
весьма шаткой. Видимо, при подготовке «бородача» к торжественному маршу солдатики «залили» в него порцию «Осеннего сада», о чем свидетельствовала пустая бутылка из-под вина в кармане обмундирования козла. После прохождения колонной курилки, козлиное войско было направлено дежурным по роте в поселок.
Завершая сказание о Байкале, хочется поведать в нескольких словах о судьбе людей, с которыми приходилось встречаться на этой прекрасной земле. Сева Колокольников перевелся в Москву и работал в одном из отделов главного штаба РТВ ПВО. Неоднократно встречался с ним в Калининской академии. Там ему и рассказал о трагической гибели его друзей. Как-то они поехали к Черным скалам ловить осетра. В сеть попал крупный экземпляр, весом свыше 50 кг. Чтобы сломить сопротивление рыбины Бадма Гергенов,
бурят, ударил веслом осетра по голове, но удар оказался недостаточно сильным. Осетр дернулся и вместе с сетью утащил в глубину и Бадму. А он не умел плавать. Русский друг бросился его выручать… Через несколько дней сельчане обнаружили на берегу мотоцикл Урал, выброшенную волной моторку. За нее зацепилась сеть с осетром и погибшим рыбаком. Долго не могли найти тело Бадмы. Тогда его мать поехала в Иволгинский дацан и принесла в дар ламе поросенка. После обряда лама указал место, где через сорок дней можно будет найти сына. Так оно и получилось. Сева Колокольников
выслушал мой рассказ и очень огорчился. Что касается других моих подчиненных, то их судьбы были таковы: Анатолий Щербатых, начальник П-14, погиб на учениях. Его раздавил десятитонный фургон АСУ «Воздух – 1П». Замполит Владимир Историн был уволен в запас через год после моего отъезда. Причиной увольнения послужил случай, о котором я расскажу. Утром, после развода на боевое дежурство, я сменил замполита В. Историна и отправил его отдыхать. Через некоторое время роту привели в готовность № 1 с целью облета РЛС. К этому мероприятию тщательно готовятся заранее, проводят проверку соответствия их параметров техническим условиям. Уставшего после дежурства замполита привлекать к боевой работе не стал. Для этих целей на РЛС были начальники, а с работой на ПУ роты и сам справлялся. Через несколько минут старшина роты В. Устинов доложил, что готов к доставке детей в школу, на улице было холодно – около -25ОС. Тут же из аэропорта поступило сообщение о прибытии начальника политотдела подполковника Румянцева, в быту Синегуб.
119
Василий Иванович сказал, что заодно встретит и начальника политотдела. Старый фронтовик встретил «гостя» по всем правилам строевого устава и извинился перед ним, что в кабине дети, а «гостю» придется проехаться в кузове студебеккера. Испытывая любовь к
комиссарам, как говорил Василий Иванович, с фронтовых лет, старшина прокатил подполковника Румянцева по колдобинам с ветерком. В разгар боевой работы Румянцев зашел на ПУ. Доложил, как положено в этих случаях. Он потребовал замполита В. Историна. Узнав, что тот отдыхает, на всякий случай нагнулся ко мне и обнюхал, но ничего подозрительного не обнаружил, кроме запаха мужского пота. В то время замполит, приняв «граненую таблетку» безмятежно отдыхал. Синегуб все-таки не успокоился и вызвал Историна в роту. После завершения облета я пришел в канцелярию. Там шел
оживленный разговор. Оба политработника были на взводе, посылали друг друга в какой-то «удаленный хутор», не выбирая выражения.
Зная мстительный характер Синегуба, предупредил В. Историна, что он будет мстить и пакостить. Так оно и получилось. Правда, мне тоже пришлось «схлестнуться» с Румянцевым на симпозиуме, посвященном подведению итогов за учебный год. Выручил начальник штаба полка М.И. Поспелов. В своих выражениях в отношении начальника политотдела он не церемонился. Из его уст командирский язык звучал как поэма, а я ему нескладно помогал.
Алексей Миронов некоторое время служил в должности замполита зе-
нитно-ракетного дивизиона, но не захотел пресмыкаться перед начальством и был отправлен на пенсию. Прапорщик Василий Устинов, старшина роты, и Валентин Барков служили до расформирования 97 радиотехнического полка.
Холодно
В 2013 году Василию Ивановичу исполнилось 87 лет. Он с Раисой Николаевной живет в Улан-Удэ. Валентин Барков в Усть-Баргузине, к сожалению, подружился с «зеленым змием». Валентин Рандин умер от инфаркта. То, что с любовью создавалось руками солдат и офицеров роты теперь разграблено и разрушено до основания. В настоящее время на территории роты за высокими заборами построены корпуса домов отдыха Министерства обороны.
120
XIV. БРАТСКИЙ РАДИОТЕХНИЧЕСКИЙ БАТАЛЬОН
Улетали мы в Братск поздно вечером. Вместо привычного по прошлым
перелетам в Забайкалье самолета Ан-24 подали древний борт Ил-12, который впервые начали производить в 1946 году, частично скопировав американский «Дуглас». Вдоль фюзеляжа самолета были закреплены алюминиевые скамейки, а в хвостовой части лежали сваленные в кучу парашюты. В полете этот патриарх авиации вибрировал, грохотал, и казалось, вот-вот рассыплется над ночной тайгой. Однако, несмотря на древность, это был самый надежный самолет, который хорошо зарекомендовал себя в условиях Арктики и Сибири. Нас встретили и разместили в пустующем ДОСе радиотехнического батальона, жилые помещения и пункт управления которого были построены из кирпича и железобетонных блоков. Благоприятное для военных обстоятельство - строительство Братской ГЭС – командир батальона подполковник В. Кондратьев в полной мере использовал для добычи стройматериалов и тяжелой техники, оборудовав, таким образом, образцовую позицию. Комсомольцы батальона в течение нескольких лет оказывали строителям
посильную помощь. Отцы- командиры не забыли и про себя,
любимых. У них появились очень добротные дачки из «приватизированных» строительных материалов, сооруженные личным составом батальона, и довольно мощный катер.
Со временем жадность руководства стала еще масштабней. Началось
разбазаривание батальонного добра. Дошло до продажи поросят прикухонного хозяйства. Видя беспредел начальников ковочный - повозочный солдат устроил себе месячные каникулы с выездом на родину. Его отловили и хотели завести уголовное дело. В ходе беседы со следователем выявились и другие непристойные факты. Дело замяли. Офицерский состав роптал, все чаще на партийных собраниях звучали критические высказывания коммунистов о
безобразиях, творимых руководством. Наглядным примером стал комичный случай с начальником штаба батальона майором Кикоть. У него была дурная привычка – подписывать документы не читая, и заверять батальонной печатью. Ему подсунули на подпись документ следующего содержания: «Справка дана НШ Братского ртб майору Кикоть, в том, что он мерзкая штабная крыса и чмо… – далее колоритная характеристика, изложенная с применением богатых нелитературных выражений – за что, его, козла вонючего, расстре-
лять!» Не читая, НШ подписал документ и заверил гербовой печатью. Характеристику довели до сведения коммунистов на партийном собрании. Реакция была неоднозначной: кто-то хохотал, другие плевались и матерились, тем не менее, «справка с выпиской из протокола» легла на стол начальника политотдела дивизии. Раскрутка пошла по полной программе, после чего командир и НШ батальона ушли на заслуженный отдых, остальным жуликоватым деятелям тоже были розданы «ценные подарки». Ну, а капитану Л.Церасу доверили бразды правления батальона уволенных в запас руководителей.
Несколько слов о новом месте службы. Братск - административный
центр Братского района Иркутской области, в 1960-1970 годы представлял собой не компактный город, а комплекс жилых районов, разделенных лесным массивом и водными пространствами. Жилые районы отличались степенью удобства проживания. Самым благоустроенным был район ЛПК, где стояли пятиэтажные здания,
магазины, кинотеатры. Лишь на первый взгляд город казался молодым, ровесником эпохи энтузиазма, ударных строек, символом
времени и созидательного романтизма. Если заглянуть глубже в историю, то корни его уходят в XVII век, когда русскими казаками во
главе с Перфильевым здесь был сооружен острог. Многое на своем веку повидал этот поселок. Через Братский острог проследовало в Китай русское посольство во главе с дипломатом Николаем Спафарием. Затем - с Федором Головиным. Здесь отбывали ссылку протопоп Аввакум, декабрист Муханов, писатель Радищев, рево-
люционер Рябиков.
Братск. Район ЛПК
121
Старый Братск просуществовал до середины прошлого столетия. С началом строительства ГЭС он оказался в зоне затопления.
В годы моей службы город развивался стремительными темпами. Не
проходило месяца, чтобы в нем не открывалось что-то новое, передовое. Кинотеатры, гостиницы, новый завод, аэровокзал, филиал вуза, оборудовалась современная связь. В 1971 году Братск имел все виды связи. Город находился в тайге, где казалось, воздух должен быть чистейшим. Если бы не ЛПК…
При переработке древесины на целлюлозу применялись ядовитые вещества, которые сбрасывались в красивую таежную речушку Вихиревку. Когда- то горожане приезжали сюда отдыхать, ловить хариуса, охотиться. После возведения комбината на десятки километров распространился запах, от которого люди задыхались, а дочка командира РЛУ А. Чепелова получила тяжелую травму голосовых связок. Вблизи радиолокационного узла вода Вихиревки
имела вид черного кофе, покрытого грязно-бурой пеной, и парила даже в самую лютую стужу. Весь этот «коктейль» стекал в Братское море и в красавицу Ангару, о которой пели комсомольцы-строители тех времен. Под воду ушли прибрежные селения, кладбища, скотомогильники и великолепные Ангарские сосны. Семьи военнослужащих радиотехнического батальона, управления зенитно-ракетного полка и пункта наведения истребительной авиации жили в поселке Падун в хорошо обустроенных двухэтажных строениях барачного типа. Имелись отопление, канализация, водопровод и электрические плиты. Бесплатным приложением этих хором являлись полчища тараканов, с которыми жильцы вели безуспешную войну. В сарайчиках резвились толпы откормленных на помойках крыс. Сам Падун был грязным и унылым поселением. Учитывая высокое доверие командования, я с шести утра до двенадцати ночи находился на объединенном командном пункте или в штабе. В батальоне кроме местного радиолокационного узла были три отдельные радиолокационные роты: Жигалово, Усть-Кут и Киренск, - находившиеся по течению реки Лена. Развертывание удаленных радиотехнических подразделений батальона проходило по типовой схеме. Их расположение было продумано и тщательно выверено.
Вихиревка
122
Они органически вписывались в единую радиолокационную систему полка, позволяющую перекрывать необходимые высоты, и решало главную задачу – обнаружение стратегических бомбардировщиков Б-
52 и запущенных с них крылатых ракет Хаунд-Дог вдоль русла реки Лена.
Проведенные нами расчеты параметров радиолокационного поля при
оформлении формуляров для 17 рот 97 Иркутского радиотехнического полка ПВО подтвердили их соответствие предъявляемым требованиям.
Однако появление РЛС П-14 привело к погоне за дальностью обнару-
жения радиолокационных целей, в т.ч. маловысотных. П-14 начали развертывать, или передислоцировать, на господствующие высоты, что было грубой ошибкой. Ведь даже посредственный выпускник радиотехнического училища знал, что для РЛС метрового диапазона П-14, П-18, П-12 и дециметрового диапазона П-15, П-19 зоны обнаружения формируются с учетом поверхности земли. Так называемая подстилающая поверхность должна быть радиусом не менее двух километров с неровностями менее двух метров. В
противном случае косеканс - квадратная диаграмма направленности имела множество боковых лепестков, как игл у дикобраза, а трассы воздушных объектов – в сплошные обрывки, в которых сложно ориентироваться расчетам командных пунктов, не говоря о качестве боевой информации, выдаваемой зенитным ракетным дивизионам. С другой стороны, после подъема указанных РЛС на километровые сопки, ранее просматриваемые лощины рек – Енисей, Лена – оказались в зонах радиотени, чем мог воспользоваться противник. В данном случае, главная идея, которую когда-то заложили создатели единой радиолокационной системы, свелась к абсурду. «Новые коман-
диры», у которых повсеместно имелись проблемы с тактическим мышлением, и не подозревали о совершаемых ими перед государством и людьми преступлениях, переводя личный состав рот в отдаленные места, на сопки. Они не отдавали отчета, в какие дикие условия ставят простых офицеров с их семьями, детьми, а также солдат, которые вынуждены выполнять свой служебный долг. Все эти дикости выживания я испытал, будучи лейтенантом в Манзурке. Очень хорошо эта каторжная служба показана в очерке моего однокашника по Вильнюсскому училищу и друга В.И. Закурдаева «Перевернутые стра-
ницы». «Как часто бывало в то время, армейские идиоты с генеральскими погонами решали человеческие судьбы одним взмахом
руки, указав на карте точку. Таким образом, была решена и судьба Жигаловской роты. С прекрасно оборудованных позиций на окраине села, роту бросили на вершину горы в 25 км от поселка.
123
Перетащив радиолокационные станции, и кое-как построив казарму для солдат, рота вошла в зиму неподготовленной. Не было дороги, жилья для офицеров, питьевой воды, подвоза продовольствия, медицинского обеспечения. Но никого из высших чинов это не волновало. Чтобы сменить коллегу, несколько суток просидевшего на ПУ, дежурный пункта управления заряжал картечью двустволку, становился на лыжи и бежал 25 км по тайге в сильный мороз. Продукты для солдатского котла доставляли на себе несколько солдат-лыжников. Чтобы добыть воду, растапливали снег». Я долго не мог понять, почему от Жигаловской роты поступает разведывательная информация отвратительного качества. Увиденное
меня шокировало. В наспех возведенной сараюшке – ПУ роты – из необтесанных бревен дрожал от стужи расчет пункта управления. Не помогали буржуйки и электрообогреватели. Через плохо законопаченные щели дули сквозняки. На стенах – иней. Окоченевший радиотелеграфист пытался отстукивать морзянку посиневшей рукой, в обледеневшей солдатской рукавице.
Это было издевательство над людьми в форме.
В подтверждение этого расскажу случай, свидетелем которого мне пришлось быть… Обстановка на Дальнем Востоке постепенно накалялась. Возникла необходимость построения более надежной радиолокационной системы. Одним из направлений ее развития было создание в приграничных батальонах запасных и скрытых позиций для радиолокационных станций и рот.
По заданию командира полка мне предстояло провести топографическую обработку нескольких пригодных для этих целей точек. Дело было сделано, документы в штаб части представлены. Через некоторое время в Иволгинском ртб появился полупьяный «крупный представитель» вышестоящего штаба, который жаждал ознакомиться с выбранными на местности позициями. Через час езды на уазике военачальник проснулся, вышел из кабины, помочился на придорожный камень, и, путая русский язык с подзаборной бранью, изрек: «Здесь будет рота». Я не желаю характеризовать этого деятеля аналогичными выражениями. Но другу скажу: пока такие «козлы в лампасах» ходят по земле и поганят офицерские погоны, хорошего не жди.
Первый год службы в Братском батальоне был трудным. Но меня окружали доброжелательные и образованные люди. Хорошо работала партийная и комсомольская организации. Активную деятельность нашей комсомольской организации ставили в пример не только в масштабах дивизии, но и 14 армии ПВО. Возглавлял ее лейтенант Валерий Закурдаев. Работал инициативно, без оглядки на авторитеты, имел собственное мнение и аргументировано его отстаивал.
На глазах мужали молодые лейтенанты. Молодежь имела высокую так-
тическую подготовку и не терялась в стрессовых ситуациях. Однажды Валерия Закурдаева с группой операторов забросили на аэродром поселка Витим. Он расположен на известной всем грозной, но удивительной красоты, реке Витим – Угрюм реке.
124
У меня до сих пор хранятся хорошие фотографии тех времен, подаренные другом. Задачей группы являлось обнаружение и выдача информации о «воздушном противнике», которого имитировали
бомбардировщики Ту-16, находящиеся в разрывах радиолокационного поля дивизии. Иными словами, разведка должна была вестись радиолокационными средствами аэропорта, а информация передаваться на КП Братского батальона. Конечно, радиолокаторы аэропорта были старенькими, не оборудованными аппаратурой селекции движущихся целей, позволяющей снять отражение от «местных предметов» и облаков. Но проявленный профессионализм молодых разведчиков даже в этих условиях позволил добыть столь необходимую для батальона информацию.
Разобраться с делами в удаленных подразделениях Жигалово, Усть-Кут и Киренск я пока не мог, так как был жестко «привязан» к КП ртб и управленческим делам. Хорошим моим помощником в штабной работе был сержант Самохин. До армии он закончил вуз. По прибытию в
батальон его назначили заведующим секретной библиотекой и кодоточкой. В составе полного боевого расчета КП батальона он работал планшетистом. Справлялся с этой работой виртуозно. Мог работать за двоих планшетистов, но даже в самой сложной обстановке не терялся. Если оператор начинал путать трассы целей, он быстренько поправлял, и на планшете все становилось понятно и видно как на ладони.
125
Важной чертой сержанта Самохина была педантичность и скрупулезность в работе с секретными документами. Припоминается случай, когда зампотех батальона майор Е.И. Караховский после ремонта РЛС уехал домой, не сдав портфель с документацией. Пришлось вызывать Ефима Ильича, чтобы вернуть портфель в
секретную библиотеку. Документы нашли в сейфе зампотеха, но тут я обнаружил и боеприпасы для пулемета. Пришлось майору объясняться, для каких целей они были припасены, и организовывать скрупулезную проверку хранилища с боеприпасами. Но других нарушений комиссия не выявила, и я не стал знакомить майора Е.И. Караховского с работниками особого отдела. В повседневной штабной деятельности мы с сержантом Самохиным разрабатывали методические материалы для тренировок боевых расчетов батальона.
Тренировки проводил три раза в неделю по своему плану, они слаживали работу КП и удаленных рот и давали ощутимый результат. Ежегодно я со своим помощником скрупулезно «перетряхивал» секретное и служебное делопроизводство. Все сходилось по реестрам. Но как-то на глаза попался деревянный, кованый железом зеленый сундучок. Он скромно прятался за шкафами. Никаких надписей, маркировок и бирок, которые обычно наносятся на
упаковку при транспортировке, не было. Вскрыв ящик, онемел. В нем лежал совершенно секретный блок дешифратора наземного радиолокационного запросчика с комплектом документации. За ночь просмотрели все реестры поступившей, числящейся в работе и отправленной документации и изделий, но записей никаких не обнаружили. Очевидно, при отправке РЛС П-12 на списание про блок с документацией забыли. Доложил начальнику штаба полка майору М.И. Поспелову. К вечеру он с группой штабистов был уже в
батальоне. Им предстояли серьезные ночные работы по сверке реестров со штабом полка. Чтобы не мешать проверке, предложил своему начальнику отдохнуть от ратных дел на удаленном острове Братского моря. В течение часа старшина радиолокационного узла прапорщик Трубицин собрал все необходимое для турпохода. Я бросил пяток сетей, и взревели моторы. Быстренько расставили сети. Пока прапорщик Трубицин накрывал импровизированный стол, мы с майором М.И. Поспеловым обсудили полковые новости. О прапорщике Трубицине у меня сложилось очень хорошее впечатление. Небольшого росточка, с большущими рыжими усами, он словно ртуть суетился, трудился, доставал все необходимое для батальона. На складах у него было припасено все, чтобы устроить, одеть и накормить еще один батальон. А на вечеринках Трубицин был душой компании: плясал цыганочку, да с морковочкой, не уставая пел частушки, рассказывал шутки и прибаутки.
А сейчас у костра собрались два мастера русского неформального
фольклора. Песня лилась над водной гладью на многие километры. Не исключено, что вопли нашего трио слушали и жители зенитно-ракетного дивизиона, расположенного на соседнем острове. Несмотря на старания прапорщика Трубицина в песнопении победил майор Поспелов.
126
Мой рейтинг в этом деле оказался весьма скромным. За сорок лет я достиг определенных успехов, обогатился мой командирский язык, углубились знания в русской словесности. По стопам деда пошли Ян и внучек Нильс-Кристиан. Чтобы не забывали родную речь, я регулярно обеспечиваю их «методической литературой». Утром проснулись в хорошем настроении. Похлебали добротной ухи и выбрали из сетей улов. Он оказался весьма скромным: мешок щук, окуней и лещей. Другая рыба в Братском море не водится. Тем не менее, улов порадовал гостей, которые к утру разобрались в ситуации. Мои предположения подтвердились. Злосчастный ящик отправили фельдпочтой в полк. Довелось присутствовать и на разборке происшедшего. Начальник штаба полка щедро раздавал «ценные подарки». Управленцам было очень больно, но досталось всем. Надо отдать должное, пламенная речь НШ была богата эпитетами и звучала как песня, побуждая к глубокому познанию русского языка. Происшествие замяли. Но мог быть и другой вариант, когда «пропажу» бы обнаружили компетентные органы. Тогда и «награды» достались бы более весомые, и мне в том числе. В сентябре командиром батальона был назначен выпускник академии Юрий Волков. До академии он работал в научноисследовательском институте. С проблемами Войск ПВО был знаком хорошо, но ему не хватало опыта управления радиотехническими подразделениями. Это был человек с большой буквы, и неизвестно как повернулась бы дальнейшая моя судьба, если бы не пересеклись наши жизненные пути.
127
По натуре он был добрым и отзывчивым человеком, но не терпел фальши, обмана и проявлений тех пороков, которые буйно процветали в эпоху перестройки и в настоящее время. В период своего становления командиром батальона, он полностью доверял моим предложениям и прислушивался к советам по возникающим проблемам. Его приход в батальон меня несколько разгрузил. Вечером и до глубокой ночи у меня появилось свободное время для подготовки к поступлению в академию. Мы с комбатом увлеклись чеканкой. Получалось неплохо. Картины дарил друзьям. Дома осталось несколько, особенно дорогих, связанных с памятными событиями. С другой стороны, я мог вникнуть в деятельность удаленных подразделений.
Быть может, читателю интересно узнать немного о них.
Итак, Усть-Кут. Город с тремя названиями: Усть-Кут – город и аэропорт; Лена – железнодорожная станция; Осетрово – речной порт. По сути дела, это перевалочный пункт грузов на Север. Основан на месте слияния рек Лена и Кута в 1631 году как Усть-Кутский острог. Его основателем был атаман Иван Галкин. Здесь готовились суда-дощанки для северной экспедиции Витуса Беринга. Через острог проходили экспедиции Дмитрия и Харитона Лаптевых, Владимира Атласова и Степана Крашенинникова, Григория Шеликова и Геннадия Невельского. Долгое время Усть-Кут был местом политической ссылки. В 1900 году здесь отбывал ссылку Л. Троцкий. На солеваренном заводе работало большое количество ссыльных поляков – участников
восстания 1863 года. Во время гражданской войны в Усть-Куте разворачивались крупные партизанские бои за обладание выходом к золотым приискам Ленского бассейна. До сих пор ходят легенды о хранилищах оружия, оставленных белогвардейцами. Честно говоря, я интересовался этими схронами.
Добрая трехлинейка не помешала бы в хозяйстве… В 1974 году Усть-Кут был объявлен отправной точкой всесоюзной комсомольской стройки – Байкало-Амурской магистрали…
Усть-Кутская рота развернута на господствующей над городом высоте, рядом с телевизионным центром. С нее как на ладони видны панорамы города. В Усть- Кутскую роту я прибыл для проведения
тактического учения. Мне дали большие полномочия – проведение всех мероприятий по приведению роты в повышенную боевую готовность, вплоть до отмобилизования приписного состава.
128
Командира роты старшего лейтенанта В. Рябкова знал давно. С ним частенько встречались на учебно-методических сборах командиров подразделений в Иркутске. Он все делал не спеша, вдумчиво и основательно. По тревоге рота поднималась слажено. Чувствовалась хорошая подготовка всего личного состава. Вскоре стал прибывать приписной состав. Для них «войнушка» была большой неожиданностью. Все приписники находились в изрядном опьяне-
нии. С великим трудом старшина роты их переодел в военную форму. Расставлять по рабочим местам было бессмысленно. По пьяни они могли попасть под напряжение, получить травмы или испортить дорогостоящее радиолокационное оборудование и средства связи, которые в любой момент могли понадобиться для решения задач боевого дежурства. А по сему, прибывшим гвардейцам раздали ломики и лопаты долбить мерзлый скальный грунт под окопы, чтобы служба медом не казалась, и остались воспоминания для внуков. «Противник» постоянно применял учебные отравляющие вещества. Но на морозе они оказались недостаточно эффективными. Все бегали в противогазах, кроме старшины роты. Он суетился, готовя машину для поездки в поселок. Выбрав момент, я «подложил ему свинью»: разбрызгал в кабине машины хорошую дозу хлорпикрина. Пока двигатель машины не работал, запаха не чувствовалось. Стали спускаться с горы. Машина разогрелась.
Кабина наполнилась парами учебного отравляющего вещества раздражающего действия. Прапорщик кашлял и заливался слезами. В таком виде он зашел в хлебопекарню. Вместе с одеждой и обувью прапорщика учебная отрава попала в помещение. Дружно зарыдали пекари. Пришлось прапорщику звонить в роту, чтоб солдатик принес противогаз. Пекари выставили старшину на улицу. В машину тоже нельзя садиться – концентрация ОВ приличная.
Пришлось топтаться и согреваться у грузовика. Хорошо, что догадался хлеб загрузить в кузов, а то вместо хлебушка пришлось бы на обед выдавать сухари. Под хохот личного состава прапорщик был вынужден отрабатывать норматив по дегазации автомобиля. Что касается боевой работы, то приписной состав справился с несложной воздушной и наземной обстановкой, а основной боевой расчет на
учениях действовал четко.
Подлетаем к Киренску
129
Киренскую радиолокационную роту я посетил летом внезапно, поставив в известность лишь командира ртб Ю. Волкова. Рота находится на окраине города. Несколько слов о его истории. Киренск – старейший из ныне существующих городов Иркутской области. Основан в 1660 году казачьим отрядом под предводительством десятника Василия Бугра в устье реки Киренга, что с эвенкийского – орлиное гнездо. Меня, естественно, никто не встречал. Позицию роты нашел без труда. Как ни странно, патрульного на позиции не увидел. Оказывается, командир роты уехал в поселок, дежурный ПУ, двухгодичник, залег после ночи подремать, а офицеры ушли домой. Зашел в аппаратную РЛС П-14 – тоже никого. Оператор с электротехником загорали на солнышке и меня не заметили. Отодвинул блок приемника №48, чтобы он не контачил, и ушел. На передающем радиопункте тоже «совершил диверсию» - перекрыл подачу топлива на агрегат питания.
Пришел на ПУ роты, объявил тревогу. Дежуривший на ПУ двухгодичник вначале потерял дар речи: РЛС не работает, связи с КП ртб нет. Появившийся замполит роты быстро разыскал командира, и тот, будучи грамотным и энергичным специалистом, уверенно привел роту в боевую готовность. После этого последовала разборка, в которую мне и не надо было вмешиваться.
Осенью решил съездить в Жигалово, основательно вникнуть в пробле-
мы, и проститься на время с Сибирью: отпуск, затем академия. Командир Жигаловской роты капитан С.И. Дударев пообещал познакомить с охотниками, которые на месяц уходили в тайгу за соболем. Собрав все необходимое, в том числе малокалиберную винтовку ТОЗ-17 и полтысячи патронов, я уехал в аэропорт. Но до самолета дойти не успел. Позвонил комбат и сказал, что отпуск переносится на три дня в связи с учениями главнокомандующего Войсками ПВО. Пришлось вернуться в батальон. Там уже ожидали прибытия посредника из управления дивизии. Вечером с КП ртб мне позвонил старший группы контроля за использованием воздушного пространства и доложил, что самолет Як-40, вылетевший в Братск вечерним рейсом, при заходе на посадку загорелся и рухнул на летное поле.
Жигаловская тайга
Наводнение в Киренске
130
По команде Юрия Николаевича выехал в аэропорт. Место происшествия с догорающими фрагментами самолета было оцеплено и туда никого не пускали. Через некоторое время мне показали оплавленные пуговицы офицерского кителя. Мое сообщение не порадовало майора М.И. Поспелова. Несмотря на настойчивые требования коллег посредника решили подождать до утра и ничего не сообщать его семье. На заре войска привели в боевую готовность. В суете мы забыли про посредника и ждали появления контрольных целей. А к девяти часам «погибший» явился на КП ртб живым и здоровым, но слегка уставшим. В ходе оперативной паузы стали расспрашивать о его чудесном возрождении из мертвых. Оказывается, посредник при регистрации пассажиров встретил знакомую даму из отдела перевозок. Слово за слово – решили поставить в билет штампик о задержке самолета по метеоусловиям и организовать романтический вечер при свечах. Оказывается, судьба в который раз отнеслась благосклонно к романтику. Первый раз она его пощадила в Крыму. По аналогичной причине он опоздал на экскурсию. Автобус сорвался в пропасть. Все туристы погибли. Наверное, третьего раза уже не будет. А в Братске прошли грандиозные похороны погибших. Их вышел провожать весь город.
С Севера пошли контрольные цели. Мы с ракетчиками изготовились к
достойной встрече. Но повоевать не удалось, поступил сигнал «Отбой». Ту-16 ушли на авиабазу. Выключили РЛС, перевели в готовность №2 зенитно-ракетные дивизионы. Вышли из «подземелья» – а тут солнышко на охоту зовет. По неофициальным каналам узнали о трагедии, которая произошла в одном из зенитно-ракетных дивизионов под Новосибирском. При контроле функционирования была выявлена неисправность одной из ракет. Ее перевезли в технический дивизион. Солдат забрался верхом на ракету, открыл технологический люк и попытался прибором определить неисправность. По какой- то причине произошел запуск порохового двигателя и ракета, пролетев несколько сотен метров, упала на землю. Солдат погиб. На другой день мне разрешили лететь в Жигалово. Не скажу, что было приятно садиться в самолет после вчерашнего вида дымящихся обломков.
Как оказалось, бригада охотников, с которой я собирался уйти в тайгу,
уплыла на лодке два дня назад. От безысходности чуть не заплакал. Чтобы развеяться, взял винтовку и пошел гулять по окрестностям роты. Со мной увязалась дворняжка Муха, маленькая такая собачка, которую я не стал прогонять, вдвоем все-таки веселее. Не успели уйти за ограду роты, как Муха энергично залаяла. На лиственнице сидела белка. Затем она нашла мне вторую, третью… Ближе к вечеру в моей сумке было уже 12 шкурок зверьков.
Пришлось варить для Мухи шурпу. Я не сомневаюсь, что Муха выследила бы и соболя, если бы он появился в окрестностях роты. Одним словом, это была весьма талантливая помощница. Правда, маленький ростик не позволял ей преодолевать заснеженные таежные буреломы.
131
К вечеру в общежитие пришел уполномоченный особого отдела полка и посочувствовал моему горю. Пока хозяин, командир роты Сергей Дударев, готовил ужин, мы с «особистом» вышли на крыльцо подышать таежным воздухом. Слово за слово, поспорили, попаду ли я влет в фуражку из «мелкашки». Оружие не подвело, в фуражке «особиста» появилась дырка. Чтобы ярче родемонстрировать «снайперские навыки» я перебил незадействованный телефонный кабель, за что был премирован рюмкой спирта. «На огонек» к нам зашел старшина роты – молодой, энергичный и толковый хозяйственник. К сожалению, его фамилии я не помню. Этот молодой человек умудрялся обеспечивать личный состав роты в тех диких условиях, в которых он оказался по воле штабных придурков высокого ранга.
Старшина принес мне хорошую новость. Как оказалось, в соседнем се-
ле Знаменка в тайгу не ушел охотник С. Бибин. У его напарника приключился аппендицит с осложнениями. С горя промысловик запил. На следующее утро мы со старшиной поехали в Знаменку. Освещенный ярким прибайкальским солнцем, навстречу нам шел Бибин и пел какую-то жалобную песню.
Мы поздоровались и зашли к нему побеседовать. Несмотря на суровый запой, он согласился уйти в тайгу до нового года. Там, на маленькой речке у Бибина стояла избушка-зимовье, до которого было два дня пути. Естественно, назад в поселок, мне предстояло выйти из тайги в ноябре месяце уже одному. Мой внезапно обретенный напарник заявил, что для плавного выхода из запоя ему необходимо три дня. В течение этого времени я должен приобрести продукты для двоих: сухари, консервы, масло, сахар, спирт и т.п.
В функции Бибина входили: ликвидация абстинентного синдрома, поиск лошади и ее подковывание, заключение договора с проводником, который забросит нас до зимовья и выведет коней из тайги в поселок. Вопрос с провиантом я решил быстро. По накладной старшина роты выдал мне продукты, за которые из моего денежного довольствия высчитали потом определенную сумму. Два литра спирта презентовал командир роты капитан С. Дударев.
Пол-литра я выделил на поэтапную реабилитацию напарника. Еще пол-литра - отдал кузнецу за подковывание лошади, так как от денег кузнец отказался и требовал оплату труда жидкой валютой. К моменту ковки лошади кузнец был уже хорошо навеселе. По небрежности он загнал поковочный гвоздь в живое место копыта. От боли лошадь заржала, брыкнулась и чуть не выбила зубы пьяному кузнецу. Нам пришлось ее капитально стреножить, чтобы вытащить злополучный гвоздь.
132
К трем часам утра к дому Бибина подвели трех лошадок, и мы навьючили на них поклажу. Толком мне никто не объяснил, почему мы уходим в ночь, не дождавшись утра – мол, чтоб не сглазили. Очевидно, это древняя таежная традиция, связанная с обеспечением безопасности караванов. Но есть и другое объяснение – приметы, тщательно соблюдаемые таежниками: если кто увидит, как охотник идет за добычей - удачи не будет. Подобных примет у охотников - множество. Погода была чудесной. С неба лениво падали снежинки, а свора охотничьих собак, числом около шести, с лаем резвилась по
тайге, пугая всякую живность. По пути я развлекал путников анекдотами и частушками. Дорога все время шла вдоль таежной речушки. К вечеру она вывела нас к заброшенной геологами буровой – несколько добротных домов с печками, нарами и примитивной посудой. Для путешественников, застигнутых непогодой или находящихся в экстремальных условиях, на полках лежали спички, дрова, береста, а в подвешенных холщовых сумках - сухари, соль и крупы. По традиции путешественники пополняют эти запасы необходимыми продуктами. В ходе многолетних путешествий я
сталкивался и с более богатыми зимовьями. В лабазах, кладовках на высоких, шипованных от медведей сваях, хранилось оружие, боеприпасы, медикаменты, сети, капканы и продовольствие. В случае мародерства хозяева этих баз бросают охоту, другие важные дела и преследуют грабителя, пока не убьют. Другое дело, если путник оказался в безысходном положении.
В этом случае оставляется записка о том, что произошло и обязательство вернуть, компенсировать убыток. Вечер прошел
весело с умеренным употреблением спиртного. Ночь выдалась лунная.
Продолжение следует...
Последний раз редактировалось: Яков_Криницкий (Чт Апр 24, 2014 3:22 pm), всего редактировалось 1 раз
Проводник вышел во двор поглядеть, как себя чувствуют развьюченные лошади. Надо сказать, вышел вовремя. Получив
порцию овса, лошади каким-то образом освободились от пут и неспешно пошли домой, в поселок. Хмель у проводника моментально улетучился. По «горячим следам» он все-таки лошадей догнал и к рассвету пригнал обратно .
Северное сияние
133
Утром проезжали угрюмое урочище Каторга. О событиях, произошедших несколько столетий назад, поведал один из моих попутчиков. Не выдержав каторжных условий работы в одном из рудников, группа узников решила бежать на волю. Сколотили группу сильных мужиков, перебили стражу, захватили оружие, боеприпасы и продовольствие. Беглецы хорошо понимали, что на таежных тропах их поджидает горная стража и местные охотники, которые не прочь были подзаработать. Поэтому и двинулись по нехоженой тайге. На всякий случай прихватили пяток «кабанчиков», т.е. туповатых, но крепких каторжников. Их участь была незавидной. Продовольствие съели,
настала очередь «кабанчиков». Решение на убой принимал отъявленный уголовник. Он же старший группы. Прошло много дней. В конечном итоге остались двое: уголовник и крепкий и сообразительный кузнец, который до катор-
ги проживал в окрестностях Жигалова. На каторгу попал за убийство купца, пристававшего к его жене. В тяжелом рукопашном бое кузнец все-таки зарубил и съел уголовника. Добравшись до этого урочища он построил добротную землянку. Иногда тайно посещал семью, промышлял зверя в тайге и умер на воле.
К вечеру мы добрались до Бибинского зимовья. Избушка была точной
копией самого Бибина. Неухоженная, внутри грязь, стекла разбиты. Зияющие дыры мы забили тряпками и растопили печурку. Распили бутылку спирта и плотно поужинали. В избушке стало тепло, но через три часа температура упала до минимума. Хозяин укутался в тряпье, которого у него в избушке было в избытке, и сладко храпел.
Мой зимний армейский комплект одежды для тайги оказался малопригодным. Пришлось несколько раз выходить в ночь и рубить дрова для растопки потухшей печки. А ночь была звездная, тайга чаровала своей красотой. Наши собачки переговаривались со своими «коллегами», ушедшими за пять-шесть километров вверх по речке. Их хозяева тоже залегли после нелегкой дороги. Утром мы валили сухостой, пилили на чурки и складывали дрова под навес. После холодной ночи я подремонтировал избушку. Однако ветхая
конструкция не могла согреть ее обитателей. Наши лайки устроили на новом месте «базар». Непуганые обитатели тайги особо не боялись наших помощников, иногда вступая с ними в своего рода игру. Через день и мы «вышли на тропу войны». Сначала попадались белочки и белки-летяги, которые своим урчанием сводили собак с ума. Потом попался след крупного соболя. Он долго «водил за нос» наших псов.
Наше таежное жилье
134
За орешками
Когда ему надоедало с ними играть – нырял под корни вековых кедров. Здесь у него было целое «метро», намытое талыми водами. Туда собаки пролезть не могли. Урча, старый соболь «обзывал их непотребными словами», а лайки грызли кору кедров и выли от безысходности на всю тайгу. Такие игры продлились два дня. Каждый раз нам приходилось уводить на поводках разгневанных лаек в другой район. Мы ежедневно добывали несколько соболей и
два-три десятка белок. В один из дней пыл у собак исчез. Они, скуля, жались к нашим ногам, и искать соболя отказывались. Охотник
задумчиво промолвил, что за нами охотится голодный медведь-шатун. Ничего не оставалось делать, как идти в избушку и готовиться к свиданию с мишкой.
Осмотрев ржавую, сто лет не чищенную Бибиновскую «тулку», я пришел в уныние. Идти с ней на медведя было равносильно самоубийству. Чтобы перезарядить такое оружие, его необходимо было смазать керосином, или бить по нему тупым предметом -
Бибиновской головой, например. В конечном итоге я ружье разобрал, вычистил до блеска и смазал все детали. Стал готовить боеприпасы. В гильзы насыпал полуторную норму пороха, а из дроби вылил пули,
представляющие собой свинцовые обрубки. Патроны тщательно откалибровал и загерметизировал. На рассвете у избушки послышался вой. Как оказалось, косолапый пытался позавтракать молодой лайкой. Услышав наши голоса, удрал в тайгу и затаился. Но «голод не тетка», через час мишка начал скрадывать нас, бесшумно идя по нашему следу.
Вдруг истошно завизжали наши собачки. Резко повернувшись, я застыл на месте. Картина была еще та. В пяти метрах медведь
поднимался для прыжка.
Прозвучали два оглушительных выстрела. Среди клубов дыма, патроны были заряжены дымным порохом, мы увидели, что
косолапый, в предсмертных судорогах, загребает снег.
Дуэль с косолапым
135
Для верности я сунул ему в ухо ствол «мелкашки» и нажал на курок.
Но «прочистка» медвежьего уха не понадобилась. Грудная клетка косолапого была разорвана свинцовыми обрубками. Мы сняли шкуру, разрубили пополам и обшили ею нары. Стало мягче и теплее спать, да и в вонючей шерсти косолапого клопы, блохи и вши не водятся, хотя в некоторых избушках их «квартирует» слишком много. Эта живность переносится поселковыми лайками.
Пока Бибин ходил за лошадью и вывозил медвежатину на продажу в поселок, я с тремя лайками был предоставлен сам себе. Потихоньку
добывал соболей и белок, но как-то днем собачки выгнали северного оленя и выставили в десяти шагах от меня. Пришлось пополнить запасы продовольствия. Тушенка и рыбные консервы изрядно надоели. Да и лаек необходимо было кормить. Для них существовало
правило: добыли соболя – варю ведро шурпы из беличьих тушек, нет – получай горсть сухарей. Правда, и для себя я варил или жарил штук пяток тушек.
Мясо белок вкусное и пахнет кедровыми орешками. В другой раз голодные лайки пригнали ошалевшего зайца. После выстрела собачки кинулись к беляку, подняв облако снега и шерсти, от зайца остались лишь задние лапы и хвостик.
Топографической карты у меня не было. Ориентировался я по местным
предметам и своим следам. Но однажды отошел от этих правил, о чем потом пожалел. Вдалеке я услышал лай чужих собак. Он продолжался на одном месте час. Мои помощники тоже туда подтянулись. Оказывается, чужие собаки далеко ушли от своего охотника, и тот их призыв не слышал. На лиственнице восседал крупный соболь – «кот» – и злобно на них урчал. Чужаков я прогнал, «кота» снял, но тут собаки опять азартно залаяли. Мелькнула мысль, что мои помощники хватанули чрезмерную дозу адреналина, но на другой лиственнице увидел вторую соболюшку… Пообедав у импровизированного костра из смолистого пня, и презентовав помощникам тушки белочек, стал возвращаться по запутанному следу обратно домой. Примерно через час лайки опять азартно «запели». Спасаясь от преследования, крупный соболь «влетел» в дупло сломанной лиственницы. Чтобы выгнать его оттуда, я попытался нагнать страху на беглеца, стуча топором по сухостоине, но хитрый соболь и не думал выходить из своего убежища.
136
Солнце постепенно клонилось к вершинам соседних сопок и стало ясно, что прохладная ночлежка в кедровнике обеспечена. Куда идти я не знал. Что что ночное «шарахание» по зимней тайге – это явное самоубийство. К тому же, увести разъяренных собак от сухостоины с соболем было невозможно.
Разгреб снег, развел «пионерский костер» для прогрева земли. Благо сухого, смолистого валежника здесь было на каждом шагу. После прогрева земли застелил площадку еловым лапником. Рядом с площадкой выстроил сибирскую нодью. Про нее я рассказывал в предыдущей главе. Пригласил «к столу» лаек, но у них от перевозбуждения пропал аппетит. Подкрепившись, стал рубить сухостоину, в которой заночевал соболь. Дерево было большое, и
чтобы его свалить, требовалась вся ночь. Благо, что у лиственницы оказалась гнилая сердцевина, переходящая в дупло. Видя мои старания, лайки залегли вокруг дерева. Они чувствовали запах зверька. Путей для отступления соболю не было. Я разлегся у нодьи и пытался заснуть, переворачиваясь с боку на бок. Видимо, был момент, когда я крепко заснул. Но скоро почувствовал боль. Горели мои ватные штаны. Пришлось садиться в снег и спасать
обмундирование.
На рассвете я поджег сердцевину дерева. Через дупло пошел едкий дым. Соболек заворчал, закашлялся и пробкой вылетел из своего убежища, пытаясь перебежать к другой лиственнице, но попал под мою пулю. Утром я быстро сориентировался на местности. Оказывается, мы были в ста метрах от избушки. Как оказалось при ближайшем рассмотрении, под пулю попал «патриарх» - соболь, который «мотал нам душу» в начале зимы. Его след всегда вел
в «метро» под вековыми кедрами. Меня и собак охватила усталость. Решил на охоту не идти, а устроить парковохозяйственный день. Приготовил торжественный обед, ошкурил соболей и белок, растопил докрасна печку, смыл недельную грязь с тела, прибрал избушку и завалился спать.
К вечеру завизжали собаки, в избушку зашел хозяин – Бибин. Из
поселка он принес водочки и деревенские деликатесы. Отчитался онедельной деятельности.
Старый обманщик
137
Бибин остался доволен. Так мы и жили, и неплохо охотились. Отпуск быстро пролетел. Стал собираться домой. Днем раньше из тайги в Знаменку ушли наши соседи. Результаты их охоты были чуть скромнее наших. Через два дня собрался и я. Шкурки белок, несколько сот штук, я оставил Бибину. Отобрал с десяток понравившихся шкурок соболей. Выходил из тайги налегке: винтовка, коробок патронов, спички, нож и паек на двое суток. Снега на тропе было немного. Погода выдалась изумительная. К следующему вечеру вдали засветились огни Знаменки. Я не стал вихлять по тропинке, а пошел напрямую через сопку. Хозяева дома предложили баньку и приличный стол. Приняв пару стаканов вкусной бражки, я разомлел, и меня потянуло ко сну. В ходе вечеринки узнал, что вышедшие двумя днями раньше охотники рассказали о наших делах. В день возвращения на тропе меня ожидали инспекторы охотнадзора. Мне грозила конфискация соболей и крупный штраф. Помог случай. Я знал, что инспекторы не успокоятся, будут ловить меня в аэропорту и на автовокзале. Утром я сел я автобус, чтобы добраться до старой брошенной позиции роты. По внешнему виду я очень здорово смахивал на беглого зека: небритый, в прожженной одежде, обросший, но люди на меня не обращали никакого внимания, видимо, подобные персонажи здесь встречались частенько. Зато офицеры роты во главе с командиром Сергеем Дударевым были в восторге. Естественно, я тут же побрился и переоделся в форменную одежду. У командира роты возникла проблема – необходимо было перегнать в Иркутск РЛС П-15. Кого послать старшим машины? Все офицеры роты заняты неотложными делами. К удовольствию ротного эту миссию я взял на себя, сказав С. Дудареву, что перегоню РЛС, так как у меня тоже проблема – в аэропорту ожидают инспекторы охотнадзора. Связался с командиром полка В. Фоменко по телеграфу и тот с радостью одобрил мое предложение. А утром командир полка лично с супругой, мило улыбаясь, встретили меня на КПП. Если читатель думает, что такой почет был обусловлен большим уважением к НШ Братского ртб – он ошибается. Все просто - супруга командира мечтала о добротной собольей шапке… Тем не менее, командир полка тут же посадил меня на свою машину и отправил в госпиталь. Необходимо было срочно проходить медицинскую комиссию для
поступления в академию.
Зима прошла в обычном режиме. Я усиленно готовился к поступлению в Военную командную академию ПВО им. Маршала Советского Союза Г.К. Жукова. Шансы поступить на радиотехнический факультет были ничтожны. Брали всего 45 человек, а учиться очень хотелось. Командир батальона Ю. Волков старался меня не отвлекать без надобности. После Байкала я надолго забросил рыбалку. А до берега Братского моря было несколько сот шагов. В мае все-таки не удержался. Собрали мы с В. Токаревым десяток сетей и все необходимое для отдыха. Готовилась к рыбалке и молодежь во главе с И. Лещенко, батальонным инженером АСУ. Рыба шла на икромет, и лов был под запретом. Погода была теплой и солнечной. Перемахнув через плотинуГЭС, мы выбрали укромный заливчик, вдали от глаз рыбнадзора, и расставили сети.
138
После обеда сварили душистую уху из упитанных ершей, приняли
«дозу» и прилегли загорать. К нам причалила моторка, из которой неуверенной походкой вышел мужичонка. Мы его покормили и, узнав, что он рыбинспектор, налили ему «для знакомства» полкружки спирта. Он тут же заснул до вечера, как младенец. Вечером подрегулировали здоровье гостя. На рассвете стали выбирать сети. Они были так набиты рыбой, что представляли собой «колбасы», которые мы с трудом перетаскивали в кусты. Вскоре проснулся и гость. Позавтракав, он уехал по своим делам. Стали вынимать рыбу
из сетей. Естественно, в люльку мотоцикла нельзя было поместить сотни килограммов добротной икряной рыбы. Послал В. Токарева в управление батальона, чтобы обрисовать сложившуюся ситуацию и взять машину с КУНГом от бывшей радиостанции, для погрузки рыбы и сетей. Подъезжая к плотине, В. Токарев увидел интересную картину. Дорога была перегорожена рыбинспекцией. Здесь же работало местное телевидение. На обочине лежали большие кучи рыбы. С другой стороны дороги догорала куча с рыбацкими сетями. Тут же оформлялись штрафы за браконьерство. Среди браконьеров
оказалась и наша батальонная молодежь, в том числе Иван Лещенко. К обеду участники телешоу и инспекторы рыбнадзора разъехались. Их показали по телевидению в вечерней передаче. Мы не спеша, погрузили рыбу в ящики и на машине перевезли в городок. Здесь наши домохозяйки выбрали рыбу по своему вкусу и сколько могли унести.
Однако, самым важным событием нашей жизни в Братске стало рожде-
ние сына Яна. Родился он в цивилизованных условиях крепким малышом. Естественно, я в это время находился в Иркутске на учебно-методических сборах командиров радиотехнических подразделений.
Ян рос очень подвижным ребенком. Забирался на стол, стулья, шкафчики. Оттуда падал, набивая шишки и синяки. За озорство наказывался бабушкой и Ирэн, но это мало помогало. А у отца на воспитание ребенка, как всегда, времени не хватало. Волей судьбы, я опять оказался в Иркутске, а дома произошло несчастье.
Прыгая с табурета, Ян сильно прикусил язык. По сути, язык ребенка
«болтался на ниточке». Ян громко плакал, захлебываясь кровью. На
дежурной машине Ирэн с ребенком отвезли в травмпункт ЛПК. Врачи переполошились, и наотрез отказались пришивать язык.
139
Отправили в стоматологию. Там их встретили также. Пришивать язык двухлетнему малышу без должной анестезии не желал никто. При этом результат операции был непредсказуем, мог остаться дефект речи. В ярости Ирэн пообещала тут же расправиться с лекарями подручными средствами. Выручил пожилой хирург-стоматолог. Он сделал все хорошо. Сейчас Ян – офицер и обладает четкой речью. Вот такая у нас была ненавязчивая советская медицина. Если Вы скажете, что после многочисленных реформ что-то изменилось, то жестоко
заблуждаетесь. Я это испытал в апреле 2012 года. Меня так же «футболили» из одного госпиталя в другой, и никому не было дела до моего здоровья – то в госпитале нет опытного кардиолога, то реанимации и морга. Потом жене тихонько прошептали что-то про инфаркт. Сегодня качественную медицинскую помощь может получить лишь тот, кто имеет много денег, да и то вряд ли.
В июле 1975 года я передал штаб батальона капитану В. Гольдману и
уехал в Калинин. Братский этап моей службы был очень сложным, но плодотворным. На итоговой проверке батальон получил хорошую оценку. Его командир Юрий Волков с женой Светланой уехал в Якутск командовать полком. С этими замечательными людьми я снова встретился в академии через три года. В напряженные годы обучения в Альма-матер и адъюнктуре он был моим наставником и другом.
XV. АЛЬМА-МАТЕР
Я шел по Тверской земле с надеждой прорваться к источнику знаний.
Все, что постиг за десять лет службы в Сибири, было ничтожно мало. С горечью расставаясь с Байкалом, солнечной Бурятией и красавицей Ангарой, я понимал, что кончилась лихая и бесшабашная офицерская юность. Настала пора набираться ума-разума. Попал в самый центр России. Тверская область расположена недалеко от Москвы и, между прочим, оставляет впечатление российской глубинки. Возможно
потому, что все в ней истинно русское. Тверская область сама по себе памятник истории.
Путевой императорский дворец
140
Это край нескончаемых лесов, голубых озер, целебных святых источников, а город Тверь – образец высокого архитектурного искусства. Название Тверь произошло от славянского «твердь», что означает – крепость.
Создана в 1130 -1140 годах на западной границе Суздальского княжества.
Главной достопримечательностью Твери является Путевой дворец императрицы Екатерины, предназначался для отдыха императорской семьи по пути из Петербурга в Москву. Дворец построен в стиле классицизма с элементами барокко по проекту Н.Ф. Казакова. Между Путевым дворцом и Волгой разбит городской сад. В 1931 году Тверь была переименована в Калинин, в честь уроженца Тверской губернии М.И. Калинина. В 1990 году городу возвращено его историческое имя. В годы Великой Отечественной войны на территории Твери проходили ожесточенные сражения. Город был разрушен почти до основания, а потери в ходе сражений на территории Тверской области, по различным оценкам, достигали нескольких миллионов человек с обеих сторон. Современная Тверь – многоотраслевой промышленный и культурный центр. В Твери работают пять вузов, несколько НИИ.
Слегка отдохнув у памятника великому путешественнику Афанасию Никитину, я поднялся на палубу быстроходного речного трамвайчика «Заря». Конечным пунктом моего путешествия были Путиловские лагеря, которые находятся в тридцати километрах от города вверх, против течения великой русской реки Волги. Моими попутчиками были офицеры различных родов войск в звании от капитана до майора. О том, что они приехали издалека, можно было судить по объемным чемоданам. Естественно, они также как и я устремились в Альма-матер за знаниями. Среди пассажиров находилось несколько гражданских лиц. Очевидно, это были преподаватели академии. На Путиловском причале находился быстроходный катер. Как потом выяснилось, это была собственность начальника академии, маршала авиации Зимина Г.В. Путиловские лагеря были построены в сосновом бору на правом, высоком, берегу Волги. Здесь находились летние классы, штаб, столовые, казармы и другие сооружения, обеспечивающие учебный процесс на полевой базе.
Памятник Афанасию Никитину
141
Кругом царила чистота и образцовый порядок. После необходимых формальностей нас разбили на две учебные группы. Желающих поступить на радиотехнический факультет было достаточно. Началось отсеивание кандидатов по разным причинам. Главное требование к поступающему – прохождение службы в войсковых частях на должностях командира роты, начальника штаба и командира радиотехнического батальона. Последним двум должностям отдавалось предпочтение. Безусловно, жесткие требования предъявлялись к физической подготовленности и здоровью. Первой жертвой стал капитан Голощапов. Он когда-то окончил училище с золотой медалью и работал инженером на центральных офицерских курсах, ЦОК, во Владимире. За ним в «полосатый рейс» последовал капитан Валовик. Он также имел золотую медаль, но был отчислен по туманной формулировке «национальная принадлежность». Дело в том, что на Ближнем Востоке между Израилем и Египтом не утихала война. Следует отметить, что впоследствии с этой дурацкой формулировкой из академии уволили не один десяток достойных ученых и преподавателей. Свою лепту в «чистку» поступающих внесла кафедра физкультуры. Она затеяла научные исследования по изучению физических возможностей и психомоторных качеств офицеров. Наряду с жесткими нормативами по бегу, подтягиванию на перекладине проводили, на первый взгляд, безобидные тесты.
Избыточный вес поступающего определялся по жировой складке на животе. Измерение толщины жировой складки осуществлялось с помощью обыкновенного штангенциркуля. Кандидатом «на вылет» был капитан Емельянов, первоначально имел фамилию Пахучий. Это был туповатый и ленивый мужичок, от которого можно было ожидать любой подлости. По своей внешности этот «пончик» напоминал Н.С. Хрущева. Пышная фигура с трудом втискивалась в офицерский китель, а расходящиеся на заднице разрезы напоминали взлетающего майского жука. Его пощадили по просьбе влиятельных людей, но на третьем курсе у капитана возникли «пахучие дела». Он
был отчислен за неспособность к освоению учебной программы и аморальное поведение.
Другим интересным тестом, который могли изобрести только физкуль-
турники, был «прыжок в неизвестность». Суть заключалась в следующем.
Испытуемый отмеряет пять-шесть шагов от стены сарая. Ему плотно закрывают глаза черной повязкой.
142
Испытуемый разбегается и прыгает на стенку. Чем ближе прыгнешь к стенке и не расшибешь лоб – тем выше балл. В завсимости от усердия были травмы различного характера: от царапин до синяков. Конечно, этот тест малопригоден для будущих командиров. Что касается
футболистов, он вполне подходящий, ибо в их «черепушках» маловато серой массы, которую можно при ударе сотрясти. После «спартакиады» начались консультации по математике и физике. Что касается русского языка, материальной части и тактики, то занятия не проводились. Считалось, что поступающие россияне и так могут изящно излагать в сочинениях свои познания в литературе, знать и умело применять в деле боевую технику.
Математики и физики тоже решили провести эксперименты. Экзаменуемые должны были решить с десяток математических задач, а конечный результат записать на «съедобном» для компьютера языке. Дело в том, что в эти годы началась эпоха компьютеризации. В одном из залов учебного корпуса была развернута ЭВМ «Минск-21». Наши письменные работы отдали для проверки на машине. Результат был ошеломляющий. Более 90% работ были оценены как неудовлетворительные. Тогда мы не понимали, что символы, запятые, черточки и пробелы могут быть причиной «завала» вступительного экзамена. Пришлось преподавателям досконально проверять логику и
конечный результат решенных задач…
Прошло около сорока лет и эта дурь, которую родили в 1973 году, вновь проявилась в форме ЕГЭ. От нее давно отказались все цивилизованные страны и ведущие вузы России. Но как оправдать разворованные чиновниками Минобра и науки миллиарды рублей? К сожалению, профанация образования и науки набирает обороты…
Не вдаваясь в подробности, скажу, что мои знания на экзаменах были
оценены как высокие. В завершение хочу рассказать скандальную историю, которая произошла в Путилове. Однажды работники столовой решили побаловать нас сметанкой. Все было вроде вкусно. Качественно поужинав, мы залегли спать. Ближе к полуночи, я неожиданно проснулся. В животе бурлило. Промедление могло привести к «детской неожиданности» прямо в казарме.
Добежав до ближайших кустов, увидел, что я не одинок. В «ночных стрельбах» участвовал весь лагерь. Уверен, что от гнева начальника академии пострадал не один тыловик. Учебные занятия отменили, а мы, вооруженные лопатами, наводили чистоту и порядок на территории лагеря. После мандатной комиссии мы вернулись в город и в первый раз увидели Альма-матер. «Телячьей радости» не было предела. Вот мы и слушатели всем известной Военной командной академии войск ПВО имени Маршала Советского Союза Жукова Г.К.
143
Перед убытием в части нас заставили выполнить трудовую повинность – выкопать по 25 метров траншеи для прокладки связного кабеля по территории академии. С помощью ломов и лопат
долбили затвердевший как камень грунт. На глубине метра стали появляться скелеты. В недоумении мы доставали из траншей людские черепа. Их накопилось более десятка. Простреленные, пробитые осколками гранат и снарядов, они глядели на нас пустыми глазницами. Быть может это останки русских солдат, насмерть стоявших на подступах к Москве, или дрезденских студентов, брошенных в горнило той страшной войны? И тут на меня нахлынули слова:
Здесь песок – твоя постель,
С дерном вместо одеяла!
Да согреет он в метель
Сердце то, что так пылало.
Ты чужой земле – чужой,
Дождик кости омывает,
Только солнце над тобой
То же самое пылает…
144
Досадно, что мы потревожили покой погибших солдат второй мировой.
Молча собрали косточки погибших воинов и бережно захоронили в стенке траншеи. Под вечер все вроде забылось. Предстоял праздник по случаю зачисления в академию.
А на утро все разбрелись в поисках жилья. Несмотря на то, что академия располагала тремя многоэтажными общежитиями, все первокурсники ютились по подвалам, аварийным домам и пригородным лачугам. Мне достался дом, подлежащий сносу. Надеялись, что в течение года он не попадет под бульдозер. Я и моя семья подремонтировали помещение – подперли потолок бревнами, законопатили ватой и ветошью щели, побелили стены и переложили печь. Осталось завезти машину дров и выровнять во дворе падающий
туалет. Вода – в колонке за пятьсот метров. В магазинах в то время был очень скромный ассортимент продуктов. Поэтому наши женщины, вооружившись мешками и объемными сумками, ездили в Москву, чтобы раздобыть что-либо съестное. Среди населения тогда ходила прибаутка: «Что такое длинное, зеленое и пахнет колбасой?» Ответ: «Электричка Москва – Калинин!»
Экзотика нашего быта ничуть нас не смущала. Я с утра до вечера пропадал в академии. После ужина до трех часов ночи готовился к занятиям. Ирэн устроилась на работу. Матушка с Яном совершали экскурсии по продовольственным магазинам, надеясь раздобыть что-то на ужин. Меню, как правило, было овощным диетическим. В то время ни у кого не было проблем с ожирением. Головы были светлыми и склонными к восприятию учебного материала.
С первого дня учебы нас поставили в жесткие рамки. Учеба и только
учеба. Пошли сложные предметы: высшая математика; физика, базирующаяся на разделах высшей математики; теоретические основы радиолокации.
После каждой лекции мы получали для решения кучу задач и листов двадцать учебного материала для закрепления. Каждому слушателю в библиотеке выделяли гору толстенных учебников и справочников.
Спесь у будущих командиров быстро улетучилась. Учебный материал мы не понимали, потому что учебный отдел академии нарушил последовательность прохождения дисциплин. Так, например, преподаватель физики Евсеев рисовал неизвестные нам математические символы и возмущался, когда мыспрашивали, что за «червяки», символ интеграла, он рисует на доске. Мате-
риал он давал плохо, путался в определениях, левой рукой стирал написанное на доске, правой писал новые математические выражения.
Н.А. Филонов
145
На следующий день с помощью какого-то технического устройства, ПЭВМ тогда не было, проверял наши знания. Результат – 95% двоек. После занятий первокурсники выстраивались у дверей начальника радиотехнического факультета, генерал- майора Филонова Н.А. Наш декан был суров, никогда не улыбался, за промахи личного состава спрашивал строго, не допуская грубости. Быть может, эти
командирские качества он выработал на войне во Вьетнаме. Получив порцию адреналина, мы шли на обед и знали, что завтра не будет лучше, чем вчера. Но скоро положение стало исправляться. В учебном отделе наконец-то поняли, что необходимо изучить сначала соответствующие разделы высшей математики, а потом на них базировать другие дисциплины – физику и ТОР.
Назначили другого преподавателя математики. Это был преподаватель от Бога – Анна Богратовна Восканьян. В академии про нее ходили легенды. Она с золотой медалью закончила МГУ. Невысокого ростика, смуглая и с искринками в черных глазах, она излагала учебный материал так, что его понимал любой слушатель. Ну, а если у доски кто-то начинал «мякать» что-то неопределенное, то вместо двойки она выговаривала; «Ну и дуб ты, майор!» Аудитория хохотала, а офицер краснел, как помидор. Потом, когда «повзрослел»,
я понял, что ее методика схожа с рекомендациями известного математика Елены Венцель, изложенная в учебнике «Теория вероятности». Следует сказать, что Восканьян с собой на занятия не брала никаких конспектов, книг и т.п. Задачки, которые нам предстояло решать, были записаны на пачке сигарет «Прима». На занятиях она курила непрерывно, держа в правой руке мел, а левой – горящую сигарету. Все руководство академии, включая маршала
авиации Зимина Г.В., знало о привычке математички, но никогда в этом ее не упрекало.
Особых проблем у меня с математикой не было. Тем не менее, я придерживался глупых взглядов о том, что командиру математика абсолютно не нужна. Так же думают мои сегодняшние курсанты летного факультета, считая, что интеграл удобен для доставания гаек, упавших в расщелину самолета. Следует отметить, что за свою
глупость я жестоко поплатился через четыре года, попав в адъюнктуру. Вот тогда на корпоративной вечеринке я покаялся перед этим замечательным педагогом и, выпив за ее здоровье, пообещал впредь с уважением относиться к науке, которая мозги приводит в порядок, как когда-то сказал известный математик Лобачевский.
М.П. Кузнецов
146
Во время учебы возникали всякие житейские проблемы. Тогда мы шли к своему духовному наставнику – замполиту – полковнику Кузнецову М.П. По складу характера он был неторопливым и вдумчивым воспитателем. Детально вникал в наши проблемы, ничего никогда не обещал, но при малейшей возможности делал все, чтобы помочь слушателям. Если бы он был одет не в офицерский китель, украшенный звездой Героя Советского Союза и многочисленными боевыми наградами, его можно было принять за сельского жителя. Но за скромным его обликом скрывалась большая доброта и человеческая мудрость. А звезду Героя он получил за форсирование Днепра. С большим трудом мне удалось «выудить» у Михаила Петровича воспоминания о том, что творилось в ту ночь над кипящим от взрывов снарядов Днепром и маленьким клочком земли, который был плацдармом для наступления наших войск. Про себя он, конечно, ничего не рассказывал. Но не всегда Михаилу Петровичу удавалось
защитить нас от беды. Как-то во время самоподготовки к начальнику факультета вызвали слушателя Кизиму М.Н. Уходя, он со всеми попрощался и сказал, что его карьера окончена. Мы были в недоумении, и только через некоторое время узнали, что он служил на островах Северного Ледовитого океана. Выполняя капризы московских чиновников очень высокого ранга, капитан Кизима регулярно отстреливал белых медведей. Их шкуры переправлялись каким-то образом через военно-транспортную авиацию. До поры до
времени все шло нормально, пока московские чинуши не перессорились между собой. Назревал крупный скандал, который стал приобретать международный характер. Капитана долго таскали по прокуратурам, допрашивали и уволили из армии – мол, в Вооруженных Силах такой офицер не числится.
Близилась зимняя экзаменационная сессия. Как полагается, она началась с экзамена по истории партии. Но в это время активно муссировалась проблема культа личности. В растерянности были и преподаватели, и слушатели.
Решили проконсультироваться с начальником кафедры «Социально-
экономические дисциплины» генерал-майором Спиридоновым И.В. Будучи человеком рассудительным, он посоветовал нам как толково ответить на проблемные вопросы, не кипятиться. Время рассудит. Тем не менее, мы серьезно отнеслись к самоподготовке. Одновременно писали шпаргалки. Тогда у нас не было никакого опыта, как обманывать преподавателей. Раздобыли у лаборантов проштампованные листы, заодно и содержание экзаменационных билетов. И началось «цирковое представление». Очередной экзаме-
нуемый, взяв билет, орал во всю глотку: «Билет номер…». Значит, в рукаве ему принесут ответ на вопросы названного билета. Преподаватель возмущался: «Потише, у меня нормальный слух». Но на замечание мы не реагировали.
Отлаженную схему вдруг нарушили двое парней в гражданской одежде. Они бесцеремонно скомандовали экзаменуемым: «Руки на стол!» Тут же у одного из них в рукаве обнаружили мини-наушник. Оказывается, что братья Соколовы сделали карманные радиостанции для обмена информацией. Один сидел в кабинке на унитазе и вещал про деятельность КПСС в определенный период времени. Брат в позе мыслителя добросовестно все фиксировал на экзаменационном листе. Но никто из нас не знал, что этажом ниже находится бюро радиоперехвата, которое пресекало утечку секретной информации. Но
ничего, порочащего партию, не нашли. Обоих удалили с экзамена, поставив каждому по двойке. Следующим экзаменом была высшая математика. Решили создать комплексную систему обмана преподавателя Ершовой Г.И. Естественно, бланки экзаменационных листов и содержание билетов у нас были на руках. Как и на первом экзамене, мы заносили листы с готовыми ответами. Расшили все справочники, которые разрешалось иметь на экзаменах, и
вмонтировали туда листы из учебника. Попробовали применить телефон. За ночь в аудитории разобрали паркет, к каждому столу экзаменуемого проложили два провода и прикрепили их к декоративным гвоздям. После возвращения паркетных дощечек на прежнее место шляпки были незаметны. Провода из аудитории выходили в коридор, где находился телефонный аппарат. За ним сидел «телефонист» и передавал информацию в линию.
Каждый экзаменуемый тоже готовился: к каблуку ботинка привинчивались подковки, от которых под одеждой шли провода к наушнику. Более того, наличие контакта фиксировалось с помощью
маленького вольтметра, вмонтированного в телефонный аппарат. Экзаменуемый каблуками становился на гвоздики и слушал. При наличии контакта «телефонист» передавал информацию одному из экзаменуемых. Каждому экзаменуемому отводилось по 7-10 минут.
По команде «телефониста» подключался следующий. Но тут случился казус.
Г.И. Ершова
147
При подготовке аппаратуры – телефона – ее оператор поставил свежую батарейку, что усилило слышимость. Стоящий рядом преподаватель мог уловить обрывки разговора. Видимо, Ершова Г.И. обладала острым слухом. В недоумении она стала метаться по аудитории: «Ну, где здесь радио, которое говорит математическими терминами?» «Абонент» отодвинул ногу от контакта и «вякание» прекратилось. Преподаватель, рассердившись, вызвала начальника
кафедры полковника Любушкина М.С. Его страстью было разоблачение шпаргальщиков, но он не был «технарем» и тоже ничего не понял. Погоняв, для приличия экзаменуемых и выставив пару двоек, он удалился. «Вякание» по телефону возобновилось. Только телефонный диктор говорил полушепотом. Однако это рацпредложение было отвергнуто, ибо не в каждой аудитории был паркет. Настал день экзамена по физике. Как «изгалялся» наш Евсеев, в быту Эсейбио, не видел. Случилось непредвиденное – накануне экзамена я серьезно заболел. Парализовало левую сторону лица. Отвисла губа, не слушался глаз и язык, хотя на зрении это не отразилось. Сказалось дикое перенапряжение организма в ходе подготовки к экзаменам. Невропатолог санчасти академии поставил диагноз – воспаление тройничного нерва лица. Стали усиленно
колоть раствором стрихнина. Уколы этого ядовитого препарата очень болезненны. Казалось, что к заднему месту подносят горящую спичку. Через неделю воспаление отступило, но зато заболел Эсейбио и я успешно сдал экзамен заведующей лабораторией физики Светлане.
Во втором семестре наряду с математикой преподавали дисциплины:
основы авиации, основы боевого применения ЗРВ, сопромат. Там тоже было изобилие математики, но это были более конкретные вещи, которые мне нравились. Ближе к лету стали изучать общевойсковые дисциплины: общую тактику, военную топографию и защиту от оружия массового поражения. После теоретического курса уехали в Путиловские лагеря на полигонную практику.
Постоянно шли дожди, но на занятиях это не отразилось. После «боев» на тактическом поле или хождению по азимуту мы возвращались мокрыми до нитки. Обогреться и просушить одежду было негде, кроме костра, который разрешили разводить лишь в определенном месте.
Общение с преподавателями в полевых условиях нас сблизило. Их радовало то, что нам все интересно, они выдавали такую информацию, которую не найдешь и в наш компьютерный век. Заодно преподаватели «играли» с нами, требуя смекалки.
Н.Н. Лянь-Кунь
148
Например, преподаватель военной топографии, полковник Лянь-Кунь Н.Н. иногда под топографическую карту клал стальную линейку. Компас, применяемый для ориентирования карты, «бешено рыскал», вызывая недоумение у слушателя. «Вот вам и магнитная аномалия», - говорил наш наставник. Особенно мне нравилась дисциплина «Оружие массового поражения». Обычно в начале занятия
полковник Стеблинин А.Н. давал задание прочитать учебник, а потом рассказывал то, что категорически запрещалось записывать даже в рабочих тетрадях с грифом «Совершенно секретно».
А вот какие пакости может натворить обыкновенная муха, он рассказывал целый час. Особенно интересно проходили практические занятия по защите от смертельно опасных отравляющих веществ. К занятиям подвезли целую машину живых кроликов. Животные безмятежно ели клевер, который мы подбрасывали в клетки. На
занятии преподаватель вводил им аналог синильной кислоты. Через несколько минут кролик начинал метаться по клетке. Потом, издав истошный вопль, прыгал вверх. С треском ломался позвоночник, и животное падало мертвым. Слабонервные слушатели с трудом переносили эту картину. А меня заинтересовало – можно ли спасти обреченное на смерть животное.
Оказывается можно, если ввести ему антидот при появлении первых признаков отравления. Преподаватель доверил мне роль доброго доктора Айболита. Вооружившись противогазом и резиновыми перчатками, я при первых судорогах у животного вводил в кровеносный сосудик уха антидот. Судороги прекращались. Через
несколько минут ушастик отряхивался, топая лапой, подмигивал крольчихам, которые ждали своей участи в соседних клетках.
В ходе практики я простыл и заработал бронхит. Непрерывно «лаял как пес» и никакие микстуры не помогали. Мой однокурсник, с которым дружил в академии, Юрий Иванов предложил съездить в период летнего отпуска «наюга». Выбрали Алушту.
А.Н. Стеблинин
Юрий Иванов
149
Я никогда в Крыму не бывал, и предложение с удовольствием принял. В Алуште мы устроились в уютном домике. Вернее, он с женой в домике, а я на веранде, обвитой виноградной лозой. Целый день
проводили на море. Замерзшие после купания, поднимались на пригорок. Там стояла бочка с сухим вином. Пивная кружка этого натурального напитка стоила 50 копеек. За день мы выпивали пяток кружек, а вечером, за «примерное поведение» жена Юрия выставляла нам бутылку доброго крымского вина, которое в то время стоило не так уж дорого. Шли на танцплощадку академии бронетанковых войск. Тогда в моде была музыка из кинофильма «Земля Санникова». Да и сегодня я помню этот «короткий миг между прошлым и будущим…». А вот бронхит пропал на следующий день после приезда к морю. Сегодня, по ряду причин, этот райский уголок забыт. Все предпочитают Анталию или Таиланд. А мне бы хотелось, хотя бы на миг, или во сне, очутиться в Судаке того времени.
По пути домой в Москве завернули к отцу Юрия. За «рюмкой чая» поступило предложение съездить в деревню Крюково под Смоленск. Родственники отца приняли нас радушно. Вокруг деревни – дремучие леса. Когда-то здесь шли ожесточенные бои с фашистами, рвавшимися к столице. Лес изобиловал грибами: грузди, лисички и боровики. За два дня мы насолили по два ведра. Это было большое подспорье в скромном меню слушателя академии.
В чистенькой речке было много рыбешек, наловили немного для ужина. Унести все это богатство не хватило бы сил. Вечером сходили на танцы. Запомнился интересный обычай, который практикуется на народном гулянии. Если девице понравился молодой человек, то она лупила его ремешком, приглашая добра молодца встретить восход солнца. Девушки били совсем не больно, символически.
После отпуска наша жизнь стала налаживаться. Раз в году проводилась тренировка личного состава академии по сигналу «Сбор». Нам, салагам от науки, было смешно смотреть на наших дедов, которых «тревожили» еще на фронте и раз в пятилетку – в учебных заведениях. Но были и среди нас деятели, которые по блату околачивались при управлениях частей, и даже во сне не
видели, как «тревожили» тех, которые служили на границе.
Собрать первый курс, проживающий в лачугах и подвалах, не имеющий своего адреса, по сигналу было сложно.
Самостоятельная работа
150
А посему, за день до тренировки «по строжайшему секрету» нам доводили день и час проведения этого важного мероприятия. Добирались мы – кто как мог, в эти ранние часы трамваи не ходили.
К семи часам всех собрали и построили. В строю у авиаторов все хохотали до слез. Один из «летно-подпрыгивающего состава» в спешке зацепил капитанским погоном чей-то бюстгальтер, и «скакал» с ним по городу до самой академии. Начальство проверяло укомплектованность «тревожных чемоданчиков». Там было все, включая и фляжечку «для сугрева», но так же, как и в войсках, не хватало места для 25 рублей…
В сентябре второкурсников переселили в общежитие. На моих домодчадцев и меня, 5 человек, дали две комнатки по девять квадратных метров. Было тесновато. Кроме нас в секции жили еще четыре семьи. Каждая ютилась на девяти-одиннадцати квадратных метрах. На маленькой кухоньке стояли две электроплиты и маленькие столики. Если принять во внимание, что разносолов никаких не было, основной задачей было накормить ребятишек, которые допоздна носились по длинному коридору. Зато утром у туалета они, переминаясь с ноги на ногу, ожидали своей очереди. Нам с соседями везло: в течение семи лет не было ни одной ссоры. О душевой и ванне не могло быть и речи. Для этих целей по соседству была неплохая баня. А в летнее время вдоволь купались в Волге и загорали на пляжике. Чтобы поддерживать себя в форме, я по утрам бегал три километра, купался в реке и бодрым уходил на занятия. Частенько на физзарядке встречал и своих преподавателей, с которыми впоследствии подружился и ездил на охоту.
Каким-то образом руководству факультета стало известно, что мы с Вадимом Бирюковым неплохо чертим и рисуем. Очевидно, информация дошла от преподавателей дисциплины «Служба штабов», где нас привлекали к отработке карт для руководства, которое частенько ездило в Главный штаб на командно-штабные учения, КШУ. В течение второго года обучения в академии мы делали Стенды по истории развития радиотехнических войск ПВО в Великой Отечественной войне.
Беседу проводит начальник РТВ ПВО
генерал-лейтенант М.Т. Береговой
151
С десяток добротных стендов удачно украсили довольно мрачные
стены факультета. Руководство факультета водило своих коллег на «экскурсии» и явно гордилось своей «галереей». А мы, пользуясь покровительством генерала Филонова Н.А., стали уклоняться от занятий. Но за несколько недель до экзаменов начальник факультета «призвал нас к порядку». Имея под рукой хорошие учебники по тактическим и специальным дисциплинам, мы никаких затруднений на экзаменах не испытывали.
В конце второго курса у генерала Филонова Н.А. возникла идея обобщить опыт боевых действий во Вьетнаме, в которых он принимал непосредственное участие. Потихоньку сформировалась военно-научная группа. Основная исследовательская и оформительская работа легла на меня и Вадима Бирюкова. Со стороны генерала производился жесткий контроль качества работы. Ближе к новому году работу по Вьетнамскому периоду мы завершили.
О.Е. Орлов
Работа в военно-научной группе
Награда за работу в военно-научной группе
152
Война полыхала уже на Ближнем Востоке. По фельдпочте шли донесения, отчеты и другие материалы.
К руководству нашей группой подключился и начальник кафедры Так-
тики РТВ, генерал-майор Орлов О.Е. Ежедневно мы с Вадимом получали в секретной библиотеке сумки с документами. Анализировали, обобщали информацию и рисовали схемы боев. С кафедр к нам ежедневно приходили
К руководству нашей группой подключился и начальник кафедры Так-
тики РТВ, генерал-майор Орлов О.Е. Ежедневно мы с Вадимом получали в секретной библиотеке сумки с документами. Анализировали, обобщали информацию и рисовали схемы боев. С кафедр к нам ежедневно приходили преподаватели за «свеженьким» материалом, который они использовали на занятиях. Таким образом, наш кругозор постоянно расширялся. На экзаменационной сессии проблем не было. В конечном итоге родилась поточная аудитория, в которой находилась красочно оформленная информация по локальным войнам. На открытие «столь важного объекта» был приглашен начальник академии. Маршалу Зимину Г.В. аудитория понравилась. За труд он нас наградил грамотами. Через некоторое время он вызвал к себе на беседу военно-научную группу. Здесь
уже присутствовали руководители кафедр высших соединений, тактики родов войск. Маршал Зимин Г.В. решил издать свои мемуары. В годы войны он командовал авиационной дивизией и лично сбил около двадцати немецких самолетов, за что его наградили Золотой Звездой Героя Советского Союза.
Еженедельно он всех нас собирал на беседы, рассказывал о воздушных боях.
Преподаватели конспектировали его мысли и обработанный текст отдавали нам. Нашей с Вадимом задачей было наглядно отразить динамику воздушных боев на схемах. Схемы рисовали на ватманских листах под руководством преподавателей – авиаторов. Всего мы нарисовали около пятидесяти листов. Мемуары издали, но про нас забыли. Очень жаль. Хотелось на память сохранить эту уникальную книгу…
Летом предстояла стажировка. Меня очень интересовала деятельность
среднеазиатских радиотехнических подразделений. По этой причине я напросился на стажировку в Ташкент – Чирчик, а потом и в Душанбе. Отстроенный после землетрясения Ташкент мне показался сказкой «Тысячи и одной ночи». Вдоволь насладившись жизнью в этом чудесном городе, решил побывать в Чаткальском заповеднике. Там в горах, на высоте 960 м, возле Чарвакского водохранилища находится воспетый в песнях кишлак Бричмула.
В переводе с узбекского Бричмула означает«долг священнослужителя». Согласно легенде, давным-давно жители кишлака погрязли в пороках, свойственных людям во все времена: воровство, предательство, обман и т.д. По просьбе простых людей странствующий священник долго молился Аллаху и просил избавления от пороков. Аллах услышал молитву священника, и теперь здесь живут отзывчивые и добрые люди, с которыми приятно общаться. Быть моим экскурсоводом вызвался молодой узбек, прапорщик. В кишлаке тогда проживал его отец.
153
По пути к Бричмуле я наслаждался величием Чаткальского заповедника. Крохотный кишлак расположен в горной лощине. Здесь находился дом отдыха. Отца моего экскурсовода мы нашли в саду. Кругом все цвело. Воздух был чист и прохладен. Аксакалы, с узб. седая борода, расположились под навесом и вели неспешный разговор.
Их жены в это время подпалящими солнцем долбили кетменями твердую как камень землю. В большом котле поспевал плов. В
качестве гостинца мы прихватили бутылок пять водки, что оказалось очень кстати. Но сначала нам предложили чай. В пиалу мне наливали так мало, что жидкость еле прикрывала донышко посудины. Тут же чернобровая красавица наливала еще и еще. Я уже выпил с десяток доз и недоумевал, почему наливают так мало и так часто. Мой гид расхохотался и пояснил, что чуточку наливают лишь особо уважаемым гостям, а чтобы прекратить чаепитие, необходимо перевернуть пиалу вверх донышком.
Труженицы полей
Окрестности Бричмулы. Танцует «Звезда Востока»
154
Потом ели плов. Никаких столовых приборов не было. Еду брали прямо из котла руками. Но это была не еда, а райское наслаждение, сопровождаемое восточными танцами. Такого плова я больше не пробовал нигде…
Поблагодарив за обед, решили посмотреть кишлак. Глинобитные доми-
ки находились за высокими стенами из необожженного кирпича. Мне захотелось поглядеть на внутреннее убранство и быт декхан. Мой попутчик сказал, такие экскурсии не приветствуются, но получив добро, мы зашли в помещение. Никакой мебели – на полу простенький ковер, а возле стены скатанные спальные принадлежности. У дверей стоял понурый мужичонка. Три женщины средних лет кричали на него, перебивая друг друга, и норовили поцарапать ему небритое лицо. Увидев эту картину, мы молча удалились.
Потом мой гид пояснил. У воспитываемого мужичка имеется три жены. Но Зульфия, Фатима и Зухра чем-то не устраивали Абдурашида, и он трое суток где-то пропадал. Если Абдурашид читал бы О. Хайяма, он бы ответил так:
Я отдал бы силы и страсти
Предмету надежды моей, -
В забвеньи, в восторге и в счастьи
Я прожил с ней несколько дней…
После экскурсии по кишлаку, мы решили посетить пионерлагерь, нахо-
дящийся на другом берегу водохранилища. Перебраться можно было по висячему мосту, переброшенному через ущелье на головокружительной высоте. Решили воспользоваться автомобильным транспортом. К нам подъехал грузовичок ГАЗ-51, за рулем находилась сестренка прапорщика. Мы забрались в кузов, и девушка погнала машину по горной дороге на бешеной скорости. Минут через пятнадцать мы очутились в пионерлагере. Нас радушно
встретили девчата-пионервожатые. В отличие от узбечек, они были веселыми и общительными. После экзотичного ужина, приготовленного девчатами, были танцы. Потом уложили детишек спать и продолжили чаепитие. Прохладная южная ночь нам показалась очень короткой. Возвращались в кишлак на лодке. Решили искупаться, но оставили это занятие - мимо нас проплывали змеи: водяные ужи, полосатые удавчики.
После оазиса Ташкента, Чирчика и Бричмулы я решил навестить своих
коллег, несущих службу в пустыне. Попросил разрешения у заместителя командира полка капитана Ю.А. Колнышева поехать старшим машины в приграничную роту. К вечеру залили водовозку питьевой водой, и как только спала жара, двинулись в путь.
155
Расстояние до роты 400 километров, а значит мы, в лучшем случае, должны прибыть к утру, пока не начнется зной. Никаких ориентиров на местности не было. Кругом барханы, редкие кусты саксаула и шары верблюжьей колючки – янтака. Как ориентировался мой водитель, я до сих пор не понимаю. Быть может, по Юлдузу, утренней звезде, или
другим звездам. При движении водовозка с хрустом давила черепах, вышедших на прогулку или кормежку. «Наступили на хвост» и большой кобре. Рассерженная тварь с раскрытой пастью ударилась о стекло машины.
К утру на каменистой возвышенности увидели роту Шаран-Куи. Один
из локаторов работал по графику, а солдатики спешили на завтрак. Казарма и домики офицерского состава были слеплены из необожженного кирпича и выглядели довольно убого. Такие кирпичи готовят из соломы или навоза, перемешанных с глиной. Подобная конструкция выглядит не очень эстетично, но хорошо защищает от зноя. С такой же целью сооружаются укрытия для техники. Здесь же находят убежище и пустынные твари: змеи, ящерицы, фаланги, скорпионы и ядовитые пауки. Посреди позиции находился бассейн
для питьевой воды. Мы туда слили всю цистерну. По поверхности бассейна плавали пустынные твари, но на них никто не обращал внимания. Некипяченую воду пить запрещалось во избежание кишечной инфекции. В столовой в большом количестве готовили чай. Правда, вместо традиционного «Липтона» в котел бросали верблюжью колючку. Таким чаем поил в походах своих На страже южной границы
156
воинов Александр Македонский. По соседству находилась погранзастава Жилые и служебные помещения были сооружены по аналогии со строениями радиолокационной роты. Правда у пограничников была скважина, но вода из скважины могла быть использована только для технических нужд. От кружки такой воды возникали сильнейшие кишечные расстройства. Рассказывали,
что несколько лет назад в этой роте побывал знакомый мне адъюнкт академии М. Самоуверенный и грубый подполковник, махнув рукой на запрет, выпил солдатскую кружку этой «минералки». Бедного вояку «полоскало» несколько суток. В общем, оба командира жили очень дружно. Но в случае ссоры, командир радиолокационной роты отключал бытовые агрегаты, оставляя пограничников без электроэнергии. Пограничники частенько обращались к
локаторщикам за помощью, если выходило из строя электро- и электронное оборудование. Но условия для жизнедеятельности подразделений были дикими. Жара достигала пятидесяти градусов. Локаторы от круглосуточной работы перегревались. В некоторых случаях не выдерживал монтаж блоков, плавился припой. Солдаты-операторы сидели в трусах, обливаясь потом, это, конечно, запрещалось инструкциями по технике безопасности. Некоторые на
рабочих местах теряли сознание, и их приводили в чувство технической водой.
На «точке» я познакомился со своим земляком из Литвы. Он с женой
прослужил здесь пять лет. Перспектив для земляка не было никаких. Все места в прибалтийских радиотехнических подразделениях были заняты блатными деятелями. Не буду скрывать, что и мне когда-то предлагал «сменить климат» один из тружеников управления кадров. Фамилию этого подполковника называть не буду. Пусть доживает свой век безмятежно в городе Москве. Сумма взятки была чисто «символической». В течение двух лет я должен был не есть, не кормить семью, а деньги отдавать обнаглевшему кадровику.
48 орлр. Хабурабат
157
Тогда я ему ответил, что для прибалта один хрен, что Сибирь, что Ялта, но без таежных просторов я не проживу и дня! Наверное, московский клерк подумал, что сибирские морозы окончательно повредили мою голову.
Вечером жена Витаутаса готовила нам постели для ночлега. Постелила
войлочную кошму на пол. Все местные твари, которые залезли в дом, были собраны пылесосом и возвращены в пустыню. До часу ночи мы предавались воспоминаниям о Прибалтике. На дворе крутили какой-то старый фильм. Кто-то визжал и плакал. Очевидно, молодой боец опять сел на скорпиона.
Его укол очень болезненный – задница распухает, как абажур. Укутавшись в сырые простыни, мы забылись в тяжелом сне до утра. В шесть часов послышался гомон солдат. Трубу летнего умывальника обвила гюрза, гробовая змея, очень больших размеров. Ее забрал солдат, «специалист» по ядовитым тварям. Он умело их превращал в дембельские сувениры. Мне тоже достался сувенир – пепельница из черепашьего панциря. Побывал я и на горных «точках». Как-то занесло меня в Хабурабат. На высоте 3 252 м также по графику
вертелись антенны наших радиолокаторов. И не зря. Они первыми обнаружили высотный самолет-разведчик У-2, который пилотировал Ф. Пауэрс. Впоследствии его сбили ракетой ЗРК С-75.
События тогда разворачивались следующим образом. Первого мая 1960 года Ф. Пауэрс выполнял очередной разведывательный полет над территорией СССР. Самолет-разведчик У-2 пересек нашу
государственную границу в 5 часов 36 минут по московскому времени. Был обнаружен Хабурабатской радиолокационной ротой на высоте 20
км. В поселке Косулино, что под Свердловском, по самолету-разведчику открыли огонь зенитные ракетные дивизионы, вооруженные комплексами С-75. Для «надежности» выпустили 6 ракет, да еще две не сошли с пусковых установок
Самолет-разведчик У-2
Ф. Пауэрс
158
При этом виноватым оказался солдат, который в ходе регламентных работ перекосил кабельный разъем, дело было зимой, и он работал в солдатских рукавицах. Возникает вопрос – как в течение нескольких месяцев на ежедневном контроле функционирования неисправность была не обнаружена? Третья ракета отклонилась от цели. Четвертая ракета, выпущенная вдогонку, разрушила хвостовое оперение У-2. Самолет стал падать. Пилот покинул машину на высоте 5 км. Пятая и шестая ракеты окончательно разрушили фюзеляж самолета. Остальными двумя ракетами был сбит один из истребителей Миг-19,
поднятых на перехват разведчика. Погиб летчик старший лейтенант Сергей Сафронов. Второму летчику, Борису Айвазову, чудом удалось уйти благодаря совершенному противоракетному маневру. Много лет спустя мне удалось узнать причины гибели С.Сафронова. Их несколько. Во-первых, начальник авиации объединения генерал Вовк поднял на перехват самолета-разведчика У-2 дежурную пару Миг-19, но на КП ПВО не доложил. Поэтому КП оповещал, что своих самолетов в воздухе нет. Ну, а мудрый военачальник Вовк
за совершенный «подвиг» пошел на повышение. Во-вторых, на истребителях не были установлены действующие коды радиолокационного опознавания «я свой». В-третьих, истребители бессмысленно было поднимать в воздух. Летчик Ментюков рассказывал, что на истребителях не было ракет «воздух- воздух». Уже потом, под вечер, их привезли самолетом из Москвы. Вот тебе
и авиация! Наверное, справедлива любимая поговорка летчиков: когда Бог наводил порядок на земле, авиация была в воздухе…
В составе боевого расчета, обнаружившего и обеспечившего перехват самолета-разведчика У-2, был и выпускник Красноярского РТУ капитан В.В. Чернушевич. Он награжден орденом Красной Звезды. Осколки самолета У-2 хранятся в музее Душанбинского радиотехнического полка.
159
Такая вот история. И героизм, и разгильдяйство, и откровенная тупость начальников. Скалы Памира чарующи. Зимой и летом здесь прохладно. Осенью подъездные пути заваливаются лавинами. Связь с внешним миром – только по радио. Однажды у бойца случился аппендицит. Его долго спускали на веревках, пока не доставили в местную больницу, которая находилась в кишлаке. Все обошлось. Ну как не поохотиться в горах Памира?
Текэ
Архар
В детстве я зачитывался рассказами о подвигах охотника Джуры, как он с карамультука, с тадж. кремниевое ружье, бил архаров - горных баранов и уларов - горных индеек. Вооружившись биноклем и карабином СКС, я долго скрадывал дичь. Но бараны и индейки стремительно появлялись и исчезали. На прицеливание и стрельбу просто не хватало времени. Да и убивать этих красавцев не
хотелось. Интересно было и то, что в горах нельзя быстро передвигаться. На такой высоте чувствуется нехватка кислорода, от
чего сильно болит затылок. Увлекшись преследованием архаров, я пренебрег этим.
Опомнился, когда по подбородку потекла кровь. Это был результат горной болезни. Насмотревшись на эти дикие условия, я сделал вывод, что служба на сибирских точках – курорт, и мне в жизни крупно повезло. Вернувшись со стажировки, встретил своего друга и наставника Юрия Волкова. Он вернулся из Якутска, где вдоволь насладился экзотикой Сибири.
Улар
160
Учеба в академии приближалась к завершению. Начали усердно готовиться к государственным экзаменам. Решили для подстраховки использовать последний способ обмана преподавателей и комиссии. Известные технические средства – часы-шпаргалка, ручка-шпаргалка – за определенное вознаграждение перешли младшим курсам. Последнее изобретение заключалось в следующем. На почте закупили несколько сот конвертов. Структура бумаги каждого конверта должна была иметь индивидуальные изъяны: сучки, волокна. Каждый из нас выбрал и запомнил как выглядит свой конверт. В него секретарь ГАК вложил указанный слушателем билет. После самоподготовки ежедневно проводилась тренировка с докладом «председателю комиссии». За время доклада экзаменуемый должен был узреть свой конверт. Если он не находил «крапленый» конверт, то через 10 секунд отстранялся от тренировки.
Государственная аттестация шла по намеченному алгоритму. Комиссия
была рада высоким нашим познаниям. Экзамены шли в аудитории, которую мы с Вадимом оформили. Я удачно оперировал информацией, отраженной на стендах, за что заслужил похвалу. Одновременно с ГАК работал и человек из управления кадров, ЧУК. Неожиданно меня на беседу вызвал начальник факультета, генерал-майор Н.А.Филонов: «Вы интересовались Ближним Востоком, не раз проходили стажировку в частях и подразделениях, дислоцирующихся в Средней Азии. Как Вы смотрите на то, что мы будем рекомендовать
Вас на должность начальника штаба Марыйской радиотехнической бригады?» Предложение было заманчивым. У нас на кафедре Тактики РТВ ни один преподаватель не проходил службу на столь высокой должности. С другой стороны, город Мары находится в самой жаркой пустыне Средней Азии. В ходе стажировок я досыта насмотрелся на адские условия службы.
Это меня слегка охладило. Тем не менее, окрыленный радужной перспективой карьерного роста, я влетел в преподавательскую и сообщил новость о том, что меня назначают начальником штаба радиотехнической бригады. Все ахнули. Такого еще не бывало. Но тут полковник В.Л. Сейфер спросил: «Куда?». Я ответил. Возникла пауза, а потом Юрий Волков разразился такой бранью, что передать его «перлы» просто невозможно. В переводе на «русский язык» в сокращенной форме это означало: «Куда ты лезешь, придурок!». Меня вежливо отправили на факультет. О случившемся доложили на-
чальнику кафедры Орлову О.Е. Очевидно, что они с начальником факультета обсудили эту проблему. На следующий день на беседу пригласил уже Орлов О.Е.
161
Без долгих объяснений он сказал: «Будешь адъюнктом. Надо двигать
науку вперед». На том беседа и закончилась. Я нерешительно подошел к Юрию Волкову и рассказал о встрече с Олегом Евгеньевичем. Тот обрадовался и молвил: «Ты уже в своей военно-научной группе эту работу успешно выполнял».
Подошел выпускной вечер. Под впечатлением модной тогда песни «Соловьиная роща» и принятой дозы шампанского кто-то плакал от радости, что попал в хорошее место, другие – от того, что придется возвращаться в родную Сибирь, Дальний Восток или в Туркестан. Собрались домой выпускники иностранного факультета: немцы, болгары, поляки, венгры, чехи – в западную Европу; кубинцы на Остров свободы; вьетнамцы и монголы – на восток.
Нам с Вадимом крупно повезло. Его направили в один из отделов главного штаба Войск ПВО, а меня определили в адъюнктуру при кафедре Боевого применения радиотехнических войск ПВО. Раньше такое не практиковалось.
В адъюнктуру принимали офицеров из войск, служивших на должностях не ниже заместителя командира полка. Однако за последние три года ни один из них диссертацию не защитил. Решили провести эксперимент – в адъюнктуру зачислять перспективных выпускников академии, склонных к научно- исследовательской работе, т.е. половина командиров и половина выпускников ВКА ПВО 1977 года. Забегая вперед, скажу, что все набранные в адъюнктуру выпускники за два года представили диссертационные работы к защите и получили диплом кандидата военных наук. В свой родной полк, где для меня подготовили «теплое местечко», я уже не вернулся. Мои бывшие командиры В.К. Фоменко и И.Т. Волошин при встрече упрекали: «Вот ты будешь двигать науку, а плоды твоего труда присвоят «чужие дяди». В общем, они были правы.
XVI. АДЪЮНКТУРА
В начале нового этапа моей деятельности я очень смутно представлял
свои задачи. Полковник В.Л. Сейфер мне пояснил, что двигать науку вперед - порой ума не хватает; назад начальство не «пущает»; значит, ее родимую, надо в бок толкать. Здесь я был предоставлен сам себе. Работать можно в академии, в войсках, других учебных и научных заведениях, в библиотеках и т.п. Результаты исследований необходимо докладывать один раз за полугодие.
162
При знакомстве со своими старшими коллегами я узнал, что они приехали сюда не учиться, а отдыхать, темы их диссертационных работ устарели и результаты исследований не представляли никакой ценности. Поэтому мои старшие товарищи три раза в неделю ходили играть в волейбол, а потом, пообедав, шли в рюмочную или на романтические свидания. Руководители работ махнули рукой на своих подопечных, как на балласт. Через полгода они уехали на работу в учебные заведения: В. Зеленов – в Красноярское ВКУРЭ ПВО, а В.Козлов – в аналогичное училище в Вильнюсе.
На учебу приехал Валентин Тарасов – командир Североморской радиотехнической бригады. Мне он сразу понравился. Поджарый, интеллигентный, но не высокомерный. Обладал очень высокой работоспособностью.
Продолжение следует...
Последний раз редактировалось: Яков_Криницкий (Чт Апр 24, 2014 3:25 pm), всего редактировалось 3 раз(а)
Зарегистрирован: Oct 16, 2007 Сообщения: 2088 Откуда: Вильнюс
Добавлено: Вт Апр 15, 2014 8:37 am Заголовок сообщения:
ПРОДОЛЖЕНИЕ КНИГИ Л, ЦЕРСА " ВДАЛИ ОТ ЦИВИЛИЗАЦИИ"
Пока наши старшие товарищи по адъюнктуре культурно отдыхали, мы ломали головы – какую тему выбрать для исследований. Второкурсники В. Мясоедов и Е. Рычков «зацепились» за проблемы создания единой системы разведки в группировках видов и родов войск. Иными словами необходимо было объединить радиотехнические войска с ПВО Сухопутных войск, но потом в ходе исследований оказалось, что «состыковать» разношерстные автоматизированные системы очень сложно. Им удалось решить некоторые проблемы, но стало ясно, что такая неуклюжая система практически нежизнеспособна. Валентин Петрович Тарасов тоже влез в эту тему, но потом пожалел – осуществление маневра средствами разведки в ходе противовоздушной операции оказалось крайне сложным.
Таким образом, все усердно включились в работу. Прошел месяц, а у
меня в голове был сплошной сумбур, темы диссертации нет. Однажды меня пригласил на беседу начальник кафедры О.Е. Орлов. Он не стал упрекать меня за нерасторопность, сразу предложил мне тему, связанную с комплексным противодействием разведке противника. Я не сразу «врубился» в проблему, но Олег Евгеньевич шутя сказал:
«Ну, Вы же занимались этой проблемой в военно-научной группе. На факультете оформили огромную аудиторию, в голове и в рабочих тет-
радях масса информации…».
не пойму, ведь это интереснейшая работа, в которую я залез по уши, будучи слушателем.
С.В. Беляев
163
Через некоторое время Олег Евгеньевич раскрыл тайну – почему он порекомендовал такую тему моей диссертации. К 1977 году США достигли значительных успехов в развертывании комплексных систем разведки. Данные, полученные от средств радио- и
радиотехнической, оптико-электронной разведки, позволяли противнику наносить высокоточные ракетно-бомбовые удары по войсковым объектам. Группировки РТВ, созданные в Юго-Восточной Азии и Ближнем Востоке, несли тяжелые потери. Вышел очень суровый приказ Министра обороны, требующий обеспечить живучесть группировок Войск ПВО. Забегая вперед, хочу сказать, что мои наработки по теме диссертации сразу уходили в войска, в виде рекомендаций и руководств. Моим руководителем назначили полковника С.В. Беляева. Сергей Васильевич был мудрым и добрым человеком. В свое время он преподавал нам материальную часть РЛС П-14. Так как я свою «Дубравушку» знал до винтика, он, в отличие от других, задавал мне каверзные вопросы, проверяя глубину моих знаний. Отвечая на заданные вопросы, я приводил яркие примеры эксплуатации станции в суровых условиях Сибири. Он был очень доволен. Назначение моим руководителем для него было неожиданностью. Никогда ему не приходилось заниматься войсковой
маскировкой. Зато методологию научных исследований он знал превосходно.
Совместно с Сергеем Ивановичем разработали план-проспект диссер-
тационной работы, показали начальнику кафедры О.Е. Орлову, тот остался очень доволен.
Вот тут-то я погрузился в работу – с девяти утра до закрытия секретной библиотеки. Одержимый любимой работой, я решал проблемы по дороге домой и, гуляя вдоль берега Волги, по выходным.
К новому году первая глава была готова - около ста листов. Доложил
на заседании кафедры об успешном выполнении плана, показал все наработки. Все остались довольны, кроме меня.
Работая над первой главой, я непрерывно думал над третьей, то есть над тем, какой конечный результат я должен получить. Вот тогда и
пришло понимание, что сделал я «пустышку»: собранный в первой главе материал «не работал».
Из ста листов осталось только десять с полезной информацией. Я сильно расстроился, но Сергей Васильевич рассмеялся – такова участь каждого начинающего ученого. Отобрать и систематизировать полезный для первой главы материал не составило труда.
Вторая глава тоже вырисовывалась. За недостающим материалом я по-
ехал к Вадиму Бирюкову, который трудился в главном штабе войск ПВО. Он недавно вернулся из командировки в Анголу. За чашкой чая он рассказал, как его укусила Черная мамба. Как правило, яд этой змеи смертелен. Спасли его врачи английского госпиталя. На память остались глубокие рубцы на ноге, омертвевшую ткань врачи вырезали.
С трудом удалось проникнуть на тщательно охраняемую территорию
штаба. Нужный материал я нашел, но записать что-либо было нельзя. Пришлось полагаться на свою память. Читая материалы столь уважаемого учреждения, я убедился, что нахожусь на верном пути. Мои коллеги делали упор на использование достижений в области радиолокационных систем, а я – на боевое применение войсковых подразделений и группировок. Собрать третью главу было дело техники. Стал думать, как написать вторую главу.
Меня посетила идея
164
В ней следовало разработать математический аппарат, с помощью которого можно произвести оценку эффективности проведенных мероприятий. Вот тут-то я и вспомнил свое отношение к высшей математике.
Перерыв всевозможные публикации в области теории поиска, ничего
не нашел. Рукопись К. Горбунова тоже не подходила, ибо там раскрывалась теория поиска морских объектов. Мои усилия всѐ-таки увенчались успехом.
В библиотечных архивах нашел потрепанное издание про маскировку аэродромов в начальный период войны. Подклеив пожелтевшие листы, с жадностью приступил к чтению. Еѐ автор простым и доступным языком излагал вторую главу. нужный материал. Но я застопорился на проблеме распознавания объектов.
Неделю не находил себе места. От напряжения сильно болела голова. Но случилось то, чего до сих пор объяснить не могу. Забывшись в тяжком сне, увидел «в картинках» решение этой математической задачи. Вскочил, включил настольную лампу и подробно записал все, что приснилось. Утром, с тяжелой головой, пытался вспомнить увиденное во сне. Ничего не получилось.
Потом увидел на полу лист бумаги с решением.
К весне диссертационная работа была написана. Мой друг Юрий Волков еѐ прочитал и многое отредактировал. Рукопись мне отпечатала Мария Ивановна за 100 рублей, половина моей зарплаты. Стало известно, что из Москвы едет грозная комиссия по проверке работы адъюнктуры. В течение трех лет были защищены лишь несколько работ, некоторые были не допущены к защите или отклонены по ряду причин. Год назад уволили в запас моего
руководителя С.И. Беляева, так что работать пришлось без наставника.
165
Не буду рассказывать как ругал адъюнктов Олег Евгеньевич за отсут-
ствие наработок. А это он делал умело и качественно. Естественно, доставалось и руководителям диссертационных работ. Настала моя очередь. Положил на стол свой аккуратно отпечатанный «кирпич». У начальника кафедры медленно полезли очки на лоб.
Работа была выполнена по всем правилам. Пролистав первую и третью
главу, он промолвил: «Не может быть, докладывайте!». Кратко изложил основные идеи. «Свои интегралы на сорока листах отдай для чтения на кафедру математики», - сказал генерал.
Диссертацию прочитали ведущие преподаватели кафедр тактики и математики. «Все нормально», - заявили оппоненты. Я исправил незначительные ошибки и получил добро на переплет. До заседания кафедры отдал законченную работу Олегу Евгеньевичу.
Заседание прошло очень динамично. У будущих ученых по спинам
текли ручейки пота, и лица то краснели, то бледнели. А в завершение заседания генерал сказал: «Тут некоторые заработались и забыли своих руководителей, Майор Церас! Напоминаю, что руководителем вашей диссертационной работы является генерал-майор Орлов Олег Евгеньевич!» Ухмыльнувшись в свои черные усы, молвил: «Готовься к защите!»
Через некоторое время успешно защитился на кафедре, все искренне
меня поздравляли.
Вот теперь у меня было много свободного времени. Неспешно собирал
всякие справки для личного дела. Написал и разослал автореферат, готовил большущие плакаты для доклада на Ученом совете. Один экземпляр диссертации и автореферат отправил в научно-исследовательский институт. Кроме того, я должен был провести серию занятий со слушателями, в том числе, иностранного факультета.
166
Очень внимательно слушали вьетнамцы и задавали серьезные вопросы. Они-то навоевались до учебы в академии. Беседовать
с ними было приятно. Среди них было несколько человек, награжденных орденами и медалями Вьетнамской народной армии, и Герой ВНР. Он сбил американский стратегический бомбардировщик Б-52. По сравнению с нашими слушателями они жили очень скромно. Половину денежного довольствия перечисляли в фонд ВНА. Сокровенной мечтой каждого вьетнамского слушателя была мечта накопить денег на велосипед. Ну, а на пропитание, несколько килограмм риса, оставались жалкие гроши. Руководство Академии
помогало им как могло. В честь какого-то праздника каждому вьетнамскому слушателю подарили простенький школьный портфель. Радости не было предела. Очень сложное занятие я провел с офицерами главного штаба ГДР.
Спрашивали они дотошно, вплоть до того, где и как можно приобрести тот или иной вид оружия, техники или иных средств.
Любимым моим занятием в адъюнктуре вновь стала охота. На нее мы
выезжали хорошей компанией. Стреляли лосей и кабанов. Проверив мои способности, коллеги ставили «сибиряка» на тропу, где вероятнее всего появится зверь. Как правило, за сезон я убивал несколько лосей. Двух отдавали в охотхозяйство, оставив себе на шурпу потроха. После этого коллектив получал лицензию на отстрел животного для собственных нужд. Конечно, десятикилограммовый кусок мяса был желанным подспорьем для наших семей.
Хочу рассказать случай, который сохранился в памяти на всю жизнь. В
тот дождливый день мы мотались по болотам и торфяникам в поисках зверья. К нашему огорчению и неудовольствию егеря дяди Миши, мы завершили охоту «с пустыми руками». Все сели в автобус, чтобы ехать домой. По пути егерь предложил проверить соседний участок, который был закреплен за НИИ. Деды остались дремать в автобусе, а мы – молодежь, стали на «нумера».
Дядя Миша с лайкой Парнем пошли в загон. Вскоре Парень невесело
залаял, видимо за день измаялся. Я подумал, что собака «понужает» лисичку и не стал суетиться. Левее раздался выстрел из ружья 16 калибра. Стрелял прапорщик Жердев. Через минуту сзади послышался топот и передо мной в 5-7 метрах возник огромный вепрь. Встретил его двумя выстрелами «в лоб» из автомата, третья пуля угодила ему в грудную клетку сбоку.
Если бы я промахнулся или струсил, зверь разорвал бы меня в клочья и затоптал в грязь. Но получил еще две пули «вдогонку», которые разбили позвоночник. Вепрь упал в болото и там некоторое время барахтался. На ходу успел перезарядить автомат
167
Зверь лежал мордой ко мне, с раскрытой пастью, клыками в 13 сантиметров. Торчащие уши свидетельствовали о том, что зверь еще жив и изготовился к атаке. Зашел к нему со спины и двумя пулями Майера «почистил» уши. Зверь дернулся и упокоился навсегда.
Дрожащими от стресса и перенапряжения руками отрезал его кабанье
достоинство и вышел из камышей на берег. Сел на бревно и почувствовал страшенную усталость.
Прибежали на место происшествия деды и спросили – в честь чего я
устроил салют. Объяснил, что на меня напал раненный Жердевым вепрь, а вообще-то сегодня День ракетных войск и артиллерии.
«А где кабан?», - вопрошал коллектив. Я поднял отрезанные окровавленные яйца зверя и сказал: «Вот что осталось от страшного вепря!» Коллектив был в ярости: «Ну, какой, бля, ты сибиряк…» Остальные экзотические изречения моих воспитателей приводить не буду. Пришлось показать им на тушу вепря, лежащую в заболоченных камышах. Тушу вытаскивали вшестером. Все семь пуль достигли цели. Наши женщины и соседи с удовольствием кушали свеженину. Правда, при варке воняло на весь подъезд. На память у меня остались острые клыки этого чудовища.
Постепенно стали приходить из войск отзывы на автореферат. В основном они были положительными. Защита диссертации была назначена на 24 октября. Я усиленно готовился. Каждый день по нескольку раз повторял выученный наизусть доклад. На него отводилось ровно 18 минут.
После чего маршал Зимин Г.В. брал в свою огромную «лапу» горсть разноцветных карандашей и начинал постукивать по столу.
Все знали, что он разозлился, и последствия защиты могут быть непредсказуемыми. Несколько раз мне с напарником
разрешали присутствовать на защите дру их адъюнктов, после чего «мандраж» еще больше возрос. За несколько дней до защиты следовало повстречаться с членами ученого Совета Академии. В беседе они задавали вопросы, которые будут заданы на защите и учили, как правильно отвечать.
На защите диссертации начальник Академии
маршал авиации Г.В. Зимин
168
В канун защиты мы с напарником пошли в зал заседания Совета. На
заключительной тренировке я докладывал бодро. Вдруг оборвалась веревка двухметрового плаката, и он рухнул с грохотом на пол. Только через некоторое время я представил финал такой защиты… На заседание мы явились вовзвинченном состоянии. Таблетки элениума не помогли.
Мой напарник защищался первым. Он выскочил через час весь в мыле
и шептал: «Наверное, провалился!» В этот миг во мне прорезалось качество,
которое ранее я не испытывал никогда – быть абсолютно спокойным и хладнокровно мыслящим. Впоследствии оно меня выручало не раз в час смертельной опасности.
Доложил четко, ответил на вопросы членов Совета, и некоторое время
защищался от внешнего оппонента из НИИ.
169
Консенсус был достигнут. Маршал Зимин Г.В., улыбнувшись, сказал:
«… он даже свое имя сумел замаскировать!» Совет похлопал в ладоши. Прошло 45 долгих минут. Проголосовали 16:1. Хотелось остаться в академии среди умных и добрых людей. Были наметки дальнейших исследований по этой интересной и даже сегодня актуальной теме. Был и руководитель – полковник Зязев Б.В., который с удовольствием бы учил уму-разуму. Но дальнейший мой жизненный путь был предначертан – меня отправили в Красноярское ВКУРЭ ПВО.
XVII. НА ПОСЕЛЕНИЕ ПОЖИЗНЕННОЕ
Перед тем, как начать рассказ о жизни на Красноярской земле, куда
попал вопреки своему желанию, окунемся в ее историю.
С начала XVII века Московское государство приступило к активному
заселению новых мест между Обью и Енисеем. Русские шли дальше и дальше, отодвигая границы к востоку, ставя новые остроги. В 1625 году царь Михаил Федорович отдал распоряжение поставить острог на «Качинской землице». Служивым людям во главе с А. Дубенским было выдано более трех тысяч рублей денежного жалования и хлебного – в виде ржи и круп. Участники экспедиции получили пищали, ядра и свинец. Преодолев неимоверные трудности, А. Дубенский в 1628 году высадился на месте впадения Качи в Ени-
сей. С ним было 303 казака. Быстро поставили «городок дощаный», а круг острожного места – надолбы, заостренные бревна, укрепили. Лес носили за версту и больше. Первоначально острог назывался Новокачинский, местное население – качинцы, называло Кизыль-Яр-Туры, т.е. город Красного берега. Внутри острога срубили воеводский двор, амбар для хранения хлебных запасов, тюрьму и баню. Позднее, когда казаки обзавелись семьями, за острогом возник посад.
170
А как же вершились семейные дела у красноярцев 300 лет назад? Первоначально Красноярский гарнизон состоял из холостых казаков. Жениться без благословения церкви было нельзя. Вот и приходилось красноярцам брать в жены представительниц местных племен, отдавая взамен их семьям небольшой выкуп, чаще всего нож. Но это не решало женской проблемы. Откликаясь на настойчивые просьбы красноярцев, правительство отправляло в ссылку «винных женок», которые чаще всего были замешаны в убийстве.
171
Присланные женщины часто убивали новых мужей. А как поступали с женщинами казаки? Бывали случаи, когда казак, уходя в какую-нибудь «дальнюю посылку», сдавал свою женщину в аренду другим мужчинам. Так же он мог поступить, если ему срочно нужны были деньги. Каждый год красноярцы отражали набеги местных племен, которых поддерживали из Монголии алтын-ханы и джунгарские князьки. Нападавшие истребляли или уводили в плен как местное население, так и русских, захватывали лошадей, скот, вытаптывали и уничтожали посевы. Но ни одной серьезной победы не смогли одержать над красноярцами кочевники. Кстати, караульную службу на остроге нес казачий род Суриковых, родоначальником которого был есаул Суриков, пришедший в Сибирь с Дона вместе с Ермаком.
Интересный эпизод. С 1674 года пять лет в тюремном остроге содер-
жался Василий Многогрешный, бывший черниговский полковник, родной брат гетмана Левобережной Украины Демьяна Многогрешного. По обвинению в сепаратизме он был приговорен к смертной казни, замененной ссылкой в Сибирь. В 1679 году Красноярский острог осадили джунгары и енисейские киргизы. Положение казалось безвыходным. Казаки самовольно выпустили из заточения опытного воина для «устройства обороны». В. Многогрешный руководил действиями степной артиллерии и сам бился «не жалея живота своего».
172
Противник был разбит, а Василия записали в ряды Красно-
ярского казачьего войска с высоким окладом в 15 рублей денег, 45 пудов ржи и овса и 4 пуда соли в год. Потомки В. Многогрешного до сих пор живут в Красноярске.
История города интересна и многогранна. Она неразрывно связана с
именами известных ныне людей: Н.П.Резанов, Г.И.Шелихов, В.Беринг,
С.П.Крашенинников. Большой интерес представляют труды крупнейшего исследователя Сибири П.С.Палласа «Путешествия по разным провинциям России». Дореволюционный Красноярск был городом купцов, золотопромышленников, торговцев и прочих мелких и крупных предпринимателей. Он выглядел так же многолико и в архитектурном отношении: одноэтажные и двухэтажные жилые и доходные дома, флигели, усадебные застройки и хозяйственные строения. Каждый частный владелец строил по своему вкусу и «содержимому кошелька». Поэтому в архитектуре Красноярска можно обнаружить все культурные слои истории русского зодчества.
Особенно ярко это разнообразие видно на главной улице – проспекте Мира, где многие дома являются памятниками культуры.
Музей В.И. Ленина
173
Октябрьский переворот 1917 года нанес городу непоправимый ущерб. Вандалами того времени были уничтожены многие замечательные культовые сооружения. Вместо них возникли убогие «хрущебы» и безобразные строения типа Центрального музея В.И. Ленина. «Великим творцом» этих чудовищных построек из стекла и железобетона является Почетный гражданин города Красноярска Арег Саркисович Демирханов. В свое время он был награжден медалью «За высокое зодческое мастерство».
Победное шествие демократии превратило Красноярский край в сырьевой придаток. Московские колонизаторы, захватив ключевые позиции в экономике и энергетике, соорудили свои архитектурные «шедевры» на Взлетке, в микрорайонах Северный и Солнечный. Берег Енисея «украсили» аляпистые и безликие сооружения московских архитекторов, например, торговые центры «Июнь», «Лексус». Среди окружающих лачуг и безымянных
сооружений, где живут малоимущие и бомжи, эти безликие нагромождения из современных строительных материалов выглядят грандиозно. В 2011 году в Зеленой Роще появилось не менее замысловатое строение – Фрегат Neo.
Построили его для состоятельных горожан на месте сгоревшего здания
администрации Советского района. Это чудотворение народ прозвал
«курятник». Для полного счастья жителей этого комплекса во дворе поставили несколько антенн сотовой связи. Ну что ж, у богатеньких много денег, чтобы ходить к лекарям и лечить последствия облучения.
Красноярск посещают многочисленные гости из европейской части России и зарубежья. После посещения Дивногорска и заповедника
«Красноярские Столбы» они с огорчением говорят: «Какой некрасивый город, он уродует окружающий ландшафт…»
Элитный жилой комплекс Фрегат Neo
Старые здания Военного городка
174
Завершая путешествие по историческим местам, вернемся к главной
теме – летопись Красноярского радиотехнического училища, КРТУ.
КРТУ – старейшее училище в Войсках ПВО. Основано в 1949 году в
Гомеле, и называлось Гомельское радиотехническое училище воздушного наблюдения, оповещения и связи, ВНОС. В период с 12 по 30 июля 1958 года училище передислоцировано в пяти эшелонах в Красноярск и названо КРТУ ПВО. Разместили его в «пехотном городке», в старых зданиях дореволюционной постройки на окраине города. Военный городок не был приспособлен для размещения училища. Только в одном здании удалось оборудовать несколько классов. Остальные помещения представляли собой обыкновенные
казармы и складские помещения, которые предстояло превратить в учебные классы и лаборатории. Служебные и жилые помещения требовали капитального ремонта и переоборудования. Поэтому в период подготовки к новому учебному году весь личный состав, включая офицеров, находился на казарменном положении. Свои отпуска курсанты и офицеры фактически провели при училище.
Рабочий день начинался с шести утра и продолжался до позднего вечера. Одновременно личному составу предстояло решать и другие
сложные задачи. Оснащение Войск ПВО новой радиоэлектронной техникой, перестройка их организационной структуры, методов обучения и воспитания личного состава потребовали подготовки специалистов качественно нового уровня. Частично поставленные задачи были решены.
Занятия начались 16 сентября 1959 года. Наряду с этим, с 3 по 20 октября, сводный отряд курсантов участвовал в спасении урожая в
Пировском районе. В условиях непрерывных проливных дождей и ночных заморозков, без применения тяжелой техники.
Пехотный городок 1959 года
Учебный корпус.
175
отряд убрал вручную 7,5 тысячи гектаров зерновых, восстановил 25
километров дорог и обеспечил вывоз зерна. О тесных связях училища с тружениками края говорят факты участия личного состава в строительстве Красноярской ГЭС и алюминиевого комбината, мостов через Енисей и Качу, аэропорта, кинотеатра «Луч», спорткомплекса «Енисей» и в других мероприятиях по благоустройству города. В течение многих лет роты курсантов находились на «заработках». Перелистывая пожелтевшие страницы истории
КРТУ, я не могу понять – когда же курсанты постигали новейшую радиоэлектронную технику и тактику ее боевого применения? Сам я в это время учился в Вильнюсском радиотехническом училище, здесь господствовал жесткий культ учебы. За три года я ни часу не был гидростроителем или, упаси Бог, уборщиком городских улиц. 27 июня 1974 года прошла реорганизация среднего училища в высшее. Теперь оно стало называться – Красноярское высшее командное училище радиоэлектроники ПВО. Регулярно стала поступать новая радиоэлектронная техника, РЭТ, и автоматизированные системы
управления, АСУ. Коренным образом обновился и профессорско-
преподавательский состав, ППС. К 1980 году преподавателей с учеными степенями и званиями было уже двадцать человек. Постепенно стали сносить старые здания. Первым был разрушен деревянный штаб. Один за другим выгорели два учебных корпуса. Корпус материальной части РЭТ горел во время работы государственной экзаменационной комиссии. На месте разрушенного
штаба училища несколько лет строился учебный комплекс, включающий пятиэтажное здание с учебными классами, два блока с поточными аудиториями и спортивные залы с бассейном. Перечисленные здания возводили военные строители.
Направо и налево уходили строительные материалы. В недостроенной
пятиэтажке стали трескаться наружные стены и вываливаться оконные проемы. Экспертиза показала, что вместо цементно-песочного раствора строители применяли обычный песок с известью или какими-то дешевыми добавками. Цемент марки 400 уходил на строительство коттеджей важных персон стройбата или других нужных людей. Чтобы спасти от разрушения пятиэтажку срочно сваривали металлоконструкции из мощного швеллера. По некоторым сведениям были израсходованы более восьмидесяти тонн дефицитного материала. В конечном итоге, учебный комплекс был сдан в эксплуатацию с массой недоделок: протекал бассейн, «фонтанировали» отопление и водопровод, обваливалась штукатурка, протекала крыша, не закрывались окна и двери. В качестве сюрприза военные строители в системы отопления и
водопровода вварили обыкновенные ломики. Устранение недоделок стало головной болью всех начальников кафедр и преподавателей. Реальной помощи начальники кафедр и командиры курсантских подразделений получить не могли. Поэтому действовали на свой страх и риск. Например, работающие на строительстве Большого концертного зала курсанты приготовили к вывозке двухсотлитровые бочки с краской. Сколько бочек вывезли – сказать не могу. Мне на кафедру попали две. Приватизированную добычу я немедленно
176
укатил на площадку с техникой и спрятал в прицепе АСУ «Воздух-1П». Утром разразился страшный скандал. Всех командиров курсантских подразделений и начальников кафедр вызвали к начальнику училища. Оказывается, «приватизаторы» неплотно закрыли бочку с комбайновой краской. Ярко коричневая «дорожка» привела милицию к проходной училища. Комиссаров В.А. с начальником политотдела Осадченко В.И. были в ярости, и полчаса
орали на «расхитителей социалистической собственности». Допрашивали каждого присутствующего. Все виновники сознались в содеянном, кроме меня. Сделал вид, что это меня не касается, хотя начальство знало, что я «такой кусочек» упустить не мог. Потом пришлось делиться добычей с другими начальниками кафедр. Они ведь тоже выручали меня в трудные минуты. Совершенное мною деяние не считаю воровством. Это была одна из форм «приватизации» – рациональное распределение материальных благ.
Начались проблемы с клубом училища. Огромное здание было по-
строено по типовому проекту того времени. Однако проектировщики неправильно выбрали его местопложение. Когда-то здесь был
огромный лог, по которому протекал ручей. Лог засыпали землей. Про ручей с годами все забыли. Через несколько лет на наружных и внутренних стенах клуба появились большие трещины. Приглашенные специалисты установили, что треснул фундамент. Произошла сдвижка его частей. Клуб училища был признан непригодным к эксплуатации. Впоследствии его разграбили.
Все, что пригодилось для строительства дач: доски, половая рейка,
трубы – увезли жители военного городка. Не пропадать же добру!
Возможно, читателю надоело повествование про архитектуру училищ-
ного городка. Рассказ я продолжу о своем дальнейшем карьерном росте…
В Красноярск я прибыл на поезде Москва – Тында в три часа утра. Го-
род еще кутался в белый пахучий туман, от которого спирало дыхание. Вблизи сопок над туманом горели рыжие факелы. Вдоволь налюбовавшись «сказочной идиллией», нанял такси, чтобы добраться до училища. По дороге таксист проинформировал меня о достопримечательностях Красноярска. По своей загрязненности он входит в первую десятку городов России, хочу отметить, что в 2013 году город занял первое место в этом списке, новость маленькая, но «приятная». В нем находится большое количество заводов союз-
ного значения: алюминиевый комбинат: КрАЗ и КраМЗ; химический завод, «Сибтяжмаш», завод медпрепаратов и т.п. Все они отравляют атмосферу и воды Енисея сильно действующими ядовитыми веществами, СДЯВ.
Брошенный клуб КВКУРЭ ПВО
177
Рецептуры СДЯВ весьма разнообразны. Например, сегодня нас порадовал своей «визитной карточкой» химический завод, производящий компоненты ракетного топлива. Завтра – другой завод. Чтобы не злить народ, выбросы производятся в ночное время. Ежедневно роза ветров меняется, и пахнет иначе.
Поэтому у спящих палитра снов весьма разнообразна. С годами эти ароматы не выдержали постоянные спутники жизни – тараканы. Теперь их не найти и в окружающих Красноярск поселках. По другой версии на эту тему виноваты не ароматы, а масса установленных ретрансляторов для мобильных телефонов – высокочастотное облучение. Дохнут не только тараканы, но и пчелы.
И не только в Красноярске.
Ехали мы довольно долго, пока не оказались на окраине города, в микрорайоне Зеленая Роща. Никакого лесопарка здесь не было, росли лишь уродливые тополя. Блуждали среди халуп и развалин так называемого «Шанхая», с которым граничит территория училища. Наконец-то я увиделнечто похожее на КПП. Появилось несколько сонных курсантов, одетых в «пожеванную» армейскую одежду. Желающих помочь донести мой чемодан среди скучающих курсантов не оказалось. С первого взгляда в глаза бросалось отсутствие элементарной культуры у воспитанников училища. Добравшись до одной из казарм, нашел гостиницу для временного проживания прибывших офицеров. К обеду я «при параде» явился в штаб училища. Предварительно уже знал, что меня хотят назначить начальником кафедры Общей тактики вместо подполковника Козлова, тот беспробудно пил. У него в подчинении находились начальники служб: инженер, связист, топограф, автомобилист, «химик», юрисконсульт, тыловик и др.
Естественно, эти уважаемые люди не желали выполнять указания полупьяного офицера. Непрерывно сыпались жалобы, а общевойсковая подготовка курсантов велась как попало…
Вначале со мной побеседовали заместители начальника училища:
И.И. Ярош, В.И. Осадченко, В.В. Янголенко и В.Е. Антипов.
Прощупывали мое настроение и планы на будущее. Состоялась беседа с генерал-майором В.А. Комиссаровым. Я был знаком с ним в период обучения в адъюнктуре и наслышан о его интеллектуальном уровне, нравах и деятельности.
Лезть в разобщенное и взбудораженное учебное подразделение у меня не было никакого желания. Поэтому сразу от предложенной должности начальника кафедры отказался, мотивируя тем, что сначала должен стать образцовым преподавателем.
В. Е. Антипов
В.А. Комиссаров
178
Генерал вскипел, долго вещал про мать родную и в заключение молвил: «Не хочешь быть Чапаевым, будешь Анкой пулеметчицей!». Свое слово он сдержал. В течение двух с половиной лет не присваивал мне очередное воинское звание. Тут уже я закусил удила и на кафедре заявил – при первой же возможности уволюсь или уеду служить в действующую армию. Мои слова тут же были услышаны
Комиссаровым В.А., «заботу» проявил подполковник Ахметов Х.А. Иногда Хузя Ахметханович проводил занятия, но основной задачей кафедрального «казачка» был шпионаж за преподавателями. Другой «темной лошадкой» в училище был прапорщик Игонин. Он носил форму мичмана ВМС и являлся «адъютантом его превосходительства». О темных делах «моряка по канализации», так его звали офицеры училища, мало кто знал. Тем не менее, доходили слухи о крупномасштабных ублажениях московских чиновников дара-
ми Сибири.
Прибывшие на учебно-методические сборы мои сокурсники по ВКА
ПВО Н.П. Даперка, В.Гайдай и заместитель командира 97 полка И.Т. Волошин были очень удивлены. Ведь в академии они были капитанами, а я майором. Теперь они красовались в папахах, а я – как был, так и остался при своей звезде. Не утерпев, они спросили у В.А. Комиссарова – чем провинился Л.Церас. Генерал буркнул: «Наказан за строптивый характер».
По заданию генерала стали меня «прощупывать» коллеги-
преподаватели кафедры Тактики РТВ, куда меня направили рядовым преподавателем. Началось с контрольного «пробочного» занятия, которое проводится с целью допуска преподавателя к самостоятельному ведению занятий.
А «пробочным» его называют потому, что виновник торжества должен угостить водочкой старших товарищей. На занятии присутствовал начальник кафедры №3 полковник Н.Н.Невзоров. Николай Николаевич в свое время окончил Харьковскую академию ВИРТА и там же защитил диссертацию кандидата технических наук. В вопросах тактики и методике обучения курсантов он прекрасно разбирался. Кроме него присутствовало около десятка
преподавателей тактики в звании полковник и подполковник. Большинство из них когда-то были командирами радиотехнических бригад и полков. По ряду причин им предложили оставить места прежней службы и заняться обучением курсантов. Среди них был и полковник Кириков В.З., бывший командир радиотехнической бригады в Мары. Выделил Кирикова В.З. среди коллег лишь потому, что по выпуску из академии я должен был ехать в Мары начальником штаба бригады. Бог миловал, мой друг Волков Юрий Николаевич помог остаться в адъюнктуре при ВКА ПВО. В то время, как я занимался научными исследованиями по теме диссертации, произошло ЧП. В один из дней над горами и прилегающей пустынею на легкомоторном самолетике «порхал» сынок иранского шаха. Молодой человек слегка «отвлекся» и пересек нашу государственную границу.
Горючее в баках самолета быстро иссякало. Паренек посадил машину на полосу ближайшего аэродрома, который оказался недалеко от КП радиотехнической бригады.
179
Не спеша юноша достал канистры с горючими стал заправлять самолетик. В то же время грозный «бригадир» полковник проезжал на
уазике по своим важным делам. Свысока поглядев на «стрекозу» и парнишку в иранских панталонах полковник «попылил» дальше. Но вдруг в затуманенной от зноя голове «бригадира» мелькнуло – чтой-то тут не так. А «стрекоза» уже поднялась в воздух. Бригаду привели в готовность №1. За нарушителем погналась дежурная пара истребителей. Почувствовав опасность, юный пилот-нарушитель стал маневрировать среди барханов на бреющем полете.
Имея превосходящую скорость, истребители не успевали толком прицелиться. Добравшись до Каспия, почти касаясь водной поверхности, самолетик пересек государственную границу и был таков. Долго беседовал доблестный командир с прокурором. Обошлось без отбывания реального срока. Командир бригады стал старшим преподавателем, чтобы передавать свой бесценный опыт курсантам КВКУРЭ ПВО. Недавно назначенный начальник штаба
бригады ушел на заслуженный отдых, так и не достигнув предельного срока службы. «Пробочное» занятие я готовил долго и тщательно, с применением ТСО и ярких примеров деятельности радиотехнических подразделений в локальных войнах. На разборе занятия полковник Кириков В.З. достал потрепанную брошюрку, которую торжественно обозвал «методичкой». Последовал упрек, что эта ценная книга не была использована при подготовке к занятию, и тем самым я игнорировал мнение коллектива преподавателей. «В чем моя вина? – спросил я у своих коллег. – Выдано все в соответствии с календарно-тематическим планом! А вот методические приемы я могу применять
по своему усмотрению». Меня поддержал Николай Николаевич Невзоров. Старшим товарищам ничего не оставалось сделать, как поздравить меня с добрым началом, выпить «дозу» за мое здоровье и тут же заложить начальнику училища.
Меня подстерегали и другие опасности – проверка «на устойчивость»
моими подопечными – курсантами десятой роты. После лекции посыпались вопросы по боевому применению подразделений. Я их парировал, используя опыт локальных войн. Курсанты десятой роты имели неплохую базовую подготовку. Среди них оказались и дети моих друзей по 97 Иркутскому радиотехническому полку: Волошин, Дулаев. Командовал одной из учебных групп сержант Е.В. Кирилюк. В субботу группа собиралась в увольнение. Естественно, накануне никто толком не готовился. Итог был печален – 50% курсантов во главе с сержантом Кирилюком Е.В. получили двойки. Через много
лет Кирилюк Е.В. стал одним из лучших командиров радиотехнических полков РФ. О трогательной встрече с этим замечательным командиром расскажу в заключительной главе.
В декабре с десятой ротой курсантов начались занятия на полигоне, в
25 км от поселка «Тринадцать борцов». В свое время здесь базировалась дивизия межконтинентальных баллистических ракет СС-20. Этой мощной и неуязвимой ракете американцы дали название «Сатана». Площадки дивизии были разбросаны в глухой тайге.
180
К ним через болота и речку Малый Кемчуг пролегали подъездные пути из мощных железобетонных плит. Такие плиты используются для оборудования взлетно-посадочных полос аэродромов.
Площадка № 11 располагалась недалеко от глухой таежной деревеньки Успенка. В свое время здесь проживало около сотни семей, которые потом обрели вечный покой в этих болотах. Теперь остались егерь и десяток стариков. Частенько в гости к ним
наведывались медведи. Как-то косолапый не поделил с егерем
телку. Раненый зверь сломал егерю ребра, содрал скальп,
проехался когтями по лицу, в общем-то, добродушного мужичка Василия. В нескольких километрах от деревни протекает
заболоченная речушка Шерчуль. Русло речки труднопроходимое
из-за многочисленных заторов. Сорные рыбы – окунь, сорога,
щука – заражены гельминтами, как и в других речках Обского бассейна. Зато здесь изобилие зверья: лоси, медведи, косули
– и птицы: глухарь, тетерев, рябчик. Хозяйственно-бытовые сооружения на площадке были построены из железобетонных блоков, кирпича и бруса: огромные котельная, агрегатные, боксы, столовая и ДОСы – находились в хорошем состоянии. На стартовой позиции сохранились железобетонные укрытия для хранения и обслужива-
ния огромных ракет весом более 200 тонн. В соответствии с договором ОСВ-2 подземные пусковые установки и вспомогательные сооружения были взорваны, а ракеты распилены. В идеально сохранившихся наземных укрытиях училище оборудовало командный
пункт ртб и пункт управления рлр. Недалеко от командных пунктов вертелись антенны радиолокационных станций П-14, П-37 и высотомера
МБР «Сатана»
Шахта ракеты «Сатана»
181
ПРВ-11. Неплохо жилось личному составу и семьям офицеров батальона обеспечения. Здесь имелся свой банно-прачечный комбинат, бассейн и магазин. Офицеры жили в финских домиках, а солдаты и сержанты – в теплых казармах. Обеспечение продуктами и всем необходимым было значительно лучше, чем у нас – городских.
Мы гадали – с чего вдруг у начальника училища такая большая любовь к полигону? Ларчик открывался просто. Комиссаров В.А. был страстным охотником и возил сюда городских чиновников, друзей и многочисленных членов московских комиссий.
Что касается семей офицеров, то они также пользовались всеми благами: детишек возили в школу Стеклозавода на автобусе, покупали в магазине продукты, которые привозили по их заказу в Военторг, дышали таежным воздухом, пропахшим болотом, и
купались в минеральной воде. Основной компонент этой «водицы» – окись железа, обычная ржавчина, от которой отчистить столовую посуду было просто невозможно. Нет сомнений, что другими составляющими напитка являлись окислитель и ракетное топли-
во, которым заправляли баки МБР. Наверняка, эти исключительно ядовитые вещества при обслуживании ракет попадали в воду и грунт. Безусловно, таежная идиллия не мыслима без пения комариных стай, для которых известные тогда репелленты были просто возбуждающим зельем. Это я испытал на себе. Спасался березовым дегтем, который добавлял в репеллент собственного изготовления. После занятий любил побродить по нехоженым таежным местам. Со мной всегда был заряженный пулями или картечью автомат.
За неделю успевал набить мешок дичи, которую хранил в большой мо-
розильной камере в столовой. Естественно, за эту услугу привозил солдатикам блок сигарет. После правления генерала Комиссарова все это изобилие рухнуло. Полигон училища разграбили. Увезли даже дорожные плиты. В декабре 1980 года нас с полковником Борисенко И.П. послали на практические занятия. В свое время Иван Павлович служил на Дальнем Востоке. 6 сентября 1976 года в одной из
дальневосточных авиационных частей осуществлялись полеты. В полетах участвовал истребитель нового поколения Миг-25, только что прибывший с МиГ -25, угнанный В. Беленко завода.
И.П. Борисенко
182
Пилотировал эту секретную в то время машину заместитель командира эскадрильи Виктор Беленко. В динамике учебного боя он внезапно пошел на снижение до предельно малых высот. Ни один локатор радиотехнической бригады потенциально не мог видеть воздушную цель на такой высоте. Ломая аэродромное оборудование, Миг-25 сел на один из аэродромов острова Хоккайдо, горючего оставалось на 20 секунд полета. В течение двух месяцев американские специалисты
изучали бортовую систему опознавания «свой - чужой», потом вернули самолет. Беленко, как известно, попросил политического убежища. Изготовление новой системы радиолокационного опознавания обошлось стране в 2 миллиарда рублей. Тех, советских полнокровных рублей. Доллар тогда стоил 60 копеек. Борисенко И.П. сослали в КВКУРЭ ПВО. Очевидно, читатель так и не понял в чем вина командира радиотехнической бригады. В армии всегда
так, если нет виновных, то их назначают.
Иван Павлович, в быту Казак, любезно посадил меня в свой «Москвич - Комби». На улице было относительно тепло, -30°С. В начале «Москвичек» побежал резво, ближе к поселку «Тринадцать Борцов» еле тащился, приборы показывали, что бензин на исходе. Стали заправляться. Термометр на заправке показывал -42°С. Иван Павлович попытался выяснить, почему так плохо работает двигатель. Снял воздухоочиститель и заглянул в карбюратор, в нем все было забито льдом. Вот такого качества бензин делал, и ныне готовит,
Ачинский нефтеперерабатывающий завод. Доплелись до полигона. Загнали машину в теплый бокс для отогрева и технического обслуживания. Мне Иван Павлович доверил проведение занятий. Я спросил, какие темы отрабатывать.
Он махнул рукой и проворчал – не мне ученого учить! Тем не менее, под вечер он заглянул на КП батальона. Посидел до ужина и остался доволен. Вернувшись с полигона, встретил своего однокурсника по ВКА ПВО Кречетова Г.М. Геннадий Михайлович дослужился до полковника. Службу проходил в Баку и после второго инфаркта был вынужден сменить хлопотную должность начальника штаба бригады на преподавательскую работу.
Будучи исключительно добросовестным и порядочным офицером он и в училище не мог мириться с наплевательским отношением коллег к работе. Как полагается начинающим преподавателям, мы посещали занятия ведущих специалистов. Ввиду отсутствия учебника по тактике РТВ ПВО наши старшие преподаватели рассказывали все, что взбредет в голову, а, в общем, это были сказки о том, как они служили в войсках. Кроме того, у каждого было свое хобби. Полковник А.Белянский торговал художественной литературой.
Чтобы купить хорошее издание, необходимо дополнительно платить за связку политической макулатуры. Не желая превращаться в тупых болванов, люди покупали труды классиков. Подполковник Ю. Макидо, имея достаточно широкий кругозор, читал лекции в Обществе знаний. Его хвалили за интересные занятия. В политотдел постоянно приходили благодарственные отзывы. Весьма характерной и примечательной личностью был полковник В.Данильченко. В его внешности было много от опереточного героя- любовника, эдакий искуситель с тонкими усиками, да к тому же еще прилично пел. А уж на вечеринках разошедшегося Данилу, как тогда его звали наши
преподаватели, вообще было не унять. В.Данильченко занимался экстрасенсорикой. Делал живую и мертвую воду, лечил своих коллег. Однажды вечером я писал учебное пособие. В кабинет зашла лаборант Валентина Алексеева. Вся в слезах – страшно разболелся зуб. За ней появился и В.Данильченко с флаконом «живой» воды. Пополоскала Валюша зуб «живой» водой, потом и «мертвой». Боль только усилилась. Пришлось вмешаться в лечение мне.
183
Открыл сейф, налил в стакан спирта. Валюша залпом выпила, вытерла слезы и повеселела. Облизнулся В.Данильченко, но ему ничего не перепало. Оказывается, традиционное «лекарство» эффективнее «живой» водички. Ассортимент лечебных процедур «мага Данилы», был значительно шире: нашептывание при свечах, заговоры, молитвы и т.п. Мы на это не обращали внимания, но однажды случилось неординарное. В политотдел училища явилась
дама из Стеклозавода и пожаловалась полковнику Осадченко В.И., что «маг Данила» долго колдовал при свечах, но не сделал главного, что ожидала страстная особа. Обида была настолько велика, что офицеры политотдела еле ее успокоили. Все это в приукрашенном виде было доведено до преподавателей и командиров на читке приказов. Хохот стоял просто гомерический. Естественно, доверие к магу на время было подорвано.
После посещения занятий решил написать толковый учебник по такти-
ке, которым могли бы пользоваться преподаватели и курсанты. Вместе с Г.Н. Кречетовым разработали план-проспект и утвердили у начальника кафедры. Гене, так по-товарищески я звал его, посоветовал пока не ступать на тропу войны, дабы не спровоцировать третий инфаркт. Сам мириться со сложившейся ситуацией не собирался. Решил разыграть небольшой спектакль. Согласно расписанию мне предстояло провести занятие по расчету зон
обнаружения РЛС. Для этих целей в войсках использовалась Инструкция по облету РЛС. В свое время мне часто приходилось заниматься топографической обработкой позиций и расчетом боевых возможностей радиотехнических подразделений. В этой простой инструкции есть несколько зон «нечувствительности», которые дают абсурдный результат, например, самолеты летят под землей. Составил пяток таких задач. Дал решить их Геннадию Михайловичу. У того полезли очки на лоб. К нему подключились старшие преподаватели. А я сделал скорбное лицо – как я завтра пойду не готовым на занятие? Долго мои старшие коллеги спорили, громко обсуждали возникшую
проблему, пока к спору не подключился начальник кафедры Н.Н. Невзоров.
Почувствовав подвох, Николай Николаевич пригласил меня на беседу в кабинет. Рассказал ему про недостатки этой популярной в войсках инструкции и пояснил, что в этих случаях следует использовать более сложную методику расчета, разработанную Харьковской академией. Через полчаса об инциденте стало известно Комиссарову В.А., который еще больше озлобился на меня за дискредитацию своих друзей. «Войнушка» имела продолжение и на Совете училища. Рассматривали вопрос формирования у курсантов командирских
184
качеств. В итоге, выступили преподаватели кафедры ОГСЭ дисциплин с предложением совершенствования партийно-политической работы. Дельные предложения высказали преподаватели материальной части. Очевидно, желая меня проучить, Комиссаров В.А. сказал: «А что думают молодые ученые?». Набравшись нахальства заявил: «Командирские качества у курсантов училища формируются неправильно!». В зале Совета произошло оживление: как салагамайор посмел перечить взглядам руководства. Пояснил, что командирские качества курсанту необходимо прививать уже с первых дней пребывания в учебном заведении.
Давайте посмотрим, как это делается в авиационных училищах. Каж-
дый день первокурсников привозят на аэродром. Там, возле самолетов, их ждут инструкторы. Первокурсники садятся в кабины самолетов. Инструкторы показывают им авионику, тумблеры, переключатели и кнопки, рассказывают, на что они влияют и когда применяются. На последующих курсах обучаемые уже уверенно и осознанно вникают в устройство самолета, пилотирование, навигацию и другие спецдисциплины. По аналогии курсант радиотехнического училища на первом курсе должен освоить солдатские специальности оператора, планшетиста, диктора, записывающего. Но их изучение не
предусмотрено учебной программой. После освоения работы на РЛС и ПУ курсант осмысленно сможет работать в качестве офицера боевого управления: командира роты, оперативного дежурного КП, дежурного ПУ. Для реализации такой задумки необходимо убрать все устаревшее оборудование кафедры Тактики РТВ и поставить 10-12 тренажерных ячеек с рабочими местами младших специалистов
КП и ПУ. Что касается методического обеспечения занятий, не следует ломать голову. На то и существует Курс боевой подготовки, которым
руководствуются войска. Единственное, что необходимо – это разработать поучительную и интересную тактическую обстановку, которая заставила бы учащихся включиться в активную
мыслительную деятельность. Все слушали с вниманием. Речь понравилась. Руководство решило тренажерный комплекс создать. Необходимо отдать должное службе вооружения. Ее руководитель полковник Сбитяков В.И. в кратчайшие сроки нашел новенькие индикаторы кругового обзора «Пикет», а также программируемый имитатор воздушной обстановки. У меня тоже подвернулся случай помочь Сбитякову В.И. в строительстве тренажерного комплекса…
Как-то утром ко мне в кабинет постучался мужчина средних лет и
представился – главный бухгалтер КраМЗа Серов. Он был обеспокоен судьбой сына. Сынок учился на выпускном курсе и имел около восьми задолженностей по разным предметам. Через несколько дней на Совете училища должен был решаться вопрос об его отчислении.
В.И. Сбитяков
185
Я понимал, что нельзя упускать момент. Мне позарез нужны в большом количестве металлоконструкции. Пообещал главбуху помочь и позвонить вечером.
В течение дня я обошел с зачеткой Серова младшего своих друзей-
коллег: Шапошникова Г.П., Иванова Л.М., Задкова В.А. и других, – с которыми был в добрых отношениях и часто выручал. Составили план ликвидации долгов. Угроза отчисления миновала. Лейтенант Серов уехал служить на Чукотку и стал хорошим командиром роты…
Вечером позвонил его отцу и получил приглашение приехать на экс-
курсию по заводу. Утром с полковником Какалиным Б.П., в гражданской одежде, приехали к нему в гости. В кабинете был накрыт столик с деликатесами. Слегка почаевничав, пошли
знакомиться с продукцией завода. Здесь было много
разнообразных материалов, столь необходимых для
строительства тренажерного комплекса. Сопровождавший нас инженер детально помечал наши скромные просьбы в блокнот. Утром
следующего дня возле КПП наблюдалось оживление. За воротами стоял груженный алюминиевыми конструкциями КамАЗ. Вокруг него суетился заместитель начальника училища полковник Антипов В.Е. Он пытался завернуть грузовик к себе, но водитель не соглашался. Конечно, щедрость моей души была безгранична, и часть груза я подарил Владимиру Евгеньевичу.
Тренажерный комплекс получился шикарным. Он понравился и заместителю главнокомандующего войсками ПВО по вузам генерал-полковнику Абрамову В.Н.
Борис Павлович Какалин с супругой в Англии
С этим мужественным командиром я был знаком по академии. Мы с
Вадимом Бирюковым часто ездили в Москву и под руководством Владимира Никитича оформляли огромные карты для проведения командно-штабных учений с руководящим составом соединений ПВО. Нам очень понравились его рассказы о войне во Вьетнаме. Но
Владимир Никитич поскромничал и не рассказал, как во время Великой Отечественной сумел приземлиться на поляне, где горел самолет его товарища, вынести его на своих плечах, взлететь
из-под шквального огня немецких батарей и благополучно добраться до своего аэродрома… Для обмена опытом потянулись преподаватели других училищ. В дальнейшем большой вклад в использование тренажерного комплекса и учебных КП и ПУ внес полковник Остапенко Владимир Иванович, к.т.н., доцент.
Он успешно руководил кафедрой №3 Тактики РТВ. Несмотря на натя-
нутые отношения, наши старания были замечены руководством. До сих пор у меня хранится хрустальная ваза как символ борьбы за личное достоинство. Через год я представил рукопись учебника по тактике, которую сразу направили на рецензию в главный штаб РТВ. Учебник был рекомендован для использования в учебном процессе. Вместе с тем, было сделано замечание, что не соблюдены требования ГОСТа при оформлении издания. В знак благодарности за проделанную работу схлопотал выговор в приказе. В других учебных пособиях, написанных мною, таких ошибок я уже не совершал. Ну, а первый мой учебник успешно использовался преподавателями и курсантами долгие годы. После разгрома училища все мои книги уехали в
Санкт-Петербург. Удалось спасти от разграбления тренажерный комплекс и командные пункты.
Тренажерный центр.
Кафедра тактики РТВ. Работа на тренажере
186
Весной 1982 года я проводил тактические занятия на полигоне. К это-
му времени все получилось, как учили в академии. Однажды на связь вышел генерал Комиссаров В.А. и потребовал немедленно прибыть в училище. Вместо меня уже выехал подполковник Ю. Макидо. Как оказалось, меня назначили куратором курсантов и отправили на стажировку вместо полковника Борисенко И.П. Его сын получил на спортивных занятиях травму позвоночника. Все хлопоты, связанные с лечением сына, легли на плечи Ивана Павловича. 17 мая я с двадцатью курсантами вылетел в Комсомольск-на-Амуре, с посадкой в Хабаровске. Несколько часов мы любовались этим чистым и аккурат-
ным городом. Особенно нам
понравилась набережная Амура. Хабаровск невозможно сравнить с заваленным мусором и грязью Красноярском. В обед вылетели в
Комсомольск-на-Амуре. Радушно нас встретил командир полка, мы с ним были знакомы по академии. В свое время я ему чем-то помог по учебе.
На командном пункте батальона
Слева направо: первый ряд полковники В.Е. Антипов, В.И. Осадченко,
генерал-полковник В.Н. Абрамов, генерал-майор В.А. Комиссаров.
Второй ряд: первый слева – полковник И.И. Ярош, второй справа – полковник В. Тарасов, мой товарищ по адъюнктуре, ныне генерал-майор
187
После установочного занятия, проведенного начальником штаба полка, долго решали, куда направить стажеров. Мне хотелось побывать на Шантарских островах и в других экзотических местах.
Но оттуда выбраться порой бывает труднее, чем добраться. Создавать для себя проблемы не стоило. Курсантов разбили на три группы и направили в местный РЛУ, Мариинскую и Озерпахскую радиолокационные роты.
Отправив группы по местам стажировки, решили съездить на рыбалку.
Выбрали место на одном из островов. Как полагается, развели костер, накрыли полянку, и пошел неспешный разговор про академию, друзей, службу на Дальнем Востоке. К вечеру мне вручили примитивный спиннинг с невской катушкой, толстенной леской, здоровенным крючком и свинцовым грузилом на конце оснастки. Я рассмеялся – с таким инструментом на Енисее можно только лягушек пугать. Под вечер у всех начался клев. Затрещали катушки –
вытаскивай килограммового карася или желтобрюхого хрюкающего сомика.
При этом необходимо быть предельно осторожным. У этой рыбки передние плавники словно острые серпы. Порезы очень болезненны и долго не заживают. Ночь прошла незаметно. Утром у каждого лежало по два десятка золотистых рыбин. После рыбалки решил пройтись по городу. Он оказался неприглядным и грязным – как будто комсомольцы-строители бросили неоконченную работу и разбежались. Через городской парк протекала речушка, впадающая в Амур. В нее сбрасывали свои отходы химический завод и «Амурсталь». Вода имела коричневый оттенок и резкий запах серной кислоты. Среди уродливых деревьев торчали сломанные скамейки и фрагменты
сооружений аттракционов. Радиолокационный узел находился на окраине города, вблизи химического завода. В один из пасмурных дней я наведался к своим подопечным. Часть из них находилась на РЛС и КП. Несколько человек ютились в домике дежурной смены. В комнате было холодно и неряшливо, вещи разбросаны. Рядом с домиком находилась большая куча каменного угля, но никто не додумался растопить котел. Пришлось проводить занятие по подготовке кочегаров. Выполнив лично все функции истопника, заставил курсантов навести порядок в помещении и вокруг домика. Я полагал, что старший группы составит график, по которому будет поддерживаться внутренний порядок. Но утром мои добры молодцы разыгрывали в карты – кому кочегарить, а кому убирать территорию. Пришлось объявить старшему группы несколько нарядов на работу. Вроде это подействовало. Через несколько дней я сел в речной трамвайчик и поплыл вниз по Амуру. Величие и красота реки меня поразили. Тысячи проток, островов, прибрежные скалы и белые
«шапки» Сихотэ-Алиня на горизонте покоряют с первого взгляда.
«Ракета» остановилась у причала села Мариинское. Оно возникло еще
при Петре Великом. Здесь располагалась артиллерийская батарея. С годами «служивые» осели на этой благодатной земле, обзавелись семьями, хозяйством и безбедно доживали свой век. На причале находилось несколько ребят в спортивных костюмах. Увидев меня, они разбежались, но наблюдали из-за забора. Стало ясно, что это мои подопечные. Как оказалось, они поджидали баржу с японскими товарами, чтобы ее разгрузить.
188
За оказанную услугу сельмаговцы предоставляли право выбора дефицитных товаров до открытия магазина. Курсанты покупали модные и относительно недорогие костюмы, свитера, сервизы и подарки для домочадцев. Со своей стороны я всячески поощрял их действия, пусть приобретают нужные вещи, чем потратят деньги
на вино. После проверки выполнения заданий стажировки был приглашен курсантами на экзотическую рыбалку на одном из заливов Амура. Вешняя вода разлилась по окружающим берег лугам. Среди травы и весенних цветов на глубине тридцати сантиметров гуляли упитанные сазаны. Они почти не реагировали на наше присутствие. После удара палкой по горбу «увалень» отправлялся в мешок. На обед приготовили блинчики из сазаньей икры.
Тушки рыб после посолки развешали сушиться. Через день на «Ракете» добрался до Николаевска-на-Амуре. Налюбовавшись этим аккуратным городком, фортовыми орудиями и памятником адмиралу Г.И.Невельскому, улетел в поселок Озерпах.
Чистенький и уютный Озерпах расположился на высоком берегу
Амурского залива, с которого в ясную погоду виден остров Сахалин. У самого берега залива ютились дома рыбаков. Эту часть поселка называли Хапаловка. В тихой воде залива плавали лебеди и дикие утки. Они были почти ручными и брали хлеб из наших рук. Еще больше мы удивлялись поселковой бане. Построенная со вкусом из лиственничного и кедрового бруса, она чемто привлекала взгляды. Все услуги – бесплатны. Парься и купайся хоть целый день. Ну, а за холодненькое пиво необходимо было платить. За поселком
находилась радиолокационная рота. Ее позиция была оборудована со знанием дела, а локаторы просматривали воздушное пространство над островами Сахалина, Шантар и севера Японии.
Рота готовилась к тактическим учениям, когда на РЛС П-14 возникли
неполадки. Пошли помогать своим войсковым товарищам. Через несколько минут мне стала понятна суть неисправности наземного радиолокационного запросчика. Неисправность была очень коварна. Обнаружить ее с помощью приборов невозможно. С такой неисправностью я впервые столкнулся в Иволгинском батальоне в 1965 году. По сути дела, этот заводской брак был результатом оплошности конструктора, и выявить его можно только методом
логических исключений. В войсках его называют методом «тыка». Естественно, курсанты отыскать неисправность не смогли. Пришлось им поэтапно показывать данную методику. После чего они все сделали в течение нескольких минут и очень гордились, что смогли выполнить то, что не получилось у расчета РЛС. Обрадовался и начальник станции. Пообещал утром следующего дня организовать рыбалку. Далеко ходить не пришлось. Залив-то рядом.
И начальник рыбоохраны не возражал, что мы слегка «пошалим». Закинули небольшую сетенку, а сами расположились на острове.
Вдоволь поев копченой осетринки со спиртиком, разлеглись позагорать.
189
Через некоторое время проснулись от холода. Ватные штаны и куртки были мокрыми. Начался прилив. Необходимо было срочно выбирать сеть. Прикрепленная к кольям снасть при подходе стала от нас убегать. Кое-как удалось зацепить кол и выбрать улов в лодку.
В сети барахтались с десяток осетрят, весом 8-12 килограмм. Осетр вырастает до более внушительных размеров.
Такие рыбы, весом около 500 кг, по полдня таскают рыбацкие лодки.
Не всегда исход для рыбаков бывает успешным. Иногда приходится рубить канаты, чтоб не нырнуть за рыбой на дно.
Курсанты от ухи отказались, солдаты радиолокационной роты – тоже. Рыбу не ели даже поселковые собаки – объелись. Пришлось осетров солить, коптить по рецепту командира роты и упаковывать балык для
себя и кафедральных офицеров. Через несколько дней прошли тактические учения с реально обозначенными целями. Мои подопечные почувствовали, с чем им придется столкнуться в войсках после выпуска. Радиолокационные станции, которые общими силами привели в порядок, работали без поломок. В знак благодарности
офицеры роты привезли нас к таежной речке Вакер, где водится форель. Для того чтобы не ловить кузнечиков и не искать короедов,
накануне я намотал несколько искусственных мушек. Речка была небольшая, порожистая. Форель в ней водилась некрупная, но клевала азартно, за несколько часов мы наловили половину солдатского вещевого мешка. Чтобы побаловать курсантов, купил в поселке лоток яиц. Решил приготовить блюдо «форель по-дворянски». После таежной прогулки все проголодались. Деликатес был съеден в один миг. Попрощавшись с хлебосольными сточными коллегами, засобирались домой. Пассажиров самолета Як-40 буражил приятный запах копченой осетрины. В Красноярском аэропорту
Емельяново нас встречал автобус с командирами и преподавателями кафедры №3. Их чуткость была щедро вознаграждена дарами Дальнего Востока.
190
Весной 1982 года мы с Геннадием Кречетовым готовились к масштабным тактическим учениям. Нам помогал его брат Владимир Михайлович, в то время заместитель начальника кафедры Общей тактики №2. Следует отметить, что полковник Кречетов В.М. был отлично подготовлен. К работе относился очень серьезно и творчески. Решили сделать все так, как нас учили в ВКА ПВО. Замысел получился интересным, сложным, насыщенным многочисленными ударами воздушного и наземного противника. Чтобы правильно решить
проблемные ситуации офицерам и курсантам предстояло «попотеть». Наши идеи красочно отобразили на четырех больших схемах. Начальник кафедры Тактики РТВ предложил Комиссарову В.А. провести заседание Совета училища и заслушать руководителей о готовности к тактическим учениям.
Но генерал отмахнулся: «Некогда мне пустяками заниматься!» Он ре-
шил, что такое мероприятие можно провести по старинке, без должной подготовки. В назначенное время собрали в клубе руководящий состав, преподавателей и батальон курсантов для постановки задач. С докладом выступил сам генерал-майор Комиссаров В.А. Не зная замысла учения, он нес всякую чушь, никак не связанную с планом
предстоящего мероприятия. Сидя в первом ряду, мы с Г.М. Кречетовым и его братом ехидно улыбались. Учуяв это, генерал что-то непонятно промекал и велел разойтись. Необходимо отметить,
что наши задачи были реализованы полностью. Прекрасно сработали офицеры кафедр Тактики №2,3, курсантский батальон, служба вооружения, кафедра физической культуры и другие. Все старались показать себя с лучшей стороны. Присутствующий на учениях в качестве старшего посредника заместитель начальника училища по учебной и научной работе И.И. Ярош был в восторге, хвалил
нас на подведении итогов.
И.И. Ярош
191
В следующем году мне удалось стать руководителем стажировки курсантов в Алма-атинском радиотехническом полку. Меня привет-
ливо встретил заместитель начальника штаба полка. Мы с ним служили в Братском батальоне. Вспомнили родной 97 радиотехнический
полк и наших ребят. Несколько дней любовался этим чудесным городом: восточные базары, восточная архитектура, фонтаны и миллионы роз на чистых улицах города. Окружают этот город-сказку горы Заилийского Алатау. Потом навестил своих стажеров в Айнибулакском ртб. Здесь условия службы такие же тяжелые, как и в подразделениях Чирчикского и Душанбинского радиотехнических полков, в которых побывал в ходе учебы в академии.
Очень понравился городской парк и спортивный комплекс в Медео. Меня очень манил Иссык-Куль.
Выполнив все неотложные дела сел на Як-40 и перелетел через заснеженные вершины Заилийского Алатау. Очутился в уютном поселке ЧолпонАта. Здесь, на берегу огромного озера Иссык-Куль находился горный курорт.
Меня встретил командир батальона. Его хозяйство находилось в поселке Григорьевка, недалеко от Чолпон-Аты, на берегу озера. Высота над уровнем моря около 900 метров, отчего постоянно болела голова. Имея мощные радиолокационные комплексы, батальон просматривал через озеро воздушное пространство сопредельных государств.
Высокогорный каток «Медео»
Курорт Чолпон-Ата
192
Работая по графику, радиолокационные комплексы облучали жителей и отрицательно влияли на окружающую среду. На птицефабрике перестали нестись утки, а вылупившиеся из яиц утята зачастую погибали по непонятным причинам. Председатель совхоза посто-
янно ворчал на командира – убытки были ощутимые. Понятно, что птицефабрику можно перенести на несколько километров. А куда девать семьи офицеров, которые годами, круглосуточно облучались энергией СВЧ? Зато душу радовала экзотика. По позиции важно, как курочки, разгуливали фазаны.
[b:39fffe8
Последний раз редактировалось: Яков_Криницкий (Чт Апр 24, 2014 3:37 pm), всего редактировалось 11 раз(а)
ПРОДОЛЖЕНИЕ КНИГИ Л. ЦЕРСА "ВДАЛИ ОТ ЦИВИЛИЗАЦИИ".
Их никто не трогал. Проблем с продовольствием не было. Офицеры и солдаты получали высокогорный паек. Ну, а если необходимо было организовать торжество, то для шашлыка можно купить барана. Безопасность фазанов обеспечивала и широкая полоса облепиховых зарослей, буйно росших вдоль всего побережья.
Пробраться охотнику: лисичке, шакалу или ястребу – через колючие деревья практически невозможно. В 1984 году закончилась мерзкая эпоха правления генерала Комиссарова В.А., при котором вольготно проживали холуи и негодяи всех мастей. Его назначили начальником штаба радиотехнических войск ПВО. Смешно и грустно. Верно говорили офицеры РТВ тех времен: «Радиотехнические войска есть мелкий кустарник, в котором прячется всякая нечисть». С облегчением мы вздохнули, когда начальником училища назначили полковника Кухту Николая Даниловича.
Н.Д. Кухта
Фазан
Радиолокационный комплекс 5Н87
Начиная с лейтенантских лет, он находился в войсках. Прошел все командные должности до начальника РТВ соединения. Досконально знал боевое применение войск и их проблемы. Проявляя жесткую требовательность к нам, он остался простым и доброжелательным человеком. Мы поверили ему и старались быстрее выбраться из застоявшегося и заросшего плесенью болота. Дела в училище сдвинулись в лучшую сторону. Но судьба не отвела этому достойному человеку долгих лет жизни. Николай Данилович скончался в мае 1985 года. В день кончины я был оперативным дежурным. Все были в шоке, звонили руководители разных ведомств и рангов. Никто не хотел верить в случившееся.
Генерала Кухту Н.Д. сменил генерал-майор Горшков И.К. Он проко-
мандовал до 1987 года, ничего путного не сделал, так как был специалистом противоракетной обороны, проблем радиотехнических войск не знал.
Единственное, что осталось в памяти о том безликом периоде,
это оперативно-тактические учения. Меня и преподавателя кафедры №3 подполковника Волчека Г.П. назначили посредниками в 97 радиотехнический полк. Я, естественно, обрадовался, что смогу повидаться с однополчанами. Рано утром прилетели в Иркутск, позавтракали и решили позвонить на КП, чтобы поставить в известность начальника штаба о своем прибытии. Но тот, назовем его Нуриевым, наш звонок пропустил мимо ушей и машину для встречи не прислал. Он не знал, что за десять лет службы в 97 полку я все
изучил вдоль и поперек. От аэропорта до управления полка было не более километра, и мы пришли пешком. Решил поехать в Ангарский радиотехнический батальон, а Волчека Г.П. направил на авиабазу Белая. Ангарским ртб командовал очень толковый офицер Голощапов. С ним был знаком по академии и относился к нему с уважением. На заслушивании он профессионально доложил боевую задачу батальона, силы и средства для ее выполнения.
Дошла очередь до зампотеха батальона. Мы с ним учились в Вильнюсском радиотехническом училище в 1960 – 1963годах. В докладе однокашника, эстонец Коха Пава, я заметил некоторые неточности, решил поправить. В свое время я лично рассчитывал боевые возможности всех 17 рот полка. Обмануть меня было невозможно. Стал задавать вопросы по план-графику привдения батальона в боевую готовность, вывода РЛС на запасные позиции, по
работе подвижных радиолокационных узлов дезинформации. Теорию мы с горем пополам разобрали.
И.К. Горшков
До поступления сигнала приведения ртб в боевую готовность мы с комбатом прошли по позиции.
Управление батальона, казармы и жилые помещения для офицеров
размещались в бараках брошенного лагеря для заключенных, так называемой «зоне». Силами личного состава батальона ветхие строения были отремонтированы и стали пригодны для размещения военнослужащих. Кругом было чисто и ухожено. На горках вертелись антенны радиолокаторов. Угрюмый пейзаж батальона дополнял город Ангарск. Он кутался в желтый и едкий туман. Дома покрыты серой пылью, кругом грязь. По своей загазованности он мог конкурировать с Красноярском. Но майор Голощапов бодрился, шутил. От увиденного на душе стало гадко, закипела злость за бесправие наших офицеров, которые гробят свое здоровье из-за тупости наших подлецов в лампасах.
Нашу экскурсию прервал зычный звук сирены. Начались учения. При-
драться к работе боевого расчета КП было невозможно. Командир умело и энергично управлял подразделениями. Но на всякий случай я решил научить его методам выявления обмана командирами удаленных рот. Попросил соединить меня с пунктом управления Тункинской роты. К этому моменту, согласно план-графика, должна развернуться РЛС П-12 на запасной позиции. Я представился ротному командиру капитану Грабовскому, с которым был лично знаком, и спросил о готовности П-12 к работе. Ответили, что все в порядке, рлс
полностью развернута и готова к боевой работе. Последовала моя команда: «Включить РЛС, выдать информацию по цели №…., в полярной системе координат!» Выполнить эту команду практически невозможно, так как станцию на запасную позицию никто не выводил. Не стал упрекать Голощапова, успокоил.
Показал еще несколько приемов борьбы с обманом. На КП полка вскоре поняли, что в батальоне запахло жаренным. Уяснил это и начальник штаба, но извиняться за свою выходку не стал, заставил это сделать оперативного дежурного А.Старжевского. Тот долго уговаривал закрыть глаза на недостатки, но я сказал, что моя задача – проверить все принципиально, и я это сделаю. А сам подмигнул по-дружески майору Голощапову – «не волнуйся, все
у тебя хорошо!» Конечно, я и не собирался выискивать мелкие недостатки в работе батальона. Делать подлость родному полку может лишь убогий кретин. Меня приятно удивил командир батальона. Контрольные цели, «подкрадывающиеся» к объектам удара,
На государственном экзамене
195
Ангарский батальон обнаружил далеко от внешних границ радиолокационного поля. Как ему удалось влезть в радисеть гражданской авиации, остается тайной. Я не стал его пытать, лишь похвалил на разборе умелые действия и проявленную смекалку. На прощание он подарил мне большой букет еще не распустившегося багульника. После разборки учений мой товарищ по академии Николай Даперка предложил вернуться в Красноярск на самолете Ан-6 командующего 14 армией ПВО.
Предложение было принято. Нас доставили к стоянке самолета на уазике. После недолгих сборов взлетели. Самолет был хорошо оборудован, в салоне находились большой стол, мягкие кресла, два дивана и др. С нами летели командиры 88 радиотехнического полка, Красноярской зенитно-ракетной бригады и Канского истребительного авиационного полка. За день все набегались, устали и проголодались. На столе появились тушенка, хлеб и другие
припасы, что Бог послал. А Бог послал нам канистру спирта. К столу пригласили и меня с Волчеком Г.П. Налили по полстакана ректификата. Кто-то налитое разбавил кипяченой водой. Из кабины вышел один из летчиков. Пилот выпил вместе с нами и хорошо закусил. После первой и второй промежуток небольшой… Повторили, но с нами уже «ужинал» второй пилот. Увидев эту картину, подполковник Волчек Г.П. испытал животный страх: выпученные
глаза, дрожащие руки и отвисшая губа. Он отчаянно шептал: «Разобьемся. Разобьемся». Понял, что обстановку изменить нельзя, я лег на диван и заснул. А командиры «дернули» еще и расписали преферанс. Проснулся я от довольно жесткой посадки на аэродроме Канска. Высадили командира истребительно-авиационного полка и полетели в Красноярск. Экипаж угостил нас хорошим чаем. А мне было жалко смотреть на толстяка Волчека Г.П. Он все еще дрожал, забившись в кресло. Вот так нас «проверил на вшивость»
доблестный экипаж командующего 14 армией
Государственная экзаменационная комиссия 1987 года
196
В этой главе я практически не касался семейных дел и быта. Известие о предстоящем переезде в Красноярск Ирэн встретила без особого энтузиазма. Очевидно, ей изрядно надоели скитания по таежным точкам. Нельзя сказать, что условия проживания в Твери были хорошими, но все-таки ближе к цивилизации и родственникам в Латвии. Нам с матушкой было все равно. На исторической родине нас никто не ожидал, более того, сибирские просторы были ближе к душе, чем прибалтийские туманы и слякоть. В Красноярске мне обещали четырехкомнатную квартиру в новой девятиэтажке. Дом возвели на пустыре Зеленой Рощи, недалеко от алюминиевого завода. Теперь дышать фтористыми соединениями можно было круглосуточно. Новые микрорайоны строились без всякой планировки. Чтобы найти нужную улицу и дом, необходимо хорошенько побегать. В двухстах метрах от дома находилась протока Енисея. Но, чтобы добраться до реки, надо преодолеть крутой обрыв, заваленный мусором. Отходы жизнедеятельности накопили жители жалких лачуг, расположенных на обрыве. Берег протоки был заболочен и зарос густым кустарником. Здесь валялись «антикварные вещи» и непогребенные останки всякой живности. Все это «сдабривалось» сточными водами из большой канализационной трубы. Через протоку к острову Татышева вел
пешеходный мостик. Остров был излюбленным местом отдыха жителей Зеленой Рощи. В восьмидесятые годы в протоку заходил нереститься хариус. Иногда на удочку попадала и стерлядь. В пик нереста на мостике и вдоль берега скапливались сотни рыбаков. Рыбу ловили мужики, женщины и дети. В свободное от службы время я тоже успевал порыбачить. Рыбы хватало всем. Никто пустым домой не возвращался. В настоящее время ни в протоке, ни в Енисее рыбы нет. Ее вытравили ядовитыми отходами заводов, безнаказанным ловом электроудочками и сетями в период нереста. В 1984 году на Енисее случилось сильное наводнение. С островов вода смыла строения, людей и живность – лошадей, коров и овечек; сломала и пешеходный мостик. До сих пор из воды торчат его железобетонные конструкции. Теперь жители Зеленой Рощи, в основном улицы Якутской, накрывают «поляны» и загорают на заболоченном берегу протоки. А что делать, если в миллионном городе нет пляжей и зон отдыха?
Наша новая квартира находилась на первом этаже дома №30 по улице
Э.Тельмана. Все радовались – наконец выбрались из клоповников и лачуг, в которых ютились в течение 17 лет. Огорчало лишь множество недоделок, которые оставили строители. Пол в комнатах был паркетным, но его укладывали пьяные «специалисты». Поверхность оказалась изуродованной шлифовальной машиной. Остались глубокие борозды, в которые «краснодеревщики» смели строительный мусор и залили лаком. Теперь паркет напоминал плохо вспаханное поле. В ходе устранения изъянов в водопроводной системе верхних этажей строители залили электропроводку. Через некоторое время проводка окислилась и вышла из строя. Шедевры строителей пришлось устранять самому, ибо сделав свое грязное дело, они исчезли.
197
Постепенно жизнь стабилизировалась. Ирэн устроилась на работу. Дети учились, матушка ежедневно совершала экскурсии по продовольственным магазинам. Изначально там можно было что-то купить, потом благосостояние населения стало ухудшаться, и дошло до пустых полок. Чтобы купить несколько литров молока себе и детям, матушка выстаивала очередь возле бочки с пяти утра. А в
голодной очереди за пакетиком сахара старушку чуть не затоптали озверевшие горожане. Необходимо было делать матери операцию на поврежденной ноге, но в больнице не оказалось перевязочных материалов. Иногда огрызки колбасы продавали на работе. Преподаватели кафедры получали остатки дележки товаров лавочной комиссией среди «нужных людей» управленческого аппарата училища. Следует сказать, что наши зарплаты исчислялись миллионами рублей, и о том, что «миллионеры» ее получали один раз в полгода. Для любознательных могу напомнить, что 30 сентября 1993 года доллар США «стоил» 1160 рублей, а ваучер – 8680 рублей. Цивилизованному человеку Запада не понять, как мы выживали в годы великой перестройки. Перестройка тех лет по своей сущности была театром абсурда, который не прекращается и по сей день, приобретая все более уродливые формы.
В начале восьмидесятых годов взаимоотношения в семье стали ухуд-
шаться. Очевидно, Ирэн устала от многолетней сибирской романтики. Дочь Инга успешно окончила университет по специальности биохимик. Через некоторое время на факультет биологии поступил и сын Ян. От моего предложения поступить в КВКУРЭ ПВО он наотрез отказался. Очевидно, вдоволь насмотрелся нашей армейской действительности. Учебой в университете Ян тяготился, хотя задолженностей по учебе не было. Может быть потому, что Инга контролировала, помогала и жучила его за плохую учебу. Через некоторое время Инга вышла замуж за капитана соседней части Эмира Каспрова.
Он недавно уволился из Вооруженных Сил, не стерпев беспредела и хамства армейских чиновников. А мне он сразу понравился: статный, голубоглазый, превосходный специалист. Правда был горяч и решителен. Имел свою точку зрения и никогда ее не менял.
Тут получилось все как надо: Инга, по своей натуре добрая и рассудительная, умела успокоить своего гвардейца ласковым словом.
Семья Эмира
198
Через некоторое время после моего развода с Ирэн, семья уехала в Прибалтику. Поселились в тихом городке Огре. Инга устроилась по специальности – заведующая лабораторией Центральной детской поликлиники в Риге, Эмир – исполнительный директор немецко-латышской фирмы по производству окон, дверей и мебели.
Ян прошел службу в подразделениях морской пехоты. Здесь совсем
другие порядки.
Солдаты не драят унитазы, не работают посудомойщиками и не пасут
коров. Здесь с утра до вечера занимаются боевой подготовкой: десантируются с кораблей и самолетов, стреляют изо всех видов современного оружия, ходят в атаку. Нет в этих подразделениях и понятия «казарменного хулиганства», граничащего с тюремными
порядками. Я даже не думал, что Яну понравится профессия офицера. А он, освоив английский и голландский языки, окончил военную академию в Копенгагене. После этого ходил в «турпоходы» по Югославии, Ближнему Востоку. Полгода «гостил» в Афганистане.
Про его подвиги я не стану распространяться. Нет у меня необхо-
димой информации. А та, что есть, не подлежит распространению.
Мне очень нравится европейский порядок продвижения по службе: год обучения в академии – очередное воинское звание. Естественно, дураков туда не посылают, необходимо пройти аттестационную комиссию, а блатным тоже необходимо серьезно учиться, чтобы с позором не вылететь из учебного заведенияю
Югославия
Десантируемся
199
В настоящее время у Инги с Эмиром выросли чудесные дочки. Красивы собой, всесторонне образованы. Надеюсь, что они никогда не совершат тех ошибок, которые сотворили мы. Слава Богу, у Яна тоже чудесная жена Олюшка, растет славный внучек Нильс- Кристиан и малышка Марта- Винцента. Очевидно, у Нильса в генах протест против военной службы. За него дед тридцать три года Отечеству отслужил! Но ученым будет точно! К сожалению, увидеть детей и внуков мне, может быть, не суждено, но они должны знать, что я ими горжусь!
Жара
Афганистан
Ян с женой в Копенгагене, 2002
Вокруг песок
Внучата: Катя, Нильс и Кристина
После крушения семьи мы с матушкой поселились в Авиагородке на
улице им. маршала Малиновского, дом 30, квартира 21. Быть может, в этом доме проживал мой предок унтер-офицер Ян Озолс. О нем я рассказывал в первой главе. С годами здоровье моей матушки стало ухудшаться. Несмотря на это она старалась помогать моей новой семье. Постепенно онкологическая болезнь приковала ее к постели. В то время я еще работал в училище, но заботы о лечении и ухаживании за ней легли на мои плечи. Как я выдержал этот кошмарный год одному Богу известно. Удивлялись сослуживцы и соседи, но других альтернатив не было.
Поем частушки, чтоб не забыть русский язык
Марта-Винцента
Нильс-Кристиан
Инга с дочками в Стокгольме
200
Мама умерла на моих руках в 23 часа 10 минут 22 октября 1998 года. Ей было 84 года. Ближайшие мои друзья Юра Крылов, Витя Коваль и Саша Окулов очень помогли в организации похорон. Октябрьский день на удивление оказался теплым и солнечным. Играла классическая музыка, было много цветов.
Похоронили мы Паулину Михайловну на новом Бадалыкском кладбище в секторе № 64. Что собой представляло тогда новое кладбище? Справа от асфальтированной дорожки расположились скромные, но ухоженные могилки. Кое-где были посажены сосенки и березки. Здесь и обрела вечный покой моя матушка. Слева от дорожки на огромном поле рос двухметровый бурьян.
Среди бурьяна торчали ржавые металлические таблички безымянных могил. С годами сектор стал приобретать цивилизованный вид. Вместо перекошенных деревянных крестов появились оградки, бетонные памятники. Посадили деревья. Однако по весне труженики кладбищенского комплекса, не желая тратить силы на уборку огромной территории, просто поджигали бурьян.
Горели кресты, трескались надгробья и памятники, скамейки и столики, погибли молодые деревья. Все это вынудило родных и близких облагораживать территорию самим. По весне в апреле перед родительским днем тысячи горожан приводили погост в порядок. Приехав на Бадалык, я увидел, что могила разрушена. Лицевая часть оградки раздавлена колесами грузовика, подросшие за эти годы рябинки втоптаны в грязь, повреждено надгробие. Это сделал пьяный шофер, освобожденный из колонии и работающий на кладбищенском комплексе. Руководители этой фирмы высказали сожаление и
объяснили, что подобных случаев много. Поставил новую оградку. Ремонтировать останки ржавых конструкций не имело смысла. Привел все в надлежащий порядок. Через год новой оградки не нашел. Ее демонтировали и пропили местные бичи. Собрав довольно внушительную сумму денег, поставил новый мраморный памятник, приподнял сооружение надгробия на полметра, облицевал площадку мраморной плиткой и забетонировал скамейку и столик из кованого металла. Надолго ли? Иногда в тишине хочется отвлечься от суеты и перелистать страницы пройденной жизни. Конечно, не всегда это получается.
201
В родительский день столкнулся с ритуалом, который проводится в
Сибири. Однажды это действо мне удалось лицезреть во всей красе. По соседству с могилой матушки собралась многочисленная семейка. Накрыли богатый стол. Стали поминать усопших, заливая горе водкой. Слезы полились ручьем. Громкость оханья и аханья набирала силу. Горечь снова и снова заглушали водкой. Все чаще и чаще в разговорах употреблялась нецензурная лексика, после чего начался мордобой. После нескольких стаканов беленькой все с окровавленными носами стали объясняться в уважении и большой
любви. Умиротворенные посетители перешли к песнопению. Но это были не церковные псалмы, а довольно пошлые частушки. В завершение были пляски. При этом пострадали и украшающие могилу цветочки. Уставших участников поминок погрузили в машины. На могилах остались пластиковые бутылки, тылки, упаковка, мусор и помятые цветы. Увиденное оставило на душе омерзительный осадок. Может я чего-то недопонимаю, к чему-то придираюсь.
Может быть, это норма поведения и культуры нашего народа? Удивило и другое. Все деревья были усыпаны кладбищенскими воронами. Сибирские «соловьи» во весь голос орали от нетерпения, ожидая финала поминок. Их раздражали толпы шастающих между могилами бичей, которые доедали и допивали оставленные на могилах продукты и водку. Если птицам везло, то все съедобное с могилок исчезало мгновенно. И был я шокирован, что ворона пила из пластикового стаканчика водку. При приближении бича она взъерошила перья, зашипела как змея и когтями вцепилась в тряпье алкаша. Тот от неожиданности отступил, зацепился за оградку и упал. Ворона не стала испытывать судьбу, ухватив стаканчик клювом, улетела восвояси. Таким образом, поминки по-сибирски удались…
Заканчивалась эпоха правления генерала Горшкова И.К., 1985 –1987
годы. Это был период затишья и не богат событиями. Как-то я с Люсей отдыхал в Евпаторийском военном санатории. В санатории удалось избавиться от сильного остеохондроза, который мучил меня несколько лет. Майнакские лечебные грязи поставили меня на ноги за неделю. Вместе с тем врачи обнаружили у меня первую степень лучевой болезни. Спрашивали, где я умудрился получить дозу радиации. Объяснил, что служил в приграничных подразделениях, где днем и ночью работали мощные радиолокационные станции. Прошло более тридцати лет. Состав крови в определенной степени улучшился, но иммунитет был подорван. А ведь на позициях жили и наши семьи. На маленьких детей облучение действует пагубно. Похоже, что у Инги вследствие этого серьезные проблемы со здоровьем уже в зрелом возрасте, которые могут привести к тяжелым последствиям.
За несколько дней до завершения лечения в санатории получил теле-
грамму – немедленно вылететь в Красноярск. Я был в недоумении, что могло случиться в училище? А произошло следующее. С нового учебного года изменилась программа изучения общей тактики. Занятия должны были начаться сразу после зачисления абитуриентов в училище и продолжаться несколько месяцев. Отозвали всех офицеров кафедры №2 и физической подготовки.
В то же время руководство училища получило кодограмму о направлении начальника кафедры полковника Кирикова В.З. в Анголу для работы в качестве военного советника. Его заместителя полковника В.М. Кречетова после крупного разговора с руководством положили в госпиталь с инфарктом. Мне приказали принять кафедру Общей тактики и через несколько дней начать занятия на учебном полигоне полка МЧС, поселок Таскино. Конечно, досталось мне по полной программе. Но первый блин не оказался комом. В работу включились все мои преподаватели и командиры курсантских подразделений. Все-таки 19 преподавателей, имеющих высокую профессиональную подготовку и войсковой опыт – большая сила!
202
Очень большую помощь мне оказал подполковник Кушмухаметов Ра-
шид Файзрахманович. Руководство вдруг вспомнило, что давно истек срок присвоения мне очередного звания «полковник». Немотивированная задержка (на 2,5 года), затеянная когда-то Комиссаровым В.А. выглядела нелепо.
Для видимости я повыпендривался – зачем надо было начальству себя утруждать, я ведь собрался на пенсию…
В 1987 году начальником училища был назначен полковник С.И. Бондал, через год ему присвоено воинское звание генерал-майор. Станислава Ильича я знал по академии. О нем с трепетом вспоминали бывшие его подчиненные, которых держал в «ежовых рукавицах», и за нерадивую службу «драл» нещадно. Он прошел все командные должности. Командовал одной из самых сложных радиотехнических бригад Московского округа ПВО, а потом успешно руководил кафедрой Тактики РТВ в ВКА ПВО. Прибыв в училище, он быстро разобрался в обстановке. Учебный процесс и уровень профессиональной подготовки преподавателей его устраивал. Что касается штабной элиты – пошли репрессии. И был он прав. Ведь там изнывали от скуки сынки городских чинуш. В курсантских подразделениях маялись выпускники училища, отпрыски нужных людей Красноярска и его окрестностей. Те и другие никогда не служили в войсках, и видели солдата лишь на поздравительной открытке к 23 Февраля.
Кафедра тактики. Второй ряд, первый слева подполковник Кушмухаметов Р.Ф.
Пьющая птица ворона.
203
Например, подполковник А.Бурдин. Он не справлялся с обязанностями командира курсантского взвода и, как ни странно, стал начальником отдела кадров училища, верша судьбы офицеров,
конечно, не безвозмездно, – ускорял продвижение по званию и должности или проталкивал для выполнения «интернационального долга» за границей.
Таких «специалистов» в училище оказалось более половины. Некоторые тут же были отправлены на «гражданку», где им теплые места приготовили сердобольные родственники. Других начальник училища заставил работать с полной отдачей. Мне тоже прибавилось головной боли. Учитывая, что на кафедре преподавали все начальники служб училища, Станислав Ильич спрашивал с меня и за их упущения по основной должности: почему у начальника инженерной службы плохо отработан моб. план или некачественно
уложен асфальт, почему плохо работает связь и чем занимается юрисконсульт? Неожиданно наш коллектив пополнился тремя высококвалифицированными полковниками с учеными степенями и званиями. Их сослали из Киевского высшего радиотехнического училища, КВИРТУ. В чем же провинились наши коллеги? Каждое лето они на катамаранах сплавлялись по сибирским рекам, так же, как мы с В. Ковалем. В тот раз они путешествовали по одной из дальневосточных рек. Катамаран после порога попал под залом, т.е. массовое нагромождение деревьев в русле реки. Течение утащило под стометровую свалку катамаран, палатку, спички, продовольствие. Мы с Виктором Ковалем такие сюрпризы встречали на реке Кизыр. С великим трудом им удалось достать из-под залома одного из путешественников, который зацепился за корягу и был уже без сознания. Пропавшую экспедицию искали около недели. Подняли по тревоге дежурные силы МЧС, в составе которых были и вертолеты. Трудно представить, как эти мужественные люди выживали в тайге: в рваной одежде, без огня, палатки и продовольствия. Поэтому не только мы с В. Ковалем, но и другие офицеры относились к ним с большим уважением.
Осенью 1995 года нас ожидало серьезное испытание – проверка Главнокомандующего Войсками противовоздушной обороны. Возглавлял комиссию Главнокомандующий генерал армии И.М. Третьяк. О нравах Третьяка рассказывали легенды. Он не был «кабинетным» генералом, знал, что и как проверять. Для любознательных рекомендую прочитать интересный очерк моего друга
Закурдаева В.И. «Шестой Главком», посвященный приезду Третьяка в Улан-удинский зенитный ракетный полк. Визит главкома совпадал с
тактическими учениями. Ясно, что училище будет проверено досконально. Наш план учений был тщательно отработан и одобрен начальником училища.
Генерал армии
И.М. Третьяк
204
Для создания поучительной тактической обстановки приготовили трехгодовой запас боеприпасов для всех видов оружия, выстрелов для ручных противотанковых гранатометов, ручных гранат и
имитационных средств, ИМ-100, ШИРАС. Реально мы ежедневно расходовали 1-2 КамАЗа боеприпасов. Для проведения некоторых занятий попросили помощи у соседей: у МЧС – вертолет МИ-8 и плавающий танк – у полка гражданской обороны. 16 рабочих площадок разместили на полигоне полка гражданской обороны. В течение недели здесь должен был воевать батальон курсантов полковника В.В. Захряпина. В качестве посредника прибыл заместитель начальника кафедры Общей тактики КВИРТУ полковник Булавин. Мне очень повезло с посредником. Он был культурным и высокообразованным офицером, с которым мы в промежутках между занятиями обменивались мнениями по житейским и служебным вопросам. Учения начали с подъема батальона по тревоге. С ночи моросил осенний дождик. Предстоял марш-бросок на 32 километра с полной выкладкой.
Передвигались ускоренным шагом по пересеченной лесистой местности. По ходу передвижения колонны курсантов беспокоила диверсионноразведывательная группа, возглавляемая подполковником А.Плашковым.
Изобретательности начальника кафедры физической подготовки не было предела. Имитационных средств: взрывпакеты – имитация разрыва ручных гранат, ИМ-100 и ШИРАС – имитация разрывов артиллерийских снарядов крупного калибра, – на каждый эпизод использовал не менее 50 штук. Изощрялись и преподаватели химической защиты, щедро применяя химические гранаты. Некоторым курсантам, с плохо подготовленными противогазами, пришлось хорошенько поплакать. Под конец марш-броска появились «потери». Изможденные юноши падали на землю пластом. Их доставили к конечному пункту на импровизированных носилках. Стали разворачивать палаточный городок. Шестиместные палатки, матрасы и одеяла уже были на месте. С полей подвезли рулоны соломы. Несмотря на большую усталость, курсантам пришлось оборудовать полевой лагерь и организовывать его охрану.
На тактических учениях полковник Захряпин,
полковник Булавин и я.
205
К этому делу относились серьезно: отразить нападение ДРГ - это одно, но другое – представителей криминального мира, желающих завладеть оружием, было предостаточно. К вечеру дождь прекратился, ударил мороз. Шинели, одежда, палатки и постельные принадлежности обледенели. Кругом горели костры. У них грелись и засыпали уставшие курсанты. Спотыкались в темноте патрульные о кочки и корни деревьев. Тяжелую участь обучаемых разделили преподаватели и командиры курсантских подразделений. Утром
курсанты слегка приободрились, поели кашу, запили крепким чаем. Разошлись по рабочим местам. Наиболее экзотичными занятиями были стрельбы из АК-74, пистолета ПМ, зенитного пулемета ЗПУ-2 и ручного гранатомета РПГ-7. На других местах метали боевые гранаты РГД-5, обкатывали ребят танком, вели бои с диверсионно- разведывательными группами и пытались захватить пленных. Рабочие места были рассредоточены на площади нескольких квадратных километров, на которых «работали» около 400 курсантов. И за каждого первокурсника преподаватели и командиры отвечали головой. Каждое такое учение стоило многих седых волос.
Постреляв с курсантами из автомата, пистолета и ЗПУ-2 мы с проверяющим пошли на площадку, где «вели бой с бронированной техникой», иными словами, пострелять из ручного противотанкового гранатомета РПГ- 7. На огневом рубеже стоял большой КамАЗ, полностью загруженный выстрелами – гранатами. Я предложил посреднику поучаствовать в стрельбе.
Посредник признался, что никогда из такого вида оружия не стрелял, а посему и волновался. Мне очень хотелось, чтобы он поразил танк. Первая граната ударила по кормовой части танка, вторая – разнесла вдребезги оставшуюся часть макета. Курсанты аплодировали метким выстрелам проверяющего. И сам посредник был счастлив. Наверное, вспомнил свои курсантские годы. Подошел уазик, и полковник Булавин вместе с комбатом В.Захряпиным решили посмотреть, как обстоят дела на других местах. А меня «занесло» на рабочее место, где метали боевые гранаты. Занятия проводил командир роты майор С.Я. Якунин. Обучаемый и руководитель находились в окопе. Оба в стальных шлемах. Впереди окопа торчало чучело – противник.
Все шло по штатной схеме. В окоп запрыгнул щупленький мальчишка ростом «1,5 м с кепкой». Получив гранату, это чадо дрожащими руками завинтило в корпус гранаты взрыватель. Последовала команда «Гранатой – огонь!». Курсант попытался ее бросить, но побелевшие пальцы не повиновались, продолжая судорожно сжимать «опасную игрушку». У меня появилось недоброе предчувствие, по спине пошел холодок. После уговоров ротного
юнец разжал пальцы, попытался бросить гранату, она ударилась о бруствер окопа и упала у ног «метателя». Через секунду мужественный майор С.Я. Якунин схватил гранату и бросил в сторону мишени. В то время я находился с тыльной стороны и наблюдал за ходом этого опасного эксперимента. Через 2,5 секунды граната разорвалась в воздухе и осыпала шлемы «метателей» снопом осколков. Несколько осколков продырявили полы и моей шинели. Потом пришлось сочинять для посредника грустную сказку, что запутался в колючей проволоке, которая в избытке валялась в траве.
206
Но закон Мэрфи в тот день работал как ему положено. «Нет такой плохой ситуации, которая не могла бы стать хуже». Вскоре к нам прибежал Кречетов В.М. Весь бледный, руки трясутся. С трудом успокоил Владимира Михайловича, не хватало еще повторного инфаркта. Под его руководством отрабатывался встречный бой.
Изначально все шло складно и красиво. Наш посредник, находясь на пригорке вдали от «боевых действий», был счастлив созерцать реальную картину наступления «красных». Впереди боевой линии шел арендованный в полку плавающий танк. С воздуха наступление поддерживал вертолет Ми-8, собственность МЧС. На нем находился главный физрук училища А. Плашков и строчил по «противнику» из ручного пулемета. При этом он патронов не жалел. Обороняющиеся после ракетно-бомбового удара тоже боеприпасов не жалели. Каждому были выделены несколько взрывпакетов, имитаторов
взрыва ручной гранаты, которые они бросали в сторону наступающих. Для того, чтобы привести в действие это примитивное устройство, необходимо поджечь фитиль и бросить взрывпакет. Через 3-4 секунды происходит достаточно сильный хлопок. Все было просто и понятно. Но один из оборонявшихся «бойцов» под грохотом боя замечтался. Поджег фитиль – и бросил в сторону наступающих спичечный коробок! Взрывпакет, естественно, положил в карман куртки. Через несколько секунд прогремел взрыв. Ватные клочья разорванной одежды валялись возле окопа. Руку «гренадера» обожгло пламенем взрыва, а на бедре виднелись достаточно яркие гематомы. Вякающего неудачника тут же посадили в вертолет, А. Плашков доставил его в санчасть училища. Занятые проверкой, наши начальники в штабе училища не знали о делах на полигоне. Мне пришлось идти с докладом к Главкому, который восседал в кабинете С.И. Бондала. Доложил по карте о выполнении запланированных мероприятий.
Очередной, но не последний таймень С.И. Бондала.
207
Главкому понравилось, что мы, наряду с подготовкой в составе мотострелкового взвода, привлекаем курсантов к мероприятиям, выполняемым в составе батальона. За это он похвалил нашего генерала. Но Станислав Ильич почувствовал, что я хочу ему и нечто другое сказать. В соседнем кабинете, не теряя времени, я признался – у нас «Жучка сдохла» и рассказал о событиях минувшего дня. Узнав, что все обошлось благополучно, начальник училища просил быть предельно внимательным и избегать подобных случаев. Не служившему в армии непонятно о какой «Жучке» идет разговор. Отвлекаясь от динамики событий, расскажу этот армейский каламбур.
Утром дежурный по части докладывает командиру: «Товарищ полковник. За время моего дежурства происшествий не случилось». Сделав небольшую паузу, добавил: «Кроме того, что Жучка сдохла». Командир части хотел махнуть рукой, но полюбопытствовал: «С чего это она сдохла?» Дальнейший диалог можно описать так:
Д (дежурный по полку) – Мяса объелась.
К (командир части) – Какого мяса?
Д – Да, кобыла пала.
К – Отчего же Машка пала, она еще вчера резво бегала?
Д – На ней всю ночь воду возили.
К – А зачем ночью воду возить?
Д – Да пожар случился, сгорел штаб, вместе с ним и Боевое знамя.
К – А почему мне не доложил начальник штаба?
Д – Так начальник штаба застрелился…
Учения удались. На подведении итогов посредник полковник Булавин
дал высокую оценку уровню практической выучки наших курсантов. О происшествиях, которые имели место в тот черный день, так никто и не узнал.
За годы нашей совместной службы с генерал-майором Бондалом С.И.,
1987-1996годы, многое изменилось в лучшую сторону. Училище приобрело репутацию сильного и высокоорганизованного военного учебного заведения.
Но не буду утомлять читателя служебными делами, а расскажу как отдыхали в свободное от службы время. Организатором дальних и ближних походов был подполковник В.Кашинский. Валерий успешно руководил учебным отделом, а по вопросам рыбалки был ассом. Со спиннингом и удочкой он обращался виртуозно. Прекрасно знал повадки рыбы. Несколько раз он участвовал с нами в сплавах по речкам Сурингдакон, Тейнеп, Хуричи и Бахта.
Однажды он сумел организовать рыбалку и Станиславу Ильичу на речках вблизи Полярного круга. Успех был потрясающим. На
фотографиях мы видели генерала с пойманными тайменями
в человеческий рост.
208
Валерий Кашинский подключил нас с Витей Ковалем к рыбалке на Красноярском море. Ловили окуньков, лещей, сорог. В компании нашего начальника мы чувствовали себя превосходно. Он был прекрасным собеседником, часто шутил и рассказывал курьезные случаи, с которыми когда-то сталкивался.
Подобное происходило и на наших рыбалках. Как-то мы рыбачили на одном из заливов Красноярского моря. С В.Ковалем и А.Окуловым выехали заранее, чтобы разведать рыбные места и организовать лагерь. Был апрель. Лещ клевал азартно. У лунок валялось несколько десятков рыбин. Ближе к обеду подъехали Станислав Ильич с Валерием Кашинским. В честь прибытия «навострили глаз» и ушли к лункам. Но клев прекратился. В течение дня – тишина. Не помогли и «хитрушки» Валерия. К вечеру наше начальство собралось домой. Лишь только «Волга» доехала до поворота дороги как сумасшедший клев возобновился. Таких случаев было несколько, все хохотали, но причину этой «тишины» объяснить не могли.
Еще один случай произошел 23 февраля 1995 года. Поехали по льду в
залив Дербино. Погода стояла изумительная. С утра у окуня аппетит пропал. Не стал он кушать и в обед. Ну, а мы, как полагается, подняли стаканы за Советскую армию и Военно-Морской Флот. Утомленный солнцем, я развернул на льду полушубок и хорошо уснул. Скучали и мои коллеги. Ближе к вечеру свернули свое хозяйство и поехали домой. Для очистки совести решили проверить устье маленькой речки, впадавшей в залив. Глубина оказалась около
двух метров. На удивление начался дикий клев. При этом клевал крупный окунь до 300 граммов. Стоило опустить блесну за кромку льда – следовал удар и на льду кувыркался красноперый красавец. За час возле лунок лежали приличные кучи рыбы. Клев продолжался до глубокой ночи. Охваченные азартом, мы готовы были ловить еще и еще. Но мой «Москвич-412» был не резиновый, и ночная езда по льду, более 100 км, тоже опасная штука. Утром генерал поинтересовался нашими успехами. Очевидно, мой рассказ оказался
неубедительным. Вызвал к себе В.Коваля. Виктор повторил то же самое. Рано утром следующего дня рыбачки уже были в заливе Дербино. Окровавленные лунки напоминали о ледовом побоище, но… все старания найти рыбу были тщетны. Анализируя события 23 февраля можно сделать вывод, что в речке кормился малек. Вешние воды несли с речки всяких букашек. Огромные стаи окуней, учуяв добычу, перегородили русло речки и устроили пир.
Очистив речку от малька, окунь ушел восвояси. Больше таких рыбалок в течение многих лет не было.
В период службы в КВКУРЭ ПВО мы с Виктором Ковалем совершили
с десяток дальних походов по северным речкам. Поэтому есть смысл свои воспоминания поместить в отдельную книжку, а не рассказывать о рыбацких эпизодах. Грянули лихие девяностые годы. Десоветизация, департизация, деполитизация, кретинизация всей страны. Все это непосредственно коснулось и офицеров училища. Выходцам из республик разрушенного союзного государства предстоял выбор – остаться на службе в Российской армии или идти, куда глаза глядят. Я попросил дать возможность дослужить до января 1992 года.
В декабре 1991 до меня дошла весть о смерти отца – Церса В.Я. В тот вечер я допоздна работал в своем кабинете, когда раздался
телефонный звонок. Звонила подруга детства Бируте Мотузайте. Она сообщила о кончине отца и дала примерные координаты его места жительства.
Отец
209
Пошел к своему начальнику полковнику Н.В. Юрковцу с просьбой откомандировать по весне меня в Псков для проведения профориентационной работы – агитации молодежи для поступления в училище. По пути я мог завернуть в Ригу и найти могилу отца. Станислав Ильич Бондал одобрил такой вариант, и я по весне собрался в путь. Рассказал о происшедшем и матушке. Она подробно поведала о местах жительства родственников, в том числе и отца. До Риги добрался прямым рейсом из Красноярска. Из аэропорта поехал к двоюродному брату Варису Лиепиньшу. На всякий случай взял букет цветов, который оказался кстати. Оказывается, накануне вечером его жена Аннушка праздновала свой день рождения, и букет роз был вручен своевременно. Брат проживал в частном домике на окраине Риги, на улице Раунас, дом №13. Постучался в дверь, тишина. В тот утренний час родственники еще спали. В окнах замелькали перепуганные лица. Я был в форме, при папахе. Услышал голос хозяйки Аннушки: «За нами пришли!»
Почаевничав, я после дороги «отрубился» до полудня. Смена временных поясов оказала свое влияние. После обеда пошли на экскурсию в центр города. Мне рассказали о всех событиях, произошедших в последнее время. Глядя на меня в форме советского офицера, некоторые горожане явно не испытывали энтузиазма. Кругом были видны следы от пуль и взрывов гранат. Некоторые молодые люди на ломанном русском языке пытались винить армию в бесчинствах, которые произошли в этом мирном городе. Я ответил им на чистом латышском языке, что дело не в армии, а в провокациях экстремистов. Кажется, меня поняли.
Пришли к памятнику Свободы. Подножие постамента оказалось засыпанным живыми цветами. Службу Почетного караула не-
сли солдаты, одетые в парадную форму латышских вооруженных сил. Как полагается, я отдал почести павшим за свободу и независимость воинам. Честно сказать, то я всегда с почётом относился к великолепному памятнику Свободы, созданному скульпром Зале, и мемориалу в Межапарке.
Памятник Свободы
210
Здесь покоятся воины разных поколений. С уважением отношусь я к надписи на памятнике Свободы «TEVZEMEI UN BRIVIBAI
», лат. Отечеству и Свободе. Невелик числом мой народ, чуть больше Красноярска, но силен духом и любовью к Отечеству. Читая исторические документы, я не встречал фактов, что мои соотечественники драпали с поля боя или сдавались в плен. Боевую доблесть латышских стрелков вынужден был признать даже противник. В белогвардейской газете «Таврический голос» от 13 апреля 1920 года в статье «Наступление латышей» говорилось, что в бою под Перекопом латышские стрелки сражались с необыкновенной стойкостью и упорством. «Пленных нет, – писала газета, – так как латыши сопротивлялись до конца и ожесточенно рубились с нашими конниками». Если вам удастся посмотреть старый фильм «Город под липами», станет очевидно, как лиепайские рабочие били фашистов, не сдавая свой город. А немецкие дивизии уже устремились далеко на восток. Но вернемся к главной теме разговора. До отъезда в Псков решил съездить в город Мажейкяй, чтобы побывать на могилах моих предков. Добрались до приграничного поселка Езере. У шлагбаума дежурили двое молодых парней в гражданской одежде. На латышском языке я объяснил, куда мы едем. Нас пропустили. Спустившись с пригорка, мы выехали на мостик через речку Вадаксте. В детстве я часто здесь ловил пескарей. На посту машину остановили литовские «пограничники», парни 17–18 лет. Я им на литовском языке рассказал свою историю детства. Выслушав с интересом, они пожелали нам доброго пути. По дороге нам подвернулся мужичок с топором за поясом. Увидев меня в военной форме, он оторопел. На литовском языке я пошутил, что в Сибири мужиков с топорами не подвозят. Потом рассказал, что много лет назад я родился в шести километрах от его дома, вспомнил собы-
тия периода коллективизации. В Мажейкяй мы заехали в цветочный магазин, набрали роз на каждую могилу. Без особого труда я нашел все захоронения.
Они были прибраны моей подружкой детства Бирутей Мотузайтей. Даже могилы бабушки и деда по отцовской линии были в полном порядке. Я на сто процентов уверен, если бы предки покоились на Бадалыке, то никто бы о них не вспомнил. Эх, как далеки красноярцы от цивилизации! Вернувшись с погоста, пообедали в кафе. Нас разглядывали с интересом. Уверен, горожане меня узнали. Перед отъездом в Ригу зашел к Бируте на завод. Она работала
технологом по производству компрессоров для холодильников, выпускаемых Красноярским заводом, «Бирюса». Поблагодарил эту замечательную женщину за заботу о могилках
Могила Я. Райниса
211
Но тут появились мои одноклассники, которые трудились на заводе. Я их не узнал. Они повзрослели, возмужали. Утром следующего дня на рынке выбрал большой и красивый венок. Предстояла поездка в поселок Нигранде. По некоторым данным отец здесь трудился механиком на известковом заводе. Подъезжая к этому уютному поселку, я увидел красивый залив, в котором плавали стайки лебедей. Этот пейзаж почему-то «мучил» меня во сне много лет. Только теперь я понял, что эту картину видел весной 1945 года, когда уходил в беженцы. Зашли в поссовет. Увидев меня в форме, папахе, а под окном «Волгу» с правительственными атрибутами –
номер, флажок – работники конторы растерялись.
В то время мой двоюродный брат Варис Лиепиньш работал водителем-
телохранителем председателя Совета министров Латвии. Вот откуда у меня появилась такая крутая машина.
После шока работники поссовета рассказали, что отца похоронили на
кладбище в поселке Скрунда. Хоронил дальний родственник Харис Аболс.
Поселок Скрунда находится в 15 километрах от Нигранде. Когда-то здесь находилась мощная загоризонтная радиолокационная станция «Дарьял», которая контролировала авиационные и ракетные
базы США. Другим объектом, представляющим интерес, является ракетная база в Эмбуте. Ракетный пусковой комплекс – 3 баллистических ракеты средней дальности Р-14 – размещался в шахтах глубиною
33 метра, которые закрывались куполами. Дальность пуска ракеты Р-14 достигала 4500 км. Боевая часть ракеты 1,0 – 2,3 Мт.
Ракеты Р-14 скрытно перебазировали на территорию России, а РЛС и пусковые установки взорвали. По указанному адресу ждали Харис с женой. Они при моем появлении совсем растерялись, суетились и пытались что-то объяснить. Поехали на кладбище. Здесь все было пристойно.
Ракетная база в Эмбуте
Загоризонтная радиолокационная станция «Дарьял»
212
Положил венок, приклонил колени, как подобает в этих случаях, и спросил отца: «Чего ты всю жизнь прятался и бегал от меня как ВОЛК? Я ведь за эти 50 лет не просил у тебя куска хлеба! Ты ведь забыл не только сына своего, но и родителей, которые тебе дали жизнь. Будучи в нескольких десятках километров от них, не соизволил по-человечески предать их прах земле!
Хоронили их добрые соседи, и я, семилетний пацан, положивший к их ногам букетики цветов. Бог тебе судья!»
После посещения кладбища стали поминать ушедших в мир иной. Отец жил в гражданском браке с женщиной по имени Эмилия. У нее была нелегкая жизнь. Сначала погиб сын. Да и новый муж тоже был не подарок: пил, дебоширил. В 1991 году она умерла. При погребении Эмилии отец торопил присутствующих: чего тут церемониться, поедем поминать. Дома, подняв поминальный бокал за упокой ее души, отец рухнул замертво на землю. Среди присутствующих был врач, но он помочь не смог: остановилось сердце. Завидная смерть! Опять все хлопоты легли на Хариса. Я с уважением отнесся к этому скромному и трудолюбивому человеку. Сам построил дом. Собрал из старых «Жигулей» машину. По дизайну этот шедевр мог конкурировать с современными иномарками. Правда, автомобиль получился тяжеловат. Его корпус был сделан из стеклопластика. В ходе поминального обеда Харис и его жена вели себя настороженно
и пытались завести разговор о наследстве. Оказывается, отец оставил козу, сломанный шифоньер и 15 тысяч рублей, на которые можно было купить «Жигули». От денег я сразу отказался, хотя у меня не было машины и жил не так уж роскошно. Признаться, что российский полковник еле сводит концы с концами, было бы неприлично. Поэтому, если необходимо написать заявление об отказе, то готов сделать это немедленно. Опьянев, я что-то нес про несметные богатства Сибири, и что уголь, нефть и золото можно копать на приусадебном участке. Про уголь я не врал, так как на наших дачных участках залегает мощный пласт бурого угля, всего на глубине 15 метров. А вот козу возьму на самолет обязательно. Хозяева постепенно успокоились. Стал я их пытать, куда девался отцовский пистолет. Но вальтер так и не нашли. Я очень сокрушался. Этот инструмент в хозяйстве мог бы пригодиться. Сошлись на том, что за пистолетом приедет Ян. Для сына взял серебряный нагрудный знак отца «Лучший стрелок». К вечеру решили навестить моего крестного Егонаса. Он жил в лесном массиве возле речки Заня. Там я побывал в
1945 году, будучи в беженцах. О событиях тех времен я уже рассказывал.
213
Крестный сильно состарился. Ему было 83 года, но держался он браво. После определенного количества рюмок крестный стал хвастаться своим ружьем и охотничьими трофеями. В свою очередь я намекнул, что у меня дома есть автомат и иногда для развлечения гоняю медведей, которые в голодные годы забредают в поселки. В этом есть доля правды. Осенью 2012 года охотники убили 8 мишек, которые нападали на сельчан и дворовых собак…
В мае меня уволили в запас по возрасту. Предложили должность начальника центра учебно-методической работы училища. Со мной работал мой добрый друг Темеров Александр Васильевич. Работа для нас была знакома: писали научные статьи и разделы НИР, вводили в учебный процесс новые технологии. Проработали до разгрома КВКУРЭ, о чем я расскажу ниже.
После увольнения в запас генерал-майора Бондала С.И. начался этап
постоянного разрушения училища, 1996 – 1999 годы. Начальником училища был назначен полковник Ивченко Н.П.
В свое время Николай Петрович отслужил срочную службу и поступил в КВКУРЭ ПВО. Учитывая войсковой опыт, курсант Ивченко Н.П. был назначен старшиной роты и показал хорошие качества хозяйственника. Но были проблемы с успеваемостью. Сказалась
недостаточная базовая подготовка в школе. Отцы-командиры заступались за своего подопечного. Со временем преподаватели смирились с плохой учебой старшины роты. У них были свои проблемы, связанные с ремонтом учебных аудиторий.
Необходимо было иметь строительные материалы – краску, полированные доски, крепеж. Раздобыть материалы на складах училища было просто невозможно, а вот курсантские подразделения, постоянно подрабатывающие на предприятиях города, этими «богатствами» располагали. Стоило преподавателю намекнуть старшине о необходимой помощи, аудитория к утру, в крайнем случае, через сутки, была отремонтирована в лучшем виде. Незаметно пробежали курсантские годы. Николай Петрович стал офицером. Проходил службу в радиотехнических подразделениях Заполярья и Якутии. Постепенно незаурядные способности делового общения с руководителями высокого ранга стали проявляться особо ярко. Энергичный командир был замечен и крупными военными деятелями, осевшими в столице. Не буду детализировать, каким образом северный командир ублажал ненасытное начальство. В его
блокнотике были записаны дни рождения нужных начальников и их жен. В энное время в столицу спешили курьеры «с сувенирами» – шкуры, сибирские
Окончание следует...
Последний раз редактировалось: Яков_Криницкий (Чт Апр 24, 2014 3:49 pm), всего редактировалось 9 раз(а)
деликатесы, – катились вагоны с отборными пиломатериалами и деревоконструкциями, столь нужными для возведения генеральских коттеджей. Никто из нас не ожидал его появления в роли начальника училища. Новоявленный полковник вскоре стал генерал-майором.
Н.П. Ивченко
214
В Красноярске появилось более широкое поле деятельности и масштабности услуг. Учебный процесс его явно утомлял. Прав был И.И. Ярош, заместитель начальника училища по учебной работе: «Как бы хорошо жилось в училище, если не было бы этого учебного процесса, курсантов и преподавателей...»
Через некоторое время фамилия начальника появилась в городской газете вместе с семидесятью фамилиями других деловых людей. Эх, эти журналисты! Совсем совесть потеряли. Обозвать столь известных людей ворами – было неожиданно и непривычно. Другое дело сейчас. Тут все как полагается – они цвет нашего армейского сообщества. Несмотря на большую занятость, генерал-майору Ивченко Н.П. приходилось еженедельно проводить читку приказов, ставить какие-то задачи или строить на плацу личный состав. В тех или иных случаях личный состав с трудом понимал своего начальника. Ладно – косноязычен. Этим страдали и руководители нашего государства. Что сделаешь – хотели как лучше, а получилось как всегда… Дело в другом – в скудном лексиконе нашего начальника. Неуклюже сплетались русские слова с подзаборной бранью, что очень сильно коробило наших армейских дам, присутствовавших на собраниях. После таких мероприятий ко мне приходили товарищи по службе и укоряли, что я тут сижу, умничаю, а выступление начальнику толком написать не могу. Тот заикался, матерился и комкал все мероприятие. Пришлось частично признать свою вину: служебную информацию готовил добросовестно, что касается всего остального – виноват! В методическом центре было много фольклорных изданий, которые
можно было предложить Николаю Петровичу для украшения его выступлений. Вот тогда доклады звучали бы как песня.
Читателю, возможно, не понравились мои упреки к руководителю, тем
более что вскоре личный состав училища был приятно удивлен. Генерал- майор Ивченко Н.П. написал и защитил диссертацию кандидата философских наук. Ценные мысли Николая Петровича «обобщил» старший преподаватель Красноярского аграрного института к.ф.н. Лукин Н.Н. Очевидно, тяжелое материальное положение вынудило этого уважаемого человека пойти
на сделку с совестью. И стоило ли Николаю Николаевичу трудиться? Ведь «корочки» диплома кандидата наук, доктора или академика можно запросто купить на станциях метро по сходной цене, тогда нам с А.В.Темеровым не пришлось бы расшифровывать видеоматериалы для разработки протокола Совета по защите диссертации Ивченко Н.П.
Свой доклад Ивченко Н.П. с горем пополам прочитал по бумажке. А
потом был цирк. Оппоненты, толком не поняв, о чем хотел доложить соискатель, стали задавать вопросы, которые касались совершенно других проблем.
Ну, а товарищ генерал, весь в поту, пытался что-то бекать из неизвестной нам области науки. Обложившись видеоматериалами, другими документами, которые были у Николая Петровича, мы все-таки раскодировали очень важные философские открытия в военном деле. Ему в дальнейшем захотелось защитить и докторскую диссертацию. Ко мне в методический центр приехал Николай Николаевич Лукин и попросил просветить - чем занимаются военные
специалисты при разработке докторских диссертаций.
215
После беседы он все понял и решил подумать. Докторскую нашему начальнику училища защитить не удалось. Постепенно начались разрушительные процессы. Было принято решение сократить количество радиотехнических училищ. Мне поручили сделать всестороннее обоснование факторов, по которым следует сделать
выбор в пользу КВКУРЭ ПВО. Сделать это было сложно. Гореловское училище строилось как военно-политическое. Это было современное, передовое учебное заведение с прекрасными аудиториями, спортивными залами, общежитием для курсантов, гостиницей для заочников, казармами, территорией. Это был передовой проект, который строили с нуля, осознанно, планово и качественно. Красноярское ВКУРЭ ПВО было построено на окраине захламленного пустыря, на базе казарм начала прошлого века инженером
В.И.Колчаком. Было бы смешно сравнивать его с современным военным городком. В связи с передислокацией Вильнюсского радиотехнического училища в Горелово, оно приобрело самую современную материально- техническую и полевую учебную базу. Следует отметить, что лучшим радиотехническим училищем – элитным - всегда было Вильнюсское. Единственное, на что я мог сделать упор, это учет геополитического положения Красноярска и наличие заложенного в суровых условиях Сибири и Дальнего Востока контингента абитуриентов, а заманить сюда из Европы можно только
убежденных романтиков. С пакетом документов наш начальник училища поехал в Министерство обороны на коллегию. Разговор был очень коротким.
Генерал-майору Ивченко Н.П. задали вопрос – сколько у Вас курсантов?
Скромное мычание военноначальника не было услышано. Очевидно, и его спонсоры оказались не у дел. Офицеры-преподаватели пытались отстоять училище. Полетели письма и телеграммы в Министерство обороны, губернатору Красноярского края генерал-лейтенанту А.Лебедю. Но все было тщетно. На наш взгляд, причина была иной. У московских чиновников «верхнего» ранга подросли сыночки. Отрывать их от маминого стола и посылать в сибирскую глушь было бы безнравственно. Можно их выучить в Санкт- Петербурге.
После директивы о ликвидации училища начались погромы. Все луч-
шее, что было в учебных лабораториях, КП, ПУ, и радиоэлектронную технику представители формируемого Питерского училища – гореловцы – грузили в вагоны, ставили на железнодорожные платформы. При приемке радиоэлектронной техники было выявлено, что на РЛС 35Д6 разграблен спецвычислитель. Его детали содержали около килограмма драгоценных металлов. Можно лишь догадаться, кто это сделал. Ясно, что разграбили РЛС знающие люди: офицеры батальона обеспечения в сговоре со своими солдатами, охранявшими технику, развернутую на площадке. Разграблению подверглись и
другие объекты училища. Бригады грабителей пришли и в методический центр. Унесли мебель, сорвали со стен облицовочные полированные доски и увезли на дачи важных персон. Грабителями руководил работник учебного отдела Сергей Грабаров.
216
Он был доверенным лицом генерала и всеуслышно ласково называл его «наш ПАПА». Не избежала погрома и библиотека. Сначала исчезла мягкая мебель, оборудование. Дело дошло до книг. Через окно в
кузов полетели сочинения В.И. Ленина, к которым мы всегда относились бережно и с уважением. Груженый самосвал доезжал до мусорных свалок, образовавшихся возле учебно-производственных мастерских, УПМ, а там солдат-бульдозерист зарывал в грязь произведения Вождя пролетариата. Меня коробило. Не мог я тогда понять, кто мы – вандалы, уничтожающие свое культурное наследие, потомки Чингисхана или нечто другое. Но не во всем можно винить Чингисхана, благодаря ему на Руси появились ростки государственности. Листая страницы нашей истории, я рассуждал: мы умели побеждать в войнах. В этом главное достижение. В остальном наша история складывалась как апокалиптичная. Можно, например, взять «Первое философское письмо» Чаадаева и начинать его цитировать. Почти все подойдет. Россия, как социально-политическое образование, пример того, как не надо строить жизнь. В этом смысле мы – люди из антимира, государство – катастрофа, страна – неудача. В этой же концепции российский народ – мученик.
Может, потому Бог нас до сих пор прощает.
XVII. СЛОВО О КАТУ ГА
После разгрома КВКУРЭ ПВО его офицерский состав «растворился» в
учебных заведениях города или разъехался по стране в поисках лучшей доли.
Около двадцати специалистов училища «завербовал» Виктор Владимирович Халин. Он в это время принял должность заместителя директора Красноярского авиационного технического училища гражданской авиации, КАТУ ГА.
Большинство «завербованных» преподавателей были радиоэлектронщики – выпускники Харьковской академии, ВИРТА. С приходом офицеров расформированного училища количество преподавателей КАТУ ГА – кандидатов наук, достигло пятнадцати человек. Таким потенциалом не располагало ни одно учебное заведение среднего профессионального образования. Старожилы смотрели на них с опаской, потому что «военные» были приучены к порядку, к учебному процессу относились ответственно и требовали этого от курсантов и коллег. Меня среди вновь прибывших не было. В это время я занимался капитальным ремонтом квартиры. Предыдущий косметический ремонт был 30 лет назад. За это время сгнили оконные рамы. Водопровод, канализация и отопление пришли в негодность. Чтобы помыть посуду или искупаться необходимо было топить титан. Полностью пришлось менять проводку, ставить автоматику и счетчик в прихожей. Распределительный щиток в подъезде постоянно дымил и грозил пожаром. На ремонт истратил все выходное пособие, которое получил за полгода. Пошел наниматься на работу в КАТУ ГА. В.В. Халин сказал, что все инженерные должности заняты, и посетовал, что в училище нет ни одного нормативного документа.
217
Через неделю я предоставил более десяти документов, регламентирующих учебный процесс и жизнедеятельность учебного заведения. Для меня это было пустяковым делом. В учебном центре КВКУРЭ ПВО все документы были в свое время тщательно отработаны. У Виктора Владимировича очки полезли на лоб. В тот же день директор училища Ю.Н. Трофимов подписал приказ о зачислении меня в штат училища. В то время у В.В. Халина были проблемы с
организацией учебного процесса. Планированием занятий занимались две скандальные дамы, которые постоянно ставили под сомнение действия начальника. Иными словами, в училище не было учебно-методического отдела, который бы координировал деятельность подразделений. Его немедленно создали. Поставили на место и обнаглевших методисток. В свое время они работали бухгалтерами в каких-то мелких учреждениях. После принятых жестких мер некоторые из них уволились, другие «поджали» хвосты. На их
место приняли очень толковых специалистов, которые работают и поныне.
Среди формирующегося коллектива моим ближайшим помощником стала Генвальд О.П. Ольга Петровна по своему складу характера – добрый и общительный человек. Что касается работы – лучше не ошибаться. За небрежность достается всем преподавателям и мне в первую очередь. К сожалению, ее тяжелый аналитический труд, безукоризненная отработка особо важных документов должным образом не оценены. Не сравнить зарабатываемые ею копейки
с «жалованием» директора, кофейных барышень, засевших по блату в управлении КАТУ ГА. Первым суровым испытанием для сформированного учебно-методического отдела стала аттестация училища. Оно и к лучшему.
За это время мы детально изучили все по структуре и деятельности учебного заведения. Процедура аттестации прошла успешно – проверяли свои из Росавиации. Не успел опомниться после аттестации, как меня сразу «бросили под танк». Директор училища Ю.Н. Трофимов решил избавиться от одного из своих заместителей. Ввиду этических соображений фамилию этого человека называть не буду. Была создана авторитетная комиссия. Копаться в грязном белье виновника никому не хотелось. Председателем комиссии назначили меня.
218
В ходе расследования выявилась масса недостатков в служебной деятельности проверенного подразделения. Написанный мною доклад я огласил на педагогическом совете. Доклад получился очень жестким по своей сущности. В конце доклада предложил оценить деятельность проверенного подразделения «неудовлетворительно». Бескомпромиссное решение насторожило не только преподавателей, но и других функционеров отделов и служб. Зато директор остался доволен, заполучив в моем лице цепного пса Цербера.
О.П. Генвальд
В дальнейшем неоднократно он поручал мне раскручивание подобных ситуаций. Мой рейтинг постепенно повышался, и вызвал опасения у В.В. Халина, что я его подсиживаю. Правда, были ситуации, когда директор училища действительно хотел его отстранить от работы и требовал немедленно принять должность
моего шефа. Пришлось деликатно отказываться и обещать, что мы исправимся и впредь подобного не допустим.
Авторитет училища стремительно рос. Вскоре оно стало колледжем, но
нас это уже не устраивало. По заданию Ю.Н. Трофимова мы с директором учебно-научного центра Михаилом Ивановичем Ботовым разработали стратегию создания интегрированного учебного заведения, реализующего программы высшего и среднего образования, а также переподготовки и повышения квалификации авиационных специалистов Сибири и Дальнего Востока.
Успешно провели научные исследования, написали монографии, и директор колледжа Ю.Н. Трофимов защитил по этой проблеме диссертацию. Идея интеграции была реализована. В течение нескольких лет открывались новые специальности, заметно обогатились лабораторно-учебная база и библиотечный фонд. Ежегодно преподаватели разрабатывали более ста наименований
научной и учебно-методической литературы. Многие издания были востребованы престижными учебными заведениями, например, Сибирским федеральным университетом, Аэрокосмической академией. С большим уважением директор колледжа Юрий Николаевич Трофимов относился к офицерскому составу расформированного военного училища. К этому времени коллектив офицеров стал
костяком интегрированного учебного заведения.
Наладили деловые связи с соседними войсковыми частями, МЧС и офицерами, работающими в вузах и организациях города. Наиболее
тесный контакт установился с радиотехническим полком, которым командовал Евгений Васильевич Кирилюк. В свое время он учился в
КВКУРЭ ПВО. Как-то мы с полковником Маланченко Ю.А. приехали в управление полка с просьбой оказать помощь в проведении полевого выхода.
Тренажерный комплекс
Будущие диспетчера
219
Нас, одетых в авиационную форму, личный состав принял с любопытством. Тут же появился дежурный по части и проводил нас в штаб. В кабинете полковника Кирилюка Е.В. шло служебное совещание, на котором присутствовали все заместители и командиры подразделений. Ломиться в кабинет было бы непристойно. Решили подождать конца совещания. Но командир прервал на несколько минут постановку задач своим управленцам. Обняв меня, сказал: «Товарищи офицеры!
Это мой учитель. Он ставил мне двойки…». Не буду продолжать хвалебную речь Евгения Васильевича. Он внимательно выслушал наши просьбы, подписал план полевого выхода и приказал своим заместителям – обеспечить выполнение плана, не жалеть сил и средств! По сути дела в план полевого выхода со студентами авиационного технического колледжа мы включили наиболее важные элементы тактического учения с курсантами КВКУРЭ ПВО. О них я рассказывал ранее. Огромную помощь в проведении занятий оказывали выпускники нашего военного училища. Они стремились продемонстрировать мне свои успехи по службе. Перед сверстниками подтянулись и студенты, одетые в полевую форму. Полевой выход
мы засняли на видео. Нашими успехами гордился и директор колледжа Ю.Н. Трофимов. По случаю приезда московских гостей он показывал им полевую выучку студентов, заснятую на видеофильм. Пригодился этот полуторачасовой фильм и на занятиях с руководителями Основ военной службы, которые проводились в ходе научно-практических конференций на базе вузов.
Больше всего мне понравились занятия, организованные колледжем на
базе Сибирского федерального университета. По сути дела, мы организовали недельные курсы повышения квалификации преподавателей безопасности жизнедеятельности учебных заведений Сибири и Дальнего Востока. В ходе дискуссий мы увидели дикое положение, в котором оказались мои коллеги из удаленных районов. У них нет ничего, чтобы готовить юношей к предстоящей службе в Вооруженных Силах: толковых учебников, методической литературы, спортивных винтовок, муляжей стрелкового оружия и боеприпасов. В начале моих занятий по аудитории прошел ропот – зачем нам сказки
рассказывать про полевую выучку допризывной молодежи, если армия разрушена до основания и нет боевой подготовки.
220
Пришлось убеждать уважаемых коллег что, несмотря на плачевное положение в учебных заведениях, все-таки можно достигнуть желаемого результата. В ходе занятий обсудили учебные программы, которые следует разрабатывать в соответствии с новыми государственными стандартами, но больше всего их порадовали мои учебники по тактической и огневой подготовке.
Е.В. Кирилюк
По сути дела, это была библиотечка преподавателя Основ военной службы из пяти книг. Комплекты учебников, включая и электронные версии, я подарил всем участникам. Чтобы развеять недоверие аудитории показал фильм, заснятый на полевом выходе студентов КАТК ГА. Все-таки удалось убедить коллег, что, даже при, казалось бы, безвыходных положениях можно достичь намеченных целей. К
сожалению, больше подобных курсов, организованных под эгидой Минобразования и науки, не было. Очевидно, у Министерства образования и Министерства обороны в последнее время появились более хлопотные проблемы, которые освещают средства массовой информации. Вся эта чехарда в эшелонах высшей власти негативно влияет и на деятельность нашего учебного заведения. Недавно оно стало филиалом Санкт-Петербургского университета гражданской авиации, но от этого дела бывшего колледжа стали резко ухудшаться. Управлять филиалами, расположенными в Красноярске, Якутске и в Хабаровске он оказался не способен. Ушли в институт аэронавигации, Сибирский федеральный университет и Аэрокосмическую академию ведущие специалисты-ученые. Из 15 кандидатов наук осталось 4 преподавателя.
221
Руководство Красноярского филиала учебным процессом не занимается. Ему больше по душе коммерция и обогащение. За выдачу «липовых» документов авиационно-учебный центр был лишен лицензии на подготовку и переподготовку авиационного персонала. Возникли проблемы у большинства авиационных предприятий Восточной Сибири и Дальнего Востока. Преподавательский состав Филиала брошен на жалкое существование. Но, на мой взгляд, проблемы Филиала только начинаются. Не исключена и ликвидация самого Филиала. Ну, а пока будем делать все, чтобы достойно выполнять свой долг. Иногда, после изнурительной работы в учебном отделе, иду в тренажерный зал, чтобы «полетать» на Ми-8.
На этой замечательной машине приятно вспомнить походы над тайгой и серебристыми речками. О них, быть может, расскажу потом...
222
Эпилог
Горит костер у черных скал,
Златые искры улетают ввысь,
Под гулкий ропот переката
Крадутся мысли, словно рысь.
Мысли о голодном детстве, веселых школьных годах, бесшабашной
офицерской юности с бесконечными скитаниями по убогим таежным «точкам» все чаще преследуют меня. Это послужило толчком выплеснуть их на страницы книги, которую ты, мой уважаемый читатель, держишь сейчас в руках. Теперь, на склоне жизненных лет, подводя итоги, я спрашиваю себя – хотелось бы мне, вернуться в юность, вновь все испытать и прочувствовать?
Как и подавляющее большинство людей отвечаю – да, хотелось! С одним лишь условием - не повторять досадных ошибок молодости, более зрело и рассудительно относиться к жизни. И еще. Хотелось бы заниматься вопросами воинской службы не отрывая драгоценное время на решение вопросов выживания в студеных палатках, землянках и ЦУБиках. Но что поделать - времена не выбирают… Пусть в этом плане повезет нашим последователям, кому мы передали оружие защиты Родины.
Скажу лишь, что долг перед Отечеством я выполнил сполна, с достоинством и честью. Спасибо моим родным и близким, кто вместе со мной разделял тяготы и лишения воинской службы в Забайкалье и Сибирских просторах. Эта книга адресована, прежде всего, моим славным детям, внуку и внучкам. Пусть знают о жизни деда.
Я благодарен судьбе, что встретились на моем пути замечательные и
достойные люди: преподаватели Мажейкяйской гимназии А.Нагювене, Л. Вирвичиене; школьный друг В.Лисинас; друг по Вильнюсскому РТУ А.Лось; педагоги-наставники Военной командной академии Войск ПВО им. Маршала Советского Союза Г.К. Жукова – генерал-майор Н.А. Филонов, генерал- майор О.Е. Орлов, полковник С.В. Беляев, полковник Ю.Н. Волков; друзья по Красноярскому ВКУРЭ ПВО – полковник А.Окулов, подполковник В. Коваль, подполковник Ю.Крылов, подполковник О.Гудас; сотрудники Красноярского филиала университета гражданской авиации – Генвальд О.П., Воронина Т.В., Коновалюк Е.Я. и многие другие.
От всей души благодарю моих друзей В.И. Закурдаева и Ю.Н. Волкова за большую помощь в издании моих воспоминаний.
Вы не можете начинать темы Вы не можете отвечать на сообщения Вы не можете редактировать свои сообщения Вы не можете удалять свои сообщения Вы не можете голосовать в опросах
FAQ
Поиск
Группы
Профиль
Вход
