Начинаем публикацию книги Леонарда Церса "ЗВЕЗДОЙ ПОЛЯРНОЙ ВЕНЧАНЫ"
Книга посвящена выпускникам Вильнюсского радиотехнического училища и продолжает рассказ полковника Церса о службе в войсках ПВО страны.
Желаю приятного чтения всем нашим читателям.
Выпускникам Вильнюсского
радиотехнического училища ПВО
посвящаю
Леонардс Церс
Звездой полярной венчаны.
Красноярск: 2014.
Книга является продолжением воспоминаний «Вдали от цивилизации». Перед читателем проходят картины величественной сибирской тайги, дивной сибирской рыбалки и добрые человеческие взаимоотношения.
Я пью за здоровье не многих,
Не многих, но верных друзей,
Друзей исключительно строгих
В соблазнах изменчивых дней.
Я пью за здоровье далеких,
Далеких, но милых друзей,
Друзей, как и я одиноких,
Средь чуждых сердцам их людей.
В кубок с вином льются слезы,
Но сладок и чист их поток,
Так с алыми черные розы
Вплелись в мой застольный венок.
В мой кубок за здравье немногих,
Не многих, но верных друзей,
Друзей неуклончиво строгих
В соблазнах изменчивых дней.
За здравье и близких далеких,
Но сердцу родных, дорогих,
И в память друзей одиноких,
Почивших в могилах немых.
П.А. Вяземский
* * *
Эта книга является продолжением воспоминаний «Вдали от цивилизации», опубликованных в 2013 году. Она будет интересна выпускникам училища с достоинством и честью исполнивших свой долг перед Отечеством в те далекие годы и тех, кто сегодня с оружием в руках несет нелегкую службу в экстремальных условиях. Быть может, и другие романтики, перелистывая страницы книги, найдут для себя полезное, что может пригодиться в далеких походах…
С юных лет я зачитывался произведениями великих путешественников: В. Арсеньева, Г. Федосеева, В. Обручева, Н. Пржевальского, Б. Вронского, И. Черского и многих других.
Полюбились произведения сибирских писателей: В. Шишкова «Угрюм-река», великолепные книги Н. Задорнова об освоении дальнего Востока, «Амур-Батюшка», «Далекий край», М. Тарковского, В. Астафьева и многих других. До зубной боли хотелось все это увидеть, пройтись по удивительной красоты тайге, все испытать самому.
Волею Всевышнего мне посчастливилось сюда попасть после выпуска нашего родного училища, ВРТУ ПВО, в 1963 году и воплотить в жизнь свою заветную мечту. И по сей день, словно повенчанный Полярной звездой, покрытый северными сполохами остался жить на этой великолепной земле.
ПО СУРИНГДАКАНУ – 1989
Сплав по таежной реке Сурингдакан является первым среди многочисленных походов по сибирским таежным рекам. В те времена мы имели весьма смутное представление о сплаве. Первопроходцем среди нас был Виктор Павлович Коваль. Он сплавился по притоку Подкаменной Тунгуски Малая Лебяжка.
Речка привлекательная, с достаточно спокойным течением, с хорошим клевом среднего хариуса. Плавсредства, снаряжение и снасти того времени были примитивными до невозможности.
Все приходилось делать своими руками. Опыта не было ни у кого. Топорные покупные блесны рыба брала неохотно. Кое-что привез из Харькова Валерий Кашинский, прибывший в училище на службу. Как спиннингист он был виртуозным рыбаком, отлично знал места обитания и повадки рыбы. А посему, ему всегда сопутствовала удача. Формировался рыбацкий коллектив: Виктор Коваль, Валерий Кашинский и я.
С другом В. Кашинским.
У Валерия была оранжевая спасательная лодка, списанная с бомбардировщика, у Виктора черная двухместная лодка, такими пользовались геологи, а я, по обстановке, был пассажиром одной из лодок. Часто приходилось ремонтировать эти ветхие плавсредства. Поэтому зимой Посылторг прислал нам три надувных лодки «Нырок-2». После походов по речкам Сурингдакан, Хуричи, Тынеп резиновые лодки превратились в решето. По техническим характеристикам они абсолютно не пригодны для хождения по порогам.
Преодоление серьезных порогов, где маневр должен быть выполнен в доли секунды, требует усилий слаженного экипажа.
Санки
Приняли решение построить своими руками катамаран на четырех человек, который и назвали «Торнадо». Все остальное, необходимое для сплава, скрупулезно готовилось и доводилось до совершенства экипажем в составе преподавателей КВКУРЭ ПВО Виктора Павловича Коваля, в быту Командор, Юрия Алексеевича Крылова – юнги и меня – старшего помощника Командора. «Торнадо» мы сделали из перкали, которую нашли на складе технической службы.
Проект, выкройку баллонов и чехлов выполнил Командор. Швейные работы он также никому не доверил – все делал сам. А каркас, арматуру для палубы катамарана он соорудил в мастерских училища. Пропитку баллонов и чехлов резиновым клеем делали в свободное время в лаборатории радиоэлектронной техники.
Получилось довольно изящное судно. Ну, а я полгода ковал и испытывал блесны- колебалки и «вертушки», делая их из посеребренных пластин блоков радиолокационных станций. А потом шел на протоку Енисея проверить их гидродинамические качества. Считал большой удачей, если 2-3 блесны отвечали необходимым требованиям.
Работали эти обманки не хуже продвинутых заморских блесен того времени: «Блю Фокс», «Мэпс» и тому подобные. Остальные отправлял на разборку или переделку. С мушками дело обстояло лучше, мастерил «кораблики» и «санки».
Лет пять я занимался харюзовой рыбалкой на Енисее и мои мушки работали неплохо. Такую рыбалку мы сочли неспортивной, поэтому главным «инструментом» у нас был спиннинг. Купить толковый спиннинг типа «Силстар» было несбыточной мечтой, ибо стоил он почти месячное жалование старшего офицера. Такой же несбыточной мечтой была японская катушка.
А посему, из отпуска привез целую охапку телескопических удочек. В Риге они стоили 20 рублей, а в Красноярске их днем с огнем было не найти.
В гостях у командира роты С. Галинского
Экипаж «Торнадо»
Выгрузка в верховьях Сурингдакана
С заброской в тайгу проблем не было никаких. В то время в Подкаменной Тунгуске на аэродроме Бор дислоцировалась вертолетная эскадрилья, которой командовал наш друг Борис Калашников, в быту Боб. Эскадрилья обслуживала золотые прииски, буровые, выбрасывала пожарных, доставляла в далекие стойбища пассажиров и по необходимости медработников.
В настоящее время все это кануло в лету. Хорошим нашим другом был и В. Кашкевич. Он тогда ведал факторией и вел непримиримую борьбу с браконьерами и таежными ворами, грабившими охотничьи избушки.
В поселке Бор стоял довольно мощный радиотехнический батальон, на который замыкались северные радиолокационные роты 88 радиотехнического полка. Большая часть офицеров батальона были выпускниками Красноярского высшего командного училища радиоэлектроники ПВО. Радиолокационным узлом, РЛУ, командовал также наш выпускник С. Галинский, а старшиной РЛУ был Василий Жолобов.
Все они были в добрых отношениях с работниками аэропорта и частенько совместно решали возникающие проблемы. Улететь на любую речку в радиусе действия вертолетов Ми-8 было проще простого. Нам сразу повезло. Планировался рейс на буровую, разверну-тую в верховьях реки Сурингдакан.
Летели целых два часа и досыта налюбовались таежными пейзажами. Высадили нас в верховьях речки возле высоты 646, Искон. Кругом верховые болота и угрюмая не-взрачная речушка, которую с разбегу можно перепрыгнуть. Попробовали порыбачить. На мушки клюнуло с пяток сред-них хариусов. К вечеру поспела уха. На следующий день сплав начался. На блесну попадались небольшие щурята. Вышли к большому и глубокому омуту. На берегу сушилась сиговая сеть, в омуте стояла вторая. В сети пусто.
Улов на старице.
Все мои ухищрения угостить сигов разнообразными мушками не увенчались успехами. Виктор с Валерием махнули рукой и уплыли по старице вглубь тайги. Через час лодки, груженные разнокалиберными щуками, вернулись. Их, по-моему, было около сорока штук.
Несколько дней скатывались по шивере* вниз. Кроме щук стали попадаться небольшие ленки, сиги и довольно крупный хариус. Доплыли до буровой. Разруха и хаос: металлоконструкции, бревна, отходы жизнедеятельности, тряпье купалось в лужах мазута. Естественно, нефтепродукты уплывали вниз по течению. Полдня по ходу движения в речке не видели никакой живности.
Вода стремительно скатывалась вниз. В ходе многочисленных маневров у меня из лодки выпал подаренный Валерием Кашинским японский спиннинг. От горя я чуть не заплакал – для рыбака это большое богатство. Долго лазал я по шивере, но спиннинга не нашел, где-то закатился под камни. Валерий, увидев мое горе, достал такой же изящный резервный спиннинг.
Могу отметить, что Валерий хороший друг, отличительная его черта – отсутствие жадности и корысти. Он одаривал нас самодельными блеснами, сделанными харьковскими умельцами и другими рыбацкими атрибутами. Но японский спиннинг в та-кой ситуации считаю царским подарком.
После порога.
Заночевали на относительно сухом берегу. Поставили палатку, похлебали ухи и, измотанные хождением по шивере, быстро заснули. Предварительно у входа поставил за-ряженный картечью автомат. Скоро со всех сторон раздавался мощный храп. Очевидно, своими трелями сотрясал палатку и я. Как ни странно, я слышал все, что творилось кругом – бегущую по камушкам речку, крики ночных птиц, а своего храпа не слышал никогда. И это повторялось в ходе многочисленных сплавов по сибирским речкам.
Среди утренней таежной симфонии вдруг услышал бормотание токующих тетеревов. Осенью токуют тетерева – я не верил, но потом в умных книгах вычитал, что это творят молодые петухи после линьки. Их было около десятка. Танцевали, нарезали крыльями круги и дрались. Сделал несколько выстрелов. С рассветом увидели усыпанную перьями поляну и кандидатов в шурпу. После обеда вышли на порог. По сути дела, то было нагромождение камней, через которые катились вниз потоки воды. Порог не опасен, но долго перетаскивали плавсредства. Внизу была красавица Бахта.
В русле россыпь крупных валунов. Стремительное течение. Среднего хариуса очень много. Отложили в сторону спиннинги. На воду спустили «санки» с 10 крючками. Хариус клевал жадно. Вскоре на берегу лежало около сотни рыбин.
А клев продолжался. Стемнело. Измотанный на пороге экипаж быстро заснул и безмятежно отдыхал до десяти часов. После завтрака Валерий пошел на разведку рыбных мест. В метрах двадцати из зарослей иван-чая вдруг появился силуэт похожий на человека и начал хрюкать, фыркать.
В Сибири лыжи летом не помеха.
Ясно, мы потревожили хозяина тайги. Валерий почему-то недолюбливал это животное, от общения уклонился. Пришлось аврально сворачивать лагерь, держа в готовности автомат. Километров через десять, не расслабляясь, опять пытались рыбачить. В основном, клевал крупный хариус. Нет сомнений, что возле перекатов дежурили таймени и ленки. Но наши приманки, очевидно, не вызывали у них восторга.
Поздно вечером подошли к причалу фактории. По тропинке вдоль красивого ручья поднялись в гору. Все постройки из лиственницы по всем правилам таежного зодчества: обширный дом, баня, лабазы и хлебопекарня. Где-то после полуночи подоспела баня. В небе ясно светила луна. Заметно похолодало, травы покрылись инеем. После баньки искупались в студеной воде и приобрели бодрость для народного гуляния. Вертолет должен нас забрать завтра после обеда.
Утром к нам причалили два катамарана.
Рыба на завтрак.
Рыба на обед.
Это были сплавщики из Воронежа. Их высадили где-то у порога Узкий. Любуясь местными красотами, они качественно отдыхали неделю и, пока не опустошили все ящики с огненной водой, не двинулись в путь. На пароход они опаздывали. Придется идти днем и ночью через самые большие пороги Бахты.
Обед. Уха.
А посему, они заторопились в путь. Мы до обеда прохлаждались. Напротив фактории был остров, нанесенный рекой, и глубокий омут. Валерий поплыл на лодке порыбачить в омуте, а я поднялся на пригорок собрать брусники для чая и десерта. Через некоторое время я в недоумении прекратил сбор ягоды. Лодка Валерия потихоньку барражировала по омуту. Валерий был занят спиннингом и про весла забыл. Так продолжалось около получаса. Торопясь, поплыли с Виктором на помощь,…
Но обошлось. Хозяин омута приобрел очередной сувенир в качестве козырной блесны, которую Валерий очень берег. После обеда на косу сел загруженный до предела Ми-8: геологи со своим оборудованием и ящиками с образцами руды, три охотоведа, вооруженные карабинами Симонова СКС и плюгавый на вид мужичонка в наручниках, он занимался грабежом охотничьих избушек. Здесь же находилась моторная лодка «казанка» и три лайки. Мы втиснулись в вертушку с трудом. Командир вертолета Борис Калашников, попытался поднять вертолет. Не получилось. Решил «по-самолетному». Это могут сделать только пилоты ассы.
Грохнуться в реку было вполне реально. Взлетели. В деревне Верхнеимбатское заправились.
Высадили охотоведов, арестанта и собак. Сгрузили моторную лодку. По пути к аэродрому Бор вертолет опять «присел». Там из леса вышли два мужика, которые загрузили бочки с осетром. Дальше очередной борт самолета, и мы дома.
Поход окончен, но рыбацкая звезда уже манила дальше, к новым походам, уловам, встречам и расставаниям.
КИЗИР - 1995
Экипаж «Торнадо» преследовали неудачи. Причиной тому было торжественное шествие перестройки, уничтожившее аэродромную сеть Сибири и радиолокационные подразделения, создававшие сплошное радиолокационное поле над страной. Теперь над территорией Сибири летал неизвестно кто, и непонятно с какими намерениями. Наши хорошие друзья – офицеры радиотехнических батальонов и радиолокационных рот, а также летные экипажи гражданской авиации, оказавшиеся не у дел, – разлетелись по России.
Некоторые уехали в страны Ближнего Зарубежья, другие зарабатывали на жизнь в иностранных авиакомпаниях.
Выбраться на таежные речки стало большой проблемой. Там тоже нас никто не ждал, ибо реки по участкам были поделены между деловыми людьми. Теперь укрываться от ненастья в охотничьей избушке стало опасно. Нарваться на установленный самострел или пулю «хозяина» участка было вполне реально.
Чтобы не дышать зловонным смогом Красноярска мы уезжали за сотни километров вниз по течению Енисея, но и там все было вычерпано браконьерскими сетями и электроудочками, загажено отходами жизнедеятельности горожан и местных жителей.
Задумали мы с Командором, Виктором Ковалем, пробраться с верховий Маны на красивую таежную речку Шинду. Но информации о Шинде у нас не было никакой, если не считать топографическую карту масштаба 1:500 000. Чтобы добраться до истоков Шинды, необходимо было перетащить все имущество, перечисленное в приложении 2, по глухой тайге на 5-6 километров от железнодорожной станции. Но не знали мы тогда главного, что на Шинде находится водопад высотой 20 метров.
В лучшем случае, если бы мы его своевременно обнаружили, пришлось бы снова разгружать и разбирать катамаран, переупаковывать вещи, перетаскивать их через скалы и таежные дебри. На преодоление 2-3 километров мы затратили бы еще один день с учетом сборки и укладки «Торнадо».
В худшем случае, если бы попали в скальный капкан, не исключался полет на катамаране с высоты пятиэтажного дома. В годы, когда Шинда была не изучена, пропажа экипажей катамаранов и лодок в этом районе была не единичным случаем. Но Бог нас миловал. По ряду причин мы на Шинду не попали. Выручили нас офицеры МЧС и Юрий Крылов, который после увольнения в запас работал в этом учреждении.
В предыдущие годы вертолетчики МЧС нам часто помогали в проведении тактических учений с курсантами КВКУРЭ ПВО.
Среди них был отчаянный пилот Вакиль Махмутов.
К сожалению, этот мужественный человек погиб на учениях, которые проводил губернатор Красноярского края генерал-лейтенант А.Лебедь.
Приложение 1.
Как-то наш юный друг Юра Крылов узнал, что летчики с гидрологами задумали экспедицию на Кинзелюкский водопад. К нашей просьбе взять нас с собой, коллеги отнеслись благосклонно. Маршрут полета: Красноярск, аэропорт «Черемшанка» – Краснокаменск, золотые прииски Артемовска и Чибижека, река Шинда, ледник Стального, водопад Кинзелюк, озеро Медвежье. Нас планировали высадить возле ледника Стального, ниже водопада. Отсюда мы должны были сплавляться по реке Кизир до железнодорожной станции Журавлево. Экспедиция МЧС и гидрологи планировали облететь водопад Кинзелюк, обследовать горы на предмет снеговой обстановки, искупаться в горном озере Медвежье, полюбоваться пиком Грандиозный и вернуться на базу.
О реке Кизир мы с Командором никогда не слышали. И не предполагали, каким опасным испытаниям себя подвергаем.
Под рукой была лишь топографическая карта, приложение 1.
3 августа 1995 года
Окончательно согласовали с командиром экипажа вертолета дату и время вылета. Привели в готовность силы и средства «Торнадо» в соответствие с походным расчетом, приложение 2.
Доставили упакованное имущество на вертолетную площадку МЧС в аэропорту «Черемшанка». К великому нашему огорчению Ю. Крылов 5 августа должен улететь в командировку для работы в населенных пунктах Подкаменной Тунгуски.
4 августа 1995 года
Вылетаем в 11 часов 15 минут. Пребывая в большой печали, Юра производит видеосъемку. Камера допотопная, но надеемся что-нибудь сохранить на память.
В 12 часов 25 минут пролетели рудники Артемовска, Чибижека и реку Шинду.
Кругом горы высотой до 2 000 м. Вышли к леднику Стального.
Ледник назван в честь геолога Г.А. Стального, который руководил экспедицией по поиску золотых месторождений в долине реки Кизир. В ходе экспедиции 1925 года мужественный геолог погиб. В 13 часов 10 минут вышли к леднику. Отвесные скалы. Горы покрыты льдом.
Высота полета над потресканными льдами 50-100 метров. Видимость отличная. Чтобы участники экспедиции могли детально рассмотреть рельеф, экипаж делает виражи. Такие шалости могли закончиться падением с километровой высоты в расщелины скал или озеро у подножия ледника.
Вода в озере бирюзового цвета. Рыбы в нем нет из-за высокой концентрации сероводорода. Экипаж «Торнадо» восторженно созерцает красоты ледника. Юный друг Ю.А. Крылов снял наш полет на видео. В порыве чувств Командор присвоил Юрию внеочередное морское звание – второй лейтенант – за обеспечение похода. Вся церемония награждения произведена в полете лично Командором. Посадка вертолета осуществлена на гравийной косе в 13 часов 15 минут.
Размеры ее позволяют делать посадку вертолетов любого класса. Вода в Кизире хрустально чиста.
Берега сильно закоряжены валежником, тальником, скрывающим глубокие промоины. Пеший проход по берегу крайне затруднен. Масса оводов. Смесь «Дэты» с дегтем вполне эффективна в течение 2-3 часов. Минут двадцать экипаж вертолета и гидрологи ходили по гравийной косе, любовались величием озаренного солнцем ледника. Некоторые пытались купаться, но походив по студеной воде, от этой затеи отказались, вода обжигала пятки. Как пацаны, мы решили – в такой чудесной реке должна водиться царская рыба: таймени с багровыми хвостами, величиной с совковую лопату, пятнистые ленки и огромные хариусы с радужными плавниками-парусами. Но первые забросы крутых обманок остались незамеченными речными великанами.
Суперблесны сверкали, стучали по камешкам и … тишина, которая постепенно охладила наш рыбацкий пыл.
Улетела наша винтокрылая птица с экспедицией и юным другом Юрием к водопаду. Водопад находится на реке Кинзелюк, притоке реки Кизир. Высота каскада водопада 328 метров, а высота свободного падения воды – 90 метров. Кинзелюкский водопад является одним из самых высоких водопадов России. По высоте он уступает только Тальниковому водопаду, 600 метров, на Путоранском плато и водопадам на Кавказе. Однако самый живописный – Кинзелюк. Справа в глубоком разрезе скал хорошо виден край цирка, подпирающий с востока двуглавый пик с большим озером. С его почти отвесной кромки вырывается бурлящий поток. Вода, падая с огромной скоростью, то скользит по отвесным скалам, то скачет затяжными прыжками по уступам, пока не достигнет подножия хребта. Очарованный этой дикой красотой наш юный друг Юра снимал на видеокамеру водопад с вертолета и земли. А вечером по местному телевидению горожане и мои домочадцы смотрели фильм про «мужественных гидрологов». Экспедиция продолжила свой путь до горного озера Медвежье. Несмотря на таежные дебри у озера нашли хижину, моторную лодку и следы деятельности человека. Несомненно, что лодку и прочее имущество доставили вертолетом. После купания в студеных водах озера Медвежье гидрологи полюбовались красотами соседней реки Казир и вернулись на базу.
Юный друг Юра долго сокрушался, что ему не удалось покорить своенравную реку Кизир. Чтобы утешить друга, спел ему жалобную песню на дне рождения:
Любо, братцы, любо, любо, братцы, жить.
Самогонку с фляжки на «Торнадо» пить.
Только как без Юры сердце стало ныть,
Трудно было очень по Кизиру плыть.
Заржавеют снасти, годы все бегут,
На косе тайменей вороны склюют.
Зарыдают чайки, улетая прочь,
И костер без Юры угасает в ночь.
Стали потихоньку осваивать местность. В 150 метрах по реке выше посадки вертолета мы нашли приличную охотничью избушку, срубленную из лиственницы. К ней примыкал навес. Чистенький дворик, таких хозяйств очень мало.
В избушке нехитрая домашняя утварь: котелки, сковородки, посуда и одежда, приспособления для первичной обработки соболиных и беличьих шкурок. На столе исправный радиоприемник «Турист», настольная лампа и 5000 рублей. Нары обиты медвежьими шкурами, чтобы было теплей, и не водились клопы и прочие букашки. Печка-буржуйка обложена булыжниками для сохранения тепла, наполнена берестой и сухими дровами для растопки.
Как и во всех сибирских зимовьях, двери избушки открываются вовнутрь.
Уважаемый читатель насторожится – почему? Ответ очень прост – при сильном снегопаде или метели вход в избушку может быть завален снегом. С другой стороны, избушки нередко посещают медведи. Но косолапые умеют открывать дверь только рывком на себя. Часть имущества и продовольствия хранилась в лабазах, которые представляют собой небольшие домики на высоких, 3-4 метра, обрубленных деревьях, ошипованных острыми стальными прутьями длиной 15-30 сантиметров, чтобы отбить желание у мишки проводить ревизию постройки.
Под навесом мы нашли и другие оригинальные хранилища из распиленных на части двухсотлитровых бочек. Половинки бочек вставлялись одна в другую, наглухо закрывая содержимое. В такой контейнер, недоступный для медведей и росомах, а также мышей, закладывались рыба, корм для охотничьих собак и все, что могло быть съедено. Следы когтей и зубов, вмятины на бочках свидетельствовали о частых визитах непрошеных гостей.
Экскурсию вскоре пришлось прекратить и затаскивать свое имущество под навес. С юго-востока приближались черные тучи. Ночью бушевала сильная гроза. Начался ливень. Около трех часов ночи вещи из-под навеса занесли в избушку. К восходу солнца гроза прекратилась.
5 августа 1995 года
В 9 ч 15 мин я взял автомат и вышел на разведку реки Кинзелюк, а Командор приступил к сборке катамарана. В устье реки заломы из поваленных деревьев. В прибрежной полосе леса валежник. Растительность закрывает глубокие промоины. Они возникли в ходе ледохода и паводковых вод.
Промоины и ямы наподобие траншей в армейских опорных пунктах «замаскированы» кедровым и пихтовым сланником. Троп нет. Продвижение вдоль берега вброд невозможно ввиду быстрого течения, заломов и ям, глубиной до двух метров. Велика опасность получения травм. В лесу много лежек крупного зверя.
На песчаной косе, в 150 метрах от избушки, утренние следы медведицы с малышами. Ягод и кедровых шишек очень мало – неурожайный год.
А значит, зверь голоден, встреча с ним может закончиться стрельбой. Особую опасность, на наш взгляд, представляла «маманя» с медвежатами.
Разведку провел всего на несколько километров. По возвращении попытался ловить рыбу на завтрак. Надо было кормить Командора, который завершал сборку «Торнадо».
В полдень на базу пришел хозяин – суховатый, загорелый мужчина средних лет. Черты лица выдавали в нем тафалара – коренного жителя Саян. Прошел дружественный обед, в ходе которого обменялись информацией о предстоящем маршруте сплава, порогах и наличии рыбы. Мы с Командором были очень удивлены, что охотник, хозяин зимовья, отказался от «огненной воды».
Из намеков мы поняли, что когда-то в молодости он попал в переделку при преодолении Семеновской шиверы.
Погибая, поклялся – если выживет, никогда не будет кушать «огненную воду»…
Сплав по реке охотник-тафалар назвал хождением по лезвию бритвы. Не зря Кизир с хакасского переводится – «режущий». Река берет начало из озера Междуреченское, в двух километрах от горы Медвежья Восточного Саяна.
Чуть южнее от истока находится пик Грандиозный. Вниз по течению находятся пороги и шивера, так называемый Сенгитский каскад: четыре порога и Семеновская шивера.
Четвертый порог представляет собой расщелину пятиметровой ширины, загроможденную камнями на протяжении километра, через которую прорывается бешеный поток воды. От Паркиной шиверы река вновь увеличивает скорость. Между речками Березовой и Тумановкой пороги как бы подпруживают реку, везде водовороты, омуты.
Ниже реки Березовой небольшая груда камней, которые можно обойти справа.
Третий порог. За Ванькиным ключом река поворачивает свое русло и жмет поток к правому берегу. Здесь начинается порог. Река сужается до десяти, метров и двумя потоками падает вниз с высоты нескольких метров, накрывая друг друга. По сути дела, порог представляет собой небольшой водопад.
Во втором пороге вода, упав с метровой высоты, поворачивает направо. Далее шиверистый участок около ста метров, после чего река расширяется до двухсот метров.
Порог находится в районе горы Козья. Реку перегораживают огромные валуны. Выше порога несколько сот метров тянутся предпорожные шиверы. Ниже порога скальный прижим к левому берегу, далее короткая шивера со стоячим валом в речном сужении.
Семеновская шивера.
Местные жители ее называют «Баня». Известный землепроходец А.Г. Федосеев писал, что это самый опасный участок на Кизире: «Река, прорезав себе путь в граните, то набрасывается на скалы, сдавившие ее с двух сторон, то сбесившись, неудержимо проносится мимо крутых валунов, то вдруг рассыпается по перекату или каменистой гряде». Длина шиверы около шести километров.
Первый порог состоит из трех частей: верхней шиверы, водопадного слива и нижней части. Сохранилась фотография 1978 года, где землепроходцы преодолевают первый порог на бревенчатых плотах. Шивера – каменистая, с сильным течением, белое кипение волн.
В средней части слива большой камень делит водную полосу на два потока. По левому пройти нельзя, так как течение на нижнем участке порога уходит под скалу с большой скоростью. Узкий правый слив шириной 4-5 метров расположен у нижних ворот порога. Далее Кизир спокойный и широкий. Низовья реки загрязнены промышленными отходами Артемовского и Чибижекского золотых приисков и Краснокаменского железного рудника.
А золотишко здесь роют с 1835 года. Рыбе это очень не нравится!
Послушав рассказ охотника, мы поняли, что путь наш будет нелегким. Пообедали. Загрузили катамаран и крепко увязали к палубе «Торнадо» наше походное имущество. Расстались с охотником, угостив его имеющимися на корабле деликатесами. Прошли 10 километров вниз по течению до плесов.
Надвигалась сильная гроза. Полтора часа шел проливной дождь. Обедали сухим пайком прямо на палубе, под пленкой. Короткий сон. Дальнейший путь пролегал вдоль заболоченной местности. Течение замедленно. Много проток и стариц. Берега завалены упавшими деревьями. Дно реки устлано топляком. На поворотах реки и стариц крупные заломы длиною до 25 метров. Под заломами четырехметровые ямы, водовороты.
Вероятность быть брошенным на торчащие из воды острые коряги и получить пробоины с последующим затаскиванием под залом весьма велика. Проделывая брешь в заломе мы нашли зажатую среди стволов притопленных деревьев резиновую лодку, вернее ее фрагменты. Поднять их из воды не удалось. Судьба экипажа осталась неизвестной. Выбраться из заваленной протоки очень трудно: задний ход на веслах не сделать, потому что течение затаскивает груженое судно под залом, берег трудно проходим.
Троп нет, бурелом и густые заросли ерника. Поэтому один из членов экипажа должен отталкиваться веслом от залома, а остальные с помощью веревок оттаскивать судно в безопасное место. Но, чтобы не испытывать судьбу, лучше сначала сделать тщательную разведку фарватера реки.
Получив запредельные дозы адреналина, вышли на песчаную косу. А там увидели крупную выдру, которая после купания расчесывала свою шубку.
Стрелять этого красивого зверя у меня не было никакого желания. А сфотографировать не мог, фотоаппарат был надежно упакован в полиэтиленовом мешке.
Вспомнил детство, и по ходу движения «Торнадо» рассказал историю с выдренком. Как-то местные рыбаки принесли с реки Вента нам, пацанам, выдренка величиной с варежку. Напуганный, и, наверное, голодный малыш дрожал и жалобно пищал.
По старшинству это забавное существо попало в мои руки. Сбегали с ним на речку, наловили пескарей, и угостили усатика. К удивлению, зверек стал с жадностью поедать пескаря. Шло время, наш любимчик подрастал и бегал с нами вдоль берега речки. Очень любил нырять и плавать. Насытившись рыбой, после купания он лез ко мне за пазуху и безмятежно грелся со мной на солнышке.
К осени Удрик, что по-латышски – выдрик, подрос. Все больше и больше его тянуло в родную стихию. Отпустил на волю в известном мне ручье, вблизи тех мест, где его нашли рыбаки. Он купался, я ловил рыбешек, чтобы пообедать. Собрался домой, а он – за мной. Пришлось прятаться и убегать.
Так продолжалось неделю. Через несколько дней ко мне приплыли выдра-мать и четыре детеныша.
Мой Удрик, естественно, «на ручки», а остальные наблюдали эту картину издалека. Осенью своих подопечных я видел на прибрежных камнях. Выдрик меня узнавал, но близко не подходил… Вернемся к походной действительности.
На плесах по-прежнему играет мелкий хариус, но даже на супермушку клюет плохо. Еле насобирали на жареху. Над рекой густой туман. Проскочили без разведки устье реки Березовая.
В 22 часа 30 минут заночевали на косе. Дрова сырые, проблемы с костром.
6 августа 1995 года
Пасмурно. Разведка рыбалкой плеса с прилегающими ямами не дала положительных результатов. Моросящий дождь в течение всего дня. Река течет по заболоченной местности. Русло глубокое, ямы до четырех метров. Дно реки захламлено вывороченными деревьями. На поворотах заломы. Водовороты. Течение медленное.
Преодоление плесов на веслах. Выход к реке Паркино. Устье разделено на три части. Мелководное, загроможденное буреломом, продвижение затруднено. В реке рыбы нет. До озера Паркино заросшие труднопроходимым ерником берега. Озеро Паркино безрыбно. Выход к четвертому порогу. Он отмечен только на картах М 1:500000. Описание порога полностью соответствует рассказам охотника. Преодоление порога возможно на водомете по большой воде или волоком вдоль берега. Ниже порога каскад мощных перекатов, чередующихся глубокими ямами.
Выход к устью Абакумихи. Перепад русла реки Кизир относительно места высадки - 35 метров. Играет, плавится, мелкий хариус. Ночевка в районе устья Абакумихи. Дождь прекратился, одежда и обувь промокли насквозь. Проблемы с дровами. Охотничья избушка на 50 метров ниже по течению, развалена. Просушка, разбивка лагеря, горячая пища.
Подготовка к утренней разведке реки Абакумихи.
7 августа 1995 года
Солнечное утро. Ночной отдых был полноценным. Бритье, подготовка к преодолению самого опасного третьего порога. В 9 часов 30 минут выход на разведку реки. Устье ее, шириной 15-20 метров, мелководное, галечное. Берега чистые. Вокруг пихта, кедр, осины и березы. Ягод и ореха нет. Через два километра русло Абакумихи сужается до 10 метров и ступенчато уходит вверх. Высота базальтовых ступеней 1-2 метра. Разведка проведена на глубину 5 километров. Рыбы нет.
Дальнейшее продвижение по реке Кизир. Кругом живописные места. Берега высокие, скалистые, поросшие кедрами, пихтой и березами. Продвижение вдоль берега и леса без затруднений. Приятно гулять по мягкому ковру из белого ягеля, оленьего мха, посыпанному алой брусникой. Места для рыбной ловли идеальные, но только изредка попадается мелкий хариус.
Мощные перекаты, переходящие в глубокие омуты. Ширина реки до 50 метров, острова. Дно каменистое, скальное. В 16 часов 15 минут выходим к устью реки Тумановка. На берегу избушка, пригодная для обитания. На месте слияния рек мощный перекат. За ним глубокая яма длиною 200 метров с водоворотом. Идеальное место для обитания тайменя, ленка и крупного хариуса. Но в подводном царстве тишина. Желающих поиграться с нашими обманками не нашлось. Провели разведку реки Тумановка на глубину 3 километра.
Абсолютная аналогия Абакумихи. Моросящий дождь. Последние приготовления к проходу порога. К вечеру вышли к предпорожным скалам. На высокой ели, растущей на скале, увидели белый флаг. Это сигнал, что до порога осталось не больше одного километра. Ширина реки стремительно уменьшается и превращается в узкий гранитный желоб. За поворотом слышен сильный шум падающей воды.
«Торнадо» на бешеной скорости несется в пасть ревущего порога. Авральный рывок к ближайшему левому берегу. Успели причалить за 20 метров от пасти порога. Через несколько секунд никакие силы не смогли бы нас спасти. Оттащили «Торнадо» вверх против течения метров на 100 и вернулись к порогу. Левый берег представляет отвесные гранитные скалы красноватого оттенка.
Пейзаж грандиозный, но передвижение по левому берегу пешком весьма затруднительно. Налюбовавшись красотой этого чуда природы, мы вернулись к своему «Торнадо». Проскочили на правый берег и вернулись к порогу. В пороге река сужается до 10 метров и двумя потоками устремляется вниз с пятиметровой высоты. Левый поток накрывается правым и разбивается о торчащий из воды каменный нож. После кипящего водоворота поток воды с поворотом на 90 градусов через валуны устремляется на вторую ступеньку высотой три метра и обрывается в широкий омут.
Таким образом, перепад уровня воды в пороге достигает семи - восьми метров. В качестве эксперимента запустили в порог бревно. Оно кувыркалось, словно спичка, в диком потоке воды и изуродованное вылетело в омут. Только через некоторое время мы с Виктором осознали, чем могла закончиться недетская игра с бушующей стихией.
У костра засиделись до часу ночи. Несмотря на усталость, пережитый стресс, мы, как ни странно, не молвили о событиях дня ни слова. Шел оживленный разговор о друзьях-товарищах, походах и смешных историях на рыбалке. В течение многих лет я пытался смоделировать ситуацию, которая могла бы разыграться на страшном третьем пороге Кизира…
Несмотря на запредельные усилия экипажа, стихия все-таки взяла верх. Катамаран под углом шестьдесят градусов летел в ревущую пропасть. Не выдержало правое весло. Его обломки мгновенно проглотил поток вспененной воды. Через секунду последовал страшный удар борта неуправляемого катамарана о каменный нож. Выстрел – это воздух разорвал правый баллон.
Но экипаж этого уже не слышал. Оставшийся пока неповрежденный левый баллон с изуродованной палубой силами двух потоков перевернуло на сто восемьдесят градусов и безжалостно разламывало бешеным потоком воды об острые подводные скалы. Все, что было на палубе, мгновенно исчезло в пучине. На миг всплывали окровавленные лица и руки экипажа. Кто-то мертвой хваткой держал одной рукой потерявшего сознание товарища, а другой – уцелевшую раму палубы. Через секунду последовал второй удар, но уже о вторую ступень порога. Затем мрак. Кроме сверлящего уши писка ничего не слышно. Сверху пробивается мутный желтый свет, к которому из черного омута всплывали обессиленные, оглушенные и израненные люди. На вспененной поверхности плавали рюкзаки, легкие упаковки. На прибрежных камнях покоились останки катамарана. Все это происходит в течение нескольких секунд.
Что делать оставшемуся в живых экипажу «Торнадо»?
Пробиваться через таежные дебри или пытаться как-то сплавляться до поселка Журавлево? – это безрассудство. Нет продуктов. Палатка и теплая одежда утонули. Израненному экипажу требуется неотложная медицинская помощь.
Связи с внешним миром нет никакой. Благо, что в карманах курток находились охотничьи спички и зажигалки в герметичных упаковках. Из оружия остались только охотничьи ножи. Дней через десять наши друзья из МЧС и Юра Крылов стали бы искать пропавший экипаж катамарана. Только что бы они увидели, никто однозначно не скажет. Да, набросок данного сюжета примитивен, но он мог вовсе не появиться.
Таким образом, порог для нас оказался непроходимым. Не зря по правому берегу оборудован волок длиною 150 метров. Лагерь развернули среди живописных скал на двести метров ниже порога. На перебазирование затратили около двух часов.
К ночи надвигается гроза.
Чтобы снизить в крови запредельные дозы адреналина Командор выделил дополнительно 50 грамм походных.
8 августа 1995 года
Погода пасмурная. Моросящий дождь. Разведка на наличие в пороге рыбы. Абсолютное бесклевие. Ниже порога река расширяется до 100 метров и течет по чистому галечному руслу, около метра глубиной. На поворотах глубокие омуты с обратным течением.
На некоторых плесах течение еле заметное. Всякие попытки соблазнить рыбу на продвинутые обманки оказались бесполезными.
Кругом живописные места. Обрывающиеся к реке отвесные скалы покрыты кедром, сосной и пихтой. Низкая облачность не позволяет любоваться вершинами гор.
К вечеру над рекой стелется туман. Мокрые насквозь. Трудности с костром и просушкой одежды. Попытки ловить тайменя на мыша безрезультатны.
9 августа 1995 года
Низкая облачность. Над рекой туман. Подготовка к преодолению следующего порога. Легкий завтрак – блинчики по-командорски.
Проплываем мимо отвесных скал, покрытых ковром зеленого мха, поросших чистым лесом из кедра, пихты. Кругом бадановые плантации. Корни бадана очень большие, листья зеленого и красного цвета. К сожалению, в этом сказочном лесу мы пробыли недолго. Накопали корней целебного растения для приготовления чая. Река заметно расширилась. Глубокие омуты.
Свал реки по отношению к точке высадки 185 метров. В 15 часов 45 минут вышли к порогу «Зайчик». Проскочили порог за 15 минут без особых приключений.
Моет ручки мальчик в воде порога «Зайчик»
Несколько слов о «Зайчике». Река по стометровому плесу поворачивает на 90 градусов и сужается до 25 метров. Русло преграждает скальный барьер с тремя сливами воды, каждый из них проходим. Высота падения воды около полутора метров. В пороге через 20 метров у отвесной скалы поворот русла на 90 градусов. По узкому каньону длиной в 100 метров скат вниз.
Далее выход на широкий плес. Тем не менее, мы оказались мокрыми по пояс. Просушка одежды невозможна: отвесные скалы, дров нет. В 18 часов 15 минут вошли в Семеновскую шиверу. Краткие впечатления от шиверы, именуемой в народе «Баня»: каньон длиной почти шесть километров; с обеих сторон угрюмые отвесные скалы, высотой 50-100 метров. Река сужается до 25 метров.
На пути бешеного потока валуны, о которые разбивается вся масса воды, создавая волны. После «прыжка» катамарана с очередной ступеньки, его моментально захлестывает волной. В ходе продвижения необходимо стремительно маневрировать судном, чтобы не налететь на скалы или не опрокинуться. Купание в таком потоке вне катамарана без спасательных жилетов сулит непредсказуемые последствия. Прохождение шиверы обеспечивает постоянное нахождение экипажа по пояс в ледяной воде. Бодрость наступает при прохождении волн через палубу и головы экипажа, не менее 15 раз. После выхода из Семеновской шиверы остановились, чтобы поклониться погибшим путешественникам. На скале несколько обелисков. Среди них памятник погибшей семье геологов – муж, жена, двое детей – и коллеги, всего шесть человек.
После шиверы проходим 5 километров мощного переката. Опять по пояс в студеной воде. Кругом заболоченная местность. Места для развертывания стоянки нет, дров для костра – тоже. Солнце садится. Выход к последнему порогу. На реке туман. Беглая разведка Первого порога. Трудно проходим.
Река Кизир. Семеновская шивера «Баня»
И мы в той «Бане» пробовали пар
На скале еще два обелиска погибшим экипажам. Поспешное развертывание лагеря в темноте, просушка одежды у «пионерского» костра. Переодевание в сухую одежду. Усиленный ужин. Высказал опасение относительно сохранности драгоценного генофонда Командора, предложил выделить 0,5 литра водки из НЗ судна на реабилитацию оного.
Моя чуткость вызвала скупую слезу Командора. Он сослался на старость, но предложение утвердил: обтирание произвести сухим полотенцем, а для улучшения циркуляции крови в конечностях дополнительно выделить по 50 грамм «Аслана», водка того времени. Дикая усталость.
Внизу ревет порог. Даже ночью донимает мошкара. Вызвездило. Полнолуние. Полноценный отдых без сновидений.
Зарегистрирован: Oct 16, 2007 Сообщения: 2088 Откуда: Вильнюс
Добавлено: Сб Фев 13, 2016 10:49 pm Заголовок сообщения: Продолжение книги Леонарда Церса "ЗВЕЗДОЙ ПОЛЯРНОЙ ВЕНЧ
Продолжение книги Леонарда Церса "ЗВЕЗДОЙ ПОЛЯРНОЙ ВЕНЧАНЫ"
10 августа 1995 года
Над рекой туман. Моросящая мгла над берегом. Надоедает мошкара. Тщательная разведка Первого порога. Минута молчания у обелиска погибшим экипажам. Краткие сведения о пороге по данным разведки. Порог начинается с галечного плеса шириной около 100 метров, который с обеих сторон огражден отвесными гранитными скалами. Посреди реки гранитные «быки» величиной с дом.
Вода пробивается двумя потоками по валунам. На правом сливе три трамплина высотой по полтора-два метра, на левом – два трамплина. Первый – высотой два метра, второй – полтора метра. В пороге русло делает два поворота по 60 градусов. Длина порога около 100 метров. После сброса воды река образовывает яму диаметром 200 метров. Ее глубина больше шести метров.
После выхода из порога река течет со скоростью 1,2 метра в секунду до речки Ничка. В 1950 году левую протоку Первого порога хотели взорвать, но замысел улучшения судоходства на реке Кизир остался не реализованным.
В устье речка Ничка в два раза уже реки Кизир. Выход мелкий, галечный. Справа отвесные скалы, слева заболоченная местность, поросшая лесом. Обедали у костра, который развели на острове. Отошли от острова в 10 часов. Ориентировочное прибытие в устье Шинды – 20 часов. Продвижение накатом по широкому галечному плесу. Справа и слева разваленные леспромхозы, брошенные тракторы, имущество, штабеля гниющих бревен и стройматериалов. Берега завалены отходами производства: горбыль, опилки и мусор. Кое-где по берегу бродят люди.
Все чаще встречаются брошенные моторные лодки. Экипаж «Торнадо» снасти свернул и упаковал. Вышли к устью Шинды по графику.
Устье реки внешне похоже на устье Нички. На месте слияния рек деревянное изваяние в три человеческих роста. Скульптура выполнена профессионалом с акцентированием на женские прелести. Предложение Командору облобызать таежную богиню отвергнуто – к идолам равнодушен. Темнеет.
Выходим в район дачного поселка Усть-Джебь. Разбили лагерь на каменистой косе острова ниже поселка. Последняя ночевка на реке. Сильная гроза всю ночь.
11 августа 1995 года
Солнечно. В 9 часов 45 минут подняли якорь.
На горизонте поселок Журавлево.
Он удивил нас исключительной чистотой, ухоженностью домов и приусадебных участков. Редкое явление среди сибирских деревень.
Просушка на берегу обмундирования и походного снаряжения «Торнадо». Укладка имущества, горячий обед, банно-хозяйственные мероприятия и солнечные ванны.
Перенесли имущество на железнодорожную станцию.
В 21 час 10 минут авральная погрузка восьми упаковок в вагон в течение одной минуты. Захват мест для ночевки. Легкий ужин и отдых с комфортом в спальных мешках среди измученных «прелестями» общего вагона пассажиров.
12 августа 1995 года
Солнечно. Прибыли в Красноярск.
Приложение 2
Утверждаю
Командор «Торнадо» . Коваль
27 июня 1995 г.
Расчет
сил и средств на планируемый поход «Кизир-95»
I.Экипаж: 1. Командор – Виктор Коваль.
2. Старший помощник – Леонард Церс.
3. Старший ендовщик – Юрий Крылов.
II. Символы корабельной доблести и чести:
1. Походный флаг корабля «Торнадо».
2. Знаки различия экипажа.
№
п/п Наименование Количество Ответственный
исполнитель
---------------------------------------------------------------
1 2 3 4
---------------------------------------------------------------
III. Боевое обеспечение
------------------------------------
1 Автомат МЦ-21/12 1 ед. ст.пом.
2 Боеприпасы 3 боекомплекта ст.пом.
3 Топор облегченный 1 ед. ст.пом.
4 Ножи охотничьи 3 ед. индив.
5 Багор спец. назначения 1 ед. ст.пом.
6 Спиннинги и снасти 1-2 компл. индив.
7 Карта М 1:250000 1 скл. Командор
8 Средства сигнализации 1 компл. ст.пом.
9 Документы на оружие ст.пом.
IV. Походное снаряжение
1 Катамаран «Торнадо» 4/500 с 2-3 веслами
1 ед.
Командор
2 Палатка походная 1 шт. ст. ендовщик
3 Надувные матрацы 3 шт. индив.
4 Спальные мешки 3 шт. индив.
5 Мешки герметичные для укладки одежды 3 шт. индив.
6 Веревки капроновые (25 м) 3 шт. индив.
7 Аптечка медицинская 1 шт. ст.пом.
8 Рем. комплект катамарана 1 шт. Командор
9 Пленка п/этиленовая 1 шт. ст. ендовщик
10 Мешки п/этиленовые по 3-4 шт. индив.
11 Зажигательные средства не менее
1 компл.
индив.
12 Принадлежности индивидуального пользования
индив.
13 Кеды 1 пара индив.
14 Сапоги болотные 1 пара индив.
15 Форменная одежда 1 компл. индив.
16 Нитки, иголки, рем. комплекты одежды 1 компл. индив.
17 Репеллент комбинир. 1 компл. индив.
18 Деньги 100 тыс. индив.
V. Средства документирования
1 Фотоаппарат «Зенит» 1 шт. ст.пом.
2 Фотопленка «Кодак» 2шт. ст.пом.
3 Личные документы индив.
VI. Камбузное имущество
1 Сумка для хлеба 1 шт. Командор
2 Миски, ложки, кружки 1 комплект индив.
3 Котелок 1 шт. ст.пом.
4 Сковорода 1 шт. Командор
5 Чайник 1 шт. Командор
6 Емкости для засолки рыбы, общий вес – 200 кг
3 шт. Командор, ст.пом.
7 Чехлы для емкостей 3 шт. Командор, ст.пом.
VII. Обеспечение продуктами питания
1 Тушенка 10 кг по 3,5 каждый
2 Макароны-спагетти 6×0,5 кг ст. ендовщик
3 Греча 3 кг ст. пом.
4 Лук-репка 30 шт. или 3 кг ст. ендовщик
5 Специи 1 комп. Командор
6 Соль крупнозернистая 20 кг ст. ендовщик
7 Чай по 200 г каждый
8 Кофе 200 г ст. ендовщик
9 Сахар 4,5 кг по 1,5 кг каждый
10 Масло подсолнечное 1 л ст. ендовщик
11 Мука 3 кг ст.пом.
12 Спирт 4,5 л ст. ендовщик
13 Сало 2 кг ст.пом.
14 Сухари, печенье 3 кг 1 кг каждый
15 Хлеб 12 буханок Командор
16 Сухое молоко, сода, яичный порошок по усмотрению
Командор
Старший помощник Командора
Конец записи
Отпечатано в 2-х экземплярах
Экз. № 1 – архив стар. пома;
Экз. №2 – отд. пом. по МорДе, морским делам.
ВОРОГОВКА – 1996
Вороговка является излюбленной речкой для сплавщиков. Довольно сложная, порожистая, богатая рыбой: весомые таймени, красавцы ленки и крупные хариусы. Туристов-сплавщиков сюда манит чарующая природа. На этой речке мы побывали несколько раз в разные годы. Бассейн реки богат золотом. Драгоценный металл здесь добывают старатели-одиночки и в промышленных рудниках.
На государственные прииски вдоль берега проложены дороги, по которым на мощных «Уралах» завозят оборудование, технику и все необходимое для обеспечения жизнедеятельности. Мы восхищались конструкцией наших «Уралов» и мужеством парней, которые в плавках сидели за рулем этих вездеходов.
При форсировании рек тяжело груженые машины пробирались по подводным булыжникам, а водители рулили, находясь по горло в воде! Картина впечатляющая и вызывающая гордость за мощь нашей техники. Промышленная добыча золота в настоящее время наносит ощутимый урон природе, сливая в притоки Вороговки отходы производства с приисков. Вода в речке Рыбная имеет рыжий оттенок. Обитатели реки от такой грязи не в восторге. Лет сто назад прииски были и в верховьях самой Вороговки, выше порогов. Ныне от них остались лишь развалины бараков. Ниже порогов сохранились здания фактории, так называемое Поповское имение. Сюда привозили золотой песок, мягкую рухлядь, пушнину в обмен на оружие, боеприпасы, продукты питания, включая «огненную» воду. В нашем представлении золотой песок – желтые крупинки, в действительности они имеют пепельный цвет из-за большого количества примесей редкоземельных металлов. По рассказам специалистов песочек тщательно взвешивают, засыпают в стальные пеналы, которые пломбируют и под охраной вывозят вертолетами на большую землю.
Строения, срубленные из листвяжных бревен сто лет назад, и в настоящее время пригодны для временного проживания сборщиков ягоды, охотников и туристов. В свое время недалеко от Поповского имения находилась избушка геологов, но кто-то ее спалил.
Итак, уважаемый читатель, откроем свое Эльдорадо в походе «Вороговка-96 ».
24 августа 1996 года
В канун празднования Дня ангела нашего Командора начали подготовку к походу. На рынке «Взлетка» по сходной цене закупили продукты и все необходимое для похода. Поиск аккумуляторов для старенькой видеокамеры «Сони» закончился неудачей, а значит, видеосъемка похода будет непродолжительной. Тщательно проверили упаковку всего походного имущества и подготовили его для транспортировки в речной порт.
Параллельно осуществляли подготовку к празднованию дня рождения Виктора Коваля, но это важное событие начали отмечать с опозданием на час. Виновником оказался старший ендовщик Юра Крылов, который увлекся романтикой осеннего леса. Юный друг с дамами соизволил допоздна собирать грибочки. За содеянное Юра был наказан, разжалован в мичманы. Обмытие очередного звания «мичман» будет произведено в октябре месяце на налимьей рыбалке за счет активов виновника по прибытии экипажа «Торнадо» в бухту Военная козявка.
Праздник начался с вручения Командору походного флага, на синем полотнище танцующий в свете путеводной звезды хариус.
Флаг освящен экипажем добротным ромом из личных погребов старшего помощника Командора.
Под торжественные звуки походного марша «Еще не все бутылочки на берегу осушены» имениннику вручены подарки: переносной маяк, предназначенный для поиска заблудшего на берегу Командора по звуковым и световым сигналам; булатный ятаган, производства фирмы «Совок Стар»; непромокаемые портки заморские с камуфляжем, присланные моим сыном Яном; французский военно-морской паек с автономным подогревом, в объеме одних сутодач.
Позднее прощание изрядно подогретого экипажа «Торнадо» прошло под проливным дождем у виллы Командора.
25 августа 1996 года
Пасмурное утро. Ветрено и неуютно. После вчерашних торжеств «покачивает палубу». 7 часов – укладка имущества на транспортное средство, машина Юры. От похода он, как всегда, отказался, ссылаясь на важные, неотложные дела. После прибытия в речной порт Командор важно поднялся в рубку капитана теплохода «В. Чкалов».
В руках у Командора была верительная грамота начальника Енисейского пароходства, в которой капитану судна предписывалось катать нас по Енисею бесплатно до любой пристани и обратно.
Наверное, читатель будет в недоумении – с чего вдруг Командора так зауважало Енисейское пароходство? Ответ прост: сынок начальника пароходства в чине капитана служил в КВКУРЭ ПВО у глубокоуважаемого нашего Командора.
Теплоход «В. Чкалов» – прекрасное судно послевоенной постройки. Все сделано «под дуб, под ясень…», кругом сверкает надраенная корабельная медь. Каюты первого класса замечательны.
На причале многолюдно.
Трогательное прощание старшего мичмана Юры с экипажем «Торнадо». Он долго «делал слезу». Скупые слезы юного друга экипажем были поняты правильно, хотя Командор упрекнул: «Опять нас на бабу променял». Разворот теплохода на норд-ост под звуки затасканной магнитофонной записи «Прощание со славянкой».
Началось ликование по случаю народившегося Командора. Ручьем лилось шампанское.
Прояснило, но на палубе теплохода прохладно. По курсу пробегают места рыбалки, отмеченные на карте Командора: Румянцева халупа, остров Будунный, бухта Военная Козявка, острова братьев Крыловых.
Упомянутые объекты на карте Командора содержат информацию служебного характера, а посему требуются некоторые пояснения о возникновении их.
Румянцева халупа. Лет тридцать назад, когда опустели полки магазинов, личный состав КВКУРЭ ПВО, опасаясь голодухи, ударился в сельское хозяйство: пахали землю, строили из подручных материалов уродливые сооружения, которые торжественно обозвали дачами. Наш коллега майор Румянцев, решив ускорить процесс становления в качестве агрария, купил в поселке Частые, на самом берегу Енисея перекошенную избушку. Ремонтом не занимался, все время пропадая на реке. Ловил хариуса. С годами состояние здоровья хозяина ухудшалось, а строение после весеннего паводка развалилось.
Остров Будунный находится на Золотой протоке, в свое время очень богатой рыбой. В настоящее время рыбные ресурсы уничтожены браконьерскими сетями и электроудочками. Название Будунный, Похмельный, возникло после масштабного празднования экипажем «Торнадо» дня рождения Командора в течение недельного похода.
Военная Козявка расположена в бухте возле поселка Павловщина. Здесь сосредоточены дачки преподавателей училища, их моторные лодки, балкú.
Ловля рыбы пиратскими методами не возможна ввиду каменистого и скального дна. С другой стороны браконьерство жестко пресекается местными жителями. Глубокой осенью здесь отлично клюют на переметы налим и крупная щука. В качестве наживки используется речная минога, которую черпают в протоках из ила специальными ковшами. Переметы, как правило, выставляли вечером. Днем успешно ловили крупного хариуса. Попытались на берегу, с которого расставлены переметы, жечь костры. Бревен и коряг, выброшенных на берег, достаточно. Эксперимент удался. Во-первых, клевал крупный налим, до четырех килограмм. Во-вторых, на каждом крючке по рыбине, пустых поклевок не было. Вспоминается курьезное событие, связанное с нашим коллегой по училищу капитаном В. Орешковым. Внешне он походил на знаменитого актера Ю. Никулина.
Ранней весной, в субботу, мы с Виктором Ковалем успешно рыбачили возле поселка Павловщина. Вечерком хорошо поужинали, и, укладываясь спать, рассказывали рыбацкие байки. На столе остались продукты и початая литровая бутылка водки. Мы с Виктором в походах водкой не увлекались. Выпили грамм по сто и заснули. Рано утром двери балка с шумом отворились, в дверном проеме нарисовался Витек Орешков. Похоже, вечерком он хлебнул изрядную дозу горячительного и по утру испытывал недомогание. «У-у-у, дрыхните! А это что, водка?» Без лишних слов налил солдатскую кружку водки и употребил ее, закусив огурчиком. После завтрака, поздоровавшись с компанией, которая прибыла с В. Орешковым, мы уложили все необходимое в моторку и уплыли. Ребята собирались рыбачить с берега, а Витек готовил к заплыву резиновую лодку. Этот «пузырь» для рыбалки в протоке мог и пригодиться.
Двигаясь вверх-вниз по реке, мы вдруг увидели на фарватере странный силуэт. Подплыли поближе, и не знали, что делать: хохотать или помогать горе-рыбачку. Оказывается, Орешков не послушал своих компаньонов, выбрал на берегу солидную железяку в качестве якоря и выплыл на фарватер. А там течение – будь здоров. Через несколько секунд железяка зацепилась за донные камни. Лодка мгновенно нырнула в стремительный поток Енисея по самые борта. Витек оказался по пояс в студеной воде. Течение мотало лодку, как котенок воздушный шарик. Попытались лодчонку взять на буксир. Но малейшее движение нашей моторки утапливало «резинку». Пришлось мне брать утопающего Витька за шиворот и затаскивать в моторку. Несмотря на то, что Орешков был одет в меховой танковый костюм, он весь посинел и дрожал от холода. Выплыли на берег. Пострадавший мигом сориентировался: начал выпрашивать червонец, но денег ни у кого не оказалось. Поднялся Витек по крутому яру в поселок. Через полчаса обогретый снаружи и внутри, сияя счастливой улыбкой, вернулся.
Острова братьев Крыловых. Их появление на карте Командора является логическим продолжением весенних событий в бухте Военная Козявка. Действующие лица те же: мы с Виктором Ковалем и Юрием Крыловым. Приехали на Павловщину просто отдохнуть. С Юрием увязался и Орешков. Не стали селиться в балкé у бухты Военная Козявка, там душно. Переплыли на правый берег Енисея, разбили лагерь на одном из больших островов. В небольших озерках на острове водился золотой карась. Паромом на остров на выпас забросили стадо коров. Они постоянно вертелись у палаток, норовя украсть буханку хлеба. Коровки усердно «минировали» территорию своими лепешками, за что мы их гоняли. Когда все это надоело, перевезли продукты на крохотный островок. Территорию зачистили, и конфликт с буренками был исчерпан. Позавтракали «в сухую». Корабельный устав «Торнадо» категорически запрещал прием рома перед плаванием. До обеда нас угнетало абсолютное бесклевие, но вдруг у парома выхватили пяток килограммовых хариусов. Потом опять тишина. Решили пошутить над экипажем «Муслима», лодки Ю.Крылова. Каждый раз, проплывая мимо них, я показывал им пару солидных хариусов, а те только руками разводили – улова нет.
Очередной раз, проходя мимо друг друга, заметили, что Орешков достал из куртки фляжку и жадно пьет горячительное. Командор грозно рявкнул: «У вас на судне бардак, экипаж лакает водку!» Отправили судно «Муслим» к причалу, а сами вышли на берег, набили кан, бидон для хранения пойманной рыбы, травой. Сверху положили красавцев хариусов, и небрежно отошли к костру! Рыбачки на провокацию клюнули, поверили. Командор, сурово насупив брови, объявил о предании В.Орешкова суду чести за нарушение корабельного устава в плавании. До обеда состоялся суд чести, приговорили провинившегося лишить на сутки походной ендовки, арестовать, то есть лишить ночлега в палатке, и сослать на ночь на необитаемый островок в десяти метрах от берега. Группа этих островков впредь стала называться архипелагом братьев Крыловых. В обед личный состав, кроме арестованного, усиленно пил ром и веселился. Чтобы сгладить свою вину и избежать гнева Командора, юный друг Крылов на цветущем лугу исполнил па-де-де из балета «Русалочка». При этом никаких костюмов русалке, кроме метра лески, не понадобилось. После торжественной части приговор Орешкову был приведен в исполнение.
Проявляя некоторую гуманность к провинившемуся я вручил ему бутылочку березового дегтя для защиты от туч островных вампиров. Под барабанный бой, стук веслом о борт моторки арестованный был выдворен на необитаемый остров. К ужину Командор объявил амнистию. Ссылку заменил принудительными работами: мыть посуду, поддерживать ночью огонь, чистить рыбу и картошку. Читатель, наверняка, находится в недоумении – зачем весь этот балаган? Ответ простой – водка и нахождение на воде несовместимы.
А на «В. Чкалове» завтрак плавно перешел в обед. После трудного воскресного дня экипаж «Торнадо» приустал и разминался пивом. По ходу разминки производилась оценка обстановки и прогнозирование предстоящей выброски. Полюбовались Казачинскими порогами и залегли спать. Ночью над рекой туман. Пароход стоял на рейде до утра. А причина – отсутствие батареек на бакенах. Великие масштабы перестройки не предусматривали такой мелочи как производство батареек.
С другой стороны, местные рыбаки тоже хотели отдыхать комфортно при свете и музыке, а посему часть батареек была ими приватизирована, как-никак неуклонное стремление к цивилизации…
26 августа 1996 года
Хмурое, дождливое утро, однако экипаж «Торнадо» испытывает прилив бодрости. Нарастает шторм, по реке перекатываются метровые «барашки». Шквалы ветра со снегом. Сильная качка. Хозяйка первого класса предупредила о невозможности нашей высадки ночью на пристани Бор в условиях штормовой погоды и предложила пересесть с теплохода на скоростное судно типа «Ракета». Мы согласились – быстрее прибудем к конечному пункту. Но вскоре поступила команда «Отставить». Прибыли в поселок Ярцево, стоянка 30 минут.
Навестили нашего друга Дмитрия Константиновича Кольцова. У него встретили экипаж из столицы, который следовал в Туруханск. На причале объявили авральный сбор. Все-таки решили пересадить нас на «Ракету». Хозяйки первого класса очень огорчились по поводу внезапного убытия мужественных гидрологов, так мы представились. Матросы помогли нам пересесть в речной трамвайчик «Ракета».
Салон «Ракеты» почти до потолка был завален мешками с картошкой, капустой и другим грузом. Кругом сплошная антисанитария, отсутствие мест для отдыха, ну, а естественные потребности приходилось тайком отправлять с кормы судна. Сильная болтанка.
Продвижение от берега к берегу галсами. В суете пересадки Командор забыл бумажник с документами и билетами на обратный путь. По радио удалось связаться с теплоходом «В. Чкалов». В условиях шторма сблизились с ним и получили документы. До пристани Бор ходу пять часов. Условий для обеда не оказалось. Прибыли в поселок Бор в 21 час 10 минут. Нас встретил командир роты А. Метелкин, наш выпускник. Доставил нас с грузом в гостиницу аэропорта «Сверчок». Условия вполне приемлемые, оплата тоже – 50 тысяч рублей за койко-место. Кроме нас в гостинице никого. Поужинали по полной программе. Ночью достаточно прохладно. Стоимость гостиницы пришлась не по душе Командору.
Сказал, что мерзнуть можно и на берегу Енисея, но бесплатно.
27 августа 1996 года
Подъем в 8 часов 40 минут. Солнечно.
В поселке решили вопросы закупки свежего хлеба. Ознакомились с ПУ РЛУ и отметили документы. В аэропорту разруха и запустение. Не встретились со своими друзьями-пилотами. Они разбрелись по России в поисках куска хлеба. Надежда на дежурный экипаж Ми-8. В плане вылет в 13 часов. Нам повезло – встретили знакомого бортмеханика. Пообещал забросить нас в верховья Малой Лебяжки. Командор там уже бывал и ничего интересного не увидел. Нас интересовали верховья Вороговки, лёту до них не так уж много. Но вертолетчики наотрез отказались там нас десантировать.
Мотивы – Вороговка чрезвычайно опасна в большую воду, напоминает реку Сухая Бахта. В прошлом году на нее забросили столичный экипаж.
Чтобы к этому эпизоду в дальнейшем не возвращаться, расскажу о драматическом событии на Сухой Бахте.
В августе 1995 года я на сплав не попал. Подвернулась путевка в военный санаторий Евпатории. Наш Командор Виктор Коваль не пожелал дышать красноярским смогом и договорился со старшиной Борского радиолокационного узла Василием Жолобовым сплавиться по какой-нибудь из ближайших речек.
Выбрали сплав по малопосещаемой речке Сухая Бахта до устья речки Безымянная. Заброску осуществлял командир вертолета Борис Калашников. Он же должен забирать экипаж «Торнадо» с устья речки Безымянная. Но Боба срочно отправили в длительную командировку. Через несколько дней на Сухую Бахту забросили трех московских сплавщиков, крепких парней из ОМОНа. Доставлял их неопытный экипаж Ми-8, мало ориентирующийся в зоне полетов. Виктор Коваль и Василий Желобов хорошо половили тайменя и ленка, отдохнули. В установленный день вышли в точку, откуда их должны забрать. Как назло погода стала портиться, горы погрузились в густой туман.
В такую погоду в горах авиация не летает. Шли дни, погода не менялась: мелкий дождь и сплошной туман. Виктор спустился пешком по Сухой Бахте, уткнулся в порог и ужаснулся.
Такого ада он никогда не встречал. Река с грохотом прорывалась через базальтовый каньон и нагромождение валунов. Ясно, что порог непроходим. Через некоторое время Виктор нашел узкую охотничью тропу, которая проходила над высоким обрывом к устью реки Сухая Бахта. Туман начинал рассеиваться. Несколько раз слышали гул вертолета. Но молодые летчики «Торнадо» так и не нашли. Виктор понял – экипаж попал в капкан. Придется бросать катамаран, улов и выбираться к людям по горной тропе…
Пока Командор с Василием Жолобовым ловили тайменей, легкий катамаран ОМОНовцев вышел к порогу. Очевидно, об опасности их никто не предупредил, и они без разведки, сходу влетели в порог. В то время сплавщики не пользовались спасательными жилетами и шлемами, ибо был это дефицитный товар. Катамаран перевернулся в воздухе и упал с пятиметровой высоты на торчащие из воды камни. Все, что было на палубе – люди, улов и походное снаряжение – мигом поглотил бешеный поток воды. Один из сплавщиков упал спиной на валуны, но не успел почувствовать боли.
Последовал следующий удар головой о камни. В бессознательном состоянии его поглотила пучина. Оставшиеся в живых окровавленными руками отчаянно хватались за прибрежные камни и с трудом выбирались к подножию порога. Несколько кадров отчаянной борьбы за жизнь зафиксировала видеокамера, которую забыли выключить. Изуродованное тело третьего члена экипажа нашли через неделю спасатели МЧС. О катастрофе сразу стало известно в радиотехническом батальоне и домочадцам Командора. Подумали, что крушение потерпел наш «Торнадо». Уже начали делить наследство. Но из командировки вернулся Боб и привез Командора с Василием в РЛУ. Ну а с потерпевшими крушение сплавщиками разбирались правоохранительные органы. Досталось и авиаторам. Погибшего сплавщика положили на поминальный костер и в присутствии родных и близких предали огню.
На берегу Сухой Бахты появился очередной обелиск…
С трудом нам удалось уговорить экипаж «вертушки», и в 13 часов 35 минут мы вылетели по маршруту аэропорт Бор, верховья Вороговки, заброшенный золотой прииск. С нами летели четыре сборщика брусники со своими собачками. Очевидно, собачки и оружие они прихватили с собой, чтобы не попасть на обед косолапому. Ночью в верховьях Вороговки выпал снег.
Прохладно. Вертолетчики насмехаются, что нам де не помешали бы валенки. Десантировались в 14 часов 20 минут. На берегу снег. В проталинах много белых грибов и брусники. Уровень воды в реке значительно повысился.
Приступили к развертыванию лагеря и сборке катамарана. Пошел дождь со снегом. Обедали под навесом из полиэтиленовой пленки.
К 23 часам 10 минутам катамаран собран.
Холодная ночь полнолуния.
28 августа 1996 года
Подъем в 7 часов 30 минут. В чайнике кусок льда. Все вокруг покрыто пушистым инеем. Небольшие забереги. Трудности с разведением костра. Готовимся к торжествам. Праздничный завтрак. Загрузка и спуск на воду «Торнадо».
Поднятие походного флага корабля.
До порогов 80 километров. Вода в реке мутная, рыба не клюет. Берега непроходимые, заболоченные. Множество ручьев и проток, образовавшихся после ливневых дождей. Мокрый снег. Идем в защитных гидрокостюмах армии НАТО, подарок сына Яна. В течение дня поймали одного ленка. Ночевали у заброшенного лагеря геологов. Ночь звездная и очень холодная. Пытались ловить тайменя на мыша, но результатов нет.
29 августа 1996 года
Солнечное утро. Лес поседел от инея. Зубная паста и мыло окаменели, чернила в авторучке замерзли. Вода в реке упала на десять сантиметров. Рыбалка в глухой старице увенчалась успехом.
За полчаса поймали 6 щук по 2,5 кг каждая. Дальнейший лов щук прекращен как недостаточно интересный. Под всеобщее ликование экипажа четверг объявлен рыбным днем, в программе тройная уха и жаркое на рожне. Плавится крупный хариус, но обманки берет редко. Вечер у заброшенного барака. На вечерней зорьке пытались ловить тайменя. Командор ушел за скалу.
Под обрывом обнаружил глубокий омут. Я остался у переката в надежде поймать ленка. Краем глаза уловил тень, которая тихонько подкрадывалась к реке. Это был большой изюбр с красивыми ветвистыми рогами. До него было метров пятьдесят. Бес попутал, снял с плеча автомат, заряженный крупной картечью.
Тихонько передернул затвор. Зверь насторожился. Под рукой патронов, заряженных пулями, не оказалось. Они остались упакованными на катамаране. Прицелился и выстрелил в шею изюбру. Веер картечи пробороздил водную поверхность.
Ошалевший зверь галопом поскакал к скале, за которой рыбачил Командор. Встревоженный стрельбой Виктор столкнулся лоб в лоб со зверем. Если бы я убил изюбря, последствия могли быть непредсказуемы. Куда девать двести кило мяса? До устья Вороговки сотня километров, и значит рыбалке конец! За рекой долго ревел медведь, тоже пулю выпрашивал.
30 августа 1996 года
Холодная ночь. Хмурое утро. Крем для бритья застывает жесткой маской. Настроение хорошее. До обеда рыбалки не было. Остановились у базальтового ручья.
Изумительное творение природы. Вода скатывается по отполированным черным ступеням. Над ручьем радуга. В омуте поймали пяток хороших ленков. У Командора клюнул таймень килограмм на пять. Долго он его понужал, но все-таки вытащил на прибрежную скалу.
А у меня сплошные потери – оборваны четыре фирменные блесны. Одну из них унес с собой солидный таймень. Вышли в предпорожье. Мощные перекаты следуют один за другим. Волны захлестывают палубу.
В определенной степени помогают гидрокостюмы. Ночевать пришлось в сыром месте среди скал. Опять проблемы с дровами. Ночью прошел сильный дождь, заметно потеплело, но появился гнус.
Зарегистрирован: Oct 16, 2007 Сообщения: 2088 Откуда: Вильнюс
Добавлено: Вс Фев 14, 2016 9:11 pm Заголовок сообщения: Продолжение книги Л. Церса "Звездой Полярной венчаны&am
Читайте продолжение книги Леонарда Церса
"ЗВЕЗДОЙ ПОЛЯРНОЙ ВЕНЧАНЫ"
31 августа 1996 года
Хмурое утро. Тучи обложили со всех сторон. Моросящий дождь. Входим в порог. Возможны серьезные проблемы. Поймали нескольких хариусов и таймешенка. Резкое сужение реки. С обеих сторон угрюмые отвесные скалы. Уровень воды по сравнению со сплавом 1993-1994 года повысился в несколько раз.
Там, где были небольшие перекаты, образовались пороги. Таким образом, вместо отмеченных на карте 7 порогов и водопада образовался кипящий поток длиною 22 километра. Несмотря на гидрокостюмы, экипаж уже на шиверах промок насквозь. Выход в район первого порога. На правом берегу увидели северного оленя, но было не до него. Олень помахал нам белой «салфеткой», хвостом, и неспешно удалился в лес.
Кратко о порогах. В урочище Вороговские столбы, их высота около 330 м, река сужается до 25 м. Русло загромождено большими валунами. В малую воду река между ними пробивается мелкими струйками. Сложность преодоления порогов заключается в необходимости протаскивания груженых плавсредств через камни.
При большой воде образуется мощный поток, который, разбиваясь о торчащие верхушки валунов, создает волны, водовороты. Маневрирование в оглушающем потоке воды крайне затруднительно. Особую опасность представляет трехкаскадный водопад, который по своей сущности мало отличается от описанных выше порогов. Высота каждого каскада полтора метра. Расстояние между каскадами 50-75 метров. Глубина реки в пороге до 3 метров.
Ниже порогов река резко расширяется до 200 метров. Дно усеяно мелкими валунами. В малую воду продвижение плавсредств крайне затруднено. Практически, шестикилометровое расстояние преодолевается методом перетаскивания плавсредств и имущества на руках. Не зря это место называется Голгофой.
Двадцатидвухкилометровый участок преодолели за 10 часов. Без обеда и усталые до крайности вышли в район избушки геологов. Мокрые насквозь, поджилки дрожат от перенапряжения и пережитой на водопаде возможности крушения «Торнадо». Дождь усилился. Избушка разорена. Вечереет. Продолжаем путь до устья Рыбной, правого притока Вороговки. Здесь расположено Поповское имение. Там нас встретили сборщики ягоды.
Они любезно предоставили нам баню, добротный листвяжный сруб. Печка – двухсотлитровая бочка. Остальная обстановка тоже находилась в надлежащем порядке. Пока Командор разгружал катамаран, я нарубил дров и растопил печь. Через час печка накалилась до малинового цвета.
Развешанная для просушки одежда парила. Плотно поужинали. После дневной ледяной купели у Командора подскочила температура, появился кашель, и все признаки простуды. Пришлось доставать аптечку и заставить его принять лошадиную дозу антибиотиков, если утром не наступит улучшения, буду через каждые четыре часа делать уколы. Самому пришлось довольствоваться граненым стаканом спирта. Всю ночь лил дождь. Утром на реке густой туман.
Усталость за ночь не прошла. Состояние здоровья Командора в некоторой степени улучшилось. Очевидно, Командору не захотелось получать уколы пенициллина, и он демонстрировал бодрый вид. Для убедительности нажарил тазик оладушек, которые мы с удовольствием ели, запивая крепким чаем из таежных трав.
По подоконнику бегает бурундучок. Мы угощаем его печенюшкой. Он с удовольствием съел сам и позвал к нам свою семейку. За день просушили одежду, обувь и палатку.
2 сентября 1996 года
Хмурое утро. Дождь со снегом. Ждем прояснения, чтобы погрузить под пленку просушенное имущество. Возле катамарана резвятся соседские лайки. С порога глянул на катамаран. Мне показалось, что он лежит на боку. Оделся и подошел к «Торнадо».
И тут я понял, что случилось. Пока мы отлеживались в тепле, лайки от скуки прогрызли баллон катамарана и съели наконечник насоса. Увидев содеянное собачками Командор пришел в ярость, до устья реки еще сотня километров.
Пришлось ему заняться ремонтом баллона. Я нашел катушку из-под ниток и выстрогал наконечник для насоса. К полудню отчалили. Баллон слегка травил воздух, но плыть можно. Дошли до устья Рыбной. По ней, как и в предыдущие годы, текли грязевые потоки, прижимаясь к правому берегу Вороговки. Левая часть реки была чистой, не загрязненной отходами производства золотого рудника. Мы заметили интересную вещь, хищники – таймень, ленок, хариус – прятались в мутной воде и с жадностью набрасывались на проплывающую по чистой воде жертву.
В течение часа мы поймали шесть больших ленков и несколько таймешат по пять килограмм. Решили продолжить движение. В пяти километрах, по карте, стоит добротная охотничья избушка. По ходу движения рыба клевала азартно. Вдруг у самого берега увидели бревно. Бревно зашевелилось, махнуло багровой тряпкой и неспешно удалилось. Теперь мы поняли, это был огромный таймень, который расставаясь с нами, махнул ярким хвостом.
Пытались ему дать пожевать крутые заморские блесны, но дураков нет. Пообещали ему встречу на ночной рыбалке. Стресс быстро забылся. На плесе поймали таймешенка килограмм на пять, двадцать два крупных ленка, пятнадцать хариусов. Вечерком оснастили спиннинги особо крепкой леской, крутыми «мышами». Своих «мышей» я делал старательно, они плыли как живые. Часа два соблазняли великана-тайменя, с которым познакомились днем. Наши старания не увенчались успехом. Ветеран оказался опытным и образованным. Сдуру «мышку» пытался съесть трехкилограммовый щуренок, которого отпустили на волю подрастать.
Всю ночь шел моросящий дождь. Мешали спать тараканы, шуршащие под крышей избушки, но скоро мы заснули крепким сном.
3 сентября 1996 года
Утром над рекой туман. Моросящий дождь. В избушке уютно и тепло. Вышли порыбачить на местный плес. Поймали с десяток крупных хариусов и несколько ленков. Усиление северного ветра, небольшой снег. Продвижение против ветра затруднено.
Ремонт «Торнадо» и просушка обмундирования у «пионерского» костра. После часа отдыха рыбачим. Клев отменный. По небрежности отпускаем ленков и крупных хариусов без особого сожаления. К вечеру поймали двадцать одного ленка и большое количество крупных хариусов. Капитально продрогли. Нашли добротную охотничью избушку, растопили печку до малинового цвета. Вечерняя рыбалка на тайменя не увенчалась успехом.
Плотно поужинали. Здоровье у Командора значительно улучшилось.
А по сему горсть антибиотиков заменил на «граненую таблетку».
4 сентября 1996 года
Холодное осеннее утро. В лицо дует сильный северный ветер со снегом. Несмотря на течение и усилия экипажа, катамаран еле двигается. Отбили руки на веслах. После крутого поворота вправо вышли на неглубокий плес. А там, как маленькие дети, резвились медвежата. Занятые игрой, зверята на нас не обращали внимания. В прибрежных зарослях за их шалостями наблюдала медведица.
Сделав несколько снимков на память, мы поспешили отплыть подальше к середине реки, чтобы не раздражать «хозяйку».
Рыба почти не клюет. За день поймали десять ленков и несколько хариусов. Роптание экипажа на погоду и бесклевие. Командор предлагает погрузить катамаран и имущество на попутный «Урал» и доехать до берега Енисея. Выход к реке Большая Северная.
В отличие от предыдущих лет здесь абсолютное бесклёвие. Подготовка к ночлегу в балке, у поворота дороги в тайгу. Ожидание попутной машины.
В час обеда вспомнили курьезный случай, произошедший в 1994 году. С нами в экипаже был полковник Ю.А. Маланченко, начальник политотдела КВКУРЭ ПВО. Мы тогда также остановились в устье Большой Северной. Погода была солнечная, клев отменный. Мы с Юрием Анатольевичем неплохо ловили крупного хариуса, а Командор сделал разведку реки Б. Северная на пять километров. На берегах устья реки Северная рос большой папоротник. Причудливые прибрежные валуны и папоротники могли бы чудесно украсить любой дачный участок. Сама речка красивая. Но русло закоряжено, а прибрежные кусты до того разрослись, что пробраться через них практически невозможно.
За час Командор поймал пять крупных ленков. На косе обнаружил скелет огромного тайменя. Видимо, тот умер от старости. По ходу движения к последнему порогу любовались изумительной красотой сибирской тайги. На повороте у скалы сидел задумчивый парень, его удочка давно свалилась в воду. Очевидно, мысли его были далеки от реальной действительности. На плесе рыбачил другой юноша, но попадался ему мелкий хариус. Он небрежно махнул на наше приветствие, а мы вразвалочку покатали дальше. Виктор с Юрой, разомлевшие на солнышке, дремали на палубе, а я по необходимости веслом поправлял движение «Торнадо». До порога было с полкилометра, впереди на песчаной косе стояли разноцветные палатки. На берегу я вдруг увидел абсолютно голую русалку. Красотка стояла, нагнувшись, в десяти метрах от берега спиной к нам. Так она собирала полудрагоценные камушки.
Я тихонько разбудил экипаж: «Смотрите, на берегу голая баба!» Экипаж тер глаза от такой экзотики, а я причаливал катамаран к берегу в пяти шагах от рыжухи. Она увлеклась камушками, а шум порога заглушал наши шаги. Русалка обнаружила нас только когда мы подошли к ней вплотную. От неожиданности вскрикнула и попыталась прикрыть свою пышную грудь ладошкой. Остальные неприкрытые прелести, а также личико были удостоены нашего внимания. Быстренько одевшись, пригласила пообедать, но времени у нас было в обрез. Оказалось, мы встретили туристов из Мариуполя: художник, его модель, а третий – просто спортсмен-футболист. Наша новая знакомая полюбопытствовала: «Откуда вы такие, гренадеры, идете?» Уяснив, что почти угадала, особое внимание уделила Юрию Маланченко. Осыпала его комплиментами, камушками набила карманы штанов так, что они едва не свалились. После порога Юра, страшно матерясь, под хохот экипажа выбрасывал драгоценности в реку…
В ожидании машины приготовили обед. Со стороны Енисея появилась моторка, причалила рядом с нами. Познакомились с хозяином лодки – лесорубом Виктором Виноградовым. Новый знакомый уехал по делам, а мы расположились на отдых в балкé.
Сибирский балóк – утепленное сооружение из досок. Внутри нары, печка, стол и другая необходимая обстановка, в зависимости от предназначения и фантазии хозяина.
Через час Виктор вернулся. Теперь ужин состоялся по полной программе. Пошли рассказы, воспоминания о походах, рыбалках и прочем. Виноградов рассказывал нам о своей работе: зимой – лесоповал, летом рыбалка и сотрудничество со старателями. На Вороговке бригад старателей достаточно. Они облюбовали мелкие речушки и там моют золото. Оборудование самое примитивное. А вот продовольствие, боеприпасы и прочее доставляют курьеры, такие как Виноградов. Местоположение старателей он не знает, ибо промысел этот очень опасен, лесных бандитов, желающих поживиться золотишком, достаточно. По этой причине груз Виноградов доставляет в условленное место, например, речку, передает заявленный товар и получает расчет натуральным «продуктом», то есть золотым песком. А место добычи золота может находиться в глухой тайге, за десяток километров, и естественно, держится в строжайшей тайне.
Ночью пытались поймать тайменя, который живет в известном Виноградову омуте. Но громадный таймень был очень грамотный. Рыбачки называли его «профессор».
Он умело уклонялся от сетей, спиннингов. Говорят, пробовали применять взрывчатку, но все оказалось безрезультатным.
Виктор предложил не связываться с машинами и доплыть до пристани Зотино на буксире. Мы с Командором сомневались в ходовых качествах и техническом состоянии «Торнадо», но все-таки решились.
Выход в плавание на буксире. Сильный северный ветер со снегом. Рыбалка плохая. За день поймали десять ленков. На речке Мутнина я поймал крупного тайменя и сига.
В 20 часов выход в штормящий Енисей. Темень, шквалы ветра со снегом. За борт улетел плохо закрепленный котелок. Насквозь мокрые. Коченеют руки и ноги. От холода неприятно дрожит всё тело. До причала 15 километров, два часа ходу. В 22 часа 15 минут прибыли к причалу 3отино. Походный флаг спущен. Изрядно потрепанный штормами и на порогах «Торнадо» имел жалкий вид.
Установка корабля на вечную стоянку на прибрежном песке. Вдруг кому-то еще пригодится. Глухие рыдания Командора не были услышаны никем ввиду глухой ночи и шторма. Перевозка имущества в дом Виноградовых. В 24 часа 30 минут закончена переупаковка. Ужин у гостеприимных хозяев.
6 сентября 1996 года
Проснулись в 8 часов 30 минут. Хозяйка побаловала нас блинами со сметаной и медом. Доставили имущество к причалу. Через некоторое время подошло скоростное судно «Ракета». Без особых приключений добрались до старинного уютного поселка Ярцево. Когда-то здесь стояла радиолокационная рота, но в ходе великих реформ она была ликвидирована за ненадобностью.
Подумаешь, образовалась брешь в радиолокационном поле, теперь нет врагов Отечества, некому бомбить стратегические объекты Железногорска, Красноярска. Офицеры и служащие разбрелись по белу свету, часть из них оказалась в КРТУ. Наш старый друг Константин Дмитриевич Кольцов встретил нас радушно. Несмотря на солидный возраст бывший авиатор по-прежнему бодр и весел.
В ведении хозяйки – учителя математики – большое и хлопотное хозяйство: утки, куры, поросята, огород. Мы с Виктором Ковалем часто поражались хлебосольству этих замечательных людей. Здесь постоянно гостили туристы, сплавщики, улетающие в таежные дебри, или возвращающиеся домой в Москву, Ригу или Питер. Чтобы не слишком загружать домочадцев мы с хозяйкой сходили на огород, накопали мешок картошки, который нес километр до дома. В это время Командор помогал накрывать стол деликатесами: двухлитровая чаша черной осетровой икры, кварта сибирского вина – разведенный спирт, закрашенный брусничным соком – отварная картошка и тугунок, маленькая, с мизинец, рыбка семейства сиговых. На Енисее эта рыбка по своим вкусовым качествам котируется выше осетровой икры, не говоря об осетрине.
С такой закусью можно целый день вести неспешный разговор. Дружно сели за стол. Стали подтягиваться и поселковые друзья Кольцовых. Среди них был мужчина довольно интеллигентного вида в потертом пиджачке. Налили по единой, произнесли тост за здоровье хозяев и путешественников. И тут начались проблемы. Интеллигентный человек, не буду называть его фамилии, никак не мог удержать в руках стакан. Посудина отбивала мелкую дробь об стол, расплескивая драгоценное зелье. Мы недоумевали, но гость объяснил – он вчера был с похмелья после похмелья, а посему сегодня у него недомогание. Гость не растерялся, профессионал в своем ремесле – преподавал физику в местной школе, заодно занимал директорское кресло – совершил действие, достойное подражания.
Взял у хозяйки полотенце, перекинул его через шею, левой рукой подтягивал свободный конец полотенца, а другой конец вместе со стаканом уверенно направлял в рот. Вибрация стакана тут же прекратилась. После принятия второго стакана полотенце вовсе не потребовалось – все шло как по маслу.
Хочу задать вопрос читателю – смог бы в данной ситуации ученый муж, проживающий в цивилизованном мире, так ловко справиться с проблемой? Никогда!
Среди гостей оказался и дед нашего курсанта В. Полищука. Он упросил нас прогуляться с ним до его дома. Добротный дом и дворовые постройки срублены из листвяжных бревен. Хозяйство содержится в образцовом порядке. С годами трудно стало управляться. Сыновья Кольцова и Полищука после выпуска из КРТУ кочевали по сибирским точкам, а дедам дрова привезти было некому. У деда Полищука обед был продолжен. Он поделился своими намерениями продать дом в Ярцево за жалкие гроши и переехать в Шапкино.
В свое время там была развернута загоризонтная радиолокационная станция, ЗГРЛС, которая могла просматривать авиабазы, развернутые в Канаде и США. С годами ЗГРЛС морально устарела. По небрежности личного состава случился сильный пожар, который уничтожил здания с аппаратурой. В благоустроенных пятиэтажках остались жить семьи офицеров, оставшихся не у дел. Сюда стали переселять людей из глухих таежных деревень, в основном преклонного возраста. Дорогостоящую аппаратуру разграбили, пустили на металлолом узлы, содержащие цветные металлы.
Обогатились и технические кафедры КВКУРЭ ПВО. КамАЗами везли уцелевшие блоки РЛС с драгоценными транзисторами и прочими радиодеталями, использующимися в рационализаторской работе на занятиях по радиомонтажному делу. Обогатилась радиобарахолка, закупавшая детали, содержащие драгоценные металлы. На поток было пущено изготовление электроудочек, но вскоре такой промысел прекратился. Дело в том, что электроудочки можно легко обнаружить с помощью обычного радиоприемника. При погоне рыбоохраны за военными браконьерами КВКУРЭ ПВО в озеро были выброшены электроудочка, смонтированная в двадцатилитровой канистре, танковый аккумулятор и десятки килограмм икряных карасей. А ныне компактные электроудочки, разработанные на современной элементной базе, можно приобрести на радиобарахолке без всяких проблем, но электроника не в моде. С браконьерами расправляются местные рыбаки. Им надоело массовое истребление всякой живности вплоть до лягушек и мальков.
Пока шло беспрецедентное разграбление Шапкинского объекта, оттуда шли груженые КамАЗы с отборными пиломатериалами, но в КВКУРЭ ПВО они не задерживались. Их с нетерпением ожидали нужные люди столичного и местного масштаба, ведь к государственным богатствам следует относиться бережно…
Чтобы не слоняться без дела с Дмитрием Константиновичем съездили на тугунка. Улов достойный – почти ведро рыбы. После напряженного трудового дня расслабились в баньке и освежились в Енисее. Ориентировочное прибытие нашего парохода ночью, с 4 до 7 часов. Пришлось посменно дежурить на причале. На берегу холодрыга. Но пароход где-то стоял в тумане на якоре. С нами на берегу отдыхали человек десять сборщиков ягоды. Рядом стоят два грузовика, затаренные ящиками с брусникой. Вот так уже вторые сутки. В 14часов 30минут причалил пароход «Лермонтов». Погрузку мы производили неспешно. Заготовщики ягоды создавали неразбериху.
Под шумок попрятали свой груз, чтобы за него не платить. Наконец, долгожданный отдых. Можно залечить ушибы и распрямить натруженные плечи. Очевидно, плыть будем трое суток, ночью туман, пароходы стоят на якорях, ибо бакены не светят из-за отсутствия батареек. Проблем с едой нет.
Остались запасы продовольствия, мы вышли из тайги на двое суток раньше запланированного срока.
8 сентября 1996 года
За иллюминаторами шторм. Подошли к Казачинским порогам. Что-то засуетился экипаж. Отказал последний двигатель теплохода. Отказал генератор. Стоим на якоре. Нет света, воды. В каюте очень холодно. Кутаемся в спальные мешки. Глубина реки семь метров. Если будем нырять, то кроватки наши тоже замочит.
Подошла баржа с деталями и ремонтниками. Совместными усилиями запустили двигатели, подтащили «Лермонтов» к туэру, мощному подъемному устройству для протаскивания судов через порог. В сумерках прошли Казачинские пороги.
9 сентября 1996 года
Утром прошли поселок Юксеево. Опять знакомые места. Моросит дождь. На палубу не выходили, не до любования природой. К пристани Красноярск подошли в 02 часа 45 минут. Восторги родных и близких.
Записи в судовом журнале произведены старшим помощником собственноручно до принятия походного допинга.
Отпечатано в 2-х экз.
Экз. № 1 – архив стар. пома;
Экз. № 2 – канцелярия пом. по МорДе, морским делам.
Рыбная - 97
В 1997 году наш экипаж планировал путешествие по северной реке Фатьяниха. О чарующей красоте заповедника Путорана, реки Нижняя Тунгуска и ее окрестностях мы были много наслышаны. Но волею судьбы пришлось сплавляться по притоку Подкаменной Тунгуски - Рыбной. Мельком глянув на топографическую карту, мы поняли, что ярких сражений с огромными тайменями не будет. Тем не менее, речка оставила очень хорошее впечатление. За зиму в мастерских училища собрали новый катамаран. В память о былых удачных сплавах назвали его по прежнему «Торнадо». Итак, начнем листать путевые заметки с самого начала.
7 - 8 августа
Тщательно обсудили перечень вещей, необходимых для автономного путешествия трех человек в течение двух недель по безлюдной тайге. Продовольствие закупили на рынке «Взлетка», а паленую «огненную воду» очень сомнительного качества здесь брать не стали. Недостающее согревающее по более высокой цене, но с гарантией качества любезно предложил знакомый коммерсант, наш сослуживец по КВКУРЭ ПВО С.А. Галкин. В свое время он работал на вычислительном центре училища, но в результате грандиозных многолетних реформ в Вооруженных Силах СССР, капитан Галкин был уволен в запас...
В канун похода, когда все было подготовлено к погрузке на теплоход, капитан катамарана «Торнадо» - Командор, культурно отдыхал на именинах. Очевидно, программа мероприятия была очень насыщенна, и Командор приустал. Наш юный друг Юрий Крылов, юнга, от сплава отказался, сославшись на неотложные дачные дела.
Зимой на своем дне рождения, показывая гостям видеоролик о походе, подкалывая Юру, спел ему «Песень неперелетного сокола, или Лучше песок на зубах, чем иней на яйцах»:
Плывут дружбаны на «Торнадо»
На Север, в Куюмбу гурьбой.
А мне суетиться не надо,
Ведь я остаюся с тобой.
Я весь остаюся с тобою,
Валюша, родная жена!
Не нужен мне берег бахтинский,
Таежная даль не нужна!
Немало я снов перевидел,
Как драл тайменюг на реке.
Но кайфа отвальней не видел,
Чем спать у тебя на руке.
Теперь домочадцы на даче
Лопатой кокосы гребут...
Пусть те, на Куюмбе, поплачут,
Пусть иней на яйцах скребут.
Царапины лижут и раны,
Жуют золотой корешок.
Давай, ДРУГ, поднимем стаканы,
И похрен нам в клюве песок!
9 августа
7 часов 30 минут. Неторопливая погрузка на теплоход «В. Чкалов». Трогательное прощание с юным другом Крыловым и домочадцами. Погода солнечная. Над Енисеем штиль. Состояние здоровья Командора в некоторой степени улучшилось. Под дребезжащую мелодию «Славянки» корабль делает почетный круг и уходит вниз по течению. Проходим места, знакомые по рыбалке.
Приготовил эликсир жизни из корня бадана для поправки драгоценного здоровья Командора. Прошел час после фитотерапии, завтрак по строгой медицинской технологии: бутылка «Старки», ветчина, черный хлеб и овощи. Прибрежное село Частые напомнило курьезный случай на рыбалке с нашим юным другом Юрой Крыловым.
Дело было ранней весной. Еще лежал снег, в протоках Енисея белели забереги. Моросил мелкий дождь.
Решили зайти в тихую бухточку, чтобы пообедать. Мы с Витей шли впереди на разборной дюралевой лодчонке «Романтика». По сути дела эту скорлупу можно смело назвать средством для самоубийц. Столкновение с бревном, корягой или льдиной означало неминуемую гибель экипажа в холодных водах Енисея. Следует отметить, что никто из рыбаков в те времена спасательными жилетами не пользовался. Да и что толку – через 10-15 минут потерпевший теряет сознание и уходит ко дну.
В случаях, когда его доставляют на берег живым, через полтора часа любые согревающие средства бесполезны. За нами на резиновой лодке гордо плыл юный друг Юра. Он был очень доволен своим утренним уловом. Командор начал разгружать «Романтику», а я пошел в прибрежные кусты, наломать сушняка и организовать пионерский костер, который оказался кстати. По неосторожности Юра наступил на игольчатый лед и мгновенно исчез в образовавшейся полынье.
Командору с трудом удалось выудить «пловца» из ледового месива. Отогревшись, все повеселели и хвалили юного друга за проявленное мужество и успехи на рыбалке. Но вдруг, краем глаза, я увидел в двадцати метрах ныряющего дельфина. Сообразил, что это огромный таймень. Друзья подняли меня на смех, но через несколько секунд рыбина всплыла, показав свои серебристые бока и багровый хвост. Пока мы с Виктором сидели в оцепенении, наш юный друг уже отгребал от берега к островку, где минуту назад видели тайменя. Только теперь мы вышли из шокового состояния и расхохотались. Сплавляясь по северным речкам, мы иногда сталкивались с такими красавцами. Они разгибали мощные японские крючки, сгибали в трубочку блесны и ломали спиннинги.
Предлагать «дельфину» крохотную мушку для ловли хариуса было просто смешно…
Воспоминания ушли. Возникло непреодолимое желание обнять подушку и погрузиться в дрему. Глубокий и полноценный сон экипажа «Торнадо» был нарушен сильным ударом, от которого мы с Командором чуть не упали с диванов. Теплоход слегка накренился. Ударяясь в корпус корабля, грохотала вода на каменистом мелководье быстрого течения – шивера. Теплоход наскочил на мель. Подошедший буксир быстро справился с этой проблемой. Теплоход «В. Чкалов» стал на якорь. Спущены шлюпки. Идет ремонт корабля. Опасность миновала. Вышли на палубу подышать речным воздухом. Вокруг скалы и красоты сибирской тайги. Экипаж «Торнадо» был раздражен дефилирующими по палубе дамами в оранжевых мини шортах и кимоно неопределенного цвета. В 18.10 якорь поднят. Через час прошли известные Казачинские пороги.
Они не вызывают особых впечатлений, но требуют повышенного внимания экипажей теплоходов. Подошли к Стрелке, слиянию рек Енисей и Ангара. Собралась гроза. На реке туман. Багряный диск солнца на закате ныряет в черные тучи. Очевидно, ночью будет шторм. Долгая стоянка на якоре в районе города Енисейска.
10 августа
Подъем в 9.30. Экипаж «Торнадо» полон бодрости. Вчерашнее лечение Командора достигло намеченных целей. Долго размышляли у топографических карт. Пришли к пристани Ярцево. Здесь проживает наш добрый друг К.Д. Кольцов, ушедший на пенсию пилот вертолета Ми-8. Константин Дмитриевич сильно поседел, но по-прежнему жизнерадостен. У него гостили московские туристы, шесть человек. Они собрались сплавляться по Большой Фатьянихе. Мы тоже туда собрались заброситься на вертолете, а москвичи продолжили путь до Туруханска. В сумерках подходим к пристани Бор.
На причале нас ожидал Василий Жолобов, старшина радиолокационного узла, наш спонсор и участник предстоящего похода. На тягаче ЗИЛ-131 добрались до дома Василия, где нас ждал добрый ужин.
11 августа
Прохладное ясное утро. В горах хорошая видимость. Встретились с вертолетчиками, выяснили, полеты в сторону рек Бахта, Фатьяниха не планируются. Горы закрыты туманом. Предложили выброску в верховья речки Рыбная, приток Подкаменной Тунгуски. Оценка по карте привела экипаж «Торнадо» в уныние: заболоченная таежная местность, около 80 км тайги.
Другого варианта нет, маршрут утверждается. Объявлена часовая готовность к вылету. Авральная доставка имущества на аэродром. Вылет с десяти часов отложен на пятнадцать, в связи с убытием группы блатных на золотой прииск. Обед у хозяев. Прогулка по поселку Бор. Посещение местных «шопов». Торговля идет в списанных прицепах, балках и хижинах. Товары те же, что в Красноярске. Цены на 15-25 процентов выше городских. Проблем с огненной водой, как в предшествующие годы, нет. По улицам с ревом носятся джипы и мотоциклы, управляемые в дымину пьяной местной интеллигенцией. Поселок продолжает праздновать день строителя. Через неделю - день авиации. Пить будут дней пять.
В половине четвертого вылет по маршруту а/п Подкаменная Тунгуска - верховья реки Рыбная на высоте 500 м. Отчетливо видна заболоченная тайга. Места весьма угрюмые. Настроение испорчено окончательно. Выброска на заболоченной поляне в 15 часов 58 минут. Приступили к развертыванию «Торнадо» Наши коллеги Василий и Женя начали лов щуки, ее тут несметное количество, однако, она редко достигает веса в три килограмма. Мы привыкли к экземплярам от четырех до двенадцати килограмм. Несмотря на старания коллег, успехи у них весьма скромные...
Поднятие походного флага «Торнадо» в 17 часов 40 минут, торжества по этому случаю. Идем вдоль заболоченных мест и берегов, заваленных упавшими деревьями. Экипаж «Торнадо» ловлей щук не занимается. Вечереет. Первый походный лагерь развернут на болоте. Донимают комары и мошкара. На ужин подана уха из щуки и городские деликатесы. Праздничный вечер затянулся до полуночи.
12 августа
Отдохнули отменно. Подъем в 6 ч 30 мин. Солнечное утро. Лес и болото укутаны туманом. Наш путь опять пролегает по заболоченной равнине. Речка еле движется. Идем всё время на веслах. Ходовые качества нашего катамарана превосходные, чего нельзя сказать о надувной лодке наших коллег. Досаждает щука. В течение часа её поймали целый мешок и подарили коллегам, что привело их в неописуемый восторг, успехи борских ребят в рыбной ловле менее чем скромные. К вечеру речка ускорила свое течение. Начались перекаты и каменистые отмели. Вдоль берегов стали появляться сопки. Щука обнаглела до предела. Одна даже схватила за весло, которое волочилось по воде. Экипаж «Торнадо» был неприятно удивлен. Через минуту за допущенную дерзость она была приговорена к засолке. Белоснежные скалы известняка обрамляли реку. Командор подал идею, что неплохо бы открыть малое предприятие по выжиганию извести, ну а я, проявив неслыханную щедрость, тут же подарил ему белоснежную гору. Следует отметить, что и Командор отличился альтруизмом: скала за следующим поворотом речки тут же перешла в мою собственность. На ней оказалась избушка охотника М. Воронова, в ней и заночевали. В избушке относительно чисто. Правда, изредка пробегали крысы, а по стенам бегали истощавшие от голода тараканы. Изрядно соскучившаяся по крови мошкара дружно накинулась на вошедших в избушку путешественников. Вечером наши коллеги чистили второй мешок щуки, подаренный нами. Ужинали гречкой с тушенкой и чаем с хлебом и маслом.
13 августа
Подъем в 7 ч 20 мин после хорошего отдыха. Хмурое утро. Моросит дождь. Идем по заболоченной тайге. Одолела щука. На каждой остановке сваливаем её соседям. Но вдруг, на одном плёсе заметили крупного ленка.
Проводка, короткая борьба, и у меня появился первый приличный трофей. Через несколько минут такой же красавец почти четыре килограмма весом осчастливил Командора. После обеда тайга посветлела. Появилась надежда поймать приличную рыбу. Ловится средний хариус, его отпускаем на волю подрастать. Задолбала мошкара. Фирменные мази мало помогают. Более эффективна смесь «Дэты» с дегтем. К вечеру входим в узкий коридор скал. Перекаты стали мощнее. На плесах поклевывает средний ленок, в полтора – два килограмма. Очевидно, подходим к порогам. Крупномасштабной карты нет, на местности ориентироваться сложно. Подходящих мест для ночевки нет. Над сопками сверкают молнии, очевидно, будет гроза. Начал моросить дождь. Экипажа коллег нет. В сумерках вышли к несложному порогу высотой около полутора метров. С трудом развели костер. Развернули лагерь, приготовили ужин на всех. Глубокой ночью по берегу пришли наши коллеги, измотанные до предела и насквозь промокшие. Они не доплыли до нас полтора километра. Их лодка на камнях получила пять пробоин. Вымокло все имущество, в том числе хлеб и частично соль. Шесть булок дефицитного хлеба пришлось выбросить. Очевидно, в порогах им достанется ещё больше, так как навыков хождения по таежным рекам нет. Пока соседи сушились у костра, экипаж «Торнадо» устроил полуночный стриптиз и купание у порога. Смыли походную пыль и ракушки. С удовольствием залезли в сухие теплые постели в палатке и заснули крепким сном. На улице бушевала гроза. Посочувствовали нашим коллегам. Они свою палатку разворачивать не стали. Накрылись мокрым брезентом и дрожали до утра.
14 августа
Спали до 8 часов 30 минут. Гроза утихла. Дождь продолжал моросить. Туман над рекой не рассеялся. В палатке сухо и уютно. К девяти часам коллеги приволокли свою лодку. Посиневшие от сырости и холода, они смотрелись не очень браво. С трудом развели костер и приготовили пищу, чтобы их отогреть. После завтрака вроде ободрились и занялись ремонтом лодки.
Экипаж «Торнадо» в это время провел разведку порога. Здесь весной разбился плот, на котором два охотника пытались вывезти из тайги снегоход «Буран» и добычу. Одного из них нашли через месяц, когда упала вода, другой долго выбирался по просеке до поселка. Коллеги попытались спустить груженую лодку по порогу. Возникла вероятность удара о скалы. Мы предложили лодку разгрузить, так как, по всей видимости, порог будет длинным и достаточно сложным для них, а имущество перетащить через скалы и затем тщательно его укрепить на лодке.
Экипаж «Торнадо» также принял меры по гидрогерметизации и закреплению корабельного имущества. Несмотря на то, что данный порог для «Торнадо» является несложным препятствием, «вылезшие» валуны в русле реки не позволяли занять выгодное для маневра положение. По этой причине мощное течение бросило «Торнадо» боком на прибрежную скалу. Возникла предпосылка опрокидывания над кипящим потоком. Коллеги по поводу нашего прыжка покачали головами и промычали что-то невнятное. После порога почти четыре километра тянется перекат, усыпанный валунами. Километра два катамаран пришлось тащить на руках. За перекатом река сужается до семи метров и прорывается через двухступенчатый порог. Высота ступеней около полутора метров. В пасти порога поток воды рассекается острыми скалами на три части. Маневрирование в этих потоках бесполезно. Поэтому «Торнадо» был спущен на веревках. При преодолении второй ступени существует вероятность удара о прибрежную скалу. Помогли соседям перетащить имущество, затем «Торнадо» вошел в шиверу. Кругом живописные места. Лес чистый, ягель, брусничники, могучие кедры, в том году ягоды, грибов и шишек не было. На скалах горят осенние жарки.
Под их впечатлением я набросал несколько строк:
Кто может похвастать в узком кругу,
Что видел не в сказке, а наяву,
Цветущих на скалах средь чахлых кустов,
Пламенем ярким осенних жарков.
Брызгая пену, словно бульдог,
Угрюмые песни поет мне порог.
Редко ласкает их лапы зверье,
Но нету здесь места для черного зла.
Опять протаскивание катамарана по скользким камням. Наши коллеги выбились из сил и намного отстали. На полпути внезапно возникли еще два полутораметровых порога. В этом месте бешеный поток воды прорывается через «проем», соизмеримый с шириной палубы «Торнадо». Управление судном в этом потоке затруднено. Малейший просчет экипажа грозит крушением. При преодолении последнего порога не удалось увернуться от каменной стены. От удара креплений катамарана о скалу полетели искры.
Командор еле успел убрать ноги, их бы раздробило, как пустой орех.
Рыбы в пороге нет. К вечеру вышли из порогов и стали на песчаную косу. Дождь прекратился. Несмотря на гидрокостюмы, мы насквозь мокрые от воды и пота. От усталости неприятно дрожат мышцы тела. Готовим для всех усиленный ужин из трех блюд.
На закате появилась лодка. Вид коллег в наших сердцах вызвал большую жалость и сострадание. Согревшись у костра и поужинав, дабы развеселить друзей, я дал показательный урок ловли хариуса на мушку. Улов, конечно, был передан в качестве презента нашим друзьям. Повеселевший от огненной воды и развлечений у костра экипаж лодки рассказал о своих дневных приключениях. Как мы и ожидали, все двадцать километров они тащили груженую лодку волоком. В третьем пороге при попытке спуска лодки на веревках получился конфуз. Кто-то из них веревку не удержал. Лодка вырвалась и в пороге опрокинулась. Бидоны с рыбой и плохо увязанное имущество загремело в кипящий поток. Лодку выловили за поворотом. Потом, раздевшись, в чем мать родила, привязывались веревкой и ныряли за утопленным, в том числе и ружьем.
Остается только сожалеть, что не сняли этот героический подвиг на видеопленку. У потомков эта ледяная купель вызвала бы, без сомнения, живой интерес. О подробностях события можно лишь догадываться, ибо поведать о них не позволяла честь мундира коллег. Спали плохо, сильно болели руки, а посему все ворочались и стонали во сне.
15 августа
Солнечное утро. Вдоль реки стелется туман. Все вроде бы отдохнули. Коллеги ремонтируют лодку. После порога она стала как решето. Покормили всех завтраком, и пошли вперед.
Клюёт хариус.
Проходим красивые плёсы. На одном из них поймали несколько крупных хариусов и ленка на два килограмма. Командор ушёл пешком разведать протоку, а я остался облавливать плес. После нескольких забросов произошел зацеп. Жалко мне стало обрывать любимую блесну.
Разделся и нырнул к коряге. Вернувшийся Командор был сильно удивлен. Сначала подумал, что я достаю из-под коряги раков. Не успел вылезти с блесной в руках из ледяной воды, как хлынул ливень. Щелкая зубами, одевался под пленкой, которой был накрыт «Торнадо». Кое-как отогрелся на веслах. На ближайшем повороте появилась закоряженая яма с быстрым течением. Заброс - ленок, заброс - второй ленок. Потом еще семь крупных хариусов. В то же время Командор разведал протоку с хрустально чистой водой. Глубина около четырех метров. Дно усыпано сахарно-белым песком, из которого струятся родники.
Местами на дне затопленные деревья. Возле них важно гуляют стаи килограммовых хариусов. Отчетливо видна проводка блесны и как от стаи отделяется очередной «черныш», делает стойку и с жадностью «засасывает» крупную четырнадцатиграммовую блесну с тройниками. Остальные «черныши» с удивлением глядят на удаляющегося от стаи счастливчика. В течение двух часов наловили мешок рыбы, 54 хариуса и 3 ленка. Туман рассеялся, выглянуло солнце. Над водой появились тучи подёнок. Хариус перестал реагировать на блесну. Зато, водная поверхность протоки закипела, как гигантский котел. С завидным аппетитом чавкали, и казалось, вот-вот захрюкают и завизжат от удовольствия наши подопечные. Пообедали сами по усиленной программе. Затарили рыбой молочную флягу.
Решили снова «подкормить» обитателей протоки. Организовали на двух спиннингах перетяг. Повесили шесть мушек. И началась бойня как на мясокомбинате. Любое касание мушки заканчивалось резкой поклевкой и вытаскиванием очередного гурмана на берег. Процесс кормежки внезапно был прерван хлынувшим дождем. Мотыльки куда-то подевались. Опустела протока.
Куда ушли стаи хариусов - до сих пор непонятно. На берегу остались лежать 96 красивых рыбин. Досадно, что не догнали до сотни. К подходу наших коллег рыба была затарена в «чувал», шестиведерную флягу, и приготовлен хороший ужин. Эта протока с хрустально чистой водой и её обитателями надолго останется в нашей памяти.
16 августа
Пока лагерь спал, я разжег костер и попробовал рыбачить на перекате. Хариус стал осторожным, блесну брал «пробуя на зуб». Поймал около десятка «чернышей». Некоторые были больше килограмма. Решил проверить хрустальную протоку и яму, где вчера ловил ленков. Но у них от вчерашнего жора болели зубы. Пришлось возвращаться ни с чем.
Свернули лагерь. Василий сказал, что ниже по течению находится тайменная яма, где рыба лежит штабелями. Яма оказалась действительно большой, диаметром в сто пятьдесят метров, глубиной метров двенадцать. Долго и методично наши соседи на ней колдовали, но безрезультатно. За это время «Торнадо» ушел далеко вперед, по ходу проверяя ямы и плесы. И на каждом крупный хариус с блеснами учинял такой футбол, какой нам даже во сне никогда не снился. К половине первого у нас уже было 102 хариуса и 2 ленка. Подплыли наши коллеги. Их успехи значительно скромнее. Командор ушел в лес за дровами. Мы приступили к засолке улова. Внутренности рыбы уплывали вниз по течению. Из леса в пятидесяти метрах от нас вышел медведь и не спеша поедал рыбьи потроха. Стрелять не стали, чтобы не испортить ему трапезу. К сожалению, не удалось снять его визит. Видеокамера была глубоко упакована в гидромешке. Потом мишка вышел еще раз, но потроха кончились. Недовольно рявкнув, и с укоризной глянув на нас, он неспешно пошел мимо заготавливающего дрова Командора вглубь тайги.
Командор сразу не поверил в визит косолапого, но солидных размеров отпечатки лап на прибрежной косе послужили убедительным доказательством. Обедали торопливо. Завтра к обеду в устье реки Рыбной нас будет ждать моторка. До устья осталось сорок семь километров. Погода солнечная. Места для ловли рыбы чудесные, но мы уже не останавливаемся, а ловим по ходу. На каждом плёсе кто-то попадается, в том числе, несколько таймешат весом до килограмма. Отпускаем их подрастать. Думаю, наши соседи такой гуманностью не отличались. Вечереет. Подходящих для ночевки мест нет. В сумерках клёв продолжается. Нашли более-менее подходящую косу для ночлега. Начался дождь. С трудом развожу костер. Коллеги вымотались за день. Готовить ужин, разворачивать лагерь приходится нам. Соседи свою палатку разворачивать не стали. Собрались ночевать под проливным дождем, накрывшись брезентом. Мы их пожалели. Накормили, развернули тент из нашей полиэтиленовой пленки и помогли обсушиться. Вместо колыбельной я спел несколько частушек из серии «Я на Севере была...».
В свете костра под дождем я солил рыбу, Командор сушил постельные принадлежности. После ужина мы поймали 112 крупных хариусов и 16 ленков. До завязки затарены все емкости «Торнадо» и ведерный полиэтиленовый пакет. Кончилась соль.
Значит и рыбалке конец. В палатке тепло и сухо. Шум дождя клонит ко сну. Наши друзья долго щелкали зубами, пока согрелись.
17 августа
Проснулись в 6 часов 30 минут. Просушка экипировки. Приведение собственного внешнего вида и корабля в порядок, соседи на корабельный этикет махнули рукой. До устья пятнадцать километров. Речка катит весело. К 12 часам вышли к реке Подкаменная Тунгуска, ее ширина почти три километра. Легкий ветерок, волны небольшие. Через 30 минут на моторной лодке приехал лесник Валера. Соседей погрузил на моторку, а «Торнадо» взял на буксир.
На полпути отказал мотор. Пока ремонтировали, мы на волне успели поспать. Через полчаса поплыли дальше. Слегка продрогли. Не доходя трех километров до деревни Подкаменная Тунгуска, кончился бензин. Пошли против ветра на веслах. По сути дела - это был «бег на месте». А до причала Бор – девять километров. Наверное, к вечеру доберемся. Появилась моторка. В ней грибники «в усмерть» пьяные. Дали литр бензина. Доплыли до поселка Подкаменная Тунгуска, заправились у лесника Валеры. На причале Бор, куда мы направились, кого-то «шмонала» рыбоохрана. Рисковать не стали. Пришвартовались в грузовом порту. Там нас никто не ждал. Мы прибыли на 4 часа раньше установленного срока. Послали старлея Женю в роту за машиной. Машина оказалась не заправленной. Заправщица с другими ротными дамами ушла на праздник в честь дня авиации. Как известно, этот праздник чтят особенно, и неделю пьют все: от малого до глубокого старца. Публику катают на АН-2, пожарные прыгают с парашютами.
Ожидая на причале, мы ворчали на Женю, а он, оказывается, в аэропорту у друга нашел служебный УАЗ с транспарантами «Следуйте за мной», и мы успешно доехали до дома Василия. День был прекрасный. Развешали весь походный скарб на просушку. Растопили баньку, новенькую, чистенькую и очень жаркую.
Вспомнились убогие баньки таежных радиолокационных рот, небрежно срубленные из обтесанного кругляка, щели законопачены мхом. В парилке обложенная кирпичом двухсотлитровая бочка из-под дизельного масла. На верхних кое-как обструганных полкάх уши «в трубочку» сворачивались от жары, а в моечном отделении личный состав шлепал босиком по ледяному скользкому полу. Распаренные выскакивали на улицу, играли в снежки, вновь занимали верхние полкú. В отсутствие солдат «отцы-командиры» успевали неоднократно принять по ендовке. И так всю сибирскую зиму. Одним словом: в крепком теле – здоровый дух…
Смыли походную пыль. За богатым столом - осётр, грибы и прочие деликатесы с огорода, было много рыбацких рассказов. До песен не дошло, а частушки мне петь не велели. Организовали просмотр кассеты о походе по Рыбной.
Очень жаль, что камера попала под дождь и не все кадры сохранились. Спали без задних ног.
18 августа
Проснулись в 8 часов 20 минут. Пошли на причал, узнавать насчет парохода. Тут картина удручающая. Расписание движения теплоходов не действует, для «Метеора» навигация уже закончилась. На пристани дежурил бессменный шкипер-кочегар. Он был под крепким «наркозом» и пытался сказать, что пароход будет 23-го, а может и не будет, так как ночью над рекой поднимается густой туман и теплоходы стоят на якоре. Где они в настоящий момент, он не знает из-за отсутствия радио- и телефонной связи. Порекомендовал обратиться к начальнику пристани. При этом добавил, что она очень красивая, обаятельная и холостячка. Отыскали мы в поселке эту контору. Обаятельная и красивая «дюймовочка» весом под 120 кг встретила нас немигающим взглядом нквдэшника. У красотки тоже радиосвязи с теплоходами не было. Пыталась нам прояснить обстановку по расписанию движения судов, опубликованному в газете «Красноярский рабочий», но газета оказалась прошлогодней. Запутавшись окончательно, Надежда Владимировна велела прийти через полчаса. За это время каким-то образом она связалась с пристанью Подтесово и узнала, что из Дудинки вышли аж три парохода. Один из них, якобы, должен быть после полуночи. Это означает, что вечером придется заступить на дежурство у причала. До обеда закупили в местных «шопах» продукты на дорогу. Часть продуктов осталась еще от сплава. В дороге решили объявить безалкогольный режим, чтобы более ярко пережить эпизоды похода. После обеда предстояло оперировать хозяйского кота. Сиамский красавец две недели назад шлялся «по бабам» и передней лапой угодил в капкан. Диагноз хирурга, то есть мой, дробленый открытый перелом кисти правой лапы.
Решение - поврежденную кисть ампутировать в полевых условиях, т.е. без доставки кота в ветлечебницу, которая находится в Красноярске. Предоперационная подготовка включала: прием котом усиленной дозы наркоза - валерьянки, обработка портняжных ножниц йодом, подготовка стерильных перевязочных материалов из судовой аптечки, пеленание кота в банное полотенце, чтобы не царапался. Операция длилась 3 секунды, и реву было немного. Переливание крови не потребовалось. Реанимационный период прошел без осложнений, кровотечение прекратилось. К вечеру кот носился по комнате, как будто ничего не было. Скромно поужинали и стали собираться в дорогу. Доставить к причалу пообещал председатель общества охотников и хороший наш друг Абилайхан. Стали грузиться на КАМАЗ. Вдруг у причала загудел теплоход. Сломя голову, давя поселковых кур, машина пронеслась до причала. С крутого яра увидели уходящий в сторону Красноярска пароход. Лицо Командора окаменело, а я в ярости издал что-то народное и очень сексуальное. Описав круг почета, теплоход взял курс на Диксон. Через полчаса весь «в мыле» прибежал капитан с соседней воинской части. Его послала «дюймовочка», перепутав направление движения теплоходов. Наконец все успокоились, и мы расположились в павильоне причала. Конечно, это не пятизвездочный отель. Ночью здесь дуборно, скамейки жесткие, но достаточно широкие. К утру на досках произошла коррекция позвоночника, ныли застуженные суставы. На виду у ожидающей публики, экипаж «Торнадо» побрился и позавтракал. Решили, если парохода к обеду не будет, идем к «дюймовочке» на пельмени, но Командор, подумав, сказал, что при этом надо будет выпить много водки, а он столько не осилит. Теплоход «Композитор Бородин» причалил в 16 часов 20 минут. Вместо положенных 20 он стоял всего 2 минуты. Восемь тюков, общим весом двести килограмм, мы перетащили махом. Экипаж «Торнадо» расселили по разным каютам: Командора, как и положено, разместили на верхней палубе в одноместной каюте, а меня, пожалевшего денег на первый класс - в трюме.
Трехместная каюта оказалась закрытой. Отдыхать пришлось на палубе, созерцая изрядно надоевшие Енисейские пейзажи. После ужина состоялось знакомство с попутчиками. Они плывут из Игарки и все четыре дня беспробудно пьют. Один из них, уволенный в запас прапорщик, всю жизнь проработавший на радиорелейных станциях правительственной связи, другой - юный коммерсант. Сказали, что пить водку надоело, и до Красноярска будут соблюдать сухой закон. После ужина мои попутчики исчезли. Явились в половине пятого утра, втроем. Третьим действующим лицом была в меру размалеванная девица, тощая как жердь. Довольно длительное время шел разговор о возвышенном и нежном. Прапорщик прослезился, достал поэтическую тетрадь и начал читать рыдательные стихи, сочиненные им в долгие полярные ночи в одиночестве, жена по каким-то причинам его бросила. Но тут с грохотом распахнулась дверь каюты, и появилось четвертое действующее лицо - разъяренная рыжуха лет сорока, с пышными формами тела. Оказалось, что это корабельная повариха, у которой гудела вся компания. У неё на камбузе наш добрый молодец сытно поел и, крепко выпив, забыл про любовь. Оскорбленная до глубины большой души повариха вцепилась в бедного прапора и, невзирая на наше присутствие, стала жулькать его не на шутку. Тот вначале отшучивался, что для решения возникшей проблемы необходимо выпить дюжину сырых яиц.
Говорил, что у него в деревне давали яйца жеребцам для повышения тонуса. Это уж было через чур. Повариха отвесила своему возлюбленному оплеуху и рявкнула: «Замочу, если появишься на камбузе». Больше нам не приходилось видеть это злобное создание, но в памяти этот эпизод, видимо, сохранится надолго.
19 августа
Теплоход идет с опозданием и пытается нагнать упущенное время. Ночью был туман, но на якорь не становился, систематически гудел и включал фонари. Соседи набрали водки и еды. Опять пьют. Я от пиршества отказался, состроив суровую рожу. За иллюминатором плещутся волны, идет дождь. Отсыпаемся.
Прапорщик некоторое время ходил по каюте на четвереньках, но потом упал на свою полку. Через каждые 30 секунд он мычал жалобно: «Ма-а-аль-чик хочет в Там-бов... чик, чик, бум-бум...». Пришлось достать его с верхней полки ногой и сказать: «Заглохни, а то вырублю...». Он, кажется, понял.
20 августа
Путешествие продолжается без особых приключений. За окном дождь, Енисей штормит. Кончились запасы продовольствия. Решили навестить корабельный буфет. Командор тщательно выбирал из скудного ассортимента обед и ужин. Сзади с ноги на ногу переминался кето, представитель коренных народностей Севера. Очевидно, после недельной попойки сильно «горели колосники» и хотелось огненной воды. И вдруг это невзрачное создание разразилось такой площадной бранью, что Командор сначала опешил, а потом побагровел от ярости. Чтобы разрядить обстановку, я спросил у кето: «Бойэ, ты давно купался в Енисее?» Кето ответил, что «...было шипко холодно, однако...» На том конфликт был исчерпан.
Через минуту кето дрожащими руками откупорил бутылку и с жадностью присосался к ней. Ополовинив бутылку с горлышка, он расплылся счастливой детской улыбкой. Брызгая слюной и бормоча что-то лирическое, он побрел к себе.
21 августа
В 6 часов утра проходим остров Будунный. На берегу палатка нашего юного друга и его лодка. Спит как сурок, забыв, что проходящий мимо экипаж «Торнадо» необходимо приветствовать и издавать звуки ликования. Очевидно, за это вопиющее безобразие он опять будет сурово наказан. Очень медленно проходят знакомые места: Усть-Кан, Атаманово, Хлоптуново, Худоногово.
Прибыли в Красноярск вечером. Переоделись в пятнистые комбинезоны, приняли крутой вид. Мои попутчики и кето сразу стали глядеть на нас с большим уважением.
Описание похода производилось мною, старпомом «Торнадо» собственноручно до принятия походной ендовки рому, а, посему, достоверность изложенных фактов гарантируется.
Отпечатано в 3-х экземплярах 21 октября 1997 года.
Экз. № 1 – в канцелярию Командора;
Экз. № 1 – в архив стар. пома;
Экз. № 3 – в отд. пом. по МорДе, морским делам.
Продолжение книги Леонарда Церса
"ЗВЕЗДОЙ ПОЛЯРНОЙ ВЕНЧАНЫ"
Таначи – 2000
Поход по реке Таначи является одним из этапов изучения реки Бахта. Ее бассейн включает множество притоков, каждый из которых отличается своеобразием и удивительной красотой.
Таначи находится недалеко от Сурингдакана, славной таежной реки, с которой началась эпопея наших походов по сибирской тайге.
С каждым годом выбраться в северную тайгу становилось все сложнее.
Поэтому четкой ориентировки на Таначи мы не строили. Комплектование сил и средств экипажа было типовым.
Утром 9 августа наш друг Юрий Крылов доставил нас в речной порт. Теплохода не было, застрял где-то на Енисее. Предложили плыть на скоростном судне «Восток». Нас это вполне устраивало, вечером будем на месте.
Без особых приключений прибыли в поселок Подкаменная Тунгуска. Нужных людей в аэропорту Бор не нашли, рабочий день закончился. Чтобы решать все проблемы на месте, развернули походную палатку в скверике под окнами начальника аэропорта. Вокруг сплошная идиллия, рядом росли даже грибы-боровики. Следующий день был суетным.
Закупали хлеб, продукты, совместно с офицерами радиолокационной роты решали вопросы заброски. Но в этот день подходящих рейсов не было. Побродили по поселку, экскурсию пришлось свернуть из-за нашествия комаров, мошкары и слепней.
А утром следующего дня нам предложили лететь на Таначи, правый приток реки Бахты. Мы тут же согласились.
Летели вместе с геологами. У них с собой были приборы, оборудование, кухонная утварь и продукты. Бывалые ребята прихватили из пекарни бадью с квашней, чтобы испечь в тайге хлебушек по собственному рецепту.
В верховьях Таначи вертолет завис. Геологи высаживались на заболоченную поляну. Стоя по колено в воде наши попутчики выгружали имущество на расстеленную полиэтиленовую пленку. Мы полетели дальше, до притока Таначи Холочикта. Нашелся более менее сухой пятачок для высадки и установки палатки.
Таначи типичная речка глухой сибирской тайги. Валежник вдоль сильно заболоченного берега, русло закоряжено. Дно илистое. Тем не менее, водится крупный сиг, большие щуки и окуни. В некоторых притоках обитают крупные таймени.
Неприятная неожиданность – обилие комаров, слепней и мошкары. Пришлось рядом с палаткой разворачивать и противомоскитный полог, чтобы покушать и вздремнуть. Наши палатки в таежной глуши не эффективны. Их, как правило, ставили поздно вечером на продуваемой ветерком речной косе, когда гнус становится менее активным. Спасались от него мазью собственного изготовления из березового дегтя, рыбачили в накомарниках. Начало удачное. Поймали несколько таймешат весом 5 – 7 килограмм и двенадцатикилограммовую щучку-крокодильчика, которую тут же вернули в родную стихию.
В русле реки встречались достаточно глубокие омуты, на дне которых отдыхали и более солидные представители щучьего царства, с ними мы предпочли не связываться. Приятно удивило обилие лебедей. Одна пара сопровождала нас почти двадцать километров, – откуда такое уважение этих красавцев к экипажу «Торнадо»? Потом увидели, перед катамараном плывут их детки, серые пуховые комочки.
Летать они еще не могли – перья не выросли. А опасность им грозила со всех сторон: с земли – волки и лисы, с воздуха – коршуны, из-под речных коряг выглядывали щуки-крокодилы. Под вечер мы вышли к безымянному притоку Таначи. Вода весело прыгала по базальтовым ступенькам, уходящим к вершине горы. Приток заканчивался небольшим, но глубоким омутом. Командор поднялся по речке вверх, чтобы провести разведку. Я не торопясь забросил свою козырную тайменную блесну и стал подматывать леску. Ни с того ни с сего к ней выныривает гагара и неспешно тащит ее под воду.
Сначала я опешил, а потом разозлился – не хватало еще с утками играться. Сделал хорошую подсечку, чтобы гагара больше не приставала. А в ответ на месте утки возник мощный бурун, удилище согнулось в дугу, завизжала моя японская катушка.
Понял, что блесну засосал солидный таймень – «кабан», как мы их называем. Минут двадцать он демонстрировал весь арсенал приемов для устрашения рыбака: сальто, прыжки в стороны, спринт и игры в прятки среди скал. На зов прибежал Командор. Берег был обрывист, дно илистое.
Я стоял по пояс в воде. Оборванная блесна торчала в огромной пасти тайменя. Прижал «кабана» к берегу, достал свой кизлярский клинок и засадил пятнадцатикилограммовому красавцу в шею. С трудом выволок добычу на песчаную косу. Таймень еще был жив, дергался и кусался. Таким мы его и запечатлели на видеоролике. Решили остаться на ночь – «помышковать». Иногда большие таймени живут парами. Вечер оказался прохладным. Вызвездило. Начали заманивать на «мыша» других великанов. Последовала какая-то вялая поклевочка – пятикилограммовый щуренок поужинал моей «мышкой». Отпустили его подрастать.
На другой день повезло и Командору. В устье следующего притока ему попался такой же красавец с багровыми плавниками. Под вечер мы вышли в большую заболоченную пойму реки Таначи. Солнце спряталось за сопки. Мы искали место для ночлега. Внезапно в пятидесяти метрах от нас произошел огромный всплеск, словно там купался бегемот. Во все стороны, в панике кинулись обитатели водного царства. На охоту вышла огромная щука-«крокодил». Как ни странно, без лишних слов, мы с Командором нацепили соответствующую спиннинговую оснастку и зарядили ружье. Но в месте жирования «крокодила» наши блесны хватали только большие окуни, весом около двух килограмм.
Очевидно, «крокодил» уже поужинал. А вот для каких целей эксперимент с ловлей понадобился нам, до сих пор не пойму. Адреналина за день мы и так нахватались.
Необходимо на этом болоте искать место для ночлега. Заморосил дождь, озверела мошкара. К полуночи вышли к реке Бахта. Чтобы обсушиться и поставить палатку, разводим «пионерский» костер. Ломая сухостой, Командор нарвался на большое гнездо диких пчел, был сильно искусан. При свете пылающего костра лечил пострадавшего подручными средствами. На следующее утро выдвинулись к участку среднего течения реки Бахта. Сплошные шиверы и пороги, не обозначенные на карте. Среднего тайменя и ленка очень много. Клюют щуки различного калибра. От их атак потери в блеснах до десяти единиц ежедневно. «Козырные» тайменные блесны спрятаны подальше.
Пороги в среднем течении Бахты достаточно сложные, но мы их проходим успешно, без повреждений катамарана.
Подошли к устью Тынепа. Красивая, «щучья» река, по которой ходили несколько раз. Особо помнится поход по ее притоку Хуричи, на который мы попали в начале девяностых годов. В верховьях заброшенные буровые и постройки для работы геологической партии. Весь берег истоптан медведями, судя по отпечаткам лап – большими. Местность в районе горы Большая Тундровая болотистая.
Русло реки Хуричи загромождено валунами в зеленых нитеобразных водорослях. Все плавсредства на Хуричи получили многочисленные пробоины. В реке практически нет рыбы. В месте слияния рек Бахта и Тынеп когда-то стояла метеостанция, как и на других реках Сибири. Теперь точность метеоинформации никому не нужна. Станция заброшена, кто-то из горе-путешественников ее сжег. Пришлось на песчаной косе ставить палатку.
Устье Сухой Бахты
Без всяких усилий преодолели порог Большой. Решили наведаться на красивую речку Малая Бахтинка. Много лет назад Витек Коваль рыбачил в ее верховьях и поймал двадцатикилограммового тайменя. В устье Малая Бахтинка мелководна. Можно перейти в резиновых сапогах. Причаливая, спугнули стайку небольших сигов. Прошли метров десять по берегу. Вода хрустально чистая, виден каждый камушек. Глубина около метра. Живности никакой. Для очистки совести Командор сделал заброс блесны. Мгновенно, непонятно откуда мелькнула тень. От неожиданности Витек чуть не выронил спиннинг. Резкая подтяжка влево, вправо, сальто в воздухе и другие характерные повадки тайменя.
С трудом по обрывистому берегу добрались до воды. Сделал видеосъемку борьбы с тайменем. Рыбина оказалась средних размеров, около восьми килограмм. Пока Витя распутывал леску я отошел от него метров на двадцать. Повторилась абсолютно такая же картина: подтяжка влево, вправо, сальто в воздухе.
За два часа на берегу кувыркалось полтора десятка серебристых красавца. Рыбацкий азарт удовлетворен. Пока Командор собирал улов, я поднялся на пятьсот метров вверх по течению. А там перекаты и омуты, в которых, наверняка, «дежурили» более солидные особи. Правда, берег реки топкий, заросший речными «лопухами», под ними глубокие промоины. Не мудрено влететь туда во весь рост. Дотащили улов до катамарана, затарили доверху все имеющиеся емкости, включая большие полиэтиленовые мешки, используемые для защиты от влаги имущества «Торнадо». Следует отметить, что все таймени ночью кушали маленьких мышат, в их желудках было по несколько штук. Очень хотелось узнать, клюет ли таймень на мыша днем, но на эксперименты не хватало времени. Впереди нас ожидали самые большие пороги Бахты: Ганькин и Косой. Но они, так же как и пороги Большой, Молчановский, не оставили яркого впечатления.
Их прошли в курортном режиме, лежа на палубе и проводя видеосъемку. Остановились возле устья реки Сухая Бахта. Картина жуткая. В узком скальном каньоне с грохотом через валуны падают мощные потоки воды. Где-то вверху в «дьявольском котле» потерпел крушение экипаж катамарана московского ОМОНа. Попытались ловить в устье реки тайменя, но безрезультатно. Очевидно, бахтинские рыбаки сделали здесь основательную зачистку.
Все большие пороги Бахты позади, вышли на простор. Широкая река, галечные берега. Течения почти нет. На берегу моторка. Дед с бабулькой заводили небольшой невод с очень мелкой ячейкой. Ловили тугунка, енисейский деликатес. Тугунка в неводе оказалось немного. Остальной улов составлял малек сорной рыбы: сорожка, окунь, гальян. Сорной рыбой селяне кормят домашнюю птицу. За вечер дед с бабкой наловили ведерко тугунка и были очень довольны.
Утомленные сплавом на веслах и перетаскиванием «Торнадо» мы быстро заснули. Утром, не спеша, зашли в устье Бахты. Легкий туман. Издали на середине реки увидели быстроходный катер, стоящий на якоре. Сообразили – рыбоохрана. Встреча с этими ребятами ничего хорошего не сулила. Быстренько причалили к левому берегу и спрятались в бухточке. Проведя разведку и оценив обстановку, перетащили тяжелые емкости – чувалы – на берег и надежно спрятали в прибрежных скалах. Очень не хотелось расставаться с полутора сотней килограммов тайменя и ленка. Выплыли на середину Бахты с гордо реющим флагом «Торнадо».
На берегу суетилась толпа сплавщиков. Кто-то пилил дрова для костра, кто-то ставил палатки, сушили баллоны плавсредств, звучали песни, кто-то, приустав от похода и приняв запредельную дозу горячительного напитка, лежал на берегу. Рыбоохраны здесь, явно, не было. Как оказалось, начальник рыбоохраны отдыхал в гостях у своего брата. Мы устроились на берегу, в стороне от галдящей толпы. Пароход ожидали ночью. Через некоторое время рыбоохрана вышла из поселка и подошла к своей моторной лодке.
А на круче выстроились бахтинские рыбаки с биноклями. Они волновались. У каждого в Енисее были установлены десятки сетей на осетра. Достать их с помощью «кошки» – «якоря» – не составляло особого труда, тем более что целеуказание о расположении сетей дал братан начальника рыбоохраны, проживающий в поселке. После каждого рейда лодка была заполнена сетями с попавшими в них осетрами. Тут следует пояснить, что не все сети были подняты «кошками» рыбоохраны. Сети рыбаков, отдавших «дань» братану, не тронули. Пойманных осетров охранники природы отвезли на катер, а на берегу был организован аукцион по распродаже реквизированных сетей. Чтобы вернуть свои сети, хозяин должен на почте оплатить штраф в размере 100 рублей за каждый «конец» и предоставить начальнику рыбоохраны квитанцию, чтобы тот мог отчитаться перед руководством о своей тяжелой работе по борьбе с расхитителями народной собственности. Хозяева, выкупив сети, тут же возвращали их на свой участок реки, а рваные китайские сетки и снасти, не подлежащие реставрации, кидали в костер. Несколько часов экипаж рыбоохраны «гудел» в гостях у братана. Потом приуставшая команда спустилась с горочки к берегу Енисея. С собой они тащили пару ящиков паленой водки. Издав прощальный гудок, катер ушел в Верещагино.
После обеда к нам причалила моторная лодка. Ею правили два добрых молодца, коренных жителя Сибири, кето. Невысокого ростика, худосочные и чумазые. Безусловно, это отпечаток тяжелой походной жизни в безлюдной тайге, которая не под силу представителю цивилизованного мира. Лицо одного из них было покрыто сплошными шрамами. Это медведь когтями приласкал охотника. Пострадал и глаз парня. От страстных объятий мишки левая половина ребер отсутствовала, их обломки удалили в стойбище безо всякой анестезии. Теперь при дыхании и движении под кожей видны колыхания внутренних органов. Как выжил таежник – уму не постижимо, но говорит, что перед тем, как потерять сознание, выпустил ножом кишки мохнатому обидчику.
С новыми знакомыми у нас состоялся разговор: «Здраста, люча! С эвенкийского – русский. Ягода собирай моги» . Я ответил: «Бойе, что по-русски – друг, бруснику нам не надо, рыбы тоже навалом. Скоро пароход придет». Другой собеседник пристал к Командору: «Моя жена тебя чум зови. Цукерно люби моги, огненный вода лакай мал-мал хоти!»… Витек сначала опешил, такого подарка он не ожидал. Через минуту молвил, что невесту долго придется в Енисее купать, а у него со старпомом мыло на исходе. Огорченные рыбачки шаткой походкой дошли до лодки. Взревел мотор, и друзья исчезли в мареве соседнего берега, где стоял их чум, а на плесах осетровые сети, но ненадолго. Через час они вернулись. У одного через плечо был переброшен огромнейший осетр, хвост его волочился по земле.
Рыбину понесли в поселок.
Прошло некоторое время, счастливчики тащили по охапке паленой водки, блаженно улыбаясь, глотали зелье из бутылок. А краевые СМИ толкуют о каком-то геноциде коренного населения. Оказывается, дети природы счастливы и ни в чем не нуждаются.
Через некоторое время с горочки спустилась группа «деревенской интеллигенции». Из-за пазух, карманов фуфаек и штанов торчали пластиковые бутылки различного калибра с драгоценным пойлом. То и дело боекомплекты вываливались и катились вниз по круче. В конечном итоге, утомленная жаждой компания добралась до разваленного сарайчика и там била себя по мозгам с такой силой, что потом расползалась, шатаясь и падая, как в бою, на каменистый берег. Просыпаясь, орали, вставая, как трупы, страшные. Теперь никакой шири души и доброты не было. Душа в спиртовом тепле давно сгнила, испарилась, лишь в паршивом месиве блестели-шевелились на ее месте злоба, смерть, воровство и вечная ложь.
В течение дня мы с сожалением наблюдали события на Бахтинском берегу. О людях, о жизни в этих местах вы можете прочитать у замечательного писателя-краеведа М. Тарковского, живущего в поселке Бахта. Вот его рассказ о продаже отравы, именуемой спиртом: «Обычно его привозили в пластиковых контейнерах вместе с товарами повседневного спроса. Новоявленные коммерсанты раздавали спиртовые контейнеры посредникам, а с последующим рейсом собирали выручку.
Спиртовое пойло было настолько мерзопакостным, что «благородная» резиновая отрыжка была у покупателя еще сутки. Но чем гаже калошный шмурдяк, тем выше он ценился забулдыгами. Если им налить приличной водки, они будут еще роптать, что воду им принесли. Спирт коммерсанты брали в городе почти задарма, а посредники накручивали солидную надбавку, в три раза дороже сертифицированного продукта. В «домашних кафе» воняло кислым, сухим душком. Кругом забито банками и контейнерами разного калибра с отравой, груды стеклянной и пластиковой тары, мензурки, стаканчики, давно не видевшие воды. Сколько набито тут веселье. В любое время и в любых масштабах культурненько и пристойненько. Ну, подумаешь, кто–то соседу колуном голову располовинил, или родной матушке тесак под ребро сунул…»
Погрузились на пароход в четыре утра.
Ночь была светлая, Енисей не буянил. Выспались, позавтракали, и маялись от безделья. Чтобы развеселить сурового Командора написал ему песенку Синильги, как воспоминание о встрече с бравыми ребятишками народности кето.
Бойэ плыл по реке
И рыбачил мал-мал.
Шибка старый таймень,
Его блесны сожрал.
Он иди по расе,
Босы ноги мачай.
Я его на касе
Шибка грусный встречай.
«Вотка дам, деньга дам
Из рыбацкой казны,
Что имею - отдам
Я тебе за блесны...»
Я его у кастра
Целый ночь сагревай
И с куском асетра
Вместе вотка лакай.
Кажда день на порог
На рыбалка волок.
Шибка многа купай,
Я сабсем замерзай.
Он из глаз уплывай,
Я тогда понимай,
Я не зря согревай,
Скоро тройню ражай..
Поход к полярному кругу.
Туруханск – 2001
Готовили поход к северным широтам очень серьезно. Учли промахи прошлых лет, уделив особое внимание плавсредствам и снастям, отчетливо понимая, что «там» ждать помощи будет неоткуда. Долго колдовали над топографическими картами различного масштаба. Искали описания рек, климатических условий и воспоминания сплавщиков. В те годы в Интернете таких материалов было очень мало.
Командор сделал капитальный ремонт «Торнадо», повысив надежность узлов и конструкций. Мне доверили изготовление рыболовных снастей. К магазинным безделушкам: воблерам, поперам и сверкающим всеми цветами радуги блеснам – всегда относились с недоверием. Заморская бижутерия чаровала глаза неопытных рыбаков, а метровые таймени с любопытством сопровождали заморское диво до берега, а потом, «пнув» его багровыми плавниками, чинно удалялись в глубину омута, откуда их уже никакими пирогами не выманить.
Зато гигантские щуки, величиной с рыбака на «заморский дефицит» кидались с остервенением и уносили с собой по несколько штук. Бывало, «крокодилы» атаковали даже весла катамарана. Чтобы не искушать подобных зверюг, делали снасти из особо прочных японских крючков и лесок. Зная вкусы тайменя и ленка, я мастерил приманки из подручных средств: посеребренных деталей радиоаппаратуры, меха северного оленя, чернобурки, норки. Для придания изделиям шарма, применял перья тропических птиц: фазана, павлина, джунглевого петушка. Ну как тайменю или ленку не попробовать на зуб загадочную и невиданную доселе приманку.
Верховые мушки
для «Кораблика» или «санок»
Верховая мушка
Самой эффективной блесной является «колебалка», изготовленная из меди и покрытая с обеих сторон серебром, с применением несложных приборов и растворов для гальванопластики. При чеканке блесен особое внимание следует уделить гидродинамике изделия. Хотя гигантские щуки хватают все без разбора.
И вот, кажется, ты тянешь тяжелое бревно. Никакого сопротивления.
Вдруг стремительный рывок в сторону. Удилище вибрирует, катушка пронзительно визжит, леска натянута как струна. Таймень всплывает на поверхность, отдыхает, потом ныряет на дно, стремясь спрятаться за валуны. Мотая головой, дергает леску, при попытке стронуть его с места – упирается. После длительного изматывания таймень подходит совсем близко.
Отчетливо различима зубастая пасть. В крови рыбака зашкаливает адреналин. Рыба резко бросается в сторону, едва касаясь брюхом поверхности воды, стремясь уйти в быстрину реки, разбивая белую пену своими багровыми плавниками и хвостом. В следующий момент она начинает вертеться волчком и вдруг, разогнавшись, делает свечку. Потом еще несколько прыжков и, утомленная борьбой, ложится на дно. Спиннинг вибрирует, грозя сломаться в каждую минуту, катушка скрипит, норовя рассыпаться на фрагменты, леска гудит, вторя шуму реки. Успех боя зависит от тщательной регулировки тормозной системы катушки. Таймень окончательно обессилил. Расправа происходит на галечной косе грубо, жестоко.
Для разжигания аппетита и провоцирования «бывалых» тайменей недостаточно «навести блеск». Приманка должна работать
Донные мушки
«ручками», «ножками», вихлять задней частью и хвостом, нырять, убегать от хищника, выпрыгивать из-под «крокодила» – вести себя натурально.
Таймень часто хватает «мышь» за голову, поэтому на приманку надо ставить два тройника – спереди и сзади. Крупный таймень, напав на «мышь», сначала глушит ее ударом хвоста, притапливает, и только потом, сделав разворот, хватает. В этот момент следует прекратить подмотку. Подсекают, почувствовав характерный тупой толчок. Нередко попытки притапливания «мыша» делают и таймешата. Но вместо мощного всплеска следует серия шлепков, похожих на аплодисменты после ряда неудачных поклевок «шалунишка» уходит в сторону, чтобы не попасть на ужин хозяину омута. В темные, безлунные ночи таймени лучше берут на «мышь». При лунном свете, даже рассеянном, хватка становится неуверенной, либо совсем прекращается. Ловят на «мышь» обычно на плесах с тихим течением, стараясь еще засветло выбрать ровный, пологий берег, свободный от нависающих кустов.
Мышь «раненая»
Мышата
Приманки готовил на весь экипаж, с большим запасом. Потери могли быть ощутимы, за день рыбалки на реке Тейнеп щуки сожрали 12 блесен! Случалось, что от усердия речных гигантов разлетались на кусочки безынерционные катушки и удилища, а экипаж «Торнадо» имел запредельные дозы адреналина. В канун похода обновился экипаж судна. Изъявил желание «пройтись по Северам» наш друг по местным рыбалкам Александр Павлович Окулов. Ну, а Юра Крылов остался при своих интересах: работа с воспитанниками кадетского корпуса, эксперименты на дачном участке.
В день отъезда на причале многолюдно. Скоростное судно на подводных крыльях «Метеор» ожидает нас на пирсе. Все походное имущество привезли на двух белых «Волгах» друзья. Над Енисеем легкий туман. Настроение бодрое. Через трое суток будем в Туруханске.
Третий день теплоход идет по Енисею. Погода солнечная, на реке штиль. Берега выше поселка Бахта унылые. Иногда попадаются небольшие населенные пункты: Марково, Верещагино, Бакланиха, Татарское. Когда-то в Татарском стояла отдельная радиолокационная рота. Она тоже оказалась ненужным звеном в единой радиолокационной системе страны. Невольно вспомнились стихи Игоря Северянина: «А знаешь край, где хижины убоги. Где голод шлет людей на тяжкий грех. Где вечно скорбь, где лица вечно строги, Где отзвучал давно здоровый смех.
Большой порог на реке Нижняя Тунгуска
И где ни школ, ни доктора, ни книги. Но где вино, убийство и вериги». Солнечным утром при подходе к селению Марково мы были разбужены «хором мальчиков», который пел всем известную песню «И Ленин такой молодой, и юный октябрь впереди». Это были наши коллеги – сплавщики из Москвы, планировавшие попасть на очень красивую таежную речку Большая Фатьяниха. Обменялись информацией об особенностях их маршрута. Оказалось, они не раз бывали в здешних местах. Для нас коллеги сделали выставку снастей. Предметом их гордости были блесны «Блю фокс», «Мэпс» и никчемные отечественные товары «Рекорд», «Атом», «Норич». «Мышки» для тайменей и ленков изготовлены из поролона и пенопласта, оснащены внушительными крючками-якорями. Такая снасть могла соблазнить только проголодавшуюся беззубую щуку пенсионного возраста. С таким «крокодилом» мы встречались на реке Тейнеп у Красных скал.
На причале Верещагино помогли коллегам разгрузиться, сами поплыли дальше.
Поздно вечером подошли к пристани Туруханск. Нас никто не встречал, хотя договоренность директора Ю.Н. Трофимова с начальником авиапредприятия была. Дежурный шкипер не сразу поселил нас в павильон с залом ожидания, но грозный наш вид и удостоверения личности старших офицеров позволили достичь взаимного понимания. В потемках полюбовались островом Монастырский и залегли спать на скамейках нетопленного помещения. Конечно, место ночлега нельзя было сравнивать с уютом каюты первого класса, но надувные матрацы и спальники позволили избежать особых неудобств. Ночь прошла спокойно. С восходом солнца привели себя в надлежащий вид. Качественно позавтракали, полюбовались окружающим северным пейзажем.
На первый взгляд, ничего особенного. Но величие реки, особенно прозрачный, звучащий, воздух гипнотизировали. Нами никто не интересовался. В восемь часов пошли с Командором искать машину, чтобы добраться до аэропорта. А юнга, Александр Павлович, остался приглядывать за нашим корабельным имуществом. Остановили уазик, решился вопрос доставки нас в аэропорт.
Аэропорт Туруханска – типовое двухэтажное здание, срубленное из листвяжного бруса, такое же, как в Байките, Подкаменной Тунгуске – Бор - в других северных небольших аэропортах. Нас встретил заместитель начальника авиапредприятия Шароглазов. В беседе выяснилось, что его племянник учится в Красноярском авиационном техническом колледже гражданской авиации.
Племянника я знал очень хорошо. Он весьма успешно осваивал специальность «Авиационная безопасность» в моей учебной группе.
Мы высказали пожелание десантироваться в верховья реки Сухая Тунгуска, о которой мы были очень хорошо информированы. Связавшись с командно-диспетчерским пунктом, КДП, Шароглазов выяснил, что через час будут забирать сплавщиков, и нас, без проблем, забросят в верховья реки. Все шло как в сказке. Погрузились в вертолет Ми-8 и полетели. По карте Командор отслеживал маршрут. Сели у порога Большой в устье реки
Дьявольская.
Вертолет ожидали четыре сплавщика. И тут командир Ми-8 потребовал, чтобы мы быстро покинули борт. Но договоренность с Шароглазовым была десантировать нас в верховьях Сухой Тунгуски, а тут день ходу по пустой реке.
Устье реки Дьявольская
По опыту прошлых сплавов мы четко знали, устье любой таежной речки на глубину 20 – 50 километров всегда необитаемо. Сюда причаливают идущие вниз сплавщики и проводят тотальную зачистку. За десять лет сплава мы только однажды попали на устье, богатое тайменем. Вертолетчики с пониманием отнеслись к нам, объяснили, что Сухая Тунгуска является объектом бизнеса начальника авиапредприятия. Туда забрасывают иностранных туристов за валюту, нужных и богатых российских чиновников, которые не прочь развлечься на северной рыбалке. А посему начальник авиапредприятия господин Никифоров по радиосвязи запретил нашу заброску в верховья реки. Разозлившись, мы категорически отказались выгружаться.
Можно было попросить вертолетчиков забросить нас на соседнюю речку Дьявольская, но оттуда выбраться крайне сложно. При этом речка имеет весьма дурную репутацию, связанную с аномальными явлениями. В вертолет загружались сплавщики из Норвегии и Канады. Их сопровождали два «менеджера тайги».
У заморских туристов кроме спиннингов и крутых блесен ничего не было. Но крутизна заморских приманок не равна их полезности. То, что обожают канадские или норвежские водные обитатели, часто вызывает отвращение у красавцев сибирских перекатов. Зато «менеджеры тайги» грузили тяжелые тюки с имуществом, необходимым для сплава. Заслуживает внимания походный холодильник.
Внешне он выглядел как обычный холодильник «Бирюса 18», а вот начинка... Все детали и агрегаты были сняты.
Внутренние стенки «скорлупы» оклеены пенопластовыми пластинами толщиной два сантиметра. Для создания холода закладывали специальные аккумуляторы многоразового пользования АХ-15, позволяющие хранить скоропортящиеся продукты достаточно длительное время. Среди груза у туристов не было емкостей для засолки рыбы. Они ловили рыбу по принципу «поймал – отпусти». Следует отметить, что подобное уже внедряется среди наших карпятников. Местные рыбаки называют их извращенцами. Зачем обслюнявливать таежного красавца и одновременно причинять ему боль? Никто из нас не отказался бы в походе вдоволь поесть шашлыка из десятикилограммового тайменя или отменной ухи из солидного карпа. Выгрузились на вертолетной стоянке. Заморские гости с интересом разглядывали людей, одетых в полевую военную одежду, и автомат, висевший у меня за спиной.
Особое внимание они уделили объемным алюминиевым емкостям для засолки рыбы. По этому поводу они долго рассуждали, один из них, смущаясь, попросил разрешения нас сфотографировать. Я ответил: «Please, no problem!» Это их еще больше смутило. «Рашены» владеют английским и поняли суть их длительной полемики.
Отнесли вещи в здание аэропорта, сложили на хранение в кладовой. Нас тут же пригласили в кабинет начальника авиапредприятия. Господин Никифоров в довольно грубой форме сказал, что на Сухую Тунгуску нечего рассчитывать, а полеты в горы в ближайшее время вообще не планируются в виду ухудшения погоды. К вечеру, действительно, начался ливень.
Мы разместились в убогой комнатушке для приезжих. Стемнело. Настроение было окончательно испорчено. Решили качественно поужинать. Через некоторое время к нам на огонек зашел седой дедок лет восьмидесяти, заведовавший гостиницей аэропорта, коренной житель Туруханска. Посочувствовав нам, рассказал о бизнесе господина Никифорова, и тех безобразиях, которые творятся в гражданской авиации. Утомленные разговорами, Командор и юнга Александр Павлович заснули, а мы с дедом на крылечке продолжили разговор о Туруханске и его истории.
Мне хотелось узнать побольше о ссылке вождя «всех времен и народов» И.В. Сталина, и посмотреть на паровозик, который остался памятником великой стройки самой северной железнодорожной магистрали.
Мой собеседник рассмеялся и сказал, паровозик стоит в тайге возле поселка Курейка, что в 128 километрах ниже по течению Енисея.
Дед Василий поведал мне, что лет сто назад поселок Курейка, поселение северян, состоял из 8 деревянных домов. В них постоянно проживало 67 человек. Коренное население, кето и эвенки, вело кочевой образ жизни, ставя яранги на окраине Курейки.
Яранга – с чукотского, родной дом – покрыта оленьими шкурами и разделена на две половины. Одна половина холодная, служит для хозяйственно-бытовых нужд. Вторая часть отделена все теми же оленьими шкурами, освещается и обогревается очагом. Для тепла расстелен полог, в пологах не только спят, но и принимают гостей, даже танцуют. Места, конечно, не много, поэтому танцуют сидя: руками, телом и головой, – под удары бубна, песни самих участников «дискотеки». В суровых условиях Севера рождаются и подрастают дети.
Женщины рожают тут же в пологе, сидя на корточках или стоя, опираясь на доску для кройки шкур. Пуповину перевязывают нитью, перерезают камнем, служащим скребком для выделки шкур. В течение первой недели проводится обряд помазания кровью оленя. Для новорожденного из тонких березовых дощечек делают ящик, изголовье слегка приподнимают, застилают гнилушками тальника, мхом ягеля, природным антисептиком. На дне имеется желоб для стока мочи. Над люлькой вешают обереги: лапы медведя, хищных птиц. Словом, вокруг удивительный мир людей природы.
К морозу в 65 градусов народам Севера не привыкать. Весной и осенью дорог нет – распутица. Добраться до Туруханска, в те времена называвшегося Мангазея, можно было только на оленях, собачьих упряжках или на лодках.
С Мангазеи доставлялись продукты, мануфактура, боеприпасы для охотников и другие товары. Заодно привозили «кормовые» деньги для ссыльных, 15 рублей, и 50 рублей для стражников. Их было по одному на каждого ссыльного, Иосифа Сталина и Якова Свердлова. Местное население кормилось дарами тайги.
Рыбы и непуганой дичи было много. Летом Сталин любил рыбачить и кататься на лодке, ловить рыбу переметом. Рыбацкие снасти покупал у приезжих торговцев или делал сам. На Енисее у него была личная прорубь, где ловилась крупная рыба. Оружие иметь ему не полагалось. Но сельчане одолжили бердану, хранимую им в укромном месте в тайге. С охоты и рыбалки Иосиф Виссарионович тащил мешок дичи или рыбы. Иной раз пропадал в тайге суток пятнадцать.
Стражник Хорев относился к охраняемому благосклонно – все равно бежать некуда. На реке Курейке Иосиф Виссарионович встретил местного старообрядца Федора Чердынцева, который всю жизнь провел одиноким скитальцем в горах плато Путорана. Четыре года вдвоем бродили они по таежным дебрям от одной охотничьей избушки до другой. Бежать из ссылки Сталин не собирался, хотя совершив пять, считался специалистом по побегам. Среди поселенцев Сталин слыл простым, общительным и веселым человеком. Сблизился он и с коренными жителями – кето. Помог случай. По весне он пошел рыбачить на свою прорубь. В ту пору лед был игольчатым и непрочным.
Сделав несколько шагов, рыбак внезапно ушел под лед. Тело обожгло студеной водой, перехватило дыхание. Быстрое течение затянуло его под лед. В желтом полумраке вешней воды удалось увидеть вверху светлое пятно. Это была его майна для ловли налимов. Замерзшими и окровавленными, плохо слушающимися искалеченными в юности руками зацепился за кромку льда.
Больших усилий стоило подтянуться вверх и после многих попыток выбраться из воды на лед. Вылил обжигающую воду из валенок, тело уже ничего не чувствовало. В голове вертелся калейдоскоп образов и событий, в ушах что-то гулко звенело. Последнее, что услышал рыбак, режущий уши звук оборванной струны, – все погрузилось во мрак.
Пришел в сознание у очага. Хлопотала женщина, местная шаманка Щадрина Анна Алексеевна, растирая его застуженное тело. Она нашла его у проруби и дотащила до селения Анчутиха. Шаманка кето выходила его и впоследствии научила сакральным приемам охоты.
Наверное, читатель с недоверием отнесется к строкам о том, что испытал Иосиф Виссарионович, попав в столь коварную ледяную ловушку. Не буду распространяться о своих «подвигах» подобного характера. Тем не менее, хочу рассказать о приключениях другого большого человека – Командора «Торнадо». Природа наградила его ростом в два метра и большой силой.
В те годы мы практиковали рыбалку на лещей и окуней. Чтобы добираться до рыбных мест, за пятьдесят – сто километров, под руководством Виктора Коваля собрали транспортное средство на базе мотороллера Тула-200, найденного на свалке, и назвали его, как в голову пришло, «Чекотан». Перебрали двигатель, вместо колес приладили 3 камеры от самолета Як-40.
------------------------------------------------------------------------
Продолжение следует...
Последний раз редактировалось: Яков_Криницкий (Вт Фев 16, 2016 6:02 pm), всего редактировалось 1 раз
Зарегистрирован: Oct 16, 2007 Сообщения: 2088 Откуда: Вильнюс
Добавлено: Вт Фев 16, 2016 5:40 pm Заголовок сообщения: Продолжение книги Л. Церса "Звездой Полярной венчаны&am
Продолжение книги.
Над Красноярским морем со страшной силой тарахтел форсированный двигатель, везя со скоростью 40-50 километров в час двух рыбаков с экипировкой и уловом. Конечно, вдали от прибрежных населенных пунктов случались поломки, но с ремонтом этой чудо-техники Витек справлялся, он достаточно грамотно ремонтировал и модернизировал автотранспорт разных видов и поколений.
На этот раз на рыбалку в заливе Огур, за 180 километров, я не попал. Как всегда одолела служба.
Погода стояла чудесная. В городе по улицам бежали в Енисей потоки, унося остатки жизнедеятельности самого грязного города России.
На Красноярском море лед еще удерживал легкие транспортные средства типа нашего «Чекотана». До Огура добрались по асфальту довольно быстро, хотя на сцепке жигуленка болтался «Чекотан». В течение нескольких дней рыбаки «надрали» по мешку крупного леща и затарили все свободное место автомобиля. Чтобы не перегружать автомобиль, Витек решил проскочить на «Чекотане» по льду напрямик, до Дивногорской лодочной станции, и за одно, поискать новые рыбные места. На базу должны подъехать остальные рыбаки на жигуленке. К вечеру Витек не вернулся. При подходе в сумерках к устью Бирюсы, что в семи километрах от плотины ГЭС и лодочной базы, он не рассмотрел, что лед в устье реки под солнышком растаял и превратился в белое месиво – «кашу».
Мы с Виктором знали, что возле скального левого берега Бирюсы и ее притоков Саржакова и Кызиреева находятся незамерзающие в самые сильные морозы полыньи, к которым даже пешком не подходили… Со стороны было отчетливо видно, как возле известковых скал пузырится вода. Глубины здесь достигают ста метров.
От резкого торможения Виктор перелетел через руль и оказался в ледяной воде промоины. Трудно сказать, как долго барахтался он в студеной воде. Чтобы выбраться на относительно твердую кромку льда пришлось проплыть десятки метров. Но все-таки сообразил прихватить с собой чехол, которым накрывали нашу чудо-технику. Раскладывая перед собой чехол, он с Божьей помощью выбрался на игольчатый лед и полз, пока не потерял силы.
Вряд ли водолазы нашли бы его на закоряженной стометровой глубине, если бы не воля к победе. Увидела Витька жена охотника, чей дом стоял на пригорке. В то же время с охоты возвращался на снегоходе ее муж с напарником. Соблюдая осторожность, используя доски, жерди и веревки, они подтащили Виктора к берегу, погрузили на снегоход и довезли до дома. А«Чекотан» несколько дней болтался в полынье.
Без долгих рассуждений потерпевшего раздели и уложили на завалинку русской печи. Стали растирать и отпаивать горячим чаем. Особое старание проявила дочь охотника. Очевидно, Витек ей понравился. К утру молодость и таежные травы с медом сделали свое дело, здоровью ничего не угрожало.
В то же время мои друзья подняли тревогу. Информация дошла до Наташи, супруги Витька. У нее случилась истерика. Утром срочно выехали в предполагаемое место происшествия. По льду добраться до устья Бирюсы невозможно, участок от плотины ГЭС до Бирюсы уже растаял. Карабкаться по скалам было безумием, в тайге снега еще по пояс. А лодочная база еще не работала. Тем не менее, от сторожихи узнали о какой-то суете на берегу. Вернулись в город. Юра Крылов погрузил на прицеп машины дюралевую лодку типа «казанка», весла, веревки, якоря «кошки». С лодочной базы, расталкивая льдины и ледяное месиво, протолкнулись к устью Бирюсы. Среди моря, вернее, ледяного месива, сиротливо виднелся «Чекотан». Поняли, Витька надо искать в доме охотника. Вышли на берег, поднялись на пригорок. Нас встретила миловидная девушка лет двадцати пяти с довольно пышной фигурой. За ней в дверном проеме появился выбритый и веселый наш друг, у заботливой девушки он неплохо отдыхал.
Появился и хозяин дома, невысокого роста, худощавый, с лицом пепельного цвета. Не было сомнений, что хозяин прошел длительное повышение квалификации в одной из 40 краевых ИТК. По случаю успешного «моржевания» Виктора в доме охотника был дан большой банкет, который организовал Юра Крылов. Но мы далеко отошли от главной темы рассказа…
Век человеческий короток.
Не успел Сталин реализовать великую идею освоения огромных и сказочно богатых земель Сибири и Дальнего Востока. В глухой тайге остались ржаветь паровоз и заросшая мелколесьем железная дорога. Память о великом человеке очернена его собственным клоуном – Н. Хрущевым.
В. Астафьев писал: «Смерд, чернь не любит того, что выше него взмывается, сдергивает его с высоты наземь, светоносного посланника небес, пытается сделать себе подобным, уложить на землю рядом с собой, хотя бы мертвого и таким образом сравниться с ним, памятуя, слепо веря, что мертвые у Бога равны. Но за мертвым гением остается яркий след и время, и пространство пронизаны светом и пеплом вспыхнувшей жизни, которая воистину бесконечна оттого, что открытия и откровения, им сделанные, оставшись с нами и в нас, делает человека лучше, чище и разум его просветляет, любовью к ближнему награждают».
Вандалы двадцатого века разрушили пантеон Иосифа Виссарионовича в Курейке, а памятник «вождю всех народов» в 1961 году разбит и брошен в прорубь Енисея.
Строить пантеон начали в 1950 году. Стены возвели из толстых лиственничных пластин. Окна – из трех слоев зеркального стекла, между которыми циркулировал теплый воздух.
Под двенадцатиметровыми сводами яркое освещение имитировало северное сияние, озаряя художественно расписанный купол. Стены обили красным бархатом, на них фотографии из героической биографии вождя. Дедушка Василий закончил свой рассказ. И его всколыхнули воспоминания о прошлом.
За окном шумел ливень. Долго я не мог заснуть, все думал – откуда у нашего народа в крови такой дикий вандализм и безразличие к родной земле, которую как-то стеснительно называем Отечеством… Вспомнил слова французского президента Шарля де Голя: «И.В. Сталин не ушел в прошлое, а растворился в будущее…». Я бы сказал – воплотился в будущее.
Освоение арктических шельфов, строительство современных городов нефтяников, открытие богатых рудников, развертывание аэродромов и систем ПВО. Ну, а военные городки с тропическими растениями нам и во сне не снились.
Проснулись рано утром. За окном ливень, который не прекращался всю ночь. Настроение – хоть волком вой. После завтрака диспетчер УВД пригласил нас к себе.
Там уже был господин Никифоров. Ухмыльнувшись, спросил: «На Угольную полетите?» И ткнул в карту на устье реки, приток большой и красивой Фатьянихи. В обстановке разобрались в течение минуты и дали согласие – летим! Под проливным дождем погрузили имущество в вертолет. Видимости никакой, а посему экипаж ведет машину на бреющем полете над водой по руслу Енисея. Как ни странно, в устье Фатьянихи безоблачное небо. Через некоторое время нас десантировали на косу реки Угольная. У экипажа «Торнадо» вдруг прорезался телячий восторг, а старпом исполнил танец орла. Ликование длилось минуту, пока наши лица не покрылись черными масками из мошкары. Особо пострадал юнга. От укусов таежных вампиров у него сильно распухла «морда лица», как говорят кето.
Вместо глаз остались узкие щелочки. По указанию Командора выделил стакан «амаретты» собственного производства, чтобы сделать компресс пострадавшему снаружи и внутри.
Шутки шутками, но мое зелье помогло. К вечеру опухоль сошла с лица юнги.
Откуда у Командора такие глубокие медицинские познания? Да его самого на реке Таначи покусали дикие пчелы. Тогда, в глубокой ночи, пристали к заболоченному берегу речушки. С трудом выбрали пятачок сухой земли. Под проливным дождем заготавливали дрова для «пионерского» костра. В темноте Командор ударил по сухостоине, в которой обосновалась большая пчелиная семья. Всю ночь в палатке он ворочался и стонал. Сделали компресс на искусанные места. Утром, на предложение угоститься диким медком, получил в ответ тираду на командорском языке.
В устье Угольной развернули палатки. На горизонте появились черные грозовые тучи. Как полагается, подняли корабельный флаг. Приклонив колено юнга лобызал святыню и клялся служить «Торнадо» не жалея живота своего. После банкета экипаж разбрелся по рабочим местам. Командор направился вверх по Фатьянихе на порог, я поднялся вверх по Угольной на несколько километров, а юнга чистил картошку и нес караульную службу. В русле, под отвесными скалами, чернели гроты, мощные валуны, позволяющие скрываться крупному хищнику. Берега топкие, глубокие, скрытые промоины сильно затрудняли продвижение по берегу. Небольшая речка Угольная достаточно живописна. Но ее устье, как и всех таежных рек, оказалось пустым. Очевидно, его добросовестно зачистили сплавщики. К вечеру наш улов составил пяток средних хариусов, из которых получилась неплохая уха. К вечеру пошел ливень. Экипаж укрылся в палатках и громко храпел. Заснул и я, предварительно положив под бок заряженный автомат.
Пошли вниз по реке. Моросил дождь. От него укрылись полиэтиленовой пленкой, которой в таких случаях накрывали палубу. По пути встретили питерских сплавщиков.
Они спускались по Малой Фатьянихе. Река им понравилась. Свою речку мы прошли без особых приключений. Активно клевал средний таймень, ленки и двухкилограммовые упитанные язи. На протяжении многих километров берега поросли золотым корнем, радиолой розовой. Ее заваривали вместо чая, но заготавливать много не стали, условий для сушки корня не было. Без больших переживаний преодолели живописный порог. Полюбовавшись красивейшими скалами-монахами, вышли на чистые плесы, богатые рыбой.
Течение на конечном участке тихое. Ветер дул в лицо. Пришлось волочить «Торнадо» на веревках. К часу ночи, словно бурлаки, мы дотащили катамаран до устья реки. Енисей бушевал. Метровые волны подхватили и потащили судно вниз по течению. Теперь ветер бил в спину. Чтобы к утру дойти до поселка Верещагино, развернули парусом полиэтиленовую пленку, которой накрывали палубу. Держались ближе к берегу, там штормовой ветер меньше трепал судно и легче было ориентироваться. Уставший экипаж боролся с дремотой, бурлаки вымотались за день.
Вдали появился огонек. Обрадовались, Верещагино близко. Огни стремительно приближались, значит, прибудем в поселок раньше намеченного срока. Вдруг огонек вспыхнул и, словно солнце, ослепил экипаж. В пятидесяти метрах перед нами нарисовалась плавбаза – магазин длиною в тридцать метров. Казалось, лобовое столкновение баржи с «Торнадо» неизбежно. Командор закричал: «К берегу!» Плавбаза прошла мимо левого борта в десяти – пятнадцати метрах. Не заметь рулевой наше судно своевременно, мы ушли бы в небытие навсегда. Такое случилось через два года с красноярцами. Мрачные воды Енисея поглотили сплавщиков, среди которых были уважаемые люди города. Стресс развеял эйфорию о вольготном катании по Енисею. Дабы в дальнейшем избежать таких случаев на «Торнадо» необходимо иметь сигнальные огни, а экипажу – спасательные жилеты. В пять утра подошли к пристани Верещагино. С трудом развернули палатки и забылись до обеда тяжелым сном.
Пароход опаздывал на несколько суток. После завтрака и принятия усиленной дозы «амаретты», экипаж угрюмо бродил по берегу. К нам подошел парень, с которым мы рыбачили на Павловщине. Сюда он приехал подзаработать браконьерством. Посидели, побеседовали за обеденным столом. Стрессовое состояние вроде улеглось. Наш гость засобирался на осетровую рыбалку. В укромном месте у него стояли четыре осетровые сети. Упросил их с напарником взять меня с собой, чтобы поснимать на видеокамеру. Обещал не называть имен и не показывать лиц.
В течение часа мы подняли на палубу моторной лодки около десяти осетров весом пятнадцать-двадцать килограмм. Экипаж «Торнадо» выбрал понравившихся рыбин и, привязав на веревки, пустил плавать в Енисей до прихода парохода. Естественно, с друзьями мы рассчитались по договорной цене, которая оказалась невысокой. К обеду следующего дня появился теплоход. Оборудованного причала в поселке Верещагино нет. На теплоход нас забросил почтальон на моторной лодке, в благодарность подарил ему охотничий нож. А наши друзья грузили на теплоход мешки с осетрами и трехлитровые банки с икрой. Пароход отчалил, наш друг организовал распродажу богатств Енисея среди экипажа и пассажиров. По окончанию торгов у него образовался большой полиэтиленовый пакет с деньгами, который он примотал к себе скотчем. Прыгнул с нижней палубы, его подобрала моторка, шедшая рядом с пароходом. Ею управлял второй наш знакомый, в ожидании своего коллеги. На прощание мы помахали друзьям ручкой и пошли в душевую, чтобы выпотрошить купленных осетров. Делать это надо умеючи, соблюдая два условия. Во-первых, рыба, пойманная сетью, самоловом или переметом, должна быть живой. «Заснувшую» рыбу выбрасывают. Во-вторых, необходимо удалить зигу – хрящевидный стержень, длиной во всю рыбину, толщиной в палец. Для этого, хребет осетра слегка надрезают у головы и с усилием вытягивают зигу из рыбины. Несоблюдение этих условий влечет тяжелое отравление. Об этом следует помнить, покупая осетровых на рынке.
Выполнив все неотложные дела, пообедали и почти на сутки забылись во сне с чувством исполненного долга. В обед следующего дня на реке штиль, теплынь! Экипаж «Торнадо», развалившись на верхней палубе, принимал солнечные ванны, кормил чаек, ел эскимо и вкушал все прелести цивилизованного мира.
По палубе «плыла» жуткого вида девица – размалеванная рыжуха в черной майке и почти без юбки, и как выразился Александр Павлович, «дойками», висящими на разном уровне, в наушниках и кассетником на поясе. Мы исподтишка его подстрекали – она тебя ангажирует! Но Саша смущенно отвел глаза: «Я столько не выпью»…
Красноярские берега.
Мимо проплывали песчаные пляжи, на которых отдыхали буренки, и красивые острова и скалы. В народе их называют корабликами. На скалах уродливые надписи в рост человека: «Здесь был Федя!» И здесь преуспели туристы «грамотеи», ибо у таежных людей нет привычки уродовать свой дом. В этих местах Енисей глубок. В омутах водятся огромные осетры, но их покой стережет рыбоохрана. В течение трех суток экипаж «Торнадо» прошел реабилитацию.
Жаль, не было танцев, чтоб размягчить очерствевшие в походе души. За час до захода в порт Красноярск на всех палубах началась суета. Забегали с тяжелыми бидонами и поклажей пассажиры и экипаж теплохода. Перепуганные стюардессы кричали: «Прячьте рыбу».
Одна из них оступилась и зацепила пятиведерный чувал. Емкость опрокинулась и залила каюту рассолом. Специфический запах разоблачил нас по полной программе. Другая стюардесса сделала попытку прибрать это безобразие, споткнулась о рассыпанную рыбу и упала на скользких ступеньках, хоть смейся, хоть плачь. Нам тоже стало, мягко сказать – тревожно, не по себе. У каждого по осетру, на которого лов по Енисею в те годы был запрещен. В трех чувалах бидонах около двухсот килограмм рыбы.
Половина ее – таймень, занесенный в Красную книгу. Чем ближе порт, тем больше паника. Выше причала моторки с вооруженными автоматами Калашникова людьми. У причала фуры, возле которых шныряли люди в камуфляже с оружием и служебными спаниелями. Подъездные пути к причалу блокированы автоматчиками, у ног которых восседали овчарки. На выходе нас приветливо встречали два бойца ОМОНа.
Адреналин зашкалил, за содеянное в тайге светил огромный штраф. Не исключено, повышение квалификации в столь полюбившихся северных местах. Мой приличный камуфляж, охотничий автомат МЦ-12/21 за спиной позволяли надеяться, что я пройду. Старший ОМОНа спросил: «Документы на оружие есть?»
Начал доставать лицензию и удостоверение офицера, но меня добродушно пропустили без проверки. Спокойно прошли пассажиры с грузом и экипаж теплохода. Но кого-то из прибывших силовики все же встречали. Наш юный друг Юра Крылов наблюдал эту картину, находясь наверху пристани. Как оказалось, из Бишкека прибыли фуры, груженые овощами.
Быстрыми темпами шла отправка продуктов на север. Среди картошки, арбузов и другой экзотики была крупная партия афганских наркотиков, о чем сообщило центральное телевидение и шоферы-дальнобойщики, передавшие Юре арбузы от родственников, живущих в Киргизии. Отсюда и усиленный интерес к порту.
На долгие годы останется в памяти дивный Север, изменивший мои взгляды на некоторые вещи коренным образом.
Отпечатано в 2-х экз.
Экз. № 1 – канцелярия стар. пома;
Экз. № 2 – отдел пом. по МорДе, морским делам.
Бахта – 2002
После не совсем удачного похода у Полярного круга директор колледжа Юрий Николаевич Трофимов, утешая меня, пообещал познакомить с руководителем Байкитского авиапредприятия С. Рукосуевым. Вскоре такая возможность представилась. Вариантов заброски на северные речки с Байкита достаточно много, и все они были интригующими. Например, на водопад Чурчино, на притоке Подкаменной Тунгуски Кондромо.
Взаимопонимание было достигнуто, и к 28 августа мы собрались в поход. Большую помощь в подготовке к вылету оказала наш преподаватель Елена Чернова. Она долгое время работала бортпроводником на местных и зарубежных авиалиниях. По ее просьбе, без долгих проволочек нас устроили на Ан-24 авиакомпании КАТЭК АВИА. Погода стояла прекрасная.
Мы с удовольствием рассматривали в иллюминаторы таежные пейзажи Подкаменной Тунгуски. Под крылом самолета появился таежный поселок Байкит. Ан-24 сделал круг над аэродромом, потом еще и еще. Многолетний опыт подсказывал: ситуация нештатная. По хребту пошел неприятный холодок – сейчас начнут сливать керосин. Через некоторое время тупой удар о фюзеляж известил о выпуске шасси. В аэропорту нас встретил вежливый заместитель начальника предприятия Е. Музыкантов.
Тут же распорядился насчет размещения в скромненькой, но уютной гостинице аэропорта. Наш добрый товарищ А. Окулов снова был с нами. Мы частенько вместе рыбачили, и по сей день в прекрасных отношениях.
Подлетаем к Байкиту
Несколько лет мы с Командором путешествовали по очень красивой реке Бахта и были знакомы с участками среднего и нижнего течения, ее притоками. Добраться до верховий этой чудесной реки не удавалось, даже с подвесными баками вертолету не хватало горючего, чтобы вернуться в аэропорт Бор или Байкит.
Но Юрий Николаевич подсказал, на одном из островов на Бахте авиаторы Байкита оборудовали базу отдыха со складом горюче-смазочных материалов и всем необходимым для рыбалки по нехоженым речкам.
Музыкантов долго противился нашему забросу на Бахту, предлагал другие заманчивые варианты, отговариваясь тем, что Бахта труднопроходима, и много сплавщиков обрели на ее берегах вечный покой. Потом Музыкантов связался по радио со своим начальником, а тот, будучи человеком слова и дела, одобрил наш выбор. В течение дня мы совершили «турпоход» по поселку Байкит, сделали закупку продуктов из расчета на 25 дней пути. Поселок оставил у нас приятное впечатление. На следующий день Командор Витек Коваль привел силы и средства экипажа «Торнадо» в готовность к вылету. Погода замечательная.
Вскоре в небесной синеве появился вертолет Ми-8 Туруханского авиапредприятия, прикомандированный к Байкиту. В переводе с эвенкийского Байкит означает богатое место, недаром в 1927 году здесь была образована фактория. Вместе с нами грузилась группа местных рыбаков. Загорелые, крепкие мужики тащили большие тюки с вещами, плавсредствами и продовольствием, очевидно отправляясь на долгую рыбалку. В глаза бросались пластиковые бочки синего цвета, литров по сто, для засолки рыбы. В полете удалось подсмотреть оригинальные блесны для ловли больших рыбин. Конструкция самоделок
была схожа с нашими приманками, но в два раза больше, однако некоторые изюминки я все-таки ухватил для модернизации рыбацкого арсенала. Через полчаса пошли на посадку в районе водопада Чурчино. Нас поразили причудливые прибрежные скалы реки Кондромо и белой пеной кипящий водопад. Через минуту взлетели, взяли направление на верховья Бахты.
Таежная сказка быстро закончилась: болота, чахлые деревья – короче, тундра. Разгрузились в развилке двух ручьев. В таком виде предстала пред нами красавица Бахта. Оборудовали лагерь. Пребывая в телячьей радости, накрыли поляну. Не успели пропустить по первой, в метрах семидесяти увидели движущуюся фигуру. Показалось, к нам пожаловал косолапый. Придвинулись ближе к огню и зарядили оружие, но к костру подошел невысокого роста эвенк лет 25 в сильно поношенной солдатской одежде, резиновых сапогах с рваными голенищами. Через плечо на веревке болталась винтовка ТОЗ-16.
К нашему удивлению у парня не было головного убора. Мы, намазанные дегтем и в накомарниках, отбивались от гнуса и комаров, а ему хоть бы что.
Познакомились. Гость представился: «Здраста, люча! Моя зовут Владимир Ильич!» Пригласили к столу. Угостили нового знакомого огненной водой и накормили городскими деликатесами.
В разговоре выяснили, что бойе, друг по-эвенкийски, Владимир пришел по таежным тропам из деревни Кузьмовка, которая находится в 100 километрах отсюда на Подкаменной Тунгуске.
Здесь у него избушка и все для промысла. Заготовил дровишки, сделал ремонт зимовья. В пути он слегка приболел – на бедре выскочил большой фурункул, создававший для охотника некоторое неудобство. Оказал необходимую медицинскую помощь: половину луковицы поджарил на костре, приложил ее к больному месту, сделал на бедре повязку.
Экипаж за день устал и залег спать. Скоро из палаток раздались трели мощного мужицкого храпа. А мы с Ильичем продолжили беседу. Он шел в стойбище за сто тридцать километров, там заболела его любимая собачка. Возможно, придется обращаться к шаману, чтоб тот совершил обряд камлания. Меня заинтересовало, как бойе Владимир узнал о болезни лайки. Ответ был исчерпывающим: «Тайга все знает!»
Таежник знал и о результатах выборов в губернаторы А. Лебедя.
Удивило то, что он прекрасно разбирается в политике, очень зрело решает все житейские проблемы.
В свое время наш новый знакомый успешно окончил Красноярский сельскохозяйственный техникум по специальности оленевод. Но теперь, когда вихри перестройки добрались до таежных дебрей, оленей съели, охотники увлеклись огненной водой, его профессия оказалась не востребованной.
Таежнику приходится перебиваться случайными заработками. Мне было интересно, как он собирается дойти до стойбища без каких либо припасов. Тут удивился мой собеседник: «Спички есть, леска, крючок карман ложи – рыба мал-мал лови. Тайга корми, ленися надо не…»
Поздно вечером охотник ушел в свою избушку отдыхать. А утром с восходом солнца по покрытому инеем берегу шел мой таежный друг и улыбался. Болячка отступила. Сделал на всякий случай перевязку, дал пачку стрептоцида. Конечно, для дезинфекции организма пришлось налить половину солдатской кружки огненной воды. Ведь нельзя отказать хорошему бойе – другу…
Пока экипаж «Торнадо» досматривал утренний сон, мы с бойе Владимиром продолжили беседу. «Сугрев» огненной водой способствовал разговору на житейские темы. Жизнь в стойбище, женитьба, отправка к «верхним людям», то есть похороны. Владимира в стойбище ждет красавица невеста. Послевозвращения надо будет расплатиться за снегоход «Буран», справить свадьбу по местным обычаям с приглашением родственников из соседних стойбищ, раскиданных по притокам Бахты и Подкаменной Тунгуски. С молодой женой он вернется сюда на зимнюю охоту. Век таежных людей, живущих в суровых условиях, не долог. Порой и до сорока не дотягивают. Но земле придают только в случае необычной смерти, утонувшего или погибшего в лапах хищника. В остальных случаях захоронение воздушное. В лиственничной колоде диаметром 85 сантиметров и длиной около 170 сантиметров, расколотой на две части, выдалбливают нишу для тела, завернутого в бересту. Домовина умершего подвешивается на деревянных шестах и ориентируется головой на кочевье или родовую территорию семьи. Душу умершего к «верхним людям» уводит шаман.
Вблизи захоронения обязательно забивается жертвенный олень, голова и шкура животного вешается на специальную перекладину. В домовину кладут оружие и личные вещи умершего. На похоронах запрещается шуметь, плакать и причитать. После похорон семья откочевывает в другое место…
В девять часов на стоянке оживление. Юнга сварил и подал в постель Командору утренний кофе со сливками, отдельно ендовка сливянки и кружка кофе. После завтрака привели в готовность катамаран и подняли походный флаг. Пока в лагере суетились, я успел выхватить из омутка таймешонка килограмма на три. Отпускать малыша нельзя – поход будет неудачным. Бойе Владимир с удовольствием взял в руки весло, и мы, рыбача, поплыли по шивере. Нашему юнге сопутствовала удача, поймал несколько приличных тайменей и был счастлив. Рыбу пожарили на обед.
Собрали в путь Владимира Ильича. В дорогу дали одного из жареных тайменей, гостинец для невесты из заморских деликатесов. Бойе Владимир помахал со скалы нам рукой. До стойбища по таежной тропинке вдоль ручья ему топать пятьдесят километров.
На третий день путь нам преградил небольшой порог. От удара о камень я катапультировался в реку, выбрался на берег, выжал одежду и дальше пошел пешком. Время шуток закончилось. Каждая шивера и порог должны тщательно разведываться, а посему Командор возложил на меня обязанности начальника разведки и береговой охраны, по совместительству. К вечеру четвертого дня сплав вышел к красивой таежной речке Голдаикта, протоку Бахты.
Провели незначительный ремонт катамарана, получившего повреждения на шивере. Речка пустая. Сильная гроза ночью. Утром сделали основательную увязку имущества в кисы*.
Впереди два серьезных порога. До устья Бахты 350 километров. За порогом длинный красивый плес. Поймали несколько десятикилограммовых тайменей. После двух поворотов реки опять порог. Зацепился солидный таймень. Борьба с ним в пороге ничего хорошего не предвещала. Пришлось применить спецсредства, чтобы его успокоить. К вечеру 13 августа вышли к устью притока Майгуна. На ужин приготовили шестикилограммовую щуку. Мне и Александру Павловичу попались таймени по пятнадцать килограмм. Ну а щуку, такого же размера, я отпустил на волю подрастать. 15 августа вышли к устью речки Болдакит. Командор объявил парко-хозяйственный день.
Балует погода, дивная природа, галечный берег. Решили организовать баньку. Нагрели булыжники, соорудили каркас, натянули полиэтиленовую пленку. Натаскали воды. Дальше как в обычной бане. Для бодрости духа я окунулся в студеную речку. Юнга накрыл богатый стол из городских кушаний, жареных тайменей, овощей. В качестве прохладительного напитка Командор пожаловал пиво «Очаковское». Несколько упаковок закупили в Байките по 70 рублей за полуторалитровую бутылку, в Красноярске оно стоило 60. У юнги появились проблемы с куревом. Придется экономить, в радиусе 300 километров «шопов» нет. Получил замечание от Командора, что пиво к столу было подано не охлажденным. Пошли длинные красивые плесы. В районе устья реки Наиль экипаж хорошо порезвился, ловя крупных тайменей. Долго наблюдали лебединую пару. Наше соседство им наскучило, и они удалились, оставив нам возможность полюбоваться выводками уточек.
Седьмой день сплава. Красивый плес, идиллия. За поворотом серьезный порог. Предпорожье начинается с мощной шиверы. По сути дела, мы входим в многокилометровый каскад опаснейших порогов, который начинается с порога Космический.
Здесь вся прелесть Бахты – дикий, суровый пейзаж, мрачные, грозно шумящие пороги, нагроможденные вдоль русла гряды валунов и бесчисленные следы диких зверей на отмелях. Постоянно видишь совершенно свежие следы широких лап медведя, как будто он только что здесь был, легкие следы лисиц, огромные следы лося.
Позади остались красивые притоки Бахты Хурингда, что в переводе с эвенкийского – сиговая, Дельтула, тайменья.
На Бахте около 120 порогов и шивер.
Расположены они по всей протяженности реки. В верховьях, естественно, порогов больше, встречаются чаще. В среднем и нижнем участках течения их меньше, они менее опасны. Из всех порогов на участке верхнего течения реки наиболее примечательны два: Космический, третьей категории сложности, и Уступ. В малую воду порог Космический непроходим, а на Уступе первая ступень падения воды обносится*.
После длительных дождей пороги Космический и Уступ отличаются коренным образом. Экипажу «Торнадо» повезло, не пришлось обносить катамаран и перетаскивать походное имущество.
Первое сужение реки образовано грядами камней с обоих берегов. Центральный перекат – чистый слив с валами, второе сужение также с чистым сливом встречало катамаран более крупными валунами. После длинного плеса впереди опять шум воды. По берегам вырастают скалы, река резко сужается, из воды опять торчат большие камни. Этот порог образован частью каменной гряды с левого берега. В центральной части река прорезала скалу, и вода с огромной скоростью устремляется в этот проход. Большие валы.
Когда катамаран приблизился к порогу, экипаж увидел впереди кипящее белое месиво, до далекого поворота русло представляет собой сплошное падение, уклон был виден невооруженным глазом. Река сузилась, берега крутые, завалены крупной осыпью. Что-то вроде каньона. Огромные камни то там, то тут торчат из воды, между ними бесконечные сливы, идущие непрерывной чередой в хаотичном порядке.
После «разминки» на пороге Космический следует сказать о порогах Трамплин, Уступ, Лестница и Узкий. Часто шиверы после порогов причиняют больше неприятностей, чем сами пороги. Все зависит от уровня воды. При низком уровне это просто нагромождение камней и маневрирование между ними. Валы небольшие. При высоком уровне воды необходимо быть аккуратными и бдительными. Приближаясь по входной шивере к Уступу экипаж «Торнадо» услышал нарастающий рев воды. Река сузилась, по берегам огромные плиты и валуны. Поворот, впереди видна первая клокочущая ступень, за ней не видно уровня воды: падение!
Высоко ли? Нормально. Вот видна и «бочка» **, на высокий вал*** после нее катамаран просто взлетел, а впереди ревет очередная ступень.
-----------------------------------------------------------------
* "Обнос- прохождение водного препятствия
** «Бочка» – коварное препятствие: пенный котел с обратным
ходом
Опять слив и огромная белая «бочка» почему-то прямоугольной формы. Экипаж устал прыгать по ступеням и непрерывно маневрировать. Спрятались в небольшой прибрежной бухточке, чтоб отдохнуть, провести разведку и заодно бросить блесну. Сразу последовала поклевка, и десятикилограммовый таймень начал свое цирковое представление. Вытащить его на скалистый берег удалось не сразу. Пришлось применить оружие. За ним последовали второй, третий… А дальше неслись вниз по бесконечным валам.
Слив с валами
Порог Уступ
Вдоль береговых скал прижимы*.
Общая длина порога почти пять километров, а наиболее сложная его часть – три километра, падение русла достигает тридцати метров.
Постепенно бурное течение закончилось. За поворотом на высоком берегу появилась охотничья избушка. От нее к реке спускалась довольно крутая, ступенчатая тропинка. В избушке было уютно и относительно чисто.
Скальный барьер
На столе лежала довольно толстая книга с описанием сибирских рыб и способов их ловли. Но не книга нас удивила, а висящие возле окна огромные блесны для отвесного блеснения.
Они были в 3-4 раза больше привычных зимних блесен, используемых нами на Красноярском море. Тяжелые медно-серебристые блесны были оснащены мощными крючками «Овнер», на таких только крокодилов таскать. Вскоре мы убедились в необходимости такой оснастки. Долго задерживаться не стали. Спустились вниз к своему «Торнадо». Вдоль береговых скал прижимы*. Общая длина порога почти пять километров, а наиболее сложная его часть – три километра, падение русла достигает тридцати метров.
Постепенно бурное течение закончилось. За поворотом на высоком берегу появилась охотничья избушка.
От нее к реке спускалась довольно крутая, ступенчатая тропинка. В избушке было уютно и относительно чисто.
Порог Узкий
-------------------------------------------
* Прижим- мощный поток течения
На столе лежала довольно толстая книга с описанием сибирских рыб и способов их ловли. Но не книга нас удивила, а висящие возле окна огромные блесны для отвесного блеснения.
Они были в 3-4 раза больше привычных зимних блесен, используемых нами на Красноярском море. Тяжелые медно-серебристые блесны были оснащены мощными крючками «Овнер», на таких только крокодилов таскать. Вскоре мы убедились в необходимости такой оснастки. Долго задерживаться не стали. Спустились вниз к своему «Торнадо». Вдоль береговых скал прижимы*. Общая длина порога почти пять километров, а наиболее сложная его часть – три километра, падение русла достигает тридцати метров.
Постепенно бурное течение закончилось.
За поворотом на высоком берегу появилась охотничья избушка. От нее к реке спускалась довольно крутая, ступенчатая тропинка. В избушке было уютно и относительно чисто.
На берегу валялась капроновая сеть с крупной ячейкой, наподобие волейбольной сетки. Поплыли по большому омуту. На глубине около четырех метров просматривались скалы, валуны и гроты. Среди камней разгуливали большие стаи сигов.
На наши блесны, мушки и прочие приманки сиги не обращали никакого внимания. Глубина все увеличивалась, и подводное царство погружалось во мрак. Но на выходе из омута произошло событие, которое мы часто вспоминаем на встречах экипажа «Торнадо».
Пока мы с Александром Павловичем работали на веслах, Командор закинул свою тяжелую блесну под берег. Зацеп? Командор начал аккуратно, как обычно, отцеплять снасть от камня или коряги, но «коряга» ожила, последовал мощный удар. Катушка с визгом начала разматываться, создавая «бороду», цепляясь за палубу, пока в омут не нырнули разбитые пропускные кольца и фрагменты удилища.
По поверхности воды пошел бурун, словно «Торнадо» запустил торпеду. В суматохе я ничего не понял и хотел крикнуть Командору: «Приподними, я ударю из ружья!» Но глядя на ошалелых членов экипажа, понял, что уже не надо.
Через несколько минут и я дрожащими руками сделал свой заброс блесны в омут.
Повторилось нечто похожее, только никакими силами удержать натянутую леску, звеневшую как струна, было невозможно. Неизвестная тварь – «крокодил» – уходил под водой как трамвай и чуть не выскочил на остров, находящийся на отмели, сделал прощальный кульбит и был таков. В моих дрожащих руках осталась пожеванная и скрученная в трубочку блесна с распрямленными крючками. Хотели остаться здесь на ночь помышковать, но впереди нас ждали мощные пороги, которые были нам незнакомы.
Дошли до порогов. Ухудшилась видимость.
Чувствовался запах гари. В Якутии горела тайга. Пороги богаты рыбой - таймень и щуки по 15-17 килограмм.
Зная недоверчивый характер нашего друга Юры Крылова, замеры проводили с помощью рулетки: щука – 114 сантиметров, таймень – 114,5 сантиметра, для убедительности рядом с рыбинами укладывали ружье.
Подошли к порогу Узкий. Местность самая живописная на Бахте: высокие скальные берега сжимают русло, которое прорывается порогом. И опять понеслось!
Слив, «бочка», вал, слив, «бочка», вал. И так без конца. Чем дальше уходили по порогу, тем короче становились промежутки между сливами. Часто бывало, что когда нос катамарана мы направляли в очередной слив, корма еще находилась в «бочке» предыдущего, и предыдущий вал бил со всей силой сбоку в корму, так как катамаран к этому времени был развернут к новому сливу.
В этот момент мы часто слышали громкий грохот – рама ударялась о торчащие камни. Благо, что она была сделана из дюралевых труб, а палуба из березовых жердей, значит очень прочная и гибкая.
Экипаж «Торнадо» промок до пояса, валы гуляли по катамарану как хотели. Долетели до поворота, но за ним та еще картина – все кипит и клокочет. Маневрируем на пределе сил. А причалить для отдыха негде.
Наконец, вышли к устью речки Безымянная. Устали безмерно. Большой плес. Здесь таймень был еще крупнее и достигал в длину 115 сантиметров. Таких тайменей наловили мешок, не считая метровых. Чудесный закат. На реке легкий туман.
К полуночи он рассеялся. Ночь светлая, и таймень от предложенных мышек отказался.
Пока мы с Командором рыбачили, Александр Павлович ударно трудился на камбузе. Засолить такую массу рыбы было не так-то легко. Кроме того, он отобрал самого крупного тайменя под шашлык, замариновал по ему известной технологии и оставил до утра созревать.
Утром Командор объявил праздничный день и народное гуляние по случаю присвоения Александру Павловичу за верность походному флагу «Торнадо» и ударный труд очередного звания – третий помощник капитана. Шашлык получился отменным.
Выбритый, одетый в походную форму и зарумянившийся на празднике экипаж «Торнадо» выглядел браво.
Утром, после поднятия походного флага, опять шли по шиверам, на которых все промокли от пяток до ушей. На прибрежной косе увидели двух глухарей, которые клевали камешки.
Не успели птички опомниться, как были сражены выстрелами третьего помощника капитана. Получилась отменная шурпа. Рыбные блюда нам уже приелись.
Тайменями были затарены все судовые емкости.
Пришлось отлов рыбы осуществлять по принципу: поймал – отпусти. Таким образом, таймени, размером меньше 90 сантиметров, погостив в другой среде обитания, возвращались на волю.
Встретили геологов. У них оборудована палаточная усадьба. Погостив и отдохнув, пошли дальше.
Прошли устье речек Сурингдакан, Таначи и Дельтула. За поворотом залаяли собаки. Значит, подошли к фактории, которой когда-то заведовал охотовед В. Кашкевич. Мы здесь уже побывали в 1989 году, сплавляясь по речке Сурингдакан. На берегу сидел и курил трубку седой дедушка эвенк лет восьмидесяти. По тропинке с лукошком черники спускалась бабушка. Поприветствовали хозяев. Подарили большую пачку чая и несколько банок тушенки. Сами угостились черникой.
Перестройка в корне изменила жизнь и быт таежных людей. Оленеводы разорились, охотники разбрелись по поселкам, занимались случайными заработками и пьянствовали. Строения и участок реки попали в руки коммерсантам. Летом дедушка с бабушкой охраняют факторию от нерадивых сплавщиков, которые по пьяни сожгли не одну избушку. За сторожевую службу старички получили мешок самой низкопробной муки, отруби или комбикорм для скота, а также куль соли крупного помола.
Вместо чая бабушка собирала таежные травы, а дед вместо табака курил мох. Убьют зверя или поймают сетью в омуте рыбу – кушают, а нет, волочат
Алмаз гранёный
ноги, пока не уйдут к «верхним людям». Да и похоронить будет некому. Косточки растащат звери по тайге. Намекал нам дедушка про кружку огненной воды, и слюна обильно бежала по редкой бороденке, но не стали спаивать стариков. Сослались, на то, что на сплав водку не берем…
Так и живут люди тайги, ни в чем не нуждаясь. Ведь здесь, в их земле, несметные залежи золота, алмазов и нефти. В лесу зверья не счесть, а в звонких серебристых реках плавают красавцы таймени. Только вопрос – счастливы ли дети природы?
Я другой такой страны не знаю,
Где так вольно дышит человек…
Сплав завершен. Теплоход. Пристань Красноярск. Встречает Юра Крылов.
Мы дома.
Зарегистрирован: Oct 16, 2007 Сообщения: 2088 Откуда: Вильнюс
Добавлено: Ср Фев 17, 2016 7:24 pm Заголовок сообщения: Завершение книги Л. Церса "Звездой Полярной венчаны&
Мы завершаем публикацию книги Леонарда Церса "ЗВЕЗДОЙ ПОЛЯРНОЙ ВЕНЧАНЫ".
Читайте завершающие главы этой увлекательной книги о природе и обычаях и традициях в Сибири, о замечательных людях этого края России.
Интересен взгляд на многие вещи глазами нашего коллеги- выпускника Вильнюсского радиотехнического училища Леонарда Церса.
Спасибо Вам, Леонард Вильгельмович.
P.S.
Походные дневники перелистаны. А память продолжает листать страницы моей жизни. Служба на Байкале. Я – командир роты Баргузинской рлр.
Ожидать милости от полковой авто- и других служб не приходилось. Иногда по приказу комбата в моей роте появлялись мощные тягачи из Улан-Удэ за пиломатериалами для строительства хозяйственных и фортификационных сооружений 97 радиотехнического полка.
В то время воровство не имело масштабов настоящего времени.
Пока проводилась распиловка бревен, мы использовали машины в роте: завозили с берега Байкала материалы для обустройства нашей позиции. Ротный тягач старшина Усть-Баргузинской роты берег как зеницу ока и содержал в образцовом порядке.
В свое время Василий Иванович Устинов собрал его из списанных лесовозов местного леспромхоза, торжественно называя машину «мой студебеккер».
В то утро он сидел за рулем чернее тучи. Надо же командиру собраться на медвежью охоту в район Курбулика. Этот небольшой рыбацкий поселок, расположенный на мысу Святой Нос, назывался Покойники. Очевидно, местных рыбаков это слово коробило, и в быту использовали эвенкийское «Курбулик».
Ротный грузовик натружено ревел, пробиваясь вдоль залива к мысу Святой Нос. Василий Иванович бухтел после каждой встряски на дорожных колдобинах и ныряния в переметенные снегом ямы – зачем ломиться в Курбулик, если в ротном леднике мяса и рыбы в избытке, а от медвежатины наши дамы нос воротят. Но знал старый фронтовик, водитель боевой машины «катюши», о бесчинствах медведя на Святом Мысу, задравшего у стариков бурят коровку-кормилицу. Дедушка эвенк и бабка Цыденжаповы, пострадавшие от косолапого, доживали свой век в зимовье.
Нары и утварь были сделаны из местных материалов – дерево, шкуры – очень скромно.
Знал, что ротный командир твердо обещал сурово наказать обидчика, и охотничий бзык его не пустые слова. Он сам помог найти в поселке опытного охотника-следопыта Гошу, который еще не собрался на свой участок.
Гошу за строптивый нрав в поселке именовали Рыжий Черт.
После некоторых колебаний и принятия «на грудь» дозы горячительного Гоша согласился. Очевидно, решающую роль сыграло мое обещание поставить Рыжего Черта на «спиртное довольствие» на время зимней соболиной охоты. Ему тут же было выделено вознаграждение – пятилитровая канистрочка спирта-ректификата. В течение нескольких дней готовились к походу, ибо знали, что придется жить в экстремальных условиях глухой тайги.
С собой взяли зверьевых лаек Чару и Боя.
В поселке остановились у местного охотника Бадмы, который после дозы огненной воды и бухулера, бурятское блюдо из оленины, согласился быть нашим проводником.
Местность, где живут старички, он знал превосходно. Не зря прожил в Курбулике всю жизнь.
Старшину оставили в поселке, пополнять запасы рыбы.
Дальнейший путь наш пролегал по девственной тайге, шли на широких лыжах, подбитых камусом, полосой шкуры сохатого или оленя, снятой с коленной части ног зверя.
Со мной был автомат МЦ-21/12, который много раз выручал в таежных путешествиях. Мои попутчики вооружились ружьями, изготовленными тульским оружейным заводом. Эти простые изделия обладали хорошим боем и были неприхотливы в эксплуатации.
К сожалению, современные ружья, обвешанные оптикой и другими наворотами, часто не выдерживают тяжелых условий применения и подводят своих хозяев. Что касается одежды, то она была простенькая, легкая и удобная в движении: куртка и брюки из шинельной ткани, валенки или унты.
Я довольствовался зимним армейским комплектом, который в отличие от современных «дерюг» был удобным для охотника-лыжника, пробирающегося через таежные дебри.
Путь пролегал вверх по распадку вдоль замерзшего ручья. Лед трещал под лыжниками, но держал. Идем почти час.
Вечереет. Чара и Бой где-то отстали.
С вершин Святого Носа струится холод. Собак все нет. Это озадачило меня – а что, если они подняли соболя? Собаки не бросят зверя и завтра, пока кто-нибудь из нас не подойдет к ним, дело свое знают. Становится в тягость неизвестность, беру автомат и ухожу на ближайшую сопку, в надежде услышать их лай.
Чара и Бой наследовали от своих предков все качества зверовой лайки: страстность, прекрасное чутье, неутомимость и преданность человеку. Они не раз выручали хозяина из беды.
Мы по праву называем их четвероногими друзьями и не представляем себя в тайге без них. Чара и Бой легко улавливают тончайшие звуки, недосягаемые для нашего слуха.
По их поведению легко догадаться о присутствии поблизости зверя, ломке погоды.
По лаю собак легко определить с кем они имеют дело.
На рысь они нападают напористо, злобно; сохатого берут мягко, лают прерывисто, иногда с длительной паузой; соболя, загнанного на дерево или в дупло, облаивают однотонно.
Белку облаивают только в сезон промысла – лениво, без должного азарта, а вот белку-летягу «приветствуют» почему-то с отвращением.
С вершины сопки, куда я поднялся, видны заснеженные вершины Святого Носа.
Дремлет горная тайга, плотно закутавшись в сизую дымку.
С зубчатых вершин спускается темнота. Я присаживаюсь на валежину и наблюдаю как гаснет изумрудно-лиловая заря на потемневшем небосводе. Где-то на старой перекошенной лиственнице протяжно бубнит филин: «У-у-гу… У-у-гу…».
С лагеря тянет дичью и горьким дымом.
– Не слышно? – спрашивает Гоша. – Придется утром итти искать.
Если у соболя задержались, я им всыплю горячих, отобью охоту с мелочью связываться, – грозился он, помешивая в кастрюле варево, от которого несет перепрелой ягодой и хвоей.
– Пока доберемся до косолапого, весна, однако, – ворчит Бадма, поднеся к нодье общипанного и синего от худобы рябчика.
После чая Гоша чинил крепления лыж, осмотрел свисток для рябчиков, продул его, положил в боковой карман.
Добавил в кисет махорки. Сон в прохладную ночь у нодьи бодрый. Слегка ныли продрогшие на холоде кости.
Морозная ночь высушила размякший за день снег, сверху его затянуло хрупким настом. Поднимаемся по распадку к перевалу.
Слева – в полном разливе заря, справа – над вершинами скал висит запоздавший месяц. Тихо, только хрустит под лыжами. Идем ходко. Мороз щиплет лицо.
Следов собак все еще не видно, а уже скоро перевал.
– Вы ничего не слышали? Вроде ухнуло что-то? – спросил Гоша, снимая шапку и прислушиваясь.
– Наверное, лесина упала.
Постояли еще минуту, прислушиваясь, и только тронулись, как до слуха ясно донесся лай собак.
– Ишь, куда их черти занесли, под голец. Так и есть, соболя загнали, больше некому быть в россыпях, – сердится Гоша. Он торопливо подоткнул за пояс полы однорядки, сбил с лыж бугром настывший снег и торопливо зашагал на звук. Глаза его азартно заблестели.
Поднялись на берег речушки, стали забирать вправо к отрогу. Лай доносился глухо, как отдаленный звон колокола.
Торопимся на звук. Вдруг собаки держат крупного зверя – сохатого или шатуна-медведя. При этой мысли сердце стучит приятной тревогой.
– Непутевые они у нас, ей-богу, нашли время зверушками заниматься! Но зачинщица Чара, и Боя сбивает.
Вот уж доберусь до нее, – говорит Гоша строго, а в голосе звучит явная ласковость. И хотя знаю, что Чару и Боя он не обидит, но подзадориваю его: «Как же они, не спросясь, соболем занялись?» Гоша вдруг притормаживает ход и меряет меня строгим взглядом.
– Думаете, хвосты им не надеру. Только перья с них полетят! Посмотрите…
Огибаем крутой склон отрога и выходим на широкий распадок. Узкие языки ельников забегают в боковые разложинки и добираются до границы курумы.
– Вот след собак, бежали прыжками! – кричит Гоша, поворачивая лыжи по их следу. – Так и есть, соболя прогнали, – добавил он.
Через километр следы привели нас к густой, разлапистой пихте.
Под ней было все истоптано, примято.
На стволе виднелись свежие борозды от когтей собаки. Но поблизости никого. След соболя шел через лес к соседнему отрогу, собаки же бежали в противоположную сторону. Мы решили, что наших собачек отвлекло что-то более интересное, нежели соболь. Но что именно, догадаться не могли.
Метров через пятьсот след свернул влево, вышел наверх гряды и нырнул в соседний распадок.
Теперь лай слышался отчетливо, но кого они «понужают» понять невозможно, голоса стали неузнаваемо хриплыми.
За гребнем темный ельник, прикрывающий крутой распадок.
Оттуда-то и доносится лай. Гоша мчится вперед, за ним Бадма, забирая все глубже в лес. Гоша подкатывается к собакам, но внезапно делает огромный прыжок вверх, поворачивается в воздухе.
Я вижу его лицо, искаженное страхом. Он хочет что-то крикнуть, предупредить, но успевает только махнуть рукой и падает в рыхлый снег. Невероятным усилием я пытаюсь задержаться, торможу ногами, но лыжи не поддаются, ползут по инерции к невидимой опасности. Хватаюсь за елку. Вдруг земля выскользнула из-под ног, лес перевернулся, и я, зарываясь глубоко в снег, на мгновение теряю сознание. Приподнимаю голову, осматриваюсь. Гоша все еще барахтается в яме, пытаясь подняться на ноги.
Собаки неистовствуют, атакуя кого-то под выскорью, ямой, оставшейся от вывернутого с корнем дерева. Пытаюсь встать, но одна лыжа сломана, вторая застряла в стланнике. Взглянул вперед и обомлел – из-под выскори высунулась лобастая морда медведя. Зверь зыркнул злобно, рявкнул и исчез в берлоге. Собаки, отскочив на миг, вновь подступили к лазу. Острое чувство беспомощности овладевает мною.
Я ищу упавший в снег автомат, матеря себя за неповоротливость. Как на грех, не могу высвободить ноги. В сознании с необычайной ясностью вырисовывается вся опасность нашего положения. Что если медведь сейчас выкатится из берлоги, вздыбит, и прежде, чем я найду автомат, протянет ко мне для объятий косматые лапы? Тут вся надежда на верных Чару и Боя. Накинутся они на зверя сзади, вопьются ему в «шаровары» острыми зубами и примут на себя всю медвежью ярость. Да и Гоша с Бадмой не оробеют, бросятся с ножами мне на выручку! А тем временем я найду автомат и выстрелами свалю зверюгу на снег. Все это молниеносно проносится в голове. Холодный пот, словно колючая щетина, пронизывает тело.
Нет более острых переживаний, чем общение с косолапым у берлоги… Справляюсь с минутным смятением, беру себя в руки. Ко мне подкатывается Гоша и повелительнымтоном требует поторапливаться.
– Зверь может сейчас появиться! Где автомат? – кричит он.
Наконец я освободился от лыж, встаю.
Продуваю ствол, забитый снегом, и мы отходим влево, чтобы осмотреться. Собаки, ободренные нашим присутствием, поочередно врываются в лаз, но мгновенно отскакивают, отпугиваемые рычанием зверя. «Какая чертовская смелость!» – думаю я, наблюдая за схваткой. Зверь снова на мгновение показал оскаленную морду, и я ловлю на себе зеленовато-холодный взгляд.
Берлога на крутом косогоре, под выскорью давно свалившейся ели. Снег вокруг плотно утоптан. Мелкий ельник и мудодер, кустарник по грудь, торчащий поверх снега, обглодан. Это работа собак.
Они лучше нас знают, на что способен дикий зверь, и постарались очистить «рабочее место» от всего, что мешало им атаковать медведя.
Становиться напротив лаза опасно, позиция неудобная, место крутое. Зверь может наброситься даже после удачных выстрелов.
Спускаюсь немного ниже и чуточку правее.
Мои друзья тоже выбрали места для стрельбы. Наскоро вытаптываю площадку под березой. Легкий озноб нервно холодит тело.
Зрение, слух, мысли сосредоточены у лаза, где собаки отчаянным лаем вызывают косолапого на поединок. Зверь фыркает, злобно ревет, отпугивая наседающих псов.
Проходит минута, другая. Гоша с Бадмой, прижимаясь к деревьям, пристально следят за берлогой. Вдруг снег над ней дрогнул, разломался, и на его пожелтевшем фоне показалась могучая фигура медведя – гордая, полная сознания своей страшной силы. На секунду задержавшись, он как бы решает, с кого начать.
Собаки быстро меняют позицию, подваливаются к заду медведя, мечутся на линии выстрела. Я выжидаю момент. Медведь торопливо осматривается, поворачиваясь вправо, на мгновение меняет ход, скачком бросается влево, подминает под себя обманутого Боя.
На выручку бросилась Чара. С одного прыжка она оседлала зверя и вместе с ним покатилась вниз. Вырвавшийся Бой лезет напролом. Все смешалось со снежной пылью, взревело и поползло на меня.
Вот мелькнула разъяренная пасть зверя, хвост Чары, глыба вывернутого снега. Медведь огромным прыжком все же смахнул с себя собак и бросился ко мне, но несколько пуль автомата предупредили его атаку. Зверь ухнул, круто осадил зад. Воткнув в снег окровавленную морду, скатился к ногам Бадмы.
Гоша бросается к собакам, поднимает Чару. У нее разорвана грудь. Бой визжит, царапает лапой возле уха, из открытого рта тянется кровавая слюна. Мы струним раненую морду Чары, укладываем на снег и начинаем оперировать. У меня в шапке, привычка с курсантских лет, нашлась иголка с обыкновенной черной ниткой. Иголка с трудом прокалывает кожу, собака визжит, корчится в муках под неопытной рукой «хирурга». Все-таки нам удается в нескольких местах схватить кожу. Бой отделался только покусами. Гоша с Бадмой закурили, протерли стволы ружей, а собаки, немного успокоившись, задремали. Шутка ли, принять бой у берлоги!
Медведь оказался крупным, в роскошной шубе. Его густая темно-бурая шерсть переливалась темной остью от еле уловимого ветерка. От длительного безделья когти у зверя сильно отросли, загнулись внутрь. Гоша к зверю не пошел, не проявил сколь-нибудь заметного любопытства. Такое равнодушие обычно одолевает зверобоя после удачного выстрела. Именно после выстрела обрывается вся острота и прелесть охоты.
Хотя на этот раз выстрелы принадлежали мне, но Гоша остался верен себе. Он давно потерял счет убитому зверью, схваткам с медведем, добытым соболям. И все же, каждый раз увидев зверя, он с новой силой воспламеняется страстью следопыта-охотника. С легкостью юноши он бежит через топкие мари, карабкается по скалам, пробирается сквозь стланиковые заросли, не чувствуя ушибов и царапин на лице – все подчинено этой страсти. Но вот прогремел выстрел – и все…
Не буду хвастать, но эти черты есть и у меня. Меня тоже коробит от того, что уничтожил красоту природы. А посему, уже который десяток лет мой автомат «отдыхает» в сейфе и, дай Бог, чтобы из него больше не раздавались выстрелы без острой необходимости, т. е. по зверушкам и птичкам. Но я отвлекся от дальнейших событий. Уходя за нартами на базу, Гоша кивнул головой на зверя: «Сало снимайте пластами. Тушу не дробите, разделывайте как сохатого».
В теплых лучах солнца млела безмолвная тайга. За горбатым отрогом в глубине долины стелился грязный дым, выдавая базу. Медведь оказался жирным. Шкуру, лапы и желчь забрал Бадма. Массажируя лапами спину, он лечит радикулит. Желчь идет на лекарство по тибетской технологии, ее он держит в секрете.
Прибыли наши нарты с добычей, деды заметно оживились. Мы отдали им тушу косолапого, чтобы утешить переживания старичков за растерзанную телку.
Вечер вкрадчиво спускается со скал Святого Носа. За горизонтом гаснет свет. Большой костер у избушки ввинчивает в плотное небо сизую струйку дыма. В закопченном котле варится свеженина, тут же на деревянных шомполах румянится шашлык. Мы все сидим возле огня, глотая сочный запах, и следим за Гошей, «главным режиссером» пирушки. Наконец, ужин готов, все идут в зимовье старичков.
Старики едят быстро. В левой руке мясо, в правой – острый нож. Зубами ухватят кусок за край, чиркнут по нему ножом возле губ, сглотнут. Рука еле успевает отрезать куски. Мясо почти не пережевывают. Словно зубы предназначены для другой, более важной работы: нужно ли подтянуть потуже подпруги на олене, развязать узел на ремне, протянуть сквозь кожу иголку или что-нибудь оторвать, отгрызть – все это старики обычно делают зубами. В этой привычке, ловкости, с какой работают их челюсти, есть что-то первобытное.
Рядом со мной сидит дед Даши, роясь заскорузлыми пальцами в своей пиале. Мяса много, оно жирное, глаза старика отдыхают, млея над теплым медвежьим паром. Ест он без хлеба, поспешно отрезая и глотая куски. Устанет, передохнет, хлебнет из пиалы горячего жира, и снова у губ заработает нож.
– Однако, добро медвежий сала: сколько ни кушай – брюха не болит сабсем, – говорит дед, слизывая с пиалы жир.
Проводник Бадма от него не отстает. Он высасывает из костей сочный мозг, взгляд смягчился, глаза посоловели от горячего мяса и спирта, засаленная бороденка лезет в рот. Бабушка Цырен черпает кружкой жир из котла, пьет его, процеживая сквозь больные губы, и с благодарностью поглядывает на нас.
Потом, «отяжелев», старики ложатся на бок и полулежа еще доскабливают, обсасывают кости. Затем пьют чай, разговаривают. Гоша занес в зимовье раненую Чару, покорную, с печальными глазами. Тут же в щель просунулась голова Боя. Умное животное следило за нами, будто ему интересно знать, что мы намерены делать с его матерью. Но как только Чара начала визжать, биться в руках, он дал деру. Мы выстригли вокруг раны узкую полосу шерсти, промыли йодом и уложили Чару спать у печки. Ночью сквозь сон я слышал разговор дедов, хруст костей и причмокивание губ.
Банкет продолжался. Я, просыпаясь на миг, испытывал радость за сытых стариков, за то, что справедливость торжествует, хотя бы в эти немногие минуты.
Воровская яма
По сложившейся традиции каждый год 25 августа Командор Витек собирал нас, ближайших друзей, на своей даче, которую с гордостью называл «фазенда». На этот раз выпал юбилейный год, и круг гостей был значительно расширен. Фазенда стоит на высоком каменистом берегу. Выстроен только первый этаж: спальный комплекс, гостиная. На втором этаже, учитывая масштабные планы хозяина, планировалось оборудовать бильярд, место для игр детей и взрослых. Для принятия солнечных ванн и любования закатами на Енисее предусматривалась смотровая площадка. Мы удивлялись фантазиям Витька. У меня невольно сложились строки:
… Возведу над Кунгом я таверну,
Чтобы в неге дельфинарий созерцать.
После сауны в обнимку с благоверной
Пиво с раками неспешно попивать…
А пока лежали штабеля дорогостоящих строительных материалов. Часть из них уплыла при наводнении вместе с коровками и барашками, вывезенными на острова Енисея. Мы с юным другом Крыловым решили выехать за день до торжеств, то есть 24 августа. Все рыбацкие принадлежности, его лодочный мотор «Ветерок» погрузили на машину Юры «Москвич 2140», который он очень любил и ласково называл «мой мерс». Правда, это чудо творения автопрома постоянно теряло гайки, детальки. У поселка Придорожный вдруг заклинило двигатель. Пришлось вызывать на помощь старшего сына Юры Павла, который служил зампотехом батальона, расположенного по соседству. Тягачом дотащили «москвич» до стоянки. Вернувшись в город, перегрузили имущество в мою машину. Дабы мой юный друг не печалился, спел ему дорожный романс:
Ехали на «мерсе», хрен догонишь,
Соловьиной трелью пёр фольклор.
Пусть рыдают всласть родня и жены,
«Рвем с дружбаном когти» на простор...
На парах домчались к Придорожке,
Только вдруг, как мордой об забор.
Не было на трассе черной кошки,
От чего ж заклинило мотор?
Да, выходит, пели мы задаром,
И пихтой накрылся наш Бузим.
Раз судьба-злодейка нас достала,
По-японски скажем ей: «Ху-сим!»
В даль другую новыми путями,
На «народное гулянье» заодно,
«Мерс» Старпома загрузив снастями,
К Командору ехать суждено.
Припев:
Дорогой длинною,
погодой блудною,
Да с песней той,
что вдаль летит звеня,
Послав по адресу
мечту «Вивинную»,
Что по ночам так мучала меня.
Озеро Виви.
Географический центр
Встретил идол с синими очами,
По земле волоча огурец.
Его гладил Командор ночами,
Для друзей готовил образец.
Идол плодородия не в полный рост
К месту назначения добрались без приключений. На улице зной. Чтобы не томить гостей в помещении, Командор соорудил длинный навес: стол, скамейки. Однако центром внимания был синеокий идол, ростом с самого Командора.
Посреди фигуры красовался метровый огурец с двумя красными помидорами, символизирующими мужское достоинство.
Угостив идола рюмкой «амареты», развернули во дворе палатку.
Не тратя время понапрасну, решили порыбачить и угостить друзей свеженинкой. Поднявшись вверх против течения, встретили лодку рыбоохраны. Добры молодцы сплавляли сеть, и наше появление для них – неожиданность. В сети барахталось несколько худосочных хариузков.
Опытные рыбаки промышляют ночью, чтобы не пугать добычу. Очевидно, у блюстителей порядка закончилась закусь. Их коллеги трудились в соседней протоке, расстреливая «хлопунцов», еще неоперившихся утят, в панике барахтавшихся в прибрежной траве.
Как бы там ни было, закусь необходимо разнообразить…
Несколько попыток поймать рыбу не увенчались успехом. Бесклевие, безлюдье, жара. Полусонное состояние вдруг улетучилось. Мимо лодки проплывал красавец козел, который решил сменить место проживания на противоположный берег Енисея. То ли его соблазнили левобережные козочки, то ли клевер слаще.
До рогатой мордочки можно было рукой дотянуться.
Юный друг намекнул, что из него можно сделать шикарный шашлык для народного гуляния, и потянулся за ножом. Свое мнение по этому поводу я высказал в довольно грубой форме, пообещав ему тоже сделать обрезание под самый корешок.
Кончилось тем, что Юра почесал козлу изящные рожки и отстал от него, опасаясь наскочить на прибрежную отмель. Выше по течению раздались вопли рыбоохрановцев: «Козел плывет, выбирай сеть!» Пока мужики сматывали сети, козлик вышел на отмель, отряхнулся и направился к берегу. На бешеной скорости рыбоохрана неслась к отмели, но последовал удар, от которого мотор «Нептун» лишился винта и крепежных кронштейнов, экипажу пришлось вылавливала свое барахло в мутной воде.
Козлика волной приподняло и подтолкнуло под зад в тальниковые заросли. Помахав в знак благодарности белым хвостиком – «салфеткой», он неспешно удалился из поля зрения. Мы с Юркой хохотали, улюлюкали – так вам, сволочи, и надо!
Спустились ниже по реке к Золотой протоке. В свое время там мы ловили приличных хариусов. В протоке на якоре стоял беленький катер, предназначенный для транспортировки и установки бакенов.
Возле него суетился экипаж, что-то выгребая сачками и баграми.
Мимо проплывала мертвая мелюзга.
Перед нашей моторкой выпрыгнул большой сиг или муксун, проплыл налим с выпученными от страха и боли глазами. И тут нас осенило – экипаж рыбачит электроудочкой. От дизель-электрогенератора катера в воду тянулись провода – электроды. По команде капитана «Врубай» электромеханик включил рубильник, и процесс пошел. «Вот Юра тебе и ответ, почему оскудели рыбные запасы Енисея», – буркнул я, мы ушли вниз по течению.
Через несколько километров безуспешного сплава на горизонте появилась лодчонка «Романтика». Эта лодка на Енисее является эффективным средством для самоубийц. Ею правил наш друг Витя Кривенко. За «Романтикой» на тросе кувыркались два бревна. Рачительный хозяин проводил заготовку дров для бани. На середине протоки река ускорила течение, мотор заглох. У меня внутри все похолодело. Лодка наскочила на бревна, и Витек оказался в воде. Крикнув Юре: «Заводи», я стал поднимать волокушу.
Но юный друг проявил нордический характер, мол пусть поморжует.
Тут вскипел я, угроза стимуляции веслом помогла. Но новенький лодочный мотор – образец российского моторостроения, «Ветерок» заводиться не спешил, кашлял, пуская клубы черного дыма.
Все складывалось как в песне:
Утром в лодку прихватив мормышки,
В предвкушенье жора – зад в поту,
Ивасей ловили до отрыжки
На закуску здешнему коту.
Не успели кайф словить от скуки,
За протокой Золотой раздался рев.
Над волной мелькали голова и ср…ка.
Но спокойно мне сказал Крылов:
«Леня, в лодку кипятком не писяй,
Пусть досыта поморжует он.
Главное, спасти его корыто,
А его мы вытащим потом».
Юный друг суров несокрушимо,
В аргументы я призвал весло.
Вес оно имело ощутимый,
И Кривого вовремя спасло.
Припев:
К другому берегу поперли с матами,
Сноровка Юры все же лодку сберегла.
Потом на острове сушили лапти мы,
Из речки выудив остатки барахла.
Командор нас потчевал радушно,
Любо было нам горилку пить!
Все собаки вторили частушкам
И Крыловскому «не может быть»…
Драли глотки с другом мы не долго,
Промежуток все же должен быть.
Командор поведал, как привольно
На фазенде скоро будет жить.
Затащив пострадавшего в лодку, мы потихоньку выбрались на отмель. Пришлось долго возиться с лодочным мотором: чистить, сушить, продувать. Наконец, уродец «Ветерок» ожил, с перебоями, но начал работать. Под нашим контролем Витек добрался до причала.
День был окончательно испорчен.
После ужина мы залегли в палатку и крепко заснули.
Утром юный друг проснулся в хорошем настроении с намерением порыбачить, чтобы приготовить рыбные блюда, на что он великий мастер. В помощники к нему напросился Алексей, наш знакомый. А я переправился на соседний остров, где в предыдущие годы в большом количестве собирали песчаные грузди. Меня постигла очередная неудача, все лужайки изуродованы тяжелой техникой. Кругом сломанные деревья и строительный мусор. Построили водозаборные сооружения и водопровод для левобережных поселков…
А вот приключения юного друга и Алексея долго не могли выудить...
Безуспешно закинули удочки. И тут Юра вспомнил про Воровскую Яму. Там всегда ловили крупных хариусов. Яма находилась в шести километрах от дачного поселка. Глубина ее около двенадцати метров. Все дно завалено обломками скал, которые создавали донные завихрения, и заметно ускоряли течение воды. Сплавными сетями здесь ловить нельзя. Местные рыбаки переметами ловили осетров, пока полностью не истребили. Теперь обходят ее стороной.
Свою роль сыграл электрохимический завод. Отчаянные ребята, как Юра, пытаются ловить рыбу на спиннинг, но каждая ходка ведет к поломке снастей и потере уловистых мушек. И на сей раз сделали несколько пустых ходок, утопили спиннинг и половину приманок. Юра решил сделать ходку поближе к красному бакену, мол завихрения возле якоря поднимают муть среди которой много корма для донной рыбы: сига и хариуса. Это подтверждено опытом.
По расчетам юного друга лодка должна пройти в метрах пятнадцати от бакена. Однако, он ошибся. Потоки воды развернули казанку в лоб бакена. Запоздалая попытка завести мотор – неудачно, следующая – тоже… А третьей попытки не случилось. Последовал страшный удар казанки о бакен. Лодка мигом легла на бок.
Все, что в ней лежало: спиннинги, рыбацкие ящики с сотнями драгоценных мушек, авиационные спас. жилеты, лежащие у ног рыбаков, – унесло бушующим потоком. Вслед за вещами вылетел и Юра, судорожно державшийся за лодочный мотор. Барахтаясь в воде, он успел зацепиться за рыбацкий ящик и доплыть с ним до берега. Оглушенный ударом Алексей видел как корма казанки с мотором погружается во мрачную глубину. Вода нещадно, словно кувалдой, с оглушительным грохотом била ее о бакен, играя как кот с мышью. Алексей попытался освободиться от казанки, перерезав фал якоря-волокуши, но вместо каната оказался трос.
Предчувствуя страшный финал – возможность погружения в яму вместе с лодкой, перебрался на бакен и привязался к нему широким офицерским ремнем. К тому времени юный друг уже достиг берега и стал бегать как оглушенная курочка, суетиться, что-то кричать. Спину Алексея припекало солнце, а задница замерзала от холодного корпуса бакена.
Берег до горизонта был безлюдным, а значит, помощи ждать неоткуда. Бакен мотало из стороны в сторону, как банный веник. Невеселые мысли Алексея были прерваны ударом. Его, словно катапультой, отбросило метров на семь. В доли секунды он увидел уходящую в глубину моторку. Очевидно, течением разорвало груз-волокушу, зацепившийся за якорь бакена, а офицерский ремень, которым он привязался к бакену, разлетелся в клочья.
Помоги Господи. Отчаянно барахтаясь, с Божьей помощью рыбак устремился к берегу, который был близко и так далеко. Разгоряченное борьбой нутро оглушило, стиснуло, ожгло холодом. Вода, он хлебнул воды, но нет! В голове Алексея тоскливо и согласно, со всем согласно зазвучала вялая покорность. Тогда что ж – тогда все. Но Алексей был мужиком бывалым. Сумел замять поднимавшуюся покорность, которая и есть смерть. Поворот ключа во врата на тот свет, где, как известно, замки для всех грешников открыты в одну сторону: «У райских ворот стучаться бесполезно». Алексей выбил себя наверх, отплевался, хватил воздуха, увидел такой близкий берег и кричащего что-то юного друга. Несмотря на отчаянные попытки добраться до песчаной береговой линии, стремительное течение утаскивало его на середину реки, а там неминуема гибель. Многократно выбившись из сил, он опускался на желтую глубину, в холод. Лишь бы не свело тело судорогами, надо вернуться на поверхность, отдохнуть на спине и опять грести, грести и копить силы. И так много, много раз.
В очередной раз погружаясь в холодную тьму, он вспомнил утопленника. Тот лежал в воде у самого берега, зацепившись за корягу. Может он по пьяни выпал ночью с парохода или сердце отказало, теперь никого не спросишь.
Глаза утопленника, подернутые свинцовой пленкой смерти, были неестественно огромны и круглы, не верилось, что это глаза человека. Алексей съежился, так велики, так уродливо вывернуты глаза утопленника, рыбьей мелочью выщипаны ресницы, обсосаны веки и уши. Рыбешки копошились под глазными яблоками. Из ушей и ноздрей человека торчали пучками хвосты сладко присосавшихся к мясу налимчиков и вьюнов, в открытом рту клубились гольяны.
Не хочу! Не хочу-у-у! Дернулся Алексей вверх, поплыл на спине из последних сил. Но тело, особенно ноги, отдалилось, стало чужим, правую ногу совсем не слыхать. Опять на некоторое время пловец впал в забытье, но зычный звук оборванной струны привел его в чувство. В безумном калейдоскопе былых дней нарисовалась картина: забитый наглухо ящик с останками встречают родные и близкие, стреляет из автоматов похоронная команда… Нет, таких почестей не надо. Лучше исчезнуть навсегда… Из последних сил он барахтался, чтобы согреться и немного отдохнуть. Бешеный поток относил пловца на середину реки. На отмели суетился юный друг. Бросил фал с палкой – промах, еще раз, и Алексей уцепился мертвой хваткой за обрубок дерева. Опять в памяти провал…
Очнулся от тепла тела юного друга. Юра опасался, что спасенный от гибели в воде, не выдержит переохлаждения, ведь прошел час времени, за который Алексей проплыл шесть километров. Температура воды в Енисее не превышала 11ºС. На спасенном, как новорожденном, не было никакой одежды. Ее и рыбацкие сапоги он бросил, чтобы легче было плыть. Юный друг отдал свои плавки, а на берегу нашли рваные калоши, обе на левую ногу. И пошли они солнцем палимы через дачный поселок.
А у Командора шла интенсивная подготовка к празднованию юбилея. Все подумали, что юный друг в очередной раз решил разыграть спектакль. Последовали вопросы – куда спрятали казанку, собственность Командора, где мотор и богатый улов? Скромное мычание экипажа потерпевшего крушение корабля было принято с пониманием. Благо у Вити Кривенко еще не остыла баня. Там экипаж прошел часовую реабилитацию. После принятого ковшика Командоровской сливянки мы узнали подробности юбилейной одиссеи. На торжество откуда-то пришли две кетушки, которым по душе были подвиги юного друга, но он и на сей раз проявил нордический характер.
С томным взглядом
вышли две кетушки,
В баню Юру стали приглашать.
Мы тебя пропарим до макушки,
Молодецкая вернется стать!
Припев:
Кетушки побоку, живу я грезами,
И грезит этим также
вся моя родня:
Построить сауну,
да под березами,
Теперь задача в жизни
главная моя!
Сливянка, принятая на торжестве, помогла сгладить мысли о трагических событиях дня праздника славного Командора. Впереди еще не одно путешествие по сибирским рекам и речушкам.
ЭПИЛОГ
По сути дела, обе книги написаны для тебя, уважаемый читатель.
Это лишь крупица, вклад в славную историю Радиотехнических войск ПВО. Ставить ли на том точку? А кто будет растить будущих командиров и инженерно-технический персонал.
Слово за нами.
Честь имею, товарищи ОФИЦЕРЫ!
С уважением, Леонард.
Благодарю всех, кто оказал мне помощь в создании и публикации настоящей книги: Якова Криницкого, Валерия Закурдаева, Виктора и Владимира Коромысловых, Ольгу Генвальд, Тамару Воронину и других моих товарищей.
Зарегистрирован: Oct 16, 2007 Сообщения: 2088 Откуда: Вильнюс
Добавлено: Пн Мар 01, 2021 7:38 pm Заголовок сообщения:
14.04 2017 года не стало Леонарда Цераса, но его воспоминания вновь и вновь возвращают многих из нас в те уже далёкие годы нашей службы в войсках.
Мы приносим свои извинения, что пропала часть фотографий, которые были размещены в качестве иллюстраций к книге Леонарда Цераса. Они исчезли автоматически с сервера, где были размещены.
Но сами воспоминания от этого не стали менее интересными, и хочется, чтобы их читали и вспоминали моменты службы в войсках все, кому это интересно и памятно.
Вы не можете начинать темы Вы не можете отвечать на сообщения Вы не можете редактировать свои сообщения Вы не можете удалять свои сообщения Вы не можете голосовать в опросах
FAQ
Поиск
Группы
Профиль
Вход
