Страница Эдуарда Гончарова

[Виктор]

Гончаров Эдуард.

(Балашиха, Московская область).
Выпускник ВРТУ 1967 года.

Первые учения


Лейтенант Валерий Никифоров, выпускник Красноярского РТУ образца 1967 года по распределению попал служить на европейский Север, на Кольский полуостров, что было весьма удачным распределением (вроде бы как и Север, а вместе с тем до столицы два часа лету…).


Прошло полгода службы, даже на Север пришла весна, а с ней и окончание зимнего периода обучения. И тут по планам начальства случилось учение. А во время учений начальники всех степеней любят обозначать активные действия и среди них такое, как "маневр радиолокационной станцией для наращивания маловысотного поля". Да нет, вещь эта часто весьма полезная и предусматривалась практически почти во всех частях, но об этом в другой раз…

Словом, группа в составе "самоходной" РЛС П-15 (на ЗиЛ-157), плюс "самоходная" радиостанция Р-118 (еще один Зил-157" с крайне сокращенными расчетами под командованием лейтенанта Никифорова получила задачу передислоцироваться за 70 километров от "пункта постоянной дислокации О. на позицию в районе пункта К." Слабые попытки возражений Валеры о том, что он эту станцию не изучал, во внимание не принимались. Комбат объяснил, что все равно послать некого, все нужны на учениях, а на П-15 есть грамотный сержант, все сделает сам, твое дело - следить за воинским порядком…

Рано утром назначенного дня колонна из двух единиц техники выехала за ворота и направилась в сторону областного центра - другого пути попасть в пункт К. не существовало. По дороге заехали в управление своей части, дозаправились горючим, проинструктировались и двинулись дальше, через город.
Об уровне подготовки военных водителей давно ходят анекдоты, главный смысл которых заключен во фразе "..а военного бойся со всех сторон". Словом, на одном пологом перекрестке со светофором боец-водитель П-15 не удержал свою машину и слегка "поддал" учебному ДОСААФовскому "газончику", остановившемуся на красный сигнал; тот, не ожидая такой гадости от военных, выскочил на перекресток и с кем-то столкнулся… Движение застопорилось. Валера выходит из машины, поправляя на боку пистолет, объясняет всем собравшимся, что во всем виновато общество ДОСААФ, готовящих таких вот водителей для Вооруженных Сил. И вообще, ему некогда, так как он выполняет важное задание командования… После чего колонна из двух машин объехала затор и двинулась дальше.

Народ в те времена еще любил свою Красную Армию и препятствовать не стал…
До пункта назначения добрались во второй половине дня. Дорога взбирается на небольшую возвышенность в долине, окаймленной сопками с обеих сторон. Съехали с дороги метров на двести в сторону и встали. Сержант с солдатом-оператором и водителем приступили к развертыванию РЛС, а два радиста со своим водителем - радиостанции.

Про чудесную станцию П-15 можно много рассказывать (приходилось даже слышать, что она такая капризная потому, что ее главный конструктор - женщина. Но это неправда, главный конструктор - Б.П.Лебедев и создали ее в Московском НИИ-20 в начале 50-х годов прошлого века.) Во время ее создания она представляла шедевр (без иронии!) конструкторской мысли. В небольшой по размерам кабине, поделенной на два отсека, размещалась вполне современная (по тем временам) РЛС дециметрового диапазона, оснащенная средствами защиты от активных и пассивных помех. На этой же кабине размещалась и двухзеркальная параболическая антенна, созданная А.Р.Вольпертом (помните диаграмму Вольперта? Так это про него.). Поперек второго отсека размещался бензиновый агрегат электропитания АБ-8, выдававший совершенно оригинальное однофазное напряжение 230 Вольт 425 Герц, нигде и ни в одной РЛС более не применявшееся… Ой, что-то я увлекся…

На все развертывание РЛС по нормативу отводилось 15 минут, но тут не спеша выставили машину на домкраты, отгоризонтировали, развернули антенну, забили кол заземления… А вот двигатель электростанции заводиться не захотел…
Радисты уже установили связь, доложили сигналом в батальон о прибытии. Получили команду выходить на связь каждые два часа. А агрегат не заводится…


Собрались все вокруг него и советуются. Двойные задние двери кабины нараспашку, трое в кабине наверху, остальные советуют снизу, стоя на земле. Стартер крутит хорошо, искра вроде бы тоже хорошая. Да! А бензин-то в баке есть? Валера откручивает крышку бака с торчащим из центра штырем - мерной линейкой и кладет ее рядом - на аккумулятор. Как обычно, изолирующей карболитовой крышки на нем нет. С треском сыпется сноп искр от замыкания плюсовой клеммы аккумулятора на корпус и пары бензина в баке вспыхивают!!! Все интуитивно отпрянули и выскочили из машины; Валера, вываливаясь из кабины, успел набросить крышку бака на свое место. Отбежали от машины, залегли; ждут, что "щас рванет!".
Однако "не рвануло" - даже при неплотно закрытой крышке бака огонь погас…

И агрегат, словно испугавшись, что с ним натворят еще чего-нибудь, после этого сразу завелся с полуоборота и больше не артачился. РЛС, взвыв вентиляторами, стала включаться. Без проблем включилось "высокое", даже АПЧ "захватила" частоту и мощные "местники" высветились на экране кругового обзора. Валера вздохнул с облегчением и вылез из кабины - надо было приступать к ориентированию РЛС.

Про ориентирование каждый, кто его выполнял, вспоминает с трепетом… Танцы вокруг буссоли или теодолита на треноге с бубном и песнопением и постоянным подглядыванием в инструкцию… Один перевод больших и малых делений угломера в нормальные градусы и минуты чего стоит! А потом еще надо что-то там с сельсинами крутить… Словом, тот, кто делал - не забудет, а кто не делал - тому не понять…
Так вот, сержант отстегнул со стенки закрепленную треногу и футляр с буссолью ПАБ-2 и растерянно смотрит на лейтенанта - футляр оказался пустой - буссоль осталась в батальоне…
После того, как все громко и беспорядочно рассказали виновнику все, что о нем думалось в тот момент (и, главное, перед выездом еще спросил: - буссоль не забыли? - Никак нет, товарищ лейтенант, на месте!)

После риторического вопроса, "Ну, и как теперь ориентировать РЛС?" сержант напрягся, вспоминая школьные уроки естествознания и стал удрученно мямлить про "мох на северной стороне камней"….
Выручили часы лейтенанта Никифорова. В те далекие годы на кожаных ремешках для часов крепились небольшие круглые брелочки с фото первых космонавтов и т.п. А на часах у Никифорова оказался брелок-компас.

Что, "ха-ха"! Это Вам, читая это - "ха-ха"! А тут надо выполнять боевую задачу!
Снял с ремешка часы (чтобы не влияли на компас), отошел подальше от станции, чтобы она была в створе направления на север по эрзац-компасу и стал командовать на доворот антенны в ручном режиме вращения, чтобы она "смотрела на север". Потом выставили развертку на ИКО на нулевой азимут и довернул по шкале ИКО с учетом магнитного склонения данной местности, благо это значение заранее выписал с топокарты в записную книжку. Выбрал и назначил два контрольных местных предмета для проверки ориентирования при последующих включениях.

При очередном сеансе связи доложили о готовности к работе.
Но реальной боевой работы не случилось. Маловысотные цели по нашей долине в этот раз не летали.
Быт у них образовался "ночной" - ночью было весьма прохладно, сидели и грелись у костра, а днем, когда пригревало солнце - отсыпались. По поводу своего лета северяне говорят так: "Лето в этом году случилось хорошее, малоснежное и выпало на воскресенье".
На третьи сутки получили условный сигнал свернуться и возвращаться домой.

На этот раз вводную им организовала дорожная служба.
Поскольку пришло теплое время года, служба взялись за ремонт дороги: асфальт полили жидким гудроном, на левом краю дороги самосвалы регулярно насыпали кучи щебня, а бульдозер эту щебенку пытается равномерно распределить по покрытию. Не слишком широкая проезжая часть дороги сузилась до предела. Наш водитель жмется все больше к правой части дороги, а тут навстречу еще попался КрАЗ! Водитель совсем остановил машину, но настолько прижался "вправо", что она стала заваливаться в кювет! Сержант, что сидел в кабине между водителем и лейтенантом, с криком дернулся к правой двери, открыл ее и пытался мимо сидящего Валеры вскочить наружу, под валящийся набок автомобиль. И только недюжинная сила молодого лейтенанта удержала его на месте.

Выбрались наружу через дверь водителя. В кабине РЛС стонет оператор - на него упала со своего места незакрепленная радиостанция Р-109, весом килограммов 15, но обошлось только ушибом... Машина лежит в кювете, правым бортом навалившись на стенку кювета. И тут всенародная любовь к Красной Армии проявилась еще раз.

Проезжавший КрАЗ, которого испугался боец-водитель остановился; приполз сюда же бульдозер, ровнявший щебенку. Мужики посоветовались и разработали план действий. Бульдозер сполз с дороги и тросом тянул нашу машину вбок, стремясь поставить ее на колеса; КрАЗ в то же время тянул ее вперед, на дорогу. Не прошло и получаса, как мы опять стояли на дороге. Слева машина не пострадала, а правый борт выглядел плачевно: дверь кабины всмятку, части зеркал антенн, закрепленные в транспортном положении на правом боку кабины РЛС тоже помяты. Двигатель машины завелся, оттопыренную смятую дверь привязали телефонным кабелем и поехали дальше. Настроение - хуже некуда…

Приехали в управление части, учения еще продолжаются, все руководство занято на КП. Вышел заместитель командира, Валера доложил о прибытии и о происшествии. А машина стоит левым бортом к нему и повреждений не видно. А когда зам увидел правый борт, то …. Убедившись, что все бойцы целы и невредимы, зам тут же объявил взыскание лейтенанту Никифорову - предупреждение о неполном служебном соответствии.
К вечеру добрались домой, в батальон. Встречал колонну комбат, о происшествии он уже знал - сообщили из управления. На доклад о полученном взыскании, реагирует вопросом: "- На какую тебя теперь должность назначать, замкомвзвода?"

Прошло время, Валера с отличием окончил академию и попал служить в высокий штаб. Как-то в командировке, проверяя экипировку и готовность к выходу подвижного маловысотного радиолокационного взвода, он рассказал нам о своем лейтенантском опыте.
И теперь, когда разговор с коллегами вдруг коснется ориентирования или "маневров", я вспоминаю эту историю, которую решил изложить и вам.

[Виктор]

Слава Богу, я не РЛС-ник…

Предисловие.

До 1968 года в ВРТУ готовили, в основном, РЛС-ников. АСУ-шников готовили очень мало и на только появившуюся "Межу". Их подготовка была окружена некоторым ореолом таинственности и романтики: ЭВМ, перфолены, биты… Даже изучаемые дисциплины у них в расписании писались зашифровано: СК-12, СК-45, буквы СК означали "Спецкурс". Не то, что у нас: "Матчасть", "Тактика РТВ" - как говорится, "простенько и со вкусом".

Летом 1968 года в ВРТУ переехали остатки Ставропольского радиотехнического училища. Они все были АСУ-шники и переезжая, привезли с собой много аппаратуры из состава АСУ "Воздух-1П". Аппаратура, надо сказать, была весьма тяжелая, это я лично почувствовал, когда будучи в составе дежурного подразделения по училищу, разгружали всю ночь эшелон с прибывшим "железом". (К слову, железнодорожники военным транспорты под погрузку и разгрузку всегда подавали в выходные или на ночь - кто еще будет в это время мучаться… Или это только мне "везло"?)

С тех пор и РЛС-никам стали читать краткий курс, около 40 часов, устройства ВП-02У и ВП-11. Нам читал преподаватель-майор, фамилии которого уже не помню. Читал очень толково и доходчиво. В отступлениях учил жизни, например, что мужикам, после принятия 100 грамм, абсолютно противопоказано морщиться, это дозволительно только дамам. Ведь вы, поучал он, пьете для того, чтобы почувствовать вкус выпитого. И так далее. Почему-то все поучения были на эту тему.

Учиться было интересно и, как оказалось впоследствии, очень полезно. Я лично престал опасаться "непонятного" АСУ. Все там можно понять, все там построено логично.

В войсках различие между АСУ-шниками и РЛС-никами оставалось всегда, но противостояния не было. Всегда считалось, что у АСУ-шников жизнь и служба полегче, их меньше "напрягали". Но и до уровня зампотеха полка и даже батальона их двигали редко.

Теперь сама история.

Кольский полуостров, зима. Батальон готовится к московской проверке. Вся "технота" в перерывах между графиком сидит на технике и готовит ее к проверке. Перед москвичами приехали армейцы. Мой коллега, проверив параметры РЛС, выговаривает начальнику за выявленные неисправности. Тот, чуть не плача, жалуется, что уже около года на РЛС нет техника, он один на РЛС и прикрепленном ПРВ просто физически не успевает. Рассказывает дальше:

"Сегодня пришел с техники в ЦУБ в четвертом часу ночи, не могу попИсать - на мне новые брюки, а руки грязные, в масле и в умывальнике, как всегда нет воды.

Захожу в комнату, сосед, инженер с "Межи" проснулся и, недоуменно глядя на будильник, спрашивает:
- "Ты откуда?!!". Услышав ответ, крестится на изображение полуобнаженной девы на стенке и бормочет:
- "Слава Богу, я не РЛС-ник, слава Богу, я не РЛС-ник…"

Так выпьем же за разрезку и размывку, чтобы они всегда были в норме!

Извините за долгое вступление.

Для непосвященных:
1. ЦУБ - цельнометаллический универсальный блок, попросту - железная бочка емкостью около 25 кубометров на колесах, оборудованная для проживания.
2. "Разрезка" и "размывка" - основные параметры, характеризующие стабильность работы генератора передатчика и гетеродинов приемника; применяются при оценке работы системы селекции движущихся целей (СДЦ).

[Виктор]

ОМП и ЗВ

Осень далекого 1964 года, Вильнюсское радиотехническое училище ПВО, 1 курс.
Наш второй взвод первой роты по-другому еще зовется "112-ое классное отделение". Одна из общевойсковых дисциплин именуется "Оружие массового поражения и защита войск", в расписании занятий пишется аббревиатура ОМП и ЗВ.
Единственным преподавателем дисциплины был подполковник Великий, которого помнят все его ученики, а легенды о нем передавались из поколения в поколение. Одна из легенд гласила, что он участвовал в испытаниях ядерного оружия, а концентрацию хлорпикрина определяет "на нюх". И вообще, человек крайне суровый и строгий.

Мы же пока изучаем устройство противогаза и поражающие свойства ядерного взрыва и отравляющих веществ вероятного противника (помните магические слова: фосген, дифосген, люизит, зарин, зоман, v-газы…).
Волею судьбы первыми проходить "окуривание" на всем курсе выпало нашему взводу. Никаких предварительных волнений по этому поводу мы не испытывали, так как программа была известна: в помещении, загазованном хлорпикрином, отработать по вводным "порвана соединительная трубка, шлем-маска" и т.д. .
Окуривание проходило во временно пустующем одноэтажном здании возле водокачки, позже в нем размещался цикл автомобильной подготовки. Дело в том, что в сентябре 1967 года сдали в эксплуатацию новый учебный корпус напротив штаба и учебные циклы (так в среднем училище назывались аналоги кафедр) переезжали на новые места.

Построились перед входом в здание в две шеренги, замкомвзвода Петя Иванец доложил о готовности к занятиям. Последовала команда "газы" - закрыл глаза, затаил дыхание, рванул маску из сумки на голову, выдох, отрыл глаза, дышу и оглядываюсь: все успели во время. Великий обходит строй и осматривает подгонку противогаза у каждого.

Надевает сам противогаз и командует зайти в помещение. Заходим и разбредаемся по большому пустому классу с кафельным полом. Я предусмотрительно занял место у подоконника: будет куда складывать детали противогаза. Проходит пара минут, за которые Великий повторно осматривает каждого. Двоих, у которых заслезились глаза, выгоняет наружу и подает вводную: "порвана соединительная трубка". Наступает волнение, сердечко забилось чаще, но деваться некуда, надо действовать. Набираю в грудь побольше воздуха закрываю глаза, и начинаю быстро откручивать гофрированную трубку, противогазную коробку кладу на подоконник. Открутив трубку от маски пытаюсь прикрутить коробку к маске. Что-то резьба не совпадает…сердце колотится… потом понимаю, что надо задрать голову вверх, чтобы резьбы на маске и коробке совпали… пошло… С облегчением заворачиваю коробку до конца, делаю энергичный выдох и открываю глаза. Осматриваюсь: все молча крутят, у всех получается по-разному. Вдруг кого-то от дальней торцевой стенки с воплем, раскидывая всех с дороги, рвется к двери, по пути сбивая противогазные коробки у тех, кто присел со своим противогазным хозяйством на полу. Великий стоит намертво у двери и кричит через противогаз: "Стой! А на поле боя куда побежишь??!!!" Но ситуация резко меняется: народ, ползает по полу, на ощупь пытается найти свои разбросанные коробки, и не найдя, с ревом присоединяется к первому неудачнику… Эта толпа сметает Великого в сторону и вылетает на улицу… Мамаево побоище… Великий в ярости! Следом выходят все остальные. Отдышавшись, строимся. Я теперь уже не помню, какие конкретные слова он произносил, но за всю историю училища до нас такого не было… Всем поставили двояки и, по-видимому, отчитали ротного и взводных.

Весь первый курс вечерами в казармах тренировался по вводным под личным наблюдением командиров взводов. Почему-то над нами не смеялись и относились сочувственно. Все остальные, наученные нашим опытом и затренированные до автоматизма, прошли процедуру без происшествий, а мы после всех повторно. О повторном окуривании в памяти совершенно ничего не осталось.
После этих занятий в классах все сидят и "плачут" вместе с преподавателями - абсорбировавшийся в обмундировании хлорпикрин постепенно выделяется наружу…

Обучение на первом курсе заканчивалось лагерным сбором. Там же сдавали экзамены по общевойсковым дисциплинам. Теоретическую часть сдавали по билетам. Нагнетались страсти, предупреждали, что Великий может внезапно подать какую-либо вводную и т.д. На улице стал накрапывать дождь и комиссия перебралась в большой сарай, где хранилось оружие. Заходит очередной, Юра Лаврич, докладывают. Великий, наклонившись к списку, разрешает взять билет. Взволнованному предстоящим экзаменом Юре послышалось знакомое слово "газы" и он энергично натягивает на голову противогаз и шумно выдохнув, во все глаза пялится на Великого. Комиссия от хохота сползает под стол, довольный смеется и Великий…
Под практическую сдачу нормативов наш взвод попал также первым. Но все прошло довольно обычно: на открытой площадке разомкнули двухшереножный строй, и так надевали противогаз, бумажную плащ-накидку (ОЗК еще у нас не было), проводили дегазацию личного оружия и обмундирования. Остальные взвода прислали "разведчиков", которые наблюдали за процессом издалека. После нашей сдачи они с облегчением вздохнули. Но напрасно. Ни на одном взводе великий Великий не повторился! Кто-то сдавал в траншеях и окопах, кто-то сдавал ночью, кто-то в ходе марш-броска. Всем досталось свое…

Сидим в полевом классе на занятиях по инженерной подготовке. Взвод 5 роты рядом сдает ОМП. Развернувшись в цепь, в противогазах, атакуют позицию "противника". На полной скорости влетают в полосу с МЗП (малозаметными препятствиями - спиралями из тонкой стальной проволоки в высокой траве). Вся цепь разом, с маху, задрав ноги, летит на землю, а карабины летят еще дальше… Со стороны выглядело замечательно!

После сдачи экзамена по ОМП и ЗВ весь первый курс ходит в пятнистом х/б - гимнастерки и шаровары после обработки дегазирующими растворами обесцветились…
На третьем курсе, перед Госэкзаменами, повторно читался краткий курс основных дисциплин, в том числе и ОМП и ЗВ.

Великий поднимает Витю Гуляева и задает вопрос: "Какой лес лучше защищает от поражающи факторов ядерного взрыва?" Витя смущенно мнется… Великий наводящее уточняет: "Молодой, тонкий, или старый, толстый?". Витя неуверенно начинает: "…молодой.." и, видя чью-то отрицательную реакцию сразу поправляется: "молодой, но толстый!!". Не знаю, какие ассоциации вызвал этот ответ, но все, включая Великого, заржали…

Все тридцать три года службы в радиотехнических войсках с искренней благодарностью и признательностью вспоминаю всех учителей и большинство командиров ВРТУ. Подполковник Великий С.П. не был моим любимым учителем, но учитель он был замечательный. Он заставил знать и уметь выполнять жизненно важные вещи. Знаний, полученных во время учебы, хватило на всю службу.

[Виктор]

История про "триколор"

Курсант второго курса, конечно, не то что салага-первокурсник. За год он успеваете пооптереться и приобрести вид бывалого солдата, которому можно себе позволить многое...

На втором курсе мы тоже уже освоились в училище, поэтому случались и выходки.
Составу субботнего караула разрешали, поскольку они пропускали общий поход в баню, сходить в баню по личному плану. Недалеко от училища на Антоколе располагался гражданский банно-прачечный комбинат с парикмахерскими и прочими "удовольствиями".

И вот наши однокурсники, (кажется, из 5 роты), завершив моечный процесс, в хорошем настроении зашли там же в парикмахерскую и юмора ради покрасили шевелюры в ярко-рыжий цвет.

На следующий день весь утренний общеучилищный развод на занятия ржал и гоготал, глядя на взвод одинаково рыжих курсантов. Картина была впечатляющая. Преподаватели на циклах посмеивались и приходили специально в класс поглядеть на юмористов.

Но начальству все это почему-то не понравилось. Комбат с ротным провел с ними на плацу публичную "порку", после чего всех отправил стричься наголо. Но и тут они вывернулись - все перекрасились в жгуче-черный цвет. Но взвод брюнетов уже не раздражал командирский взгляд. Через пару месяцев, когда волосы отросли, они стали пегими-трехцветными. Такой вот триколор приключился.

Может, кто их "рыжих" отзовется и будут подробности?

[Виктор]

Просто одна командировка

Май в войсках – месяц особенный. Только закончился зимний период обучения, в подразделения и частях прошли проверки, на всех уровнях от полка до Генерального штаба ВС РФ проходят сборы руководящего состава с подведением итогов и постановкой задач на летний период обучения. В последних числах мая из всех вышестоящих органов управления по войскам разъезжаются группы представителей для «проверки и оказания помощи» в организации начала нового учебного периода.
В воскресенье, 25 мая 1987 года, три группы офицеров Управления начальника РТВ ПВО выехали в Калининград, Ригу и Таллин (так тогда он именовался) для такой работы. Калининградскую группу возглавлял заместитель начальника РТВ ПВО полковник Калачинский А.П. – требовательный и грамотный в отношении техники командир. Волею случая автор этих строк, инженер инженерно-радиолокационной службы Управления, был включен в состав этой группы для проверки технического состояния и соблюдения правил эксплуатации средств радиолокации и АСУ в проверяемых подразделениях.
Понедельник прошел как обычно в такой командировке: доведение до проверяемых плана работы, заслушивание командира, и офицеры группы разошлись по объектам, вечером доклады о результатах и подведение итогов. Утром планировалось переехать в следующее подразделение.
Однако на утро обстановка резко изменилась и последующие события сломали все планы.
Стало известно, что рано утром 27 мая из района г. Салдус Латвийской ССР угнан за границу самолет МГА Ан-2. Для расследования происшествия в Ригу вылетает заместитель Главнокомандующего Войсками ПВО генерал-полковник Юрасов Е. С., полковник Калачинский А.П. включен в его группу. Поскольку предполагалось посещение подразделений РТВ, то для проверки состояния техники он с собой взял меня.
Весь день на КП и в штабе тукумского соединения шло изучение обстоятельств происшествия, в котором мне по статусу участвовать не пришлось. Из рассказа присутствующих стало известно, что о перелете береговой черты сообщили по своей линии с погранзаставы, расположенной на берегу Балтийского моря. Близлежащая радиолокационная рота, в которой работала по графику РЛС 19Ж6, самолет не обнаружила и информации не выдала.
Очень рано утром следующего дня на вертолёте Ми-8 генерал-полковник Юрасов Е. С. С группой офицеров, в которую был включен и я, прилетела на погранзаставу.
Хочу сразу отметить, что Ю. сам лично беседовал со всеми участниками событий и лично посещал все значимые в происшествии объекты, не перепоручая это кому-либо. Излагаю только то, что видел и слышал сам.
Ю. попросил начальника заставы пройти в помещение, где находился дежурный по заставе и на этом месте опросил дежурившего в тот день сержанта. Попросил показать, как и с какого телефонного аппарата он докладывал о пролете самолета. Далее излагаю рассказ сержанта.
Примерно в 3 часа утра (со временем могу наврать) проинструктировал очередной наряд, выходящий на границу и с ним пошел к воротам в проволочном ограждении, чтобы открыть ворота, запертые на ключ. На улице было уже довольно светло. Услышал приближающийся шум летящего самолета и увидел между низкорослым сосняком низко летящий самолет. По его ощущениям, самолет, вылетев над морем, повернул направо и полетел вдоль береговой черты. Об этом он сразу доложил по телефону в погранотряд.
Ю. лично пошел к воротам и проверил наличие связи с указанного телефонного аппарата (в розетку на столбе втыкалась вилка телефонной трубки). Море действительно просматривалось сквозь редкий соснячок, высотой не более 10 метров, ветрами наклоненный в сторону от моря. Спросил о высоте полета. Сержант ответил, что летел очень низко, над самыми деревьями. Впоследствии на основе экспертных оценок предположили, что летел на высоте около 30 метров. Донесение от погранвойск по установленной схеме взаимодействия дошло на КП соединения и была объявлена соответствующая степень готовности, в воздух ушла дежурная пара МиГ-23.
Слева от заставы в нескольких километрах находился маяк и возле него морской радиотехнический пост, в котором в это время по графику работала РЛС. Ю. поехал туда, а меня отвезли в радиолокационную роту, расположенную справа от заставы в нескольких километрах.
На морском посту шум пролетающего самолета слышал только что сменившийся оператор РЛС, ложившийся спать. Оператор РЛС самолета не видел.
В роте был только на РЛС 19Ж6. РЛС стояла на высокой насыпи-горке и была включена. В кабине был начальник РЛС (высокий стройный молодой старший лейтенант), и дежуривший во время пролета самолета оператор. Быстро проверил основные параметры – все в норме. Обращаю внимание, что офицер не брит и выглядит уставшим. Расспрашиваю, отчего так? Объясняет, что находится в отпуске и на РЛС вызвали из дома. Для себя сложилось впечатление, что поскольку начальник РЛС был в отпуске, на РЛС могли быть неисправности, которые солдат-оператор просто мог не видеть. РЛС современная, новая, очень сложное устройство. Много всевозможных режимов работы, в которых не просто разобраться. Система селекции движущихся целей имеет несколько режимов, при неправильно выставленных переключателях малоскоростная цель на фоне остатков от местных предметов может быть незаметной. Прошли сутки после пролета, а начальник РЛС, встречая заместителя Главкома ВПВО не брит! Что он делал сутки? Смею предположить, что устранял неисправности. Как бы там ни было, в условиях той позиции такая РЛС хоть пяток засечек, да должна была выдать…Тем не менее, свои догадки оставил при себе.
Тут приехал Ю. и лично зашагал на горку, в кабину РЛС. Коротко доложил, что на момент проверки РЛС исправна. Молча залез по крутой лесенке в кабину. Я с ним не пошел – там и без меня тесно и очень шумно от работающей вентиляции. Что спрашивал и что рассказывали – не знаю. Молча вышел и вся группа сразу на автомобилях вернулась к вертолёту. Перелетели в г. Салдус.
Салдус – районный центр в Латвийской ССР, расположен на юге республики. До ближайшего берега Рижского залив – километров 50-60 по прямой (как раз в направлении на Тукумс). Приземлились на оборудованной площадке для сельхозавиации.
На огороженной колючкой площадке взлетно-посадочная полоса в виде отрезка обычного заасфальтированного неширокого шоссе. Рядом с одним торцом площадка-стоянка для самолетов, довольно просторный вагон-домик наподобие ВД-8 для поста ВОХР. Въезд на площадку через запираемый шлагбаум.
Ко времени нашего приземления на месте собрались руководство МВД, МГА (прилетели на Ан-2 из Риги). Возможно и другие службы. На совещание я не попал (места в домике не хватило). Описываю по рассказу очевидца.
Самолёт Ан-2 Латвийского Управления гражданской авиации (полевой авиаотряд в Салдусском районе) работал на сельхозработах.
Угонщик один, Свистунов P.C., 1963 г.р. Учился вместе со вторым пилотом угнанного самолета Х (фамилию не помню) в одном училище МГА. Служил вторым пилотом на Ан-2, из-за конфликта с руководством был уволен. С женой развелся. Приехал в Ригу в поисках своего однокашника. В авиаотряде узнал, что тот в командировке, где – не сказали. Узнал домашний адрес, дома отец сказал место командировки. Приехал в Салдус, другу сказал, что в Ригу приехал на личном автомобиле на отдых во время отпуска. Но машина сломалась и пока она в ремонте, попросился пожить рядом с ним.
День проводил с экипажем у самолета и охрана считала, что он один из членов экипажа.
Первое нарушение: все члены экипажа должны быть официально представлены охране.
27 мая работы у экипажа был выходной. Его товарищ, второй пилот, с вечера 26 мая уехал в Ригу, к семье. Командир экипажа (разведенный холостяк) в гостинице не ночевал. Борттехник заболел и уехал в Ригу. На рассвете Свистунов похитил ключи от самолета и пошел на площадку. Второе нарушение: ключи от самолета не должны храниться у одного члена экипажа.
Отступление. Никогда бы не поверил, но лично присутствовал при демонстрации Юрасову на прилетевшем из Риги Ан-2. Самолёт запирается на 5 замков!
Первый – левое колесо шасси закрывается на висячий замок с длинной дужкой через отверстия в диске колеса.
Второй – висячий замок на входной двери.
Третий – на входной двери в кабину пилотов.
Четвертый – запирается штанга на рулевой колонке, наподобие противоугонного устройства на «Жигулях».
Пятый – запирается ящик в борту самолета, где хранится полетная документация.
Дежуривший охранник показал, что с рассветом Свистунов пришел на площадку и не заходя в домик прошел к самолету. По словам сторожа, он вышел из домика и увидел Свистунова, присевшим у колеса. Якобы сторож направил на него свое ружье и потребовал отойти от самолета. Свистунов вздрогнул и обернувшись сказал, что он является новым борттехником взамен заболевшего. Подошел к сторожу и угостил его сигаретой. На вопрос, где остальные члены экипажа, пояснил, что пришел пораньше, чтобы прогреть двигатель самолета. Сторож согласился, только предупредил, чтобы самолет не двигался, иначе он будет стрелять. Третье нарушение инструкции: экипаж к самолету допускается в полном составе. Все новые члены экипажа должны быть представлены охране. (О нарушениях ведомственных инструкций рассказали присутствовавшие представители МГА и МВД.)
По словам сторожа, когда самолет покатился на ВПП, он выстрелил по кабине самолета, летчик пригнулся и самолет, разбежавшись, взлетел. (Дробь на поле следователи нашли, но когда произведен выстрел, установить не было возможности.)
Сторож по имеющейся телефонной линии позвонил в отделение милиции и сообщил об угоне самолета. Дежурный РОВД не знал, что делать с этим сообщением и дальше оно не ушло.
Войска ПВО среагировали только после сообщения от пограничников. Поскольку в сообщении говорилось, что самолет вроде бы полетел вдоль береговой черты, а РТВ никаких трасс не выдало, то ОД КП предположил, что это какой-то заблудившийся самолет и первую пару Миг-23 вывели на барражирование в море вдоль черты, чтобы отсечь возможное нарушение госграницы или обнаружить место падения аварийного самолета. Фиксировались нефтяные пятна.- на воде, пока не дошла информация из РОВД или МГА об угоне. Но догонять было уже поздно. Рассказывали, что шведское TV показывало самолет и летчика.
Самолёт, не долетев до острова Готланд около километра, приземлился на воду. Жертв нет. Свистунов осуждён в Швеции к условному лишению свободы.
Официальных документов по расследованию происшествия не видел.
Наступило 28 мая. Где-то в середине дня группа Юрасова улетала в Москву, полковник Калачинский по каким-то объективным причинам на аэродром его не сопровождал и в гостиницу (при КП) вернулся усталый уже вечером. На ужин решили не ходить, а сразу завалиться спать. Начав раздеваться, он вдруг остановился, снова застегнул галстук и сказал, что что-то ему неспокойно на душе и он сходит в штаб, узнает, не оставил ли каких-либо указаний Юрасов, улетая в Москву.
Вернулся возбужденный, сказал, что произошла катастрофа – в Москве, на Красной площади сел немецкий легкомоторный самолет. Я не поверил. Места мало, Васильевский спуск – посадка в гору, на широком мосту сеть троллейбусных проводов… Я, конечно допускал, что где-то в районе столицы мог сесть легкомоторный, но чтобы от самой границы, да еще на Красной площади!
Новое происшествие заслонило угон.
……………
Про это печальное для нас событие писать не хочу, хотя на основе того, что видел сам и слышал от участников расследования, по некоторым деталям сложилось свое мнение. Самое достоверное описание этого события у Михаила Ходаренка. Читать здесь: http://m-hodarenok.ru/?p=65#more-65 Очень рекомендую.

[antokol]

Пусть сами найдут!

После окончания родного Вильнюсского радиотехнического училища ПВО в 1967 году судьба определила меня служить в бывший 1-ый отдельный батальон воздушного наблюдения, оповещения и связи (1 об ВНОС) 26 Мукденской дивизии ПВО. Дивизия ПВО была сформирована в 1960г. на базе 246-й истребительной Мукденской авиационной дивизии, от которой унаследовала своё почётное наименование. Батальон к этому времени превратился в радиотехнический полк и продолжал «жить» на окраине Читы, в солнечном Забайкалье.
Я ещё застал участников Великой Отечественной войны – офицеров и сверхсрочников (прапорщиков еще тогда не было).
Это были уважаемые специалисты своего дела, уверенные и спокойные люди, способные порой на неординарные поступки. Рассказы о них передавались из поколения в поколение, в том числе в виде баек.
Одна из них была о том, что комбат-фронтовик на разводе, подводя итоги какого-то происшествия, сказал: «...и попрошу всех намотать на ус».
Тут кто-то в строю негромко произнес: «А если усов нет?».
Но комбат услышал и сразу продолжил: «А у кого усов нет, намотать на хрен, отрастут – перемотаешь!».
Так в части родилась новая присказка. Подобные байки ветераны вспоминали в минуты перекуров.
К слову, ветераны рассказывали, что между командным пунктом и приемным радиоцентром была проложена труба пневмопочты. Радист, приняв донесение от поста ВНОС, записывал его на кусочек бумаги, вкладывал его в капсулу и опускал ее в трубу. Под давлением воздуха капсула пробегала весь путь и падала на стол горизонтального планшета (вертикальных еще не изобрели). Офицер-планшетист (!) брал донесение из капсулы и наносил данные на планшет. Когда необработанных донесений на планшете накапливалось много, то их, не читая, смахивали прочь и читали только новые.
В полку была рота, возле поселка и железнодорожной станции Забайкальск. Раньше эта станция имела известное имя Отпор. Про историю станции и поселка на границе с Китаем можно почитать в Интернете. Здесь заканчивалась железная дорога, и в другие подразделения, расположенные вдоль границы вправо и влево от Забайкальска, можно было попасть или рейсовым автобусом, или грузовичком из роты. Когда зимой 1968 года, будучи начальником КРАС, я впервые попал «на границу», все было интересно увидеть своими глазами с вышки поста визуального наблюдения одноэтажный деревянный город Маньчжурия за рядами колючки КСП, густые дымы от печей, на здании китайских пограничников - огромный портрет Мао, смотрящего в нашу сторону… Рассказывают, что сейчас там все сильно изменилось.
Здание вокзала было каменное, имело очень приличный вид, при вокзале был даже ресторан. Это притом, что дома в поселке были одноэтажные и в основном деревянные.
Отношения между нашими странами тогда были весьма напряженными, поезд «Москва – Пекин» проходил всего один раз в неделю и, как рассказывали пограничники, пассажиров в нем было очень мало. Рельсы, уходящие в Китай, сверху были полностью ржавые. Ту-104 летал два раза в неделю, пункт пролета был как раз в Забайкальске, для его обеспечения в роте имелась приводная авиационная радиостанция ПАР. В результате перестройки роту низвели до взвода, обеспечивающего пункт пролета, но продолжали звать ротой.
При мне ротой командовал капитан Хусаинов (фамилию мог исказить), бывший фронтовик. Как участник ВОВ впоследствии стал майором. Про него тоже рассказывали разные истории. Вот одна из них.
Ротный как настоящий татарин любил лошадей. И вместо транспортной лошади, положенной по штату, в роте завел верхового коня и шашку.
На праздники старшина роты строил личный состав и, подав соответствующие команды, встречал верхового командира докладом: «Личный состав … роты по случаю празднования…построен!».
Ротный здоровался с личным составом и поздравлял с праздником. Личный состав с воодушевление кричал троекратное «Ура-а, ура-а, ура-а-а-а!».
И один раз, тронутый слаженным ответом любимого личного состава, ротный скомандовал: «Старшина! Выдать всем по сто граммов!».
Старшина смущенно и неловко развел руками: «Так ведь нету…».
Ротный нашелся сразу: «Пусть сами найдут!».
Наверное, нашли.

[antokol]

Про англицкий.

Навеяло прочтением сообщения Евгения Мариничева о начальнике цикла иностранного языка полковнике Шехтере Н.С.
В нашем 112 взводе почему-то преподаватели англицкого языка менялись, пару раз занятия проводил даже упомянутый начальник цикла. Учиться было не трудно, хорошо успевающие ученики ходили по вечерам на дополнительно проводимые на цикле курсы и получили дипломы военных переводчиков.
Подошло время второй (весенней) сессии, на которой иностранный язык «заканчивался». Почему-то содержание экзаменационных билетов содержалось в тайне, хотя перечень вопросов тайной не был и все вопросы отрабатывались на занятиях.
Но некоторым активным не сиделось на месте и был разработан план как «разведать билеты». Трудности при этом были минимальные. Цикл находился на первом этаже «старого» учебного корпуса, напротив казармы 1 и 2 батальонов. Дождавшись своей очереди на дежурство по учебному корпусу, «активисты» ночью проникли в преподавательскую (благо ключи от всех дверей сдавались им на хранение) и изучили содержание преподавательских столов, ибо никаких сейфов там не было. Обнаружив билеты в конверте, часть ночи переписывали их содержание.
Утром, прямо во время подъема (пожалуй, это было воскресенье, потому что на зарядку не спешили) Бронислав Кузнецов вслух всем объявил, что билеты по английскому «достали». Я, одеваясь, попросил зачитать пару. Кузя громко зачитывает и я насторожился: вопрос был незнакомый - что-то там про бундесвер. Мы про это даже не читали!... Во втором билете что-то рассказать про Германию! И тут меня осенило! Кричу: «Кузнец, вы списали билеты не по английскому, а по немецкому языку! Кубрик, еще не проснувшись толком, вяло захихикал…
Во второй раз списывать не пошли – не очень-то и надо было.
По-моему, «троек» на экзамене не было.

[antokol]

Батя Рындин и другие.

Человеческая память устроена своеобразно. Со временем неприятные события, происходившие в жизни стираются, обида на пережитую несправедливость кажется уже не такой острой, проявленная когда-то как казалось принципиальность и жесткость по отношению к другим мучают приступами совести …
И еще. Как мало мы знали о своих командирах!
В ставшем родным ВРТУ процесс обучения и воспитания был организован образцово. Конечно, это мое частное мнение и вполне возможно, что кто-то со мной не согласится. С первых дней после зачисления с нами работали командиры взводов. Сначала в нашей первой роте было сформировано три взвода. Расположились в трех спальных помещениях, которые звали кубриками; просторно, кровати в один этаж. Через неделю произошла какая-то неведомая нам реорганизация, какую-то роту третьего батальона расформировали и два ее взвода со своими командирами пришли в нашу первую роту как четвертый и пятый взвод. Пришлось потесниться, в каждом кубрике теперь размещалось по два взвода, кровати и тумбочки установили в два этажа. Только первый взвод, который сразу назначили отличным, остался в первом кубрике единолично. Да и то, после переезда ставропольцев им тоже пришлось потесниться, предоставив место для взвода третьей митяевской роты.
Командирами взводов (по порядку) были: ст. лейтенант Ерошенко А.И., капитан Соловьев А.Д., капитан Яблонский В.А., капитан Антанович Н.А., капитан Шидловский С.В., ст. лейтенант Струлев А.Ф. (заменил капитана Соловьева, поступившего в академию)
С первого дня весь распорядок дня, отношения между нами и командирами взводов строились в строгом соответствии с уставами. И роль командиров ротного звена в этом была ведущей. Все занятия по уставам, строевой, стрелковой, физической подготовкам проводили командиры взводов. Кто-то из них на первом курсе был непременно на подъеме, остальные приходили к общеучилищному разводу, проводившемуся «под оркестр». Сопровождали нас на занятия, после занятий и обеда батальонный развод на самоподготовку, на которой присутствовали или контролировали. После самоподготовки либо кросс, либо гимнастические снаряды, собрания, беседы. После ужина личное время, прогулка с песней и вечерняя поверка. На вечерней поверке как правило присутствует кто-то из офицеров. В том числе и в выходные и праздничные дни. Так день за днем нас приучили к воинскому порядку жизни, взаимоотношениям и все мы превратились из неуклюжих «новобранцев» уже в «бывалых» второкурсников. Вне всякого сомнения, наши командиры с этой задачей справились хорошо!

Прошло много времени и вдруг понимаешь, что рассказать много о своих командирах не получается! Собственно, особого желания узнать о них тогда побольше и не было. Это были отношения командира с подчиненными, причем с «переменным составом». Вспомните свои отношения с бойцами своего расчета. Ничего не хочу сказать при этом осуждающего. И оценка в быту была двухбальная: «хороший» командир и «плохой», точнее «не очень хороший», поскольку «плохих» у нас в роте не было. Естественно, как у командиров сложилось впечатление о каждом из нас, так и у нас, курсантов, сложилось свое мнение о каждом нашем командире. С учетом нашего возраста и имеющегося жизненного опыта. Да и познавание командиров шло как-то само собой, главным был «процесс» жизни и учебы. И познавание шло через «что я видел» и «чего я не видел».
Как ни странно, начну с того, чего «не видел». И это относится ко всем командирам и преподавателям моего родного училища.
Никогда не видел никого «под хмельком» или «с бодуна», одетым с нарушением формы одежды, рассказывающего неприличные анекдоты или выражающегося нецезурно. Чтобы не ответил на воинское приветствие младшего по званию. Ни разу не слышал о рукоприкладстве. И так далее.
Ничего мы не знали о личной жизни своих командиров. Конечно предполагали, что у них есть семья – жена и дети, но мы их никогда не видели и ничего не знали о них. Не знали о том, какие они дома, что любят читать, какая еда у них любимая, чем увлекаются в свободное время и обо всем остальном из чего состоит наша жизнь. Даже где живет мой взводный я узнал после того, как меня назначили посыльным «по тревоге». Ничего не знали и о предыдущем служебном пути – какое училище заканчивали, какую технику изучали, где успели послужить.
Что мы видели. Ну, прежде всего, внешний вид. Чаще всего были они в полевой форме "п/ш". Мне был симпатичен командир третьего взвода капитан Яблонский (вечная память!). Чуть меньше среднего роста, стройный, спортивный, быстрый и ловкий. В офицерской среде имел, скажем так, псевдоним «Басалик». Был очень доступен и всегда разговаривал с нами «на равных», без малейших признаков высокомерия или превосходства, чем очень располагал к себе.
Взводные командиры делили с нами трудности быта при выездах «на картошку», на училищный полигон, на стажировку, во внутренние и гарнизонные караулы, дежурство по училищу. Но как-то не случалось, что были какие-то разговоры «за жизнь». Ни разу не слышал рассказов или «баек» про войсковую жизнь. Все они были с нормальным чувством юмора, но что-нибудь смешное с их участием не припоминается.
Впрочем, стройными и спортивными у нас были все офицеры, ну или почти все, начиная с нашего всеми уважаемого «бати» Рындина. Всех командиров отличало наличие чувства справедливости. Не было «любимчиков» и «нелюбимчиков». Оценки по предметам и достигнутым спортивным результатам ваставлялись только объективно, однокашники не дадут соврать. Каждому воздавалось по заслугам.
В войсковой приемник (в 1964 г. он находился в старом спортзале рядом со столовой) к нам иногда заходили курсанты, чаще всего в поисках земляков. Один из них мне прямо так и посоветовал: «Просись в первую роту к майору Рындину, не пожалеешь». И показал мне на него.

В 1965 году к нам переехали ставропольцы. Сразу скажу, что не было никого противостояния или чего-либо похожего. Скорее, мы с любопытством приглядывались друг к другу. Строевой шаг их отличался от нашего – они ходили строевым шагом на прямых ногах, не сгибая колен. Для нас это выглядело странно. Других отличий заметно не было. Впрямую роты в учебном процессе не пересекались, свободного времени для общения было мало. Чаще всего соревновались на спортивных мероприятиях. В казарме на нашем третьем этаже поселились роты майоров Мангушева и Митяева, причем один взвод митяевцев жил в нашей казарме. Потихоньку появились среди них знакомые.
Неоднократно слышал от них выражения хорошей зависти, что у нас ротным майор Рындин.
Ставропольские командиры отличались от наших во взаимоотношениях со своими курсантами и это было заметно сразу, со стороны. Трудно выразить словами эти чувства, но мои однокашники меня, наверное, поняли. В них (отношениях) не было намека на то, что называют словом «человечность» и доброжелательность. Нет, никакого «сюсюканья» и намека на панибратство не было и у наших командиров. Но часто их командиры говорили на повышенных тонах, с «металлом» в голосе, излишне громко… Словом, мы им не завидовали. Только их ротный Митяев был похож на нашего «батю».
Мы взрослели и на третьем курсе имели свое мнение о каждом командире. Все нормальные, но этот немного занудлив, увлекается нравоучениями; этот по интеллекту «не очень», этот дистанцировался от «любимого личного состава», делает карьеру.

Комбатом у нас был майор Гусев В.С. В нашей роте имел псевдоним «Хаунд Дог» (была такая ракета для В-52). Я знал, что он пришел в училище из каунасского 20 радиотехнического полка, по-моему был НШ (я жил в Каунасе рядом управлением полка). Участник Великой Отечественной войны. Как мне помнится, он рассказывал, что на фронте дослужился до сержанта, отправили учиться в училище. Набор был из одних сержантов. Для того, чтобы «блюсти субординацию» договорились добровольно всем, кроме назначенных командиров, снять знаки различия. Не дождавшись выпуска, всех отправили на фронт.
Несмотря на кажущуюся несколько коренастую фигуру имел отличную физическую подготовку, что неоднократно демонстрировал нам на занятиях по гимнастике. Для нас, курсантов, он был командиром слишком высокого уровня. Видели на разводах и когда заходил в казарму. Считался очень строгим командиром. На третьем курсе проводил занятия по КБП РТВ-65, рассказывал про процесс боевой подготовки в войсках, учил писать расписание занятий в расчете.
Будучи на втором курсе, в сентябре 1966 г. во время увольнения я на дизель-поезде «смылся» в Каунас (ехать было чуть больше часа, но являлось нарушением – вне своего гарнизона). Выскочив из подъезда дома, в котором жила подружка, напоролся на комбата, который был в отпуске и шел со своей семьей по проспекту… Содержания разговора не помню, но вернулся в училище с настроением «ниже плинтуса» и «залег на дно», никому ничего не доложил. Где-то месяца через полтора на КПП-1 объявилась моя подружка и я пошел к ротному отпрашиваться в увольнение. Батя Рындин, не глядя на меня сказал, что бланки увольнительных закончились. Стоявший рядом «Басалик» сказав, что у него есть и полез в карман гимнастерки, но батя его остановил: «…не надо, он тут в Каунас ездил, не пойдет сегодня в увольнение…» Тем все для меня и закончилось. Камень с души упал…

Ну вот, три года вместе, а кроме того, что «командиры были отличные» и сказать нечего. Спасибо Вам, мои незабываемые первые командиры!

Эдуард Гончаров, выпускник 1 роты образца 1967 года.

[antokol]

Про кино.

После окончания госэкзаменов три роты выпускников остались «не у дел». Ощущение такое, как будто напряженно бежал-бежал и вдруг оказалось, что дальше бежать некуда… Личный состав занимали какой-нибудь работой, часть кандидатов в лейтенанты вызвали на циклы для оказания помощи в приведении в порядок после Госов техники в классах. Пока не получили лейтенантское обмундирование в столовой публично, под общий рев срезали лычки у сержантов (мол теперь все равны). Делалось это не со зла, а просто дань традиции, баловство. Нетерпеливые рисовали шариковой ручкой звездочки на широком желтом канте курсантских погон.
Штаб училища завершил оформление двух экземпляров личных дел и в чемоданах их увезли в Москву. Со дня на день ждали подписания приказа Министра обороны СССР о присвоении первичных офицерских званий. Молва передавала, что чемоданы сопровождает Сёма Шприцер из пятой роты и после подписания приказа он должен позвонить кому-то из вильнюсских домой и сказать кодовую фразу типа «Тётя приехала».
Попутно хочу заметить, что не было никакого баловства с алкоголем. Читая сообщения в форуме нередко попадаешь на описания событий, связанных с покупкой и доставкой в стены «Альма матер» спиртного. В нашей первой роте 1963-67 г. почти все курсанты были только после школьной скамьи, 17-18 лет. Большинство из Белоруссии и Украины. Солдат и сержантов срочной службы было около десятка, не хватило даже на должности командиров отделений. В таком возрасте пиво горькое пить противно, а уж водку… И в карты в нашей первой роте точно не играли.

В один день нас заняли в массовке на съемках телевизионного фильма с условным названием «Дорога домой». Снимала Ленинградская телестудия. Привезли нас в Дом офицеров, где были организованы большие костюмерные. Нас переодели в военную немецкую форму времен войны (настоящую), состоящую из куртки-френча и брюк на выпуск, пилотки. Сапоги и ремень оставили свои. Только тем, кто снимался на переднем плане, ремни давали немецкие. До съемочной площадки в старом городе и обратно везли на такси.
Снималась сцена, в которой подвыпившие немецкие офицеры в сопровождении молодых стройных дам устраивают «гладиаторский поединок» на кинжалах между двумя советскими военнопленными.
Место действия – небольшой внутренний дворик в Старом городе Вильнюса. Стены красного кирпича, на уровне второго этажа по всему периметру терраса с навесом. Двор вымощен брусчаткой. Вдоль стен на брусчатке и на террасе зрители – немецкие солдаты, без оружия. Несколько вооруженных настоящими автоматами солдат вталкивают двух советских солдат-военнопленных. Один из офицеров выдает каждому из них настоящие кинжалы (музейный работник следит за ними и выражает неудовольствие, когда один из кинжалов роняют на брусчатку). Один из пленных, выпустив их рук кинжал и сказав «…я не буду…» обессилено опускается на землю.
Второй (главный герой фильма) говорит «…а я буду!!». Офицер одобрительно хлопает его по плечу и дает бутылку с недопитым спиртным. Тот «из горла» допивает, отшвыривает бутылку (которую бережно ловят на растянутый вне поля зрения кинокамеры большой брезент – эта бутылка должна еще сниматься в других сценах) и втыкает кинжал этому «фрицу» в живот. «Фриц» лежит в окровавленной белой рубахе на брусчатке.
Мы изображали немецких солдат, которые стоят на длинном балконе в маленьком дворе и орали «Давай, рус!». И так несколько дублей, пока оператору хватило света.
Поучаствовать было интересно. Впервые видел, как снимается кино, что делает главный режиссер, главный оператор, осветители, как хлопают «хлопушкой».
«Кина» этого я не видел.

[antokol]

Мимоходом

Как-то так случилось, что всю жизнь учился за границей – сначала в пяти школах в Литве (отец был военным), потом в Вильнюсском РТУ, потом в Киевском КВИРТУ. Еще немного в России – во славном Владимире. Ой, нет, соврал – еще более 30 лет командирской учебы в России.
(сосед тихо бурчит: «…пиши – неграмотный…».

Из рассказанного ранее

О вреде ответов "на автомате"
ВРТУ. Зима, примерно 1967 год. Дежурный по КПП-2 (того, что у здания средней школы) мл. сержант Евгений Ляпкин вышел на улицу покурить. Только затянулся - из-за угла здания выходит заместитель начальника училища полковник Моторичев, по виду весьма суровый офицер, а для нас, курсантов - вообще недосягаемой высоты начальник.
Женька вытянулся и приложил руку к шапке. Начальник был, по-видимому, в хорошем настроении и, идя на домой обед, решил на ходу пообщаться с личным составом: "Ну что, курим?"
Все военные, живущие в казарме, на такой вопрос немедленно отвечают: "Никак нет!" Так же, "на автомате", не думая, ответил и Женька. При этом изо рта повалили клубы дыма...
Кончилось благополучно, словесным выговором.
Историю эту, через какое-то время, смущаясь, рассказал сам Женька Ляпкин. Замечательный мой командир второго отделения второго взвода первой роты "Бати Рындина" (Выпуск 1967 г.).
Учился на одни пятерки, "красный" диплом. На доску почета не попал из-за того, что публично заступился за курсанта перед комбатом, когда приказали постичь наголо за какой-то проступок. Обещал написать в "Красную Звезду". Стричь не стали, но Женьке не простили.
Женька распределился на Дальний Восток и больше о нем ничего не слышал. Родом он был из Гомеля. Может кто-то знает о нем?

Общеучилищная вечерняя поверка

Никогда и нигде больше в таком мероприятии участвовать не пришлось. А ведь в уставе это определено. И поскольку в родном училище все было точно по уставу, то в месячные планы боевой подготовки общеучилищная вечерняя поверка включалась. И все мы знали, что такого-то числа она будет. Проводилось не часто, наверное, раз в год, поздней осенью (помню, что всегда было уже темно).
Строились в линию взводных колонн на плацу перед штабом, за спиной «новый» учебный корпус.
На правом фланге оркестр и офицерская коробка. За ними наша первая рота и далее по порядку. На левом фланге батальон обеспечения учебного процесса.
Все взоры устремлены на крыльцо еще деревянного одноэтажного штаба..
Выходит генерал-майор Горячев, в шинели «под ремень», в сапогах.
Гремит Встречный марш! По спине бегут «мурашки».
..Поверка идет поротно, ротные докладывают комбату, те – начальнику училища.
Наступает звездный час оркестра!
По команде торжественно звучит «Заря», Государственный гимн страны.
И далее под марш мимо трибуны проходят все подразделения…
Ничего особенного не случалось, но запомнилось.

Ой!

Киев. КВИРТУ. После второго курса «рядовые» (не офицеры-слушатели) живут в общежитии, курсанты-киевляне дома. Хоть и запрещалось, практически все имеют гражданскую одежду.
В выходной день на площади Победы встретились курсант и начальник соседнего курса, оба в «гражданке». Начальник по долгу службы не мог пройти мимо явного нарушения и, остановившись, подзывает:
-Товарищ курсант, подойдите ко мне!
Тот останавливается и говорит:
- Товарищ майор, а я Вас не знаю! И исчез.
Утром в понедельник история, под общее «ржание» оглашается на разводе, виновника отправляют на гауптвахту. Не сколько за «гражданку», сколько за неподчинение…

Клад

Рассказал непосредственный участник событий С. (в одной комнате писали дипломы в КВИРТУ). Попал он как-то на гарнизонную гауптвахту. И арестованных вывозили на работы по разборке старого киевского дома, на месте которого собирались строить новый дом для военных. И во время какого-то перерыва пошел он побродить по развалинам, где по дороге поддел ногой какую-то старую кастрюлю. Кастрюля была заткнута старым тряпьем и показалась ему тяжеловатой. Не поленился нагнуться и под тряпками обнаружил …клад! Нет, злата-серебра там не было, хотя были какие-то старые монеты, какие-то купчие и прочие бумаги. Старые, явно дореволюционные. Народ арестантский и прочий поглядел, пощупал и стали обсуждать – что делать дальше. С собой на «губу» не повезешь… Решили отдать кому-нибудь в соседний дом на сохранение, а потом, после гауптвахты спокойно можно разобраться… Пошел мой коллега С. в соседний дом. В первой же квартире, куда он обратился и объяснил ситуацию, категорически брать отказались. А во второй жили люди предприимчивой национальности и на просьбу легко согласились. Отсидев срок, в очередной выходной С. с кем-то из друзей пошел за имуществом, которое ему без лишних слов отдали. Выйдя из квартиры, они полезли в кастрюлю, полюбоваться на содержимое, но увы! Монет не было совсем, а количество бумаг, даже на первый взгляд, стало меньше! С. «со товарищем» тут же вернулись в дом и потребовали вернуть украденное. Сначала хозяин квартиры отказывался, но после того, как они заявили, что отсюда они пойдут в милицию, дрогнул и сказал зайти через два часа – он все вернет. Когда через пару часов они вернулись, в квартире их ждала засада в лице патруля из комендатуры. Обошлось без гауптвахты. Пару раз вызывал училищный «особист», которому писал объяснительные. Ни клада, ни того хозяина квартиры больше не видел. Других последствий не имел. Не связывайтесь с кладами.

Брежнев

В апреле 1978 года года Леонид Ильич Брежнев поездом ехал через Сибирь и солнечное Забайкалье на Дальний Восток. Погода выдалась замечательная – тихая, солнечная, лепота! В Чите он делал остановку, ибо в молодые годы служил замполитом в танковой роте в Атамановке, практически в пригороде Читы. Уж что там окружники отполировали и позолотили – не знаю, не видел, по малолетству допущен не был. Но в управлении нашей бригады в Чите все оружие было закрыто на ключ, ключи у командиров рот, в караул пошли без патронов, офицерам выход в город был запрещен. Что еще – не ведаю… Конечно, все прошло как и положено, гость проследовал дальше. На прощанье пошутил, что за службу в таких климатических условиях платить надбавку «забайкальских» в 15 процентов к окладу не стоит…
Через пару дней патруль приводит в гарнизонную комендатуру подвыпившего сержанта-стройбатовца. Дежурный помощник коменданта открывает его военный билет и читает фамилию задержанного: БРЕЖНЕВ!!! Дежурный медленно встает и осторожно, на «Вы» спрашивает у задержанного, а не является ли он родственником Леониду Ильичу? Ответная реакция была неожиданной: тот хватает с головы свою шапку, швыряет ее об пол и с причитаниями орет: «..Да задрали уже!!! Да не родственник я, не родственник! Если бы я был родственник, служил бы я здесь?!!». Все вздохнули с облегчением, жизнь пошла дальше своим чередом.
Слышал от очевидца – патруль в тот день был и от нас.

Про табельный пистолет

Как поглядишь криминальные новости по телевизору или в газете, так наткнешься на затертый журналюгский шаблон «табельное оружие», «табельный пистолет». Дурят нас братцы, ой дурят! Если речь идет о военных, то все оружие у них (пистолет, автомат, пулемет), кроме сигнального пистолета, именуемого в просторечии как «ракетница», является не табельным, а штатным! Не вдаваясь в подробности устройства штата и табеля к нему, знайте, что пистолет в армии и на флоте – штатный!
А в МВД – возможно табельный, того не ведаю…

А теперь о пользе вопросов "на автомате"

Еще одна реальная история. Рассказал главный инженер РТВ Ташкентской армии ПВО полковник Фаркаш Юрий Петрович.
Приехал в одну из частей. После обеда сидит в службе в ожидании офицеров (обед длится 2 часа). Кроме него в комнате за своими бумагами сидит молодая женщина - бухгалтер. Раздается телефонный звонок, сотрудница берет трубку, слушает и потом начинает задавать вопросы:
- а запуск есть?
- а высокое включается?
- а блокировки проверили?
Потом говорит, ну ладно, давайте УЦ...
Пораженный главный инженер после окончания разговора спрашивает; " У Вас что, инженерное образование? Откуда вы знаете порядок поиска неисправностей в передатчике?"
А та спокойно так отвечает: "А у нас все офицеры службы так спрашивают, я и запомнила..."

Забайкалье

Летом в Забайкалье бывает весьма жарко - проявление резко континетального климата. И почему-то очень много мух. Комаров и прочих кровососущих тоже предостаточно. Но такого количества мух больше нигде не встречал. Остряки Забайкалье зовут «край вечного недосерания» - летом не дают комары, а зимой – мороз.
Второй год офицерской службы. Как грамотного выпускника ВРТУ выдвинули в начальники КРАС полка. Красота! Целая мастерская для радиолюбительского творчества! А пока провожу годовые регламентные на ПРВ-11. Та самая жара, мухи, кузнечики стрекочут.... Идет второй этап - вся механика перебрана, смазана, собрана. При первом включении обхожу все вентиляторы - проверяю, в ту ли сторону крутятся крыльчатки, не цепляют ли за улитки. Все в порядке, бойцы мои ничего не перепутали. Через какое-то время иду из ППК к кабине В-2, где стоит индикатор. Что такое? Какой-то вентилятор стал цеплять - такой звонкий звук «цок-цок-цок», только часто-часто. Ё-моё, приехали! Надо разбирать и сдвигать на валу двигателя крыльчатку.
Подхожу поближе, чтобы определить, которая крыльчатка - правая или левая цепляет. Что такое? Вроде бы ничего не цепляет... Слушаю с одной стороны, с другой - нет, не цепляет. Вздохнув с облегчением, возвращаюсь назад и снова четко слышу цок-цок... Возвращаюсь снова к вентилятору - опять ничего. Зову бойцов - слышите, цепляет? Да, черт, цепляет... Которая? Подходим ближе - ничего! То есть дизель ревет, вентилятор громко воет, как и положено, но не цепляет. И так несколько раз. В конце концов принимаю решение: выключаемся, разбираем. И только когда все затихло, понял в чем дело: стрекотали кузнечики в траве. Подходишь ближе - местные кузнечики замолкают, отходишь - опять стрекочут. На фоне всего шума от дизеля и вентилятора пригрезилось... Как говорится, "Голодной куме цепляние крыльчатки на уме".
Регламентные пошли дальше...

Присяга

Мой добрый сослуживец Александр К. после окончания Вильнюсского политеха попал служить двухгодичником в радиолокационную роту Московского округа ПВО.
Осенью попали под итоговую проверку округа. Сдают очередной зачет – по уставам СА.
- ваша должность и что заканчивали?
- начальник смены РЛС, гражданский институт..
--а-а-а…, двухгодичник… тогда расскажите текст воинской присяги!
Сел за стол готовиться. Набросал тезисы, поскольку дословно не помню…
- можно своими словами?
- можно… (комиссия за столом повеселела…).
Рассказываю, каким хорошим должен быть военнослужащий. Потом вспоминаю, что в конце должно быть что-то страшное. Импровизирую:
- если я нарушу данную мной присягу, то…(запнулся..).. то пусть меня убьют!!
Комиссия сползла под стол…
Проверку сдали на «отлично», Александр остался в кадрах, служба сложилась удачно, уволился в запас полковником радиотехнических войск.

Вспомнил Эдуард Гончаров, 1 рота 1967 года выпуска