Обсцентная лексика

[Волосков]

ОБСЦЕННАЯ ЛЕКСИКА

БРАННАЯ ЛЕКСИКА, или как её называют филологи, обсценная. Когда же она появилась? Да когда человек заговорил, тогда и появилась брань, то есть 50 тысяч лет тому назад, только тогда она ещё не была табуирована. Но уже тогда как-то называли детородные человеческие органы и процесс совокупления. Кроме того словесно выражали свои отрицательные эмоции и негативное отношение к себе подобным, какими-то словами, которые ещё не считались запретными. Однако, пройдя такие ступени культуры как дикость и варварство, освоив понятия семьи, частной собственности и государства (по Ф.Энгельсу), человек добрался до цивилизации, начал жить по правилам установленным обществом, появились запреты, в том числе и речевые.

В настоящее время брань, ругань, это не только выражение негодования в чей-то адрес. Это может быть и выраженным импульсом на неожиданность, скажем споткнулся, или подскользнулся и упал. Тут же слышим: «мать-перемать». То есть бранными словами мы сбрасываем эмоциональное напряжение, да даже приглушаем боль. Но есть большая группа людей, у которых ругань в речи присутствует в виде слов-паразитов. Они густо вставляют их в свою речь даже не замечая к месту они или нет, причём часто повторяясь. Встречаются, правда очень редко, виртуозы матерщины, практически говорящие не ней. Есть ещё, не признаваемый филологами художественный мат. Это сложные словосочетания, например: «муда*б х*ев» - чаще всего это обращение девушки к парню. Или на вопрос «как вы познакомились?», она отвечает: « ... х*ё-моё, базар-вокзал, слово-заслово, х*ем по столу ...», или она: «целовались бы ишо, да болит влагалишо». Это уже будут рифмованные предложения-ругательства. К художественному мату автор осторожно бы отнёс матерные частушки, например:

Раз Петрович невзначай
Сунул х*й в английский чай.
В тот же миг все стало новым:
х*й-английским, чай-х*ёвым...

Почему осторожно, да потому что любая речь, особенно письменная должна звучать достойно, а к ругани особый спрос, вызванный остротой выражения, поэтому, при всей своей анархичности вся обсценная лексика должна сохранить: «… ясность, краткость, уместность … правильность, точность … логичность, богатство, выразительность …»(академик АПН Головин Н.М., автор букваря). В дополнение могу сказать, что в советскую эпоху нецензурная брань часто использовалась среди культурных людей, как маркер истинности и искренности.

А сейчас взглянем на ругань наших ближайших братьев по стране – литовцев и поляков. До прихода Советов на их земли, они влачили в бытовой брани плачевное существование. Пример ругательств у литовцев: Гивате(змея), Рупуже(жаба), Эйк вяльнюй(иди к чёрту), Шакес(вилы), Блямба(не переводится), Лярва(проститутка), Шудас(дерьмо), и вершина ругани Бибис(член). Посмотрим, что есть в русском языке без мата: По отношению к человеку – дурак, болван, остолоп, идиот, подлец негодяй, мерзавец, подонок, дерьмо, шваль, гнида, хмырь, шлюха, мандавошка, шалава, ну и т.д.. К частям тела – задница, жопа, срака, мочалка, хрен и т.д. Процесс совокупления – пороть, перепихон, кинуть палку, сношать, дрючить, натягивать, трахать, пердолить и т.д. Но ... наверняка каждый читатель к этому списку выражений добавит своё, да ещё и не одно слово. А теперь пример из жизни: кегельбан, группа литовских девочек 11...12 лет - выражают свои эмоции на промахи и попадания живым русским матом, причём громко и буквально через слово. Для уточнения – по-русски они не говорят вообще. Тут уж становится ясно и об остальном титульном населении – как они ругаются.

А что же у наших поляков? Тут надо особо отметить королеву ругани, слово “kurwa”, оно царствует над всеми ругательствами по частоте произношения, и относится не к грязной ругани, а к польскому вульгаризму(см.Википедия). Значение этого слова понятно: женщина с низкой социальной ответственностью. Остальные чаще всего употребляемые, в том числе и в комбинации с другими словами польской брани, звучат чисто по русски, только пишутся по польски: “chuj”, “pizda”, “jebac”, “perdolic”. Ну, тут понятно откуда ветер дует. Тогда остаётся чисто польское ругательство одно “kurva”, которое универсально, и может быть вставлено при проявлении гнева, ненависти и даже удивления или восхищения. В современной форме это слово существует в польском языке с 15 века. Позже оно встречалось и в других славянских языках, и даже в венгерском и литовском. Пальму первенства в виде применения этого слова поляки держали до тех пор, пока в Новгороде Великом не нашли берестяную грамоту начала 13 века, со словом «курва» написанную на древненовгородском диалекте древнерусского языка. В общем куда ни кинь, всюду ... ясно кто. Тут надо ещё признать, что в прошлом, до прихода русского мата польские ругательства были более разнообразными. Например: для шляхты было оскорбительным слово “cham” – как отрицание дворянского статуса; или “kiep” – означавшее женоподобного мужчину.

А сейчас, ещё раз, перейдём к основной разновидности бранной лексики – русскому мату. К этому явлению можно относиться по-разному, но оно не перестаёт быть частью великого и могучего. Эта ненормативная лексика на протяжении многих веков прочно вошла в наш быт и жизнь, и занимает в ней не последнее место. Причём разрастается, расширяется, приумножается новыми словообразованиями и выражениями, то есть живёт и развивается. Было время, когда историки, возникновение мата хотели свалить на монголо-татарское нашествие, но … обнаружились берестяные грамоты XII века с матерщиной! Мало того, историк русского языка Б.А.Успенский нашёл обязательное присутствие мата в древнерусских языческих обрядах, а это значит, что в первом тысячелетии наши предки его уже употребляли, ещё до прихода Рюрика!

Исследователи этого явления обычно предполагают от трёх до семи коренных слов рассматриваемого лексикона. Автор бы ограничился четырьмя: женские и мужские половые органы, процесс совокупления и древнейшую профессию. Остальные нецензурные слова отнёс бы к вспомогательным и сопутствующим.

Сейчас немного истории с личными впечатлениями. Первый раз отец отодрал меня ремнём в 3,5 года, за то, что ещё толком не умея говорить, я уже матерился, как пьяный сапожник(объяснение – вырос у казармы). В шестом классе случилось так, что, возвращаясь из школы, шел за десятиклассницей – хрупкой изящной девушкой с ангельским лицом, будущей золотой медалисткой, да к тому же дочерью генерала. На тротуаре, в толпе, её нечаянно, но сильно толкнули так, что она уронила портфель в лужу. Изумлённый народ от ангелочка услышал такие ненормативные многоэтажные перлы, что … что я до сих пор завидую. Подмосковье, мы, студенты, на производственной практике. Наши местные подружки - шестнадцатилетние выпускницы школы, ещё не сдавшие экзамены. В их речи матерных корней больше, чем слов.

Непристойными словами грешил и наш великий поэт А.С.Пушкин, другие известные люди. Впервые печатное бранное слово пришлось прочитать в самиздатовской поэме «Лука Мудищев», приписываемой Ивану Баркову. Ну и на заре вседозволенности(начало 90-х) ознакомиться с «работами» Юза Алешковского. Впрочем, даже сейчас в прозе ныне модного Виктора Пелевина встречаются матерные слова. Для примера, А.С.Пушкин, 1819 год, элегия «Безумных лет угасшее веселье»:

... Мы пили – и Венера с нами Сидела, прея, за столом. Когда ж вновь сядем вчетвером С бл*дьми, вином и чубуками?

Или Иван Барков, поэма «Лука Мудищев»:

О, Божий мир, что в нем творится!
В нем все животное снобится,
Еб*тся зверь, еб*тся скот,
Еб*тся птицы всех пород.

Тут надо подчеркнуть особое отношение нашего величайшего поэта, всемирно признанного стихотворного гения к русскому мату. Александр Сергеевич гордо называл его «русский титул». Этим он с одной стороны признавал его непристойность, а с другой возвеличивал его за эмоциональную остроту, а в «умелых руках» за точность и выразительность. Поэтому он частенько использовал крепкие выражения в переписке с приятелями. До сих пор сохранилось 66 писем поэта содержащих нецензурную лексику.

Сам автор к общественному употреблению мата относится скорее отрицательно, но отворачиваться от этого явления, делать вид, что его нет, а тем более презирать людей, употребляющих его закрыто, в своей среде, неправильно. Это как свобода совести – хочешь быть верующим – будь им, но не навязывай свою веру ближнему. В литературе прямого присутствия печатной нецензурной брани не должно быть однозначно, тем не менее отрицать это явление тоже нельзя. Но, если того требуют сюжетные линии или речевая характеристика героя, описание среды и взаимоотношение персонажей, надо использовать эвфемизмы или другие изобразительно-выразительные средства. Правда эвфемизмы обедняют красочность повествования, придают вялость выражению. Это тоже самое, что ... нюхать розу в противогазе. Пример самых употребляемых и знакомых эвфемизмов в быту, разговорной речи мы знаем: «блин» и «хрен» - каждому понятно, что имел ввиду произносящий их, но это как не солёное и не перчёное диетическое блюдо – его не хочется! Автор же обычно в этом случае идёт по самому прямому и короткому пути, назавём его «звёздным», то есть в бранном слове некоторые буквы заменяются звёздочками. Тут читатель прекрасно воспринимает слово во всей его «красе», оно ему знакомо и понятно, даже кажется слышит его, но ... приличия вроде соблюдены. Вот пример из рассказа «Семёныч», события которого происходят в генеральском санатории:

Утром, после завтрака, Сергей вышел на свежий воздух перекурить и остановился возле площадки гигантских шахмат. Там двое, на вид интеллигентных великовозрастных «пацанов» выясняли свои умственные способности посредством древней игры. Диалог:

Ты, бл*дь, морда татарская, х*ли вылупился и еб*о прикрыл, зас*ал поди? Тащи фигуру!
- Сам ты хохлацкий выкидыш, пиз**бол драный, щас ср*ть под себя будешь жиденько сыром голландским, «Рокфор» называется. Я мордвин, а не татарин.
- Мордвин он, бл**дина ... один х*й татарин.

Причём с лиц обоих не сходили блаженные улыбки. И чем ядрёней в свой адрес слышали высказывание, тем больше блаженства передавали их лица. Сергей для себя сделал вывод, что «ребятишки» по долгу службы сидели высоко в штабах, где такое общение никак не приветствовалось, а тут они за всё своё словесное воздержание оттягивались по полной.

При всём вышеизложенном автор напоминает читателю, что любым словом, особенно бранным, нужно пользоваться осторожно, учитывая окружение и среду общения, потому что: «Слово — враг, слово — лекарь, слово — друг, слово — палач, слово — злодей, слово — вор.» (д.ф.н. Елена Потехина)

Вильнюс, 10 апреля 2025 года.

[Яков_Криницкий]

Саша!
Очень интересное и глубокое исследование.
А то, видишь ли, порой и говорим мы что-то эдакое, и не задумываеся о глубинных смыслах говоримого...
А ведь надо бы, мать его, перемать !