Страница Михила Сойрефа

[Яков_Криницкий]

СТРАНИЦА МИХАИЛА СОЙРЕФА



Выпускник ВВКУРЭ 1979 года (3 роты)
Живёт в Санкт-Петербурге.
Принимаем в Клуб творческих людей нового прозаика, нашего коллегу.
Свои рассказы Михил Абрамович Сойреф пишет под псевдонимом Михаил Аркадьев.

О себе сам Михаил рассказывает:

На свет появился в 1955 году. Из серии - рожденные в СССР. В одном из самых загадочных и удивительных городов - Кронштадте, в семье офицера ВМФ. Реперные точки судьбы по широте - от Камчатки до Лиссабона, по долготе - от островов Новой Земли до Туркестана. Долгое время служил и работал на Крайнем Севере.
Острова Новой Земли, Норильск, Дудинка, Игарка, Амдерма, Тикси, Диксон, Сургут, Новый Уренгой, Свердловск, Тагил... - вот далеко не полный перечень моих скитаний.
Рассказы - авантюрная попытка "вспомнить все". Для чего? Пока не готов ответить на этот вопрос.

Открывает Михаил страницу рассказом- былью.



ПУЛКОВО - ТАЛАГИ.

- На Архару здесь регистрация? – бегло спросил меня
подошедший мужчина лет тридцати пяти с загорелым обветренным
лицом и выцветшими ресницами.
- Нет, здесь на Архангельск – неуверенно ответил я, заметив, что
его рубашка скорее похожа на бобочку из фильмов пятидесятых
годов.
- Ммм. Понятно. Первый раз! – произнес он утвердительно.
Уловив снисходительный оттенок в мой адрес, я начал
догадываться, что Архара и Архангельск, видимо, одно и то же.
Просто я пока чего-то не знаю, и вот он мне сейчас все объяснит.
Ну, во всяком случае, мысли под моей новой офицерской фуражкой
проистекали именно в этом направлении.
Но мужчина красноречиво молчал!
Повисла пауза.
Его высокомерное молчание продолжало глумиться над моей
необразованностью.
Я осторожно спросил:
- Это название аэропорта?
- Какого аэропорта? - переспросил он, сделав вид, что не понял
меня.
- Ну, Архангельского.
- Талаги – немного повысив голос, произнес он, с легкой
ухмылкой наблюдая за моей реакцией.
- Что Талаги? – недоумевал я.

- Название аэродрома в Архаре – Талаги! – изрек он, и уже
просто победоносно смотрел на меня, как может это делать
человек, ниже меня ростом практически на целую голову.
Меня потихоньку начинал точить червь сомнения – а туда ли я
стою в очереди на регистрацию.
Секундное замешательство прошло. Я понимал, что времени
было еще достаточно и быстро взял себя в руки.
И в тот момент, когда я начал инстинктивно крутить головой,
пытаясь найти информационную стойку, мой мучитель
торжественно произнес:
- Да, не дергайся ты – Архара это Архангельск! - продолжал он,
упиваясь состоянием римского гладиатора, только что подарившего
мне жизнь.
- А Талаги? – затупил я.
- Ну, аэропорт так называется. Здесь Пулково, там Талаги.
- Ааа…- подыграл я его победе, показывая всем своим видом, что
я благодарен ему за подаренную жизнь.
- После выпуска, наверное?
- Ага. А что – так видно?
- Ну, еще бы! Форма с иголочки, сам весь звенишь!
- В смысле?
- Ну, напряжен сильно, фуражку хоть сними.
- Ааа…
- Снимать – то есть чем?
- Фуражку? – откровенно не понял я.

- Нет - кино про фуражку! Ну, напряжение, конечно! – уже по -
дружески улыбаясь, передразнил он меня и протянул руку:
- Михаил – представился он.
Я терпеть не могу, когда кто-либо представляется моим именем.
Оно мое! И больше ничье!
- Михаил – слабо улыбаясь, произнес я, пожав его руку.
- Что заканчивал? – не отпуская руку, спросил он, почему – то,
никак не отреагировав на то, что мы тезки.
- Вильнюс.
- А что там?
- Инженер по радиоэлектронике. Противовоздушная оборона –
произнес я почти торжественно и подчеркнуто полностью, а не как
обычно – коротко - ПВО.
- Ааа… Понятно – уловил он мою попытку придать себе некую
значительность. - А я капитан Старовойтов, инженерные войска – и
отпустил мою руку.
- Тоже в Архангельск?
- Ну, да, сначала в Архару, а потом через пару дней дальше.
- Куда, если не секрет?
- На двойку.
- Что такое двойка?
Ну, Амдерма – 2. Но это уже, лейтенант, секрет! – гордо произнес
он.
Самолет из Ленинграда в Архангельск летит недолго. Где-то часа
полтора. У меня с собой было, поэтому напряжение немного снять
удалось.

Прощаясь с капитаном инженерных войск Мишей в аэропорту
Талаги, я тогда даже не подозревал, что, буквально, через десять
дней, я буду отсюда же вылетать на военном борту на эту самую
«Двойку» - «Амдерму-2» и первые три года службы пройдут на
Новой Земле рядом с ядерным полигоном Союза Советских
Социалистических Республик, белыми медведями, постоянными
боевыми готовностями, метелями и морозами и просто жизнью на
выживание на мысе Морозова на берегу Баренцева моря.
Но это, друзья, уже другая история!

[Яков_Криницкий]

ГОЛОС

Памяти моего друга Сергея Кузина
посвящается.

Была середина августа 1979 года. В этот год в Архангельске
выдалось теплое душное лето. И мы, три молодых лейтенанта,
встретившись после выпуска в этом северном городе с
деревянными тротуарами, наслаждались последними вольными
днями перед назначением в войска для дальнейшего прохождения
службы.
После выпуска из военного училища мы, как и положено,
отгуляли отпуск каждый у себя дома, но, как говорится, отпуска,
особенно в молодости, никогда не бывает много и поэтому мы
решили достойно отдохнуть, пока в штабе армии решают наши
судьбы.
В надежде на то, что кадровые боги нас быстренько рассуют по
точкам, да, и пока деньги отпускные еще совсем из карманов не
исчезли, мы решили поселиться в гостинице «Юбилейная». Ну, по
тем временам, ничего себе такая гостиница, но не бюджетный, как
сейчас говорят, вариант.
Вечером того же дня мы решили наведаться в гостиничный
ресторан. Располагался он не внутри самой гостиницы, а в такой
длинной красивой пристройке. Мы привели себя в порядок,
отгладили форму и вышли из гостиницы.
И тут, перед нашим взором открылась ну, совершенно
неприглядная картина. Входные двери ресторанной пристройки
были практически заблокированы плотной толпой, жаждущей, во
что бы то ни стало, попасть внутрь.
Понимая, что планы придется на ходу корректировать, мы
неспешно побрели вдоль ресторана.

Был прекрасный теплый вечер. Из ресторана доносилась рок-н-
рольная танцевальная музыка. И все это еще больше портило наше
настроение. Сережа Кузин и Витя Казак шли чуть впереди, а я,
осматривая окрестности на предмет изменения наших планов, на
шаг сзади.
Серега, обращаясь ко мне по училищной кличке, заныл:
- Слон, ну, давай, придумай что-нибудь, ты же у нас самый умный!
- делая издевочный акцент на «ты же», а не на «умный».
- Да погоди ты, Серега, дай оглядеться, может поблизости есть
что-нибудь.
Витька предложил спросить у кого-нибудь из толпы,
безуспешно осаждающей ресторан.
- Ну, давай, спроси! – показывая на толпу рукой, отреагировал я.
- Не – не - не, Слон, ты самый старший у нас, самый мудрый –
ты и спроси.
- Правильно – я самый умный и самый старший! - искусственно,
передразнивая их обоих, возмутился я.
Оба при этих словах с ухмылкой подняли плечи, картинно
склонили головы на бок и развели руками, давая понять, что они
мне полностью доверяют.
- Ладно, - сказал я, - пошли вместе, будете фланги прикрывать.
Прикрывать фланги они согласились. И мы дружно, я впереди,
они чуть сзади, медленно двинулись к возбужденной толпе.
Толпа была какой-то фрагментированной. Один из этих
фрагментов усиленно колотил в двери и пытался всеми правдами и
неправдами их открыть, издавая при этом нецензурную брань,
причем исключительно женскую. Второй и третий фрагменты,
понимая тщетность своих попыток попасть внутрь, пытались
наладить из своих нехитрых телодвижений танцы под доносящиеся

звуки рок-н-ролла. Ну, и от моего военного взгляда не укрылся и
четвертый фрагмент толпы, который был особенно агрессивен и по
мере алкогольных сил мешал жить первым трем, в основном
состоящим из прекрасной половины общества.
Трезво (!) оценив обстановку, я понял, что фланги надо будет
прикрывать именно от этого четвертого фрагмента, алкогольно -
мужского.
Выделив из толпы двух отдельно стоящих, и, как мне показалось,
наиболее адекватных и прилично одетых мужчин, я решил
обратиться к ним. И когда мы уже совсем подошли, и я произнес -
«Добрый вечер, не подскажите…», один из них резко повернулся в
мою сторону и оборвал: - «Нет, не подскажу…»
- Так, Вы еще не знаете, о чем я спрошу…
- А мне и не надо… Хватит, в армии наспрашивались…
В этот самый момент боковым зрением я увидел, а, скорее даже
почувствовал, что от алкогольно-мужского фрагмента отделилось и
направилось в нашу сторону еще пару телообразований.
Смеркалось. Вечер переставал быть томным.
Но вот сказать, что в наши планы на этот замечательный, с
таким густым теплым воздухом вечер, совсем не входило
выяснение с кем-либо отношений – просто ничего не сказать.
Какой-то офицер, как я понял, когда-то, где-то обидел, этих ребят,
по-видимому, только что уволившихся в запас. А мы теперь
должны все это расхлебывать. Да и первый день в незнакомом
городе, да еще в новенькой отглаженной офицерской форме...
Ну, в общем, как самый умный и самый старший, я понимал,
что конфликт нам совершенно не нужен и из этого надо было как-
то выбираться. И уже, делая полушаг назад, произнеся - «Ладно
ребята…», я вдруг услышал справа сзади:

- А, вот, зачем же так хамить?! – произнес кто-то голосом Сергея
Кузина.
Услышав это, чайники на плите, разогретой парами алкоголя,
теплым воздухом и закрытыми в ресторан дверями должны были
вот-вот вскипеть. Выбора у нас практически не оставалось. Здесь
надо было либо чайники снимать, либо плиту выключать.
Перебирая в памяти все непечатные выражения, пришедшие в
голову в одно мгновение, я понял, что я не настолько хорошо, как
мне казалось, знаю своего лучшего друга. Можно даже сказать –
курсантского брата.
Надо знать Серегу, чтобы понять – что он из себя выдавил и как
он это произнес. Помните интеллигента Валерку из «Неуловимых
мстителей», владеющего приемами борьбы и вечно поправляющего
свои очки. Так вот это Серега!
Как инженер по радиоэлектронике он на выпуске был, наверное,
лучшим и самым грамотным из нас. Как курсант – он был одним из
самых дисциплинированных. Этакий спокойный и рассудительный
всезнайка ботаник – очкарик. Но при всем при этом Серега был
невероятно крепким и коренастым.
Объяснять в сумерках нашим визави, что, дескать, не надо
накалять и без того вскипевшее, после слов Сереги было уже
несколько поздновато. И, уж, тем более, совершенно не было
времени на вручение им информационного меморандума о том,
что, несмотря на наше миролюбие и Серегины очки – мы, ко всему
прочему, были кандидатами в мастера спорта по дзю-до и так
нехило владели рукопашкой. Да и Витя был совсем не робкого
десятка.
И в тот самый момент, когда мы готовились принять бой, мы
услышали голос. Да, это был Голос с небес. Он был настолько
сильным и поставленным, что не оставалось сомнения, что он
обращен именно к нам.

- Господа офицеры!
В излучавшем свет проеме открывшихся дверей ресторана стоял
довольно крупный человек с протянутой в нашу сторону как у
Ленина правой рукой.
- Да, да! Вы! – видя наше замешательство, повторил он, не опуская
ленинской руки. - Вам места заказаны!
- Миш, я не понял, это он нам? - тихонько произнес Серега,
поправляя очки и оглядываясь по сторонам.
- Конечно, нам! Кому же еще?! – как можно более убедительно
возмутился я. - Я же вам говорил – места заказаны! За мной!
Мы, вежливо отодвинули наших оппонентов и неполным ромбом
двинулись через толпу, которая пребывала в легком афигее.
- Проходите, товарищи офицеры! – перешел он с «господ» на
«товарищей», пропуская нас в мир рок-н-ролла, табачного дыма и
чарующей смеси запахов алкоголя и женских духов.
Двери за нами закрылись. Мы недоуменно смотрели на нашего
спасителя, который молчал и улыбался. Был он крупноватый, с
открытым лицом и небольшими залысинами мужчина лет
пятидесяти в костюме ресторанного халдея.
Понимая, что невежливо протягивать руку более старшему
человеку, я все же сделал это.
- Простите, спасибо Вам, конечно, большое, но, это какая – то
ошибка! По-моему, Вы нас с кем-то перепутали!
- Да, ни с кем я вас, сынки, не перепутал! Я майор запаса. Давно
здесь работаю. Что же я не вижу ничего?! Сам такой был! Давайте
ваши фуражки и проходите в зал на второй этаж. Да, забыл.
Смотрите там, поосторожнее!
- В смысле? – не понял я.

- Ну, поднимитесь – сами увидите. Только не пугайтесь.
И мы поднялись. И мы увидели. И мы испугались!
В прокуренном длинном зале за столиками сидели одни женщины!
Занавес!

[Яков_Криницкий]

Немного о содержании и стиле изложения рассказов Михаила Сойрефа.
Появился интересный рассказчик в нашем Клубе.
Михаил интересно и в то же время просто и понятно каждому из нас повествует вкратце об этапах пути и становления Офицера.
Все эти истории знакомы каждому военному, выпускнику военного училища...
И в то же время все вновь и вновь переживают эти моменты своей службы, вспоминают свои истории, так похожие и так отличающиеся одна от другой.
Вчитываемся в эти строки и перед глазами встают картины того, уже такого далёкого времени нашей военной молодости.
Как было бы интересно услышать мнение читателей о прочитанном, прочитать и воспоминания тех, кто уже давно (или недавно) ушёл на заслуженную пенсию...
А Вам, Михаил, спасибо за минуты возвращения в нашу военную молодость.

[Яков_Криницкий]

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ

Я коротко постучал и, не дожидаясь ответа, вошел.
- Товарищ подполковник! Лейтенант Сойреф прибыл для
дальнейшего прохождения службы!
Командир третьего зенитного ракетного дивизиона подполковник
Барабанов стоял, широко расставив ноги, и смотрел в окно. Шинель
была распахнута, руки сложены сзади одна на другую, большой и
средний пальцы правой руки издавали характерные щелчки.
- Прибыл, говоришь! – после паузы задумчиво произнес командир
дивизиона, не поворачиваясь ко мне.
- Так точно, товарищ подполковник, прибыл!
Лица его не было видно, поэтому распознать его эмоции можно
было только на уровне каких–то голосовых оттенков. Как мне
показалось, в голосе я уловил только усталость и даже какую-то
отрешенность.
- Значит, прибыл – задумчиво и, растягивая слова, утвердительно
повторил он.
И вдруг резко:
- Вот что лейтенант, у тебя какое образование?
- Высшее, товарищ подполковник. Инженер по эксплуатации
радиоэлектронных средств.
И опять задумчиво, как бы разговаривая с самим собой:
- Инженер, инженер…
И опять резко:
- Вот и отлично. В связи разбираешься?
- Не знаю, товарищ подполковник, смотря что. Вообще – то у меня
другая специализация.
Щелчки пальцами тут же прекратились, руки расцепились и
полезли в карманы шинели, голова в пол оборота повернулась и
произнесла:
- Вот что, лейтенант, мне на твою специализацию…ну, в общем,
мы потом поговорим о ней, ты понял!? А сейчас, инженер, дуй на
пятьдесят шестую кабину. Там вырубило триста двадцать первые
стойки, У нас вторые сутки нет управления с КП полка. Ты меня
понял?! – раздраженно продолжала голова командира дивизиона
без прямого со мной визуального контакта. Слова, ударяясь о
стекло окна, возвращались ко мне с какой-то злой реверберацией.
Так точно! – я приложил руку к козырьку фуражки, повернулся
кругом и вышел.
Приехал! – отрешенно подумал я, но тут же взял себя в руки.
Подошел капитан Бураков.
Ну, что - доложил? – спросил он.
- Да, я – то доложил.
- Ну, так пошли устраиваться. Переночуешь у ребят на втором
этаже, там сегодня у них один на смене, а завтра начальник штаба
определит тебя на постоянное. Вещи – то где?
- Да, вон – около дежурки.
- Ну, так, чего стоишь, бери и пошли.
- Да, куда пошли?! - возмутился я. – Послал он меня.
- Кто послал? – не понял Бураков.
- Командир ваш.
- Ну, не ваш, а наш. Как это послал? Куда?
- На какую-то пятьдесят шестую кабину.
- Зачем?
- Говорит, там стойки какие-то полетели и нет управления с
полком.
- Ааа, понял. Я с утра в полк выезжал – связи уже не было. А ты,
что, специалист?
- Да, какой я специалист?! У меня вообще другая специализация!
- Ты же говорил, что у тебя вроде высшее образование!
- Да причем здесь это-то?! Я эти стойки в глаза никогда не видел.
- Ладно, лейтенант, не бузи! Зачем тебе неприятности с самого
начала службы. Присосется – не отлепишь и не отмоешь! Ни к чему
тебе это! – сказал он как-то спокойно и по – отечески, положив
свою руку мне на плечо.
Надо признаться, что капитан действительно производил
впечатление такого очень обстоятельного и все на свете знающего
мужика. Было ему на вид лет за сорок с небольшим и что меня
больше всего в нем поражало – это его нескончаемый оптимизм,
выражающийся постоянной улыбкой на лице и еле заметной
хитринкой в глазах.
- Вещи оставляй в дежурке, и пойдем я тебе покажу – где твоя
пятьдесят шестая кабина. Мне все равно надо на станцию зайти в
кабину «У».
Бросив свои лейтенантские пожитки в дежурку, я вместе с
Бураковым отправился на место приложения своего инженерного
образования.
Шли молча. Я, конечно, нервничал.
Для меня все эти «станции» и «кабины У» пока были совершенно
непонятными словами, но переспрашивать я не стал. Это уже много
потом я, закончивший военное училище по автоматизированным
системам управления радиотехнических войск, волей случая и
кадровых богов попавший в зенитные ракетные войска, днями и
ночами изучавший совершенно незнакомую мне боевую технику
зенитных ракетных войск, начал понимать, что станция – это
комплекс кабин СНР – 75 – станции наведения ракет ЗРК С – 75, а
кабина «У» – это кабина управления этим комплексом. Помните
фильм «Ключи от неба», где показывают - как офицер наведения с
операторами осуществляют наведение и пуски ракет по
нарушителю как раз из этой кабины? Вот так кадры фильма из
детства превратились в абсолютно взрослую реальность.
Первый раз так близко я смог увидеть стартовую позицию и
настоящие ракеты на пусковых установках.
Шагов через пятьсот от казармы мы дошли до непонятного вида
комплекса сооружений, где Бураков указал мне на кабину:
- Тебе туда.
- Там хоть есть кто-нибудь?
- Конечно. Телефонист сидит. Ладно, давай я тебя представлю.
Мы по одному поднялись по металлической лестнице и вошли
внутрь очень небольшой аппаратной. Там было двое солдат. Один
из них сидел за коммутатором и отвечал на звонки, а второй
полусогнувшись, стоял возле каких-то, мигающих лампочками,
аппаратурных стоек. Я услышал зуммер коммутатора, и телефонист
с явным прибалтийским акцентом произнес:
- Воздержанный слушает.
Хорошенькая такая фамилия у бойца, - подумал я, - очень
актуальная для Новой Земли.
- Ну, вот вам новый командир взвода, покажите ему тут все. Связи
с полком до сих пор нет?
- Нет, товарищ капитан, со стойками что-то – ответил второй боец.
- Ладно, я в кабину «У» - и вышел.
- Ну, что тут у вас, показывайте.
- Да, вот, товарищ лейтенант, скорее всего, стойки уплотнения
полетели. Начальник связи полка вторые сутки орет на Деймонтаса,
а мы не знаем – как их проверить.
- А где этот Деймонтас?
- Дак, вот он – произнес второй боец, показывая на солдата за
коммутатором.
- Это я – безрадостно подтвердил телефонист.
- А кто тогда воздержанный?
Они оба прыснули от смеха.
- Да это же наш позывной.
- Позывной дивизиона – Воздержанный?!
- Ну, да – оба закивали они.
- Мой сменщик давно уехал? – спросил я их про бывшего
командира взвода.
- Четыре дня назад был борт. Он на нем и улетел.
Какой же дебил в Генштабе придумывает этот бред – подумал я
и посмотрел на стойки. Посмотрел и …
Здесь, дорогой читатель, надо немного отступить от
повествования этой истории.
Дело в том, что когда-то волею судеб я был солдатом. И служил я
в радиотехнических войсках, в 6 армии ПВО в отдельной
радиолокационной роте на мысе Волчий Нос, что на Ладоге, на
комплексе «Низина». И был я оператором АСУ. Так вот, друзья
мои, в жизни ничего не проходит бесследно. Лучший специалист
нашей роты и мой командир отделения сержант Витя Кунашик не
зря тратил на нас молодых время и силы, вдалбливая нам как

«прогнать» т.е. проверить и настроить стойки уплотнения связи. Вы
не поверите, но это были те же самые стойки связи. От счастья я аж
сглотнул.
Через пятнадцать минут, да, да – через пятнадцать! связь и
управление с КП полка было восстановлено.
Бойцы смотрели на меня как завороженные. В дивизионе, а на
завтра и в полку поползли слухи, что на Воздержанный приехал
какой-то крутой специалист по связи. Скажу честно - я не стал
никого разубеждать!
Вернувшись в казарму, я зашел и доложил командиру об
устранении неисправности.
- Да, мне уже доложили – так же, не поворачиваясь ко мне,
ответил он. - А говорил – другая специализация! – Иди, там тебе
ужин разогрели.
Так начался первый день моей офицерской службы в зенитных
ракетных войсках на островах Новой Земли на мысе Морозова, на
берегу моря Баренцева.
Лицо командира дивизиона подполковника Барабанова я увидел
на следующий день на разводе...

[RotarV]

Миша, ты замечательный рассказчик. С удовольствием прочитал твое повествование о первом дне офицерской службы. Надеюсь, что ты еще не раз порадуешь нас своим творчеством.

[СЛОН]

[СЛОН]

[Яков_Криницкий]

Продолжение следует...
А значит, что новые истории от Михаила скоро будут представлены автором на его страничке.

[Яков_Криницкий]

Шах и … мать Христофора Колумба.

Белоснежная макушка Ключевской сопки. Громадные листья
папоротника и нереально большая голубика. Это Камчатка.
…Наш двор. Я, Петька и Наташка во что-то играем. По-моему, в прятки.
Сколько нам лет? Пять или шесть. Я – вода. Закрыл лицо руками, считаю до десяти. Кто не спрятался – я не виноват. Слышу приближающийся топот.
Оглядываюсь. На меня бегут чудовища. Все чудовища в матросской форме.
У них огромные страшные стеклянные глаза и хоботы. Начинаю реветь.
Подбегает мама. Чудовища исчезают...
…Наш дом офицерского состава на улице Индустриальной. Мама стоит и разговаривает с какой-то женщиной. Обе в пальто, на ногах ботики на каблуках, на голове шляпки. Вдалеке в дымке видны очертания
рыбоконсервного завода…
…Папа в военно-морской форме приходит домой и звонит в дверь. Мама открывает. Папа что-то показывает маме и отдает пакет. Мама идет на кухню, берет это «что-то» из пакета и кладет в большую кастрюлю с кипящей водой. Да это же банки со сгущенкой из офицерского пайка.
Сейчас мама их сварит, и будет самое чудесное в мире лакомство – вареная сгущенка…
…Я в кубрике с матросами. Прячусь от мамы на третьем этаже кроватей.
Мой друг – старшина первой статьи Ваня Ширяев, усадил меня на плечи и понес на камбуз. Эхх… Не знаете вы - что такое флотский борщ и макароны по-флотски. Вкуснотища – словами не передать! И почему мама такого не готовит? А компот! Лучше флотского компота с горбушкой белого хлеба ничего на свете просто быть не может! Это Камчатка…
…Опять топот ног. Неужели опять чудовища?! Вот не надо было второй раз смотреть «Седьмое путешествие Синдбада»! Слышу рык Циклопа...
…- Товарищ старший лейтенант, возьмите трубку, Вам телефонист
дозвониться не может.
Телефонист? Так, стоп!.. Это не Камчатка…

Значит, топот ног – это вовсе не бегущие в противогазах и похожие на
чудовищ матросы, а стук в дверь. А папин звонок - это звонок телефониста…
И рык Циклопа - это всего лишь голос дневального…
…Тьфу ты, черт! – только заснул после дежурства. Надо же – такой сон испоганили!
Провернул ручку вызова ТА-57.
- Ну, чего трезвонишь? Готовность?
- Да нет, товарищ старший лейтенант, Вас командир вызывает.
Вот ведь идиоматика – подумал я - только в русском языке и «да» и «нет» вместе могут обозначать одно и то же, особенно когда это произносит литовец, солдат - телефонист из Шауляя.
- Командир? А что случилось? Я же после дежурства – спросонок ответил я с надеждой на то, что командир забыл, что я после суток. И тут же подумал – как же он мог забыть, если рапорт о сдаче дежурства принимал.
- Да знает он, товарищ старший лейтенант. Но просил разбудить Вас.
- Ну, разбудил ты меня. Дальше-то что? Что случилось?!
- Да ничего не случилось. Просто за углем некому ехать. Так Вы идете?
- Да иду я, иду.
Я вышел из ДОСа, прихватив, несмотря на август, бушлат.
В казарму вела каменистая дорога. Очень уж не хотелось расставаться с детскими воспоминаниями, так внезапно и приятно, несмотря на чудовищ и рык Циклопа, нахлынувшими во сне. И также внезапно, но уже неприятно исчезнувшими. Деваться некуда – я не шестилетний Мишка, а начальник разведки 3-го зенитного ракетного дивизиона С – 75 406 зенитного ракетного полка. И это, брат, не Камчатка с папоротниками и голубикой, а острова
Новой Земли, Мыс Морозова, Северный Ледовитый океан. И все это не в детском сне, а наяву.
Все свободные от боевого дежурства офицеры разъехались по маршрутам.
Кто за продуктами, кто за горючкой. Самый разгар навигации 1981года.
Дело серьезное и по времени крайне ограниченное. В очень короткий,
точно рассчитанный период времени, по воде, свободной ото льда, морскими судами, из Архангельска необходимо доставить массу грузов войсковым частям, метеостанциям и немногочисленным гражданским организациям, занимающимся, в основном, наукой и находящимся на островной части Северного Ледовитого океана. И всем этим нужно запастись на целую арктическую зиму, т.е. на десять месяцев.
Вот и мне, видать, выпала дальняя дорога на один из причалов Белушьей Губы за углем для нашей дивизионной кочегарки.
Возле казармы стоял бортовой УРАЛ – 375. Водилы в нем не было.
Подошел к замполиту. В дивизионе он распределял маршруты.
- Ну, что – выспался? - издевательски спросил замполит.
- Так точно, товарищ майор! – в такт его настроению ответил я, – аж два раза.
- Не понял – как это два раза?!
- Товарищ майор, давайте мне уже маршрутное задание, да пойду я.
- Вечно ты со своими шуточками! Куда ты пойдешь?! Водилы то нет!
Ночной заболел, накормили таблетками и спать у нас положили, а замену везут с автороты полка. Думаю, только минут через пятнадцать - двадцать подъедут. Смотри сюда – замполит развернул схему - на втором причале сухогруз стоит с углем, нам надо за сегодня и за завтра вывезти максимально, поэтому тебя и подняли. Понял? Через два дня командир полка все машины отдает на второй дивизион. Самосвалов в обрез. Вот выпросили бортовой
Урал. Будем вручную разгружать. Пару рейсов сделаешь – тебя сменят.
Понял?
- Да все я понял. Сменит-то меня кто?
- Скорей всего, кто-нибудь из стартовой батареи. Иди, чего-нибудь пожуй и жди водилу.
Я зашел к старшине, взял фляжку. В столовой налил горячего сладкого чая, взял буханку белого хлеба, пару банок тушенки и четыре шарика масла.
Бог его знает – сколько простоим на погрузке. В конце концов, в машине по дороге досплю, а повезет – и сон досмотрю – подумал я и полез в Урал...

… Лазурно – голубая вода. Волны, ударяясь о борт, переливаются белыми жемчужными бликами. Мы на палубе «Советского Союза» - громадного белого океанского лайнера.



Идем из Петропавловска – Камчатского во Владивосток. Охотское море.
Тихий Океан.
Мама со Светкой пошли в каюту, а мы с папой после обеда в шикарном с колоннами ресторане выходим на верхнюю палубу. Гуляют люди. Все одеты в белые летние одежды. Женщины в красивых широкополых шляпах. Много купающихся в бассейне.
Папа схватил меня за руку и быстро подвел к перилам.
- Мишка, смотри – киты! Видишь, фонтаны!
Фантастика! Я вижу китов! Да, да – тех самых, которых я раньше видел только на картинках!
- Правда, здорово!?
- Правда!
- Ну, что, пойдем– сыграем партейку?
Очень не хотелось уходить от этого жемчужно-голубого с фонтанами китов великолепия.

Мы почему-то быстро оказались в каюте.
В шахматы я играл с детства. Лет с пяти, наверное. У нас в семье все
неплохо играли, даже мама. Папа научил.
Тогда, в конце шестидесятых, на Тихоокеанском флоте, где после войны проходил офицерскую службу мой отец, игра в шахматы была каким-то повальным увлечением. Играли все. Матросы, офицеры, дети и жены офицеров. Устраивались всевозможные турниры. В казарме, куда я частенько убегал из дома, в кубрике или ленинской комнате всегда можно было увидеть пару – тройку разыгрываемых шахматных партий свободными от вахты матросами. Ну, и, как водится, вокруг играющих собиралась толпа болеющих.
Вот так протиснешься вперед и наблюдаешь. Особенно интересно было, когда кто-нибудь, не выдержав долгой паузы в игре, подсказывал ход.
Что тут начиналось! Доходило чуть ли не до рукоприкладства.
Вот и сейчас кто-то из матросов подталкивает меня и трясет за руку.

Окончание следует

[Яков_Криницкий]

ОКОНЧАНИЕ

Ну, чего трясти - я же никому ничего не подсказывал …
… - Товарищ старший лейтенант, просыпайся, пожалуйста, уже совсем ехать
надо – я увидел в кабине сидящего рядом с собой и пытающегося меня
разбудить солдата, призванного, видимо, из одной из среднеазиатских
республик.
- Ты кто?
- Моя – Джамиль. Шофер. Моя с полька приехать.
- Ну, молодец, Джамиль, я очень рад, что твоя с полька приехать! Чего
ждешь, давай жми ко второму причалу. Меня в Белушке перед вторым
пирсом разбудишь, понял? – сказал я и, закрывая глаза, подумал, что по
дороге я все-таки досмотрю этот сон.
- Так точно, пониль, только ехать, товарищ старший лейтенант, никак
нельзя.
- Почему нельзя?!
- Машина Урал, да?
- Ну, Урал?! И что?! – недоуменно спросил я.

- А меня инструктор учил ЗиЛ – 130. Понимаешь?
- Начинаю понимать. Ты что - машину водить не умеешь?
- Как не умею?! Хорошо умею! Какой ты глупый, однако. Я машина ЗиЛ –
130 хорошо знаю. А это совсем не ЗиЛ – 130, это УРАЛ, понимаешь? –
взмолился он. Покажи, - как скорости переключать, - сразу поеду.
- Опаньки! Приехали! Чего же ты никому ничего не сказал. Ты докладывал
командиру роты.
- Зачем не сказал? Всем сказал! А старшина сказал - рот закрывай и ехай.
Я понял, что выяснять что-либо бесполезно. Солдат не виноват. Мне от
этого, правда, не легче. Что оставалось делать? Искать другого водилу у себя
в дивизионе – глупо. Все, кто свободен – уже в рейсе, а с боевого расчета
транспортно-заряжающих машин стартовой батареи никого снять не дадут.
Потеряю время, нервы и сон. Идти к замполиту – еще глупее. Ну, что же –
сон в руку – вот тебе Синдбад и восьмое путешествие!
- Так, ладно, давай пересаживайся на мое место и запоминай, как
переключаются передачи. Понял?!
- Понял.
- Ну, что, Джамбул, поехали.
- Моя Джалиль.
- А моя – Синдбад. Смотри и запоминай. Обратно с пирса сам поедешь.
До Белушьей Губы – столицы Новой Земли - не так далеко. Летом от мыса
Морозова, где дислоцировался наш дивизион, можно и минут за сорок
доехать. Зимой же дорогу переметает так, что сорок минут порой
превращаются в сутки.
Ехал я неспешно, акцентируя движением рук внимание моего горе –
водителя на переключении передач. Примерно через час въехали в Белушью
Губу.
Признаться, нам несказанно повезло. Подъезжая к пирсу, я увидел, что на
погрузке, обозначенной двумя сложенными друг на друга шпалами, стояли
всего лишь две машины. Одну – первую – уже грузили грейферным краном
прямо из трюма нашего сухогруза.

Я прикинул примерное время погрузки одной машины. Выходило минут 15-
20 на круг, с подъездом и отъездом. Получалось нам становиться на погрузку
минут через 30 – 40.
- Ну, что – дальше сам сможешь?
- Смогу, товарищ старший лейтенант – уверенно замахал головой
представитель южной республики в Северном Ледовитом океане.
- Давай пересаживайся. А я прикорну маленько. Ты толкни меня, когда надо
будет становиться под погрузку. Понял?
- Понял.
Переместившись на пассажирское кресло, я надвинул фуражку и …
…Грохот, металлический скрежет … Опять этот Циклоп! Вот же привязался!
Стоп. Почему Циклоп изрыгает проклятья человеческим голосом?!...
*** твою жилу мать Христофора Колумба! Медуза тебе в глотку,
водоросли на уши! Что б тебя барракуда сожрала! Уже второй борт за эту
навигацию?!
Куда ты смотришь осьминог недоделанный?! Глаза как у камбалы. Зенки
разуй! Привяжи себе якорь к **ю, чтобы по кабине щупальцами не болтало.
Наберут кильку в томате…
- Шах, ну ладно тебе, сейчас все поправим! – нерешительно произнес
машинист крана.
- **ца свои поправь! Что ты поправишь - железный борт?! Гарпун тебе в
***ницу! Мозги себе поправь, печень трески!
Аплодисменты! Да, да – аплодисменты! Все, кто стоял на пирсе – дружно
аплодировали искусству Мастера!
Услышав это - я не то, чтобы проснулся, – я немедленно был готов к
защите Родины! Правда, врага рядом не оказалось. А тот рык Циклопа из
последней серии сна - это громогласная нецензурная брань из уст старпома
сухогруза. Пытаясь воспроизвести то, что я услышал, я начинал понимать,
что это даже и не мат вовсе, а скорее что-то такое, похожее на работу кисти
Рафаэля или Микеланджело! Точно – это потолок Сикстинской капеллы.
Потолок нецензурной брани. И расписан он не кистью мастера, а языком
старпома!

После оцепенения меня просто вынесло из машины. Я подошел к старпому,
осматривающему погнутый борт.
- Простите, как Ваше имя отчество? – не удержался я.
- Тебе зачем? – не поворачивая головы, ответил обладатель первой премии за
художественный мат. – Можно просто, Шах. – Твоя машина что ли? –
Сейчас все поправим, не с**.
- Не, не моя, моя следующая.
- Ну, значит, тебе больше повезло.
Я отошел.
У машины, железный борт которой погнул крановщик, крутился пожилой
капитан, по-моему, со второго дивизиона.
- Слушай, как его зовут?
- Старпома, что ли?
- Да.
- Шах.
- И все?
- Да, *** его знает! Шах и Шах - все его так зовут.
Я снова подошел к старпому.
- Простите, – продолжал я корчить из себя воспитанного ленинградского
мальчика – Вы не подскажите, почему Шах? Просто я люблю шахматы…
- Шахматист, что ли? – прервал он меня. Я уловил в вопросе едва
презрительный тон.
- Потому что после Шаха всегда идет мат – продолжил он.
- Ну, не всегда… – пытался возразить я, считая себя с детства знатоком этой
игры.
- У меня всегда! – отрезал Шах.
- Послушайте, я в армии уже восемь лет, но такого произведения искусства
слышать не доводилось! Простите, я могу ошибаться, но мне показалось, что

я уловил упоминание о матери Христофора Колумба! – Она-то здесь при
чем?! – не отставал я.
Шах посмотрел на меня снисходительно, перевел взгляд на мои погоны.
- Старлей, ты как с Луны свалился! – Кто открыл Америку?! – смотря в упор,
не моргая, спросил он меня.
- Христофор Колумб – начал я отбиваться.
- Ну?!
- Ну?! – вторил я, не понимая.
- А родил твоего Христофора кто?! – Шах тоном повышал градус, продолжая
смотреть в упор.
- Его мать, конечно! – ответил я, пожав плечами.
- Ну, дошло?! – глаза его округлились, брови взлетели вверх.
- Нет, пока!
- У тебя дети есть?
- Есть. Дочь, два годика.
- А мать у нее есть?
- Ну, конечно!
- Не было бы матери у твоей дочери – не было бы и ее. Это - то понятно?
- Это понятно – вторил я Шаху.
-Так вот, не было бы матери Христофора Колумба – не было бы и самого
Христофора Колумба!
И выдержав паузу:
– И тогда бы он не открыл эту долбанную Америку! А не было бы этой
долбанной Америки – не нужны были бы никакие военные базы на этой
богом забытой Новой Земле! И не пришлось бы мне тащиться сюда каждую
навигацию и объяснять этим осьминогам, возомнившим себя крановщиками,
- он опять зло посмотрел на машиниста крана, - что ломать борта машин
грейферными кранами нельзя! Понял!?
Я стоял, ошарашенный матерной логикой Шаха.

- Понял! – тихо согласился я. – А Вы не могли бы повторить?!
- Чего повторить?! Да, ты, старлей, б****, с дуба рухнул, что ли?! Ты, че
–политработник?!
- Да какой я политработник!? – замахал я руками, как будто меня уличили в
воровстве или тунеядстве. – Я начальник разведки дивизиона, сам с Питера, а
батя у меня, между прочим, морским офицером был – выпалил я.
- А сам чего не моряк?
- Так получилось. Комиссию из-за операции не прошел бы. Пришлось в ПВО
поступать после срочной службы в радиотехнических войсках.
- Так, ты что, и солдатом служил?
- Было дело.
- Уважаю! Давай краба! – и он крепко, как-то по-отечески, пожал мою руку.
…Всю обратную дорогу я думал о встрече на пирсе с этим просоленным
человеком. Был он каким – то настоящим. И логика у него была простая и
понятная. Для себя я решил, что после услышанного никогда больше матом
ругаться не буду и обязательно расскажу об этой встрече отцу.
- Хорошо еду? – прервал мои мысли Джамбул.
- Очень хорошо, молодец! – похвалил я водилу. А ведь и вправду едет
неплохо! – подумал я, но досматривать сны все же побоялся.
…Шел третий год моей совсем нелегкой службы на этой, как выразился Шах,
богом забытой Земле...