Своими воспоминаниями о тех далёких временах, когда его, молодого офицера, направили для оказания помощи вьетнамскому народу в его борьбе с американцами, делится выпускник ВРТУ 1964 года Станислав Валентинович Добрынин.
Воспоминания о Вьетнаме
Косвенная причастность меня к событиям, происходившим во Вьетнаме в начале 60-х годов прошлого столетия, произошла еще во время обучения в Вильнюсском радиотехническом училище войск ПВО страны. В 1963 году нам, курсантам 2 курса, предстояло в порядке прохождения обязательной методической практики провести политзанятие с личным составом одного из подразделений Вильнюсского гарнизона. Темой моего первого занятия оказалась борьба вьетнамаского народа за свою независимость. Это был период, когда чуть ли ни ежемесячно все новые и новые страны освобождались от колониальной и прочей зависимости и северный Вьетнам – Демократическая Республика Вьетнам был одной из тех стран, которым Советский Союз не только симпатизировал, но и оказывал существенную политическую и экономическую помощь. Естественно, что подготовка к занятию потребовала проработки соответствующего доступного материала, изучения вопроса, проникновения в сущность событий, которые там происходили. Поэтому в общих чертах проблемы Вьетнама страны мне стали знакомы еще задолго до спецкомандировки в эту страну.
Служить я попал в Ленинградскую армию ПВО, в маловысотную роту Гдов (Псковская область) на должность командира радиолокационного взвода. А полк находился в Горелово, под Ленинградом, на базе его в 1967 году було сформировано училище, выпускавшее политработников. Из вооружения в роте были две РЛС П-15 и один высотомер ПРВ-10. А в училище нас готовили по РЛС П-14 и ПРВ-11. Пришлось самостоятельно, главным образом, не теоретически, а практически, осваивать эту новую для меня, но изрядно устаревшую технику. Но спустя определенное время, набив шишки на поиске и устранении многочисленных отказов и неисправностей, уже почуствовал себя уверенным специалистом по этой технике.
Наступил 1967 год. В начале года я в очередной раз подал рапорт на поступление в АРТА (первый рапорт после двух лет службы не прошел – мне было сказано, еще молод, надо послужить). Но на этот раз, к удивлению, мой рапорт был подписан на всех уровнях. Я официально был объявлен кандидатом на поступление в академию и начал подготовку. Будущее вырисовывалось вполне определенным, ничто не предвещало каких-либо кардинальных перемен.
Но вот 22 февраля 1967 года последовал неожиданный вызов в полк. В полку я был вызван к заместителю командира полка по политчасти, который объявил, что мне предлагается спецкомандировка в страну с жарким влажным климатом. Мне была предложена должность инструктора-советника по РЛС в учебном центре, без упоминания страны, куда надо было ехать.
В то время на слуху у всех был Вьетнам, где начались и велись боевые действия, в том числе с участием наших специалистов ПВО. Поэтому я сразу понял о какой стране идет речь. Формально я имел полное право отказаться, так как был зачислен кандидатом на поступление в академию. А по правилам кандидата на поступление нельзя было перемещать по службе, отправлять в длительные командировки. Но желание посмотреть мир, испытать себя в боевой обстановке пересилило. И я дал согласие.
Пришлось пройти все этапы прохождения подготовки – медкомиссию, Военный Совет 6-й армии ПВО, 10-е ГУМО. Перед прохождением Военного Совета армии довелось быть на личном приеме у командующего армией генерал-лейтенанта В.Н.Кубарева. Помнится, он спросил:
– Ну, что лейтенант, не испугаешься на войне?
Ответ был – Никак нет, постараюсь оправдать Ваше доверие.
Расчет с частью не требовался, так как командировка планировалась сроком до года. В Москве, в 10-м ГУМО, познакомился со многими, с кем вспоследующем пришлось делить год службы во Вьетнаме – капитанами Вячеславом Удотовым, Анатолием Цыссом, Александром Крыловым, Александром Неонилиным, майорами Владимиром Бурнашем и Владимиром Полюляхом из Владимирского ЦОКа, ст. лейтенантами Алексеем Морозом, Юрием Горбуновым и другими. Всего нас набралось человек 20 из разных частей и регионов. И вот после прохождения всех формальностей и сдачи должности своему заместителю – старшине Виктору Насоненко, 19 мая 1967 года наш спецрейс самолетом ИЛ-18, с переодетыми в однотипную гражданскую одежду военными специалистами на борту, взял старт с аэродрома Чкаловское под Москвой на Вьетнам. Самолет был военный с переодетым в гражданскую одежду экипажем. У каждого из нас был загранпаспорт с заученной легендой о том, что мы являемся работниками сельского хозяйства – мелиораторами и направляемся во Вьетнам для оказания помощи аграриям. Истинная цель поездки была строго
засекречена, советские деньги провозить было нельзя. Но у меня оставалось 150 рублей и я все же решил с ними не расставаться. Правда, впоследствии из-за них были неприятности на китайской таможне, но зато они здорово помогли мне и еще нескольким товарищам уже после возвращения в Союз. Весь путь по маршруту Москва – Ханой с посадками и ночевками в Красноводске, Иркутске и Пекине занял 4 суток. По пути, в Красноводске, к нам присоединилась полковая группа специалистов ЗРВ (примерно 20 человек), которая предварительно готовилась на туркменском полигоне Янганжа. Сам полет проходил нормально, за исключением одного инцидента, происшедшего после взлета с аэродрома Красноводска. Мы вдруг заметили какую-то нервозность со стороны экипажа, самолет стал делать круги. Потом выяснилось, что по чьей-то расхлябанности наш рейс не был согласован с системой ПВО Туркестанского военного округа и нас могли принять за самолет-нарушитель. А ведь это было рядом с госграницей, всем был памятен случай с нарушителем – Пауэрсом. Но потом, правда, все быстро согласовали и мы продолжили полет на Иркутск, сделав посадку на дозаправку в Новосибирске. Переночевав в Иркутске, на следующий день прошли таможню, отправили последние письма с территории Союза, взлетели и взяли курс на Пекин. И вот мы в воздухе, впервые за границей. Ощущения незабываемые. Пролетаем Монголию. О войне, на которую летим, совершенно не думается. За бортом ясный безоблачный день, внизу видна пустыня Гоби, с высоты в 10 000 метров напоминающая огромную высохшую и растрескавшуюся глиняную лужу. Пролетели над Великой Китайской стеной, имеюшую вид длинной пунктирной линии, и сразу за горной грядой стали снижаться к Пекину. Аэропорт Пекина нас встретил огромным портретом Мао Дзедуна во всю высоту здания аэровокзала. На взлетной полосе красовалась надписи «Русские убирайтесь домой» на русском и английском языках, что, естественно, не добавляло нам оптимизма. После посадки всем было приказано сидеть по своим местам. В салоне было жарко и душно, сидели, обливаясь потом. Через некоторое время вошло с полдюжины китайцев-пограничников, которые молча взяли наши загранпаспорта, и наконец нам было разрешено покинуть самолет. Здание аэропорта поразило огромными размерами, абсолютной пустотой и безукоризненной чистотой внутри. Из обслуживающего персонала были только несколько человек с хлопушками, гоняющимися за несколькими мухами- *1.
Спустя некоторое время появились молчаливые официанты, которые предложили нам по чашке зеленого чая в специальных мелких пиалах. Вначале мы смотрели друг на друга, опасаясь попробовать этот чай, а вдруг это отрава? Но потом замполит Красноводской полковой группы показал пример и мы благополучно попробовали этот чай. Он был без сахара, на вкус горьковат, но хорошо освежал. Вдруг в торце здания открылся большой проем, и из него нам навстречу выбежала большая толпа хунвейбинов с красочными значками Мао Дзедуна, с красными флагами, дудками, бубнами и траспарантами. Первое впечатление от такой дикой оравы было жутковатое, имея в виду всю предысторию. И начался необычный «концерт». Вошедшие начали петь революционные песни, плясать, дудеть и бить в барабаны, вообщем провели, как позже оказалось, обязательное дежурное агитвыступление перед прибывшими гостями. Закончилось оно также внезапно, как и началось. Ожидание затягивалось и наконец нам объявили, что в этот день мы никуда не летим. Каждому из нас выдали небольшую сумму в 20 юаней, и мы смогли приобрести в вокзальном магазинчике некоторые сувениры – шариковые авторучки, бывшие тогда в диковинку для нас, различные безделушки типа миниатюрных зажигалок, портсигаров с зажигалкой, шариковых ручек с зажигалкой, брелков, конфет, которые рассасываются вместе с обертками, и тому подобных. Что удивило – это высокое качество всего продаваемого – не в пример сегодняшней ситуации, когда слово – китайский означает зачастую товар низкого качества. А к вечеру китайцы пригласили нас поужинать в китайский ресторан, который находился здесь же, в здании аэропорта. Рассадили нас за большие круглые столы по 12 человек за каждым, перед нами выложили палочки и спросили – какую кухню мы предпочитаем – европейскую или китайскую. Разумеется, выбор был сделан в пользу китайской, надо же было попробовать экзотику. Правда, с палочками у нас ничего не получилось – пришлось попросить вилки.
----------------------------------------------------------------------
* 1. В то время в Китае велась повсеместная борьба с «паразитами», уничтожающими урожай - воробьями, мухами, крысами. Правда, уничтожение воробьев привело к тому, что размножились другие паразиты – гусеницы, и популяцию воробьев пришлось впоследствии восстанавливать..
Вначале принесли одно на всех 12 человек большое блюдо с каким-то рисом. Мы, конечно, его разобрали и съели. Тут же на столе появилось новое блюдо с овощами – его тоже съели. А затем началось – не успевали справиться с очередным блюдом, тут же появлялось новое. И так раз 18 – 20. Чего там только не было – и овощи и мясо в различных вариантах и соусах, рис и еще много чего. Запивали китайским, очень пенным пивом в бутылках по 0,75 л. Из всех блюд особо запомнились два. Первое – нежное розовое мясо с приятным вкусом. Когда некоторые из нас попросили повторить это блюдо, официант – китаец заулыбался, а наш посольский работник пояснил, что это мясо специальной кормовой лягушки2. Некоторым после этого стало плохо, но, в основном, народ воспринял это нормально. И второе – трепанги, крупные морские черви, залитые прозрачным желе и подаваемые в узких селедочницах. Это блюдо отведали только немногие из нас – есть червей мы тогда еще не научились. После этого нас отвели в гостиницу при аэропорту, всю обкуренную какими-то благовониями, и на этом наш первый день за границей завершился. В Пекине нам пришлось задержаться на 2 суток из-за того, что в тот момент, как нам объяснили, американцами проводились интенсивные бомбардировки пригородов Ханоя, в том числе и аэродрома, где мы должны были приземляться. Но в этой задержке был и свой плюс. Нашей группе на следующий день китайцы предложили совершить экскурсию в Пекин, который находился на расстоянии 25 километров от аэропорта. Сам факт такого предложения нас очень удивил и одновременно обрадовал, ведь это с одной стороны, было время так называемой «культурной революции» и резкой политической конфронтации тогдашнего руководства СССР и КНР, а с другой – когда еще бы выдалась возможность посмотреть столицу Китая. Но поскольку мы ехали помогать Вьетнаму, которому Китай тогда также оказывал существенную помощь в борьбе с «американскими агрессорами», то отношение к нам со стороны китайцев не было враждебным. Более того, при содействии советского посольства в Пекине нашей группе был выделен транспорт, переводчик-экскурсовод и нам удалось посетить многие достопримечательные места Пекина: площадь Тяньаньмень со зданием Всекитайского собрания
-----------------------------------------------------------------------------
2 Впоследствии в Ханое я видел этих лягушек на базаре. По размеру они были с крупного кролика, не прыгали, а передвигались как черепахи и не квакали, а издавали низкие звуки на манер рева быков. Кожа их была сплошь покрыта огромными волдырями, которые были наполнены сильнодействующим ядом, и при обработке обязательно снималась и уничтожалась. Стоили эти лягушки очень дорого.
народных представителей, храм Неба и другие. В целом же Пекин того времени – это огромный, в основном одноэтажный город, застроенный глинобитными домами с типичными «китайскими» закругленными крышами и «лабиринтными» входами в жилище. Впечатлили древняя китайская культура, почти «армейский» способ жизни населения – передвижения по улицам было преимущественно строем, со знаменами и транспарантами, огромное количество красочных портретов Мао Дзедуна и красных лозунгов и листовок, написанных иероглифами. Бросались в глаза непривычная, почти стерильная, чистота на улицах, в помещениях, ухоженность садов и рисовых плантаций по дороге к Пекину – каждый клочок земли был тщательно обработан, а ветки яблоневых деревьев аккуратно расчалены. Отношение пекинцев к нам было равнодушное. В храме Неба много китайцев без занятий, спят на лавочках, иногда по два человека, а многие лепные фигуры и статуи обмазаны гипсовым раствором – защита от хунвейбинов-вандалов. Наконец, взлетаем и берем курс на Ханой. При подлете к месту назначения вдруг за бортом раздались громкие взрывы, вспышки огня. Первое впечатление – ну вот, влипли, попали под обстрел зениток, стреляющих по американским самолетам. Но тревога оказалась ложной – это была обыкновенная вьетнамская тропическая гроза. Садимся в 11 часов вечера 22 мая, сплошная темнота, температура за бортом 32 градуса. Выходим из самолета и попадаем в настоящую баню – моментально промокаем, так как вышли в костюмах. В темноте раздаются короткие гортанные команды на непонятном языке, наш самолет срочно загружается, мимо проносят кого-то на носилках, звучат прощальные слова отлетающих и вскоре он взлетает и берет курс на обратный рейс. После короткого митинга с приветствиями в наш адрес со стороны нашего командования и вьетнамцев, садимся в автобус и едем в сторону Ханоя. По дороге переправляемся на паромной переправе, наблюдаем обстрел в районе моря невидимых самолетов. Поздно ночью приезжаем в гостиницу Ким-Лиен, в которой в то время размещался советский персонал – военные и гражданские специалисты, представители внешнеторговых организаций. В комнатах на два человека под потолком большие вентиляторы, на кроватях накомарники в виде большого балдахина. Поселился с Анатолием Цыссом. За разговорами о войне, уставшие и переполненные впечатлениями от прошедшего дня, засыпаем. Но выспаться не удается – часа в 4 раздается сигнал тревоги, включается сирена, начинается буханье зениток и стрекотание зенитных пулеметов.
Нам предлагают спуститься в бомбоубежище. Перепуганные неизвестностью, а вдруг начнется бомбардировка нашей гостинцы3, выскакиваем на улицу и тут же прячемся в здании – сверху летят горячие осколки от зенитных снарядов. Позже выясняется, что ничего страшного не было – просто произошел обстрел двух американских самолетов-разведчиков, пролетавших над Ханоем. В бомбоубежие мы, конечно, не спустились, но поняли необходимость всегда иметь под рукой каски, которые нам выдали на следующий день. Вот так произошел переход нас от мирной жизни к жизни в воюющем Вьетнаме. Спать больше не удалось, так как в 5 утра был уже общий подъем. День начался с приема в посольстве СССР во Вьетнаме, встреч с послом И.С.Щербаковым, руководителями группы советских специалистов
------------------------------------------------------------------------------------
3 Как оказалось, гостиницу, где проживали советские специалисты, американским летчикам было запрещено бомбить. Более того, в то время иногда с самолетов сбрасывались листовки с указанием объектов, которые будут подвергнуты бомбардировке. Правда это не касалось боевых объектов (зенитных дивизионов, радиотехнических рот и тому подобных).
Практически в полном составе группа специалистов РТВ в ДРВ.
Сидят (слева направо): В.Бурнаш, Л.Мороз, А.Крылов, М.Синюков, Э.Манкевич, Г.Баталов, А.Детков, Ю.Филатов, Ю.Горохов, А.Рыхлов, В.Выборнов
Стоят: А.Лушавин, Э.Буренин, В.Рыковец, Ю.Кузнецов, А.Цысс, В.Удотов, Ю.Горбунов, А.Неонилин, Г.Гришин, А.Куликов (старший группы), Р.Селезнев, В.Полюлях, В.Суханов, В.Клопов, В.Бугаев, Э.Добряков, А.Суханкин, С.Добрынин, Ж.Казбинцев, Т.Яценко
Ханой, Ким-Лиен,
23 сентября 1967 года
генералами Г.А.Беловым, М.Е.Борисенко, В.С.Кислянским, полковником А.А.Куликовым, введения нас в курс дела, ну и все такое прочее.
Получаем по 250 донгов и едем домой – в гостиницу. По пути впервые видим Ханой, множество людей на велосипедах в однообразных одеждах. Много пьем воды, мучаемся от жары, обливаемся потом, становимся свидетелями нескольких воздушных тревог, объявляемых сиреной и по радио. Далее несколько выдержек с коментариями из дневника, которые вел некоторое время.
24 мая. Подъем в 5 утра – это уже такой распорядок на всю командировку-*4. День посвящен вхождению в колею жизни во Вьетнаме.
С нами проводят беседы В.С.Кислянский, А.А.Куликов, рассказывают, предупреждают, строжат, вообщем вводят нас в курс дела. В это время над нами сбивают разведчика, стоит грохот зениток, рев сирены. Все, мы на войне.
25 мая. Утром прием у замкомандующего ПВО и ВВС Вьетнама. На столе зеленый чай, бананы, ликер «Кофе». Речи, тосты за дружбу, победу. К концу дня кое-кто из нашей вновь прибывшей группы убыл по вызову в подразделения. Я тоже прошусь, но пока мест нет. Здесь следует кратко обрисовать состав и задачи группы РТВ во Вьетнаме. Так вот, контингент советских специалистов РТВ во Вьетнаме на момент нашего прибытия был относительно малочисленным – состоял из двух групп общей численностью где-то 30 человек. Первая группа – войсковая, проживала в Ким-Лиене и обеспечивала оказание всесторонней помощи подразделениям РТВ Вьетнамской народной армии (ВНА) в местах их дислокации в восстановлении, настройке и техническом обслуживании радиолокационной техники, боевой и технической подготовке вьетнамских расчетов. В состав ее входили офицеры (инженеры и техники) – специалисты по РЛС и агрегатам электропитания.
-------------------------------------------------------------------------------------
4 Вьетнамцы встают рано, работают до 11 часов, затем обед и отдых до 4-х часов, пока не спадет немного жара. Темнеет тоже рано – в 7 часов вечера уже темно, сказывается близость к экватору, все-таки 20-я паралель.
Во вторую группу входили специалисты (преподаватели и инструкторы) специального учебного центра (училища) ПВО, дислоцировавшегося в окрестности горного массива Там-Дао. Общее руководство специалистами РТВ осуществлялось полковником Анатолием Андреевичем Куликовым (после возвращения из спецкомандировки он проходил службу в должности заместителя начальника Вильнюсского радиотехнического училища). Как я уже отмечал, я направлялся во Вьетнам инструктором-советником по РЛС учебного центра, то-есть должен был перейти во вторую группу. Но документы наши из Москвы запаздывали и на вопрос А.А.Куликова: «На какую должность планировался в Москве?» я ответил, что прибыл на должность специалиста по РЛС. Вот так я оказался в первой группе и весь срок командировки работал в войсковой группе, в боевых подразделениях. Правда, потом, с приходом документов, все выяснилось, но к тому моменту я уже прочно закрепился в войсковой группе, приобрел необходимый опыт и меня не стали перемещать. А на место в учебном центре направили очередного прибывшего специалиста.
На момент прибытия нашей группы (май 1967 года) работа в войсках советских специалистов РТВ осуществлялась следующим образом. Из штаба войск ПВО и ВВС ВНА ежедневно старшему группы советских специалистов по РТВ полковнику А.А.Куликову поступали заявки на необходимость выезда бригады в конкретное подразделение. Затем он вместе со своим начальником штаба (майор Э. Добряков) планировал состав мобильной группы (с учетом требуемой специализации и опыта специалистов), и она немедленно выезжала из Ханоя для оказания помощи.
27–29 мая. Наконец-то нашлось задание и мне. Вместе со ст. л-том Эдуардом Манкевичем (выпускник ВРТУ 1959 года) и капитаном Владимиром Бугаевым (оба прибыли во Вьетнам раньше меня) получили задание выехать в 25-ю роту. Задача – ремонт неисправной РЛС П-15. Наш транспорт – «бобик» ГАЗ-69. В качестве обязательного атрибута несколько 330-грамовых бутылок пива для восстановления солевого баланса организма -*5.
По дороге насмотрелись на разрушения от бомбежек. Долго искали роту, нашли ее хорошо замаскированной листвой в самой вьетнамской деревне. Солдаты-вьетнамцы разводят руками – РЛС не видит цели. И тут сказался большой опыт Э.Манкевича, который сразу решил проверить токосъемник на антенне. После его съема оказалось, что медный токосьемник внутри весь в рыхлой зеленой ржавчине. Такого мне ранее не приходилось видеть, это было следствием влияния влажного жаркого климата. Кроме того, оказалось, что оплетка многих кабелей внутри кабины изъедена москитами. Повозившись и очистив токосьемник, включили станцию и она заработала. С чувством выполненного долга искупались в коричневой по цвету речушке, что было строго запрещено для советских специалистов из-за большой опасности тропических инфекций. Но пронесло, правда, больше таких попыток за все время командировки не было. Из-за выматывающей всю душу жары работать почти невозможно, аппетит отсутствут напрочь.
------------------------------------------------------------------------------
- *5 Завод по производству пива во Вьетнаме построили чехи, но сырьем был не ячмень, а рис. Выпускались две марки «Биа Ханой» и «Тхай-Бак». На вкус очень неважное, да и к тому же всегда теплое. Но пить надо было не меньше одной бутылки в день.
Короткая справка о том, что собой представляли тогда РТВ Вьетнама. РТВ ВНА к 1967 году оформились в 4 радиотехнических полка ротного состава (всего чуть более 30 радиолокационных рот), дислоцированных почти равномерно по всей территории ДРВ. В их задачу входила радиолокационная разведка и обеспечение информацией о воздушной обстановке частей и подразделений ЗРВ, зенитной артиллерии (ЗА) и истребительной авиации (ИА). На вооружении рот находилась, в основном, техника советского производства - РЛС типов П-35, П-30, П-12, П-15, П-10, П-8, высотомеры ПРВ-10, ПРВ-11, а также некоторое количество РЛС и высотомеров китайского производства. Последние были скопированными образцами устаревших советских и английских РЛС и имели китайское обозначение: – "402, "406", "513" (наша РЛС П-10), "843" (наш высотомер ПРВ-10). Обслуживалась техника вьетнамскими расчетами, причем на каждый тип
РЛС роты выделялся отдельный взвод, командир которого, в отличие от принятой в СССР системы, не имел специального технического образования и исполнял исключительно командные функции. Не имели права выполнять самостоятельные технические функции и начальники РЛС. Для ремонта и технического обслуживания на каждую РЛС, а в роте обычно была 1–2, редко 3–4 станции, назначались 1–2 ремонтника по РЛС и 1 ремонтник по агрегатам питания. Однако уровень их квалификации, а, следовательно, и эффективность работы, в основном, была недостаточной, учитывая как уровень специальной технической подготовки, так и то, что вся техническая документация на советские РЛС была на русском языке. В то же время многие вьетнамцы – операторы РЛС, приобретя большой практический опыт работы, демонстрировали большое мастерство в обнаружении целей в сложной воздушной обстановке в том числе и при применении разнообразных интенсивных радиоэлектронных помех, которые сопровождали каждый воздушный налет.
1–4 июня. Командировка с двумя Эдуардами: Манкевичем и специалистом по агрегатам питания Бурениным в 19-ю роту, дислоцировавшуюся в провинции Тхань-Хоа. Выехали в 6 часов вечера, ехали всю ночь и приехали к месту назначения к 7 утра -*6. Мосты по пути следования взорваны, переправляемся по полузатопленным, так чтобы не было видно сверху, понтонам. Дорога вся в воронках от бомб. Возле понтонных переправ десятки и сотни машин, ожидающих своей очереди на переезд. Без очереди пропускают только военные машины китайцев, которые ведут себя достаточно нагло, остальные, в том числе и наша, ждут. Местность открытая, джунгли находятся к северу от Ханоя, а мы едем на юг. Едем по дамбам, вокруг рисовые поля, залитые водой. Страшно хочется спать, но удается только чуть-чуть подремать в трясущемся на выбоинах «бобике». Но, наконец, добрались. Рота находится на берегу Тонкинского залива. Встретили нас хорошо, разместили и покормили. Впервые полакомились кокосовыми орехами. Тут же пережили налет F-105-ых с моря. Рота постоянно обстреливается с моря корабельной артиллерией. Так во время нашего пребывания там 3-го июня к берегу подошли два авианосца на расстояние 13 км от берега, стреляли по площадям. Утром, в обед и ночью бомбардировки авиацией,
------------------------------------------------------------------------------
-* 6 Передвижение по территории Вьетнама разрешалось только в ночное время, днем дороги обстреливались с воздуха. Да и ночью необходимо было соблюдать меры предосторожности - фары у машин не включались, а чтоб водитель что-то видел под колесами, впереди машины закреплялась маленькая лампочка, светящая строго вниз. Как в такой обстановке ориентировались вьетнамские водители – уму непостижимо.
Продолжение следует
Последний раз редактировалось: Яков_Криницкий (Ср Июл 02, 2014 6:47 pm), всего редактировалось 2 раз(а)
причем ночью с применением осветительных бомб. Вообщем, сброшено бомб на роту более чем по 5 на каждого человека (более 500). Недавно в роте погиб ремонтник П-15. Портрет его и пробитая осколком каска хранятся на видном месте. Дважды за время пребывания в роте удалось искупаться в Тонкинском заливе, но удовольствия это принесло мало – вода очень горячая и соленая, совершенно не освежает. По завершению ремонтных работ возвращаемся домой тем же макаром.
6–10 июня. Вместе с майором А.Детковым и капитаном А.Суханкиным выезжаем в 30-ю роту, затем сразу в 22-ю и потом снова в 30-ю. Это все в провинции Фу-Тхо. Постепенно втягиваюсь в ритм работы. Кстати, общение наше между собой не по званиям, а по имени или имени-отчеству, в зависимости от возраста.
12–17 июня. С А.Цыссом всю неделю ездим в 45-ю роту. Это рядом, километров 25 от Ханоя. Вводим в строй РЛС П-15 – куча неисправностей, уму непостижимо.
21–23 июня. Дни командирской подготовки. Сначала марксистско-ленинская, затем тактическач подготовка. Во время тактической подготовки до нас доводят самые последние новости воздушных налетов и боев, сведения о сбитых самолетах. 21-го занятия проходили во время тревоги в посольстве.
Над нами сбили 2 разведчика. Занятия не прекращались. Жара стоит невыносимая. К концу июня действующая схема выездов специалистов из Ханоя, в связи со значительной удаленностью отдельных подразделений (до 200–300 км), увеличением случаев огневого воздействия противника по позициям РТВ, ростом парка РЛС и соответственно числа отказов техники, оказалась не эффективной. Поэтому советские специалисты РТВ войсковой группы были разбиты на отдельные мобильные группы, прикомандированные к полкам РТВ. В Ханое осталось только руководство группой РТВ и несколько инженеров по отдельным направлениям.
24 июня. Переезд нашей группы в полк. Нашу группу при 293-м радиотехническом полку (ртп) ВНА возглавил инженер-капитан Владислав Удотов. В ее состав первоначально вошли специалисты по РЛС – капитаны Александр Крылов и Анатолий Цысс, лейтенант Станислав Добрынин и специалист по агрегатам электропитания – старший лейтенант Эдуард Буренин. Впоследствии к нам в группу перевели старшего лейтенанта Василия Рыковец. Подразделения 293-го ртп – 10 радиолокационных рот, дислоцировались к северу от Ханоя, а штаб полка размещался в окрестности военного аэродрома Ной-Бай. Место постоянной дислокации нашей группы было на окраине вьетнамской деревни рядом со штабом полка. Группу поселили в хижине из плетенных бамбуковых щитов, без потолка и с крышей из пальмовых листьев (бунгало).
Мебель – бамбуковые столик, нары с обязательной антимоскитной сеткой и лавки. Есть свет, колодец. Для обеспечения работы группы выделили автомобиль ГАЗ-69, а также автомобильный КРАС-П. К группе прикомандирован вьетнамский персонал, называемый бюро обслуживания, и два переводчика – Тэк и Банг.
26 июня. Вместе с В.Удотовым едем в 51-ю роту – за Тхай-Нгуен. После выполнения работ возвращаемся на базу.
28-30 июня. Снова с В.Удотовым едем в 30-ю роту. Замучили крысы. Их уйма – рядом с солдатской столовой яма для отходов, где они кишат днем и ночью. Но уничтожать их у вьетнамцев запрещено, считается, что они собой составляют стратегический запас еды на случай непредвиденных ситуаций.
1-2 июля. Наша с Э.Бурениным очередь ехать в Ханой. Наконец-то в Ким-Лиене отмываемся в горячей воде. С утра воскресенья –
2-го июля обход магазинов в Ханое, к вечеру возвращаемся в полк.
4-6 июля. Вдвоем с В.Удотовым проводим регламентные работы в 30-й роте. По дороге туда сидели на переправе с 9 часов вечера до 5 утра – ждали очереди. По приезде полдня отсыпались. Стоит страшная жара – в тени 40 градусов и больше. Ночью прохлады нет. На этом краткие дневниковые записи кончаются, так как наш переезд в полк совпал со значительным усилением активности американской авиации, начиная со второй половины 1967 года.
Поэтому выезды в подразделения стали практически беспрерывными и сил и времени на записи уже не оставалось. Отработанная схема выезда была следующая. По поступившей заявке из радиолокационной роты формировалась группа на выезд (наши специалисты плюс группа вьетнамцев в составе водителя, переводчика и повара). Передвижения осуществлялись исключительно ночью, т.к. водные понтонные или паромные переправы действовали только в темное время суток (все мосты были разбиты). Поэтому с наступлением темноты группа на ГАЗ-ике выезжала к месту назначения. Учитывая большие расстояния, низкую скорость передвижения, огромные очереди на переправах и остановки из-за часто объявляемых воздушных тревог, к месту назначения добирались, как правило, поздней ночью, а чаще к утру. И сразу после бессонной ночи, без передышки включались в работу, поскольку основные вызовы были связаны с необходимостью срочного восстановления поврежденной или неисправной техники, обеспечивающей получение важной радиолокационной информации. Если удавалось закончить работу в течение дня, то в ночь проделывался обратный бессонный путь домой на базу или в соседнее подразделение. Если работа затягивалась, то группа оставалась до полного ее окончания. Ночевали во вьетнамских подразделениях или же во вьетнамских деревнях, где в убогих бунгало гостеприимные хозяева выделяли нам угол. Уместно привести утвержденные функциональные обязанности инженера по ремонту РЛС при главном инженере радиотехнического полка (то-есть то, чем пришлось заниматься мне): - в совершенстве знать радиолокационное вооружение радиотехнического полка, его техническое состояние и оказывать помощь специалисту при главном инженере РТП по выполнению поставленных задач; - при выезде в подразделения своевременно, технически грамотно оказывать помощь специалистам Вьетнамской Народной армии в восстановлении и обслуживаниии техники; - обучать личный состав радиотехническиъх войск ВНА методике обнаружения неисправностей, показывая пример высокой технической культуры; - анализировать причины возникновения неисправностей на РЛС; - обобщать опыт рваботы радиолокационного вооружения и представлять его ежемесячно специалисту при главном инженре радиотехнического полка; - о проделанной работе докладывать специалисту при главном инженере радиотехнического полка. В августе мне было присвоено очередное звание – старший лейтенант (время выслуги в звании шло два месяца за месяц выслуги).
Изнуряли тяжелые климатические условия. В летние месяцы приходилось работать на технике при 100-процентной влажности и температуре в кабинах, достигавшей 60–70 градусов. В зимние месяцы, хотя температура и не снижалась ниже 10 градусов, но при той же 100-процентной влажности и отсутствии отопления в бунгалах, она переносилась хуже, чем морозы в России. А постоянная влажность и сырость провоцировали кожные заболевания, из-за непрерывного выделения пота из организма вымывались соли. Поэтому нам настоятельно рекомендовали для восполнения солевого баланса хотя бы одну бутылку пива в день. Помимо жары донимали москиты – очень мелкие кусучие твари. Стоило немного зазеваться и тело покрывалось сплошным красным покровом. Поэтому спали только под москитной сеткой. Но была замечена одна интересная особенность – со временем организм каким-то образом адаптировался к москитным укусам. Причем по времени это составляло примерно 3 месяца, ровно столько сколько организм приспосабливался к любым условиям – жаре, войне, бытовым условиям. И кстати по степени «искусанности» москитами можно было отличить вновь прибывших во Вьетнам специалистов от тех, кто находился там уже длительное время. Все новички ходили с красными искусанными ногами и руками.
Что касается быта, то как уже отмечалось, жили мы в расположении радиотехнического полка в бунгало – строении из бамбуковых щитов, покрытое пальмовыми листьями. Внутри – лежаки (нары) с накомарниками, бамбуковый стол и лавки. Никакой печки, вентиляторов. Все удобства, разумеется на улице. Спали всегда имея фонарик под боком и каску под лежаком. Первое время донимали крысы, с шумом и писком бегавшие с наступлением темноты по балкам перекрытия бунгало. Но потом к этому привыкли и уже не обращали внимания на их беготню и писк. Однажды проснулся от приятного холодного прикосновения, ночью ведь не менее душно чем днем. Включил фонарик и вижу – сетка накомарника провисла, а в ней лежит свернувшаяся змея и касается моей груди. Инстинктивно резко ударил по ней ногой, она слетела с накомарника и больше ее не видели. А вообще змей у нас вокруг бунгало водилось немало. Их привлекали мыши, которые повадились лакомиться ананасами, растущими рядом. Вот такая пищевая цепочка: ананасы – мыши – змеи. Змеи были как на земле, так и висели на деревьях. Особо опасными были кобры и «трехлинейки» – змеи с тремя полосками на спине. Поэтому в темное время при выходе из бунгало обязательно надо было все хорошо осетить фонариком и осторожно двигаться. Двор нашего прибежища был довольно уютный – закрытый с трех сторон нашим бунгалом, постройкой для приготовления и приема пищи и колодцем с самодельным «душем» – загородкой из бамбуковых щитов с емкостью с водой, которой обливались. Как известно, в жару не обойтись без регулярной помывки. И одним из первых дел, которым мы занялись на новом месте было оборудование этого «душа». Он здорово спасал нас в жаркие месяцы и вызывал любопытство у местного населения, для которого это было в диковинку. А посредине двора стоял теннисный стол, на котором мы в свободное время осваивали технику пинг-понга. Вокруг были посадки ананасов и маниока, кукурузоообразного растения с толстыми корнями-клубнями – сладковатым вьетнамским аналогом картошки.
Ходили в жаркое время, в основном в рубашках с коротким рукавом. Поскольку рубашки нам выдали белого цвета, что очень демаскировало, то приходилось перекрашивать их в зеленый цвет с помощью каких-то трав. Выданные костюмы надевали только по редким торжественным случаям. Питались тем, что готовили вьетнамские повара. За это отдавали каждый месяц по 250 донгов (я в то время получал 440 донгов). Из мясных продуктов это чаще всего была курятина, кстати живых кур в клетках брали с собой, выезжая в удаленные подразделения. Но было и другое, это и буйволятина, и свинина, и лягушатина, и даже в качестве деликатеса – собачатина и змеи. Как оказалось, человек ко всему быстро привыкает. И мы привыкли тоже.
При этом мясо собак у вьетнамцев ценилось больше, чем курятина – 2,5 донга за килограмм мяса собак и 2 донга – курятины. Собак обычно употребляли в пищу по большим праздникам – Тет (вьетнамский Новый год), День независимости и т.д. Их специально выращивали для этого.
Дикость, по нашим меркам, но так было. При этом клички собакам давали исключительно по именам американских или южновьетнамских (вражеских) президентов, военных министров, командующих войсками. У нас, например, при нашем бюро обслуживания, был большой красивый пес по кличке Макнамара – «в честь» тогдашнего военного министра США. А вообще во Вьетнаме в пищу шло все, что летало, ползало и бегало. Детишки в качестве своеобразного украшения носили на шее ожерелья из засушенных бабочек, жуков и всяких козявок, которых и употребляли в пищу. Все лягушки в окрестностях деревень были давно переловлены – кваканья по вечерам слышно не было, несмотря на то, что вокруг были рисовые поля, залитые водой. В июле начался сезон дождей. При этом до обеда ярко светило солнце, но постиранная и вывешенная на солнце одежда оставалась тем не менее мокрой из-за 100-процентной вла-жности. А после обеда начинался тропический ливень, с неба лились потоки воды и буквально за минуту уже по земле неслись бурные потоки.
Единственный положительный момент в этом был тот, что в это время авиация не летала и не было бомбардировок. Вообще вьетнамцы – интересный народ. Особенно дети. Где бы мы не остановились, тут же набегала толпа ребятишек с криками «Лен-со!», «Лен-со!», что означало – «Советский!» и старались прикоснуться к нам. По вьетнамскому поверию прикосновение к большому человеку позволяет вырасти таким же и приносит счастье. Конечно, мы в ответ им что-то дарили, пытались расспрашивать о жизни. По четвергам во вьетнамских деревнях был «торговый» день. Каждый что-то выносил на продажу прямо на проезжую часть – обломки и поделки из сбитых самолетов, «вьетнамки» из автомобильных покрышек, разнообразные фрукты, ржавые гвозди, конические вьетнамские шляпы и много чего еще. Однажды возвращяясь с задания в такой день мы решили прикупить бананов. У одного старика нашли то, что нужно и попросили продать всю имевшуюся у него небольшую связку. Но его ответ нас очень удивил – мол с какой стати он должен продать все бананы, а чем он будет торговать дальше? Так мы и не договорились. Пришлось купить только половину связки. И еще нас удивляло то, что в какую бы отдаленную роту мы не приехали, в какой бы бедной хижине нам не довелось остановиться, первым делом на столе обязательно появлялся большой китайский цветной термос с горячим зеленым чаем и маленькие плошки для чая. И любой разговор начинался только после начала чаепития. Чай, разумеется, пили без сахара или в прикуску с куском сахарного тростника, но вьетнамцы предпочитали чай без сахара. Он здорово спасал в жару.
Для вьетнамцев, независмо от их положения, на время войны была введена карточная система. Согласно ей можно было купить строго определенное количество риса, сахара, ткани на одежду и тому подобное. Деньги при этом не имели никакого значения. У нас же в Ханое был магазинчик при советском посольстве, где мы свободно могли отовариться за донги некоторыми товарами и продуктами. И вьетнамцы, которые работали с нами, иногда под большим секретом (так как такие просьбы были категорически запрещены) просили нас купить тот или иной продукт. Как-то такую просьбу высказал водитель нашего «бобика», когда мы ехали в Ханой. Объяснил свою просьбу тем, что его 20-летняя старшая дочь выходит замуж. Показал фото красивой девушки в военной форме, сказал, что служит она в Хайфоне и вот на днях будет свадьба. Мы, естественно, спросили его, а сколько же детей у него. Он ответил – 20 и все живы. Сам же он выглядел очень молодо для отца 20 детей. Конечно, мы купили ему в посольском магазине то, что он заказывал, а на обратном пути он попросил разрешения завезти его домой под Ханоем. У ворот дома его встретила глубокая согбенная старушка с редкими черными зубами (вьетнамская традиция красить зубы в черный цвет для замужних женщин). На наш вопрос, а кто это? он ответил – жена. Ей, оказывается было всего 40 лет. Вот тогда мы поняли к чему приводит тяжкий труд вьетнамских женщин и большое количество детей. Кстати, во Вьетнаме считалось, что если пожилая семья имеет всего 5–6 детей, то она считается малосемейкой. Обычное количество от 10 и более детей. Наибольшее напряжение в работе мы испытали к концу 1967 года, когда эффективность зенитного ракетного огня снизилась (в это время американской авиацией впервые начали применяться активные помехи по ответному каналу ЗРК), а интенсивность ударов по военным и другим важным объектам резко возросла. В это время начались бомбардировки жилых
кварталов Ханоя и Хайфона (до этого американцы ограничивались только пригородами, где располагались военные объекты и казармы), был разрушен знаменитый мост через Красную реку, построенный Эйфелем, творцом Эйфелевой башни в Париже, усилилась также "охота" и за включенными РЛС РТВ. Когда проводились занятия в Ханое, куда нас по очереди вызывали, доводилась информация о текущей обстановке, об ударах авиации, применении помех, обобщался опыт работы подразделений РТВ, давались рекомендации по дальнейшей работе. Как пример привожу сводку с одного из таких занятий о боевой обстановке только за один рядовой день 15 октября 1967 года: «На Северо-Восток Вьетнама совершено 20/4 налетов (20 днем и 4 ночью) в районе Куанг-Минь, Бакминь, Бакзан, Кэп, на Северо-Запад – 13/1 в районе Тхайнгуен, Фу-Тхо, по Востоку – 27/7 в районе Хайфон, Нанбинь, Ниньбинь, по Югу – 86/30 в районе Хонгай, Донг-Хой, по Лаосу – 17/1 в районе Сангана, Синк.
Вьетнамские бойцы бегут к только-что сбитому самолету. Если они первые окажутся у самолета, то пилот, если остался жив, скорее всего будет жить и дальше. Если не успеют – местные жители (женщины) забъют его мотыгами.
Произведена авиационная разведка: 855, 2 RF-4C, H=4 ( в 8 часов 55 минут 2 самолета RF-4C на высоте 4000 м) по маршруту Лаос – Нашань – Енбай – Тамдао – Шантай – Хоабинь – Лаос; 858, 2 RF-4H, H=4 – море – Ван-Ли – Дошен – Уби – Кэп – Бакзан – Фалай – море; 1248, 2 RF-101 и 2 RF-4, H=5 – море – Хонгай – Кэп – Бакзан – Уби – море. Нанесены удары: с 630 до 1600 по 20 объектам (вокзал, мосты, лодки) в провинции Тхань-Хоа; 740 – 20 самолетов (8 А-4, 4 А-6, 6 F-4, 2 AD-6 ) и 1 вертолет7 – по Хайфону (верфь, мосты, аэродромы истребительной авиации); 820 – 20 F-4 и F-105 – провинция Фут-Тхо (позиции ЗРВ, община Бамао, Вин-То); 820 – 8 F-105 – бомбежка железнодорожной станции Хана; 902 – бомбежка устья реки Аум на северо-востоке Хайфона; 925 – бомбежка района Ба-Че; 1125 – сброшены 2 авиабомбы по мосту в общине Зао-Тхун; 1135 – 28 самолетов (16 А-4, 6 F-4, 4 А-6, 2 AD-6 ) и 1 вертолет – по Хайфону (авторемонтная мастерская, жилой квартал); 1145 – обстрел и разрушение ракетами моста Кау в провинции Хоа-Бинь; 1205 - 20 F-105 и F-4 – по аэродрому Кэп, общине Тэн-Тхань в провинции Хабак; 1245 – бомбежка шариковыми бомбами общины Ниссон в проыинции Нам-Ха; 1330 – бомбежка шариковыми бомбами общины Ин-Бинь в районе Нам-динь; 140 0 – бомбежка г. Фули; 1430 – сброшены 4 бомбы по лодкам в устье реки южнее Нинь-Винь; 1601 - 36 F-105 и 4 F-4С – по вокзалу. улицам и аэродрому Кэп, мосту Лон; С 1900 до 2420 в провинции Нинь бинь бомбежка моста Мэн и города». Где-то в конце осени, хотя понятие осень применительно к вьетнамским условиям понятие чисто календарное, а не погодное, нам----------------------------------------------------------------------
7 Вертолеты использовались американцами для спасения экипажей подбитых самолетов
пришлось добираться до роты, размещенной на вершине горы Там-Дао, на высоте примерно 1600 метров. Добирались через джунгли и шли практически весь день. На вершине стояла старая РЛС П-8, которые у нас в Союзе уже давно были списаны. Прибыли, измотанные жарой и трудным подъемом только к вечеру. Только открыли дверь в кабину станции, как тут же, откуда ни возьмись, вовнутрь на свет налетела огромная масса всевозможных бабочек разных размеров и расцветок, жуков, стрекоз и прочей нечисти. Тут же вспомнилась аналогичная финальная сцена из «Вия» Николая Гоголя. Еле справились с непрошенными гостями, выгнав их из кабины. А ранним утро довелось наблюдать такую картину – в ущелье, между вершинами гор, ниже уровня, где находились мы, летели американские самолеты на очередную бомбежку. Причем находились они так близко, что казалось можно запросто сбить их сверху из автомата. Но у роты был строгий запрет на всякие действия, ведущие к ее обнаружению противником.
За год командировки было немало моментов, связанных с опасностью, когда попадали под бомбежки на переправах, в дороге, в подразделениях, под удары "Шрайков". Однажды чуть задержались с выездом и где-то в районе 7 утра на ровной местности попали под налет американской авиации, которая бомбила железнодорожны переезд, к которому мы только что подъехали. Выскочили из машины, втиснулись в землю, а в голове одна мысль: «неужели конец?». Вокруг все содрогалось от взрывов, запах тротила, рев самолетов, стрельба зениток – вообщем натуральный ад. Но все обошлось. Правда, в тенте нашего «бобика» после этого насчитали несколько пробоин осколками. В другой раз, на своей базе стали свидетелями бомбежки аэродрома Ной-Бай, рядом с которым мы жили. Американские самолеты выходили из пикирования как раз над нами на такой высоте, что было хорошо видны лица летчиков. Кстати, с бомбежкой Ной-Бая связаны и такие воспоминания. Во время налета аэродром был уничтожен полностью, во взлетной полосе были пробиты бетонобойными бомбами многочисленные огромные и глубокие воронки. Вечером по радио «Голос Америки8» на русском языке было сообщено, что в результате налета на аэродром он выведен из строя месяца на два – три. Но уже через 3 дня аэродром заработал – за это время тысячи и тысячи местных жителей, в основном женщины и дети, с корзинками через плечо, выстроившись в цепочку, днем и ночью засыпали воронки, убирали разрушения. Но больше всего мы боялись уронить перед вьетнамцами честь советского специалиста, советской техники. Вспоминается такой случай. В начале 1968 года с очередной партией военной техники на базу под Ханоем прибыло несколько РЛС П-15. Мне, к тому времени уже, как считалось, опытному специалисту почти с годовым «вьетнамским» стажем, поручили развернуть и опробовать их в работе перед отправкой в подразделения. И надо же такому случиться, что ни в одной из РЛС после включения не срабатывала система автоматической подстройки частоты (АПЧ), что сразу же делало станции неисправными. Быстро причину неисправности установить не удалось. Не удалось это сделать и после
8 Во Вьетнаме это была единственная возможность услышать русскую речь в эфире – наши радиостанции до Вьетнама не доставали. Но доверие к этой информации было низкое, как и к сообщениям радио Вьетнама. Пример: однажды мы наблюдали сбитие порядка 10 самолетов в один день в районе Ханоя. Вечером американцы сообщили о потерях над Вьетнамом 5 самолетов, а вьетнамцы о том, что сбито около пятнадцати. Сложив и поделив эти две цифры пополам получаем истинное число.
нескольких дней непрерывной работы, несмотря на то, что было проверено, казалось, все. Работая, я уже начал ощущать настороженное и недоверчивое отношение со стороны вьетнамцев, которые, по-видимому, начали сомневаться в качестве советской техники и квалификации специалиста. И когда уже дело запахло скандалом (а надо было учитывать, что во Вьетнаме тогда имела значительное влияние китайская пропаганда, направленная на дискредитацию помощи Советского Союза), все же удалось найти причину неисправности. Она состояла в том, что из-за высокой влажности и температуры разбухли текстолитовые торроидальные сердечники датчиков системы АПЧ, что и это привело к внутренним, незаметным внешне и потому трудно обнаруживаемым, обрывам в катушках этих датчиков. После замены неисправных датчиков все РЛС были восстановлены и отправлены в войска, а на завод-изготовитель в Союз ушла соответствующая рекламация. Радость наша и вьетнамцев была обоюдной.
На фоне вьетнамской экзотики
Кстати, во Вьетнаме впервые пришлось непосредственно познакомиться с особенностями исполнения зарубежной радиоэлектронной техники. Например, китайская радиолокационная техника (в основном это были советские образцы, но выпускавшиеся на китайских заводах) изготовлялась с учетом условий эксплуатации во влажном тропическом климате. При этом монтажные радиоэлектронные детали блоков РЛС заливались эпоксидным компаундом, что предотвращало воздействие на них не только влаги, но и защищало от термитов и грызунов, которые нередко выводили технику из строя. Но зато такой способ защиты не позволял ремонтировать аппаратуру путем замены отдельных деталей – как правило, при возникавшей неисправности необходимо было менять весь блок. Кроме того, китайские конструкторы больше обращали внимание на удобство работы операторов и ремонтников РЛС – рабочие места операторов не совмещались с агрегатными отсеками боевых кабин как у нас, обеспечивался лучший доступ к аппаратуре и агрегатам станций. Поначалу удивил вид монтажа радиоэлектронной аппаратуры сбитых американских самолетов. Мы ведь привыкли, что монтаж нашей аппаратуры выполнялся очень аккуратно, с обозначением на монтажных платах всех элементов и номиналов элементов. А здесь монтаж был выполнен хаотично, как у нас говорят в таких случаях «на соплях», без схемных обозначений, а номиналы элементов наносились на них цветными полосками. Как оказалось, это было следствием того, что американская система технического обслуживания не предусматривала войсковой ремонт отдельных радиоэлектронных блоков – при неисправности они должны были заменяться целиком. Через много лет такая же система обозначений номиналов элементов стала применяться и у нас.
Последний раз редактировалось: Яков_Криницкий (Вс Авг 17, 2014 12:21 pm), всего редактировалось 9 раз(а)
Во время пребывания во Вьетнаме мы отметили две знаменательные даты в жизни нашей страны– 50-ю годов-щину Октябрьской революции и 50-летие Вооружен-ных Сил. По случаю первой из них Министром обороны СССР А.А.Гречко каждому из нас была адресовано личное поздравление и посылка, в которой находилась бутылка водки «Столичная», сигареты и шоколад «Гвардейские», банки с красной икрой, рыбным фаршем и шпротами. Кроме того, в посылке были банки с сушеной воблой, сгущенным молоком и буханка черного хлеба в специальной упаковке -9.
Разумеется, сложившись содержимым посылок, мы 7-го ноября устроили праздник на который пригласили и командование вьетнамского полка. А ко второй дате из Москвы специально прибыл полковник с медалями «50 лет Вооруженных Сил СССР», которые нам вручили 23 февраля 1968 года. Новый 1968 год отметили у импровизированной елки, в качестве ее была использована пальма, на которую навешивали все что попадалось под руку – конфеты, раскрашенные пробки от пива, самодельные игрушки.
----------------------------------------------------------------------------
9- Черный хлеб был настоящим деликатесом во Вьетнаме ввиду того, что вьетнамская кухня не предусматривает хлеба. Поэтому, когда нам попадал черный хлеб, это был большой праздник.
В начале 1968 года (с марта месяца) в соответствии с Женевскими договоренностями наступило временное прекращение американских бомбардировок северного Вьетнама. И нас перевели из полков в лагерь под Ханоем, – так называемую "3ону Б", где тогда были сосредоточены и проживали в нескольких бунгало советские специалисты и других родов войск и специальностей, ранее передислоцированные из Ханоя (Ким-Лиена). В этот период нас, специалистов РТВ, привлекали не только для восстановления техники, но и для проведения занятий на краткосрочных курсах по технике. Мне, в частности, было поручено проводить занятия по радиовысотомеру ПРВ-11 с будущими начальниками этих станций. Впечатлила ответственность вьетнамских курсантов при изучении сложного для них материала (многие из них не имели даже среднего образования, не говоря о техническом). Занятия проводились ежедневно в утренние часы в группе примерно из 10 - 15 человек. Методика проведения занятия была следующая: вначале я излагал материал по принципиальной схеме устройства, переводчик переводил, а затем брал мой конспект и задиктовывал его курсантам. После обеда курсанты повторяли изложенный материал, а я должен был подготовить подробный текстовый материал к следующему занятию. Что характерно: во время самоподготовки ни один из группы не уходил отдыхать, пока самый отстающий не показывал (путем взаимной перепроверки) необходимый минимум знаний. При этом поражала заряженность вьетнамских курсантов на овладение знаниями, стремление докопаться до мелочей в устройстве радиолокатора и особенностях его боевого применения. Такой здоровый фанатизм в овладении сложной техникой впоследствии я часто приводил в качестве примера для подражания при проведении занятий со слушателями и курсантами ВИРТА им. Говорова Л.А. Вьетнам запомнился не только боевыми буднями. Навсегда в памяти останется восторженный прием, которым обычно встречали нас простые вьетнамцы и особенно дети в деревнях, доведенное войной до нищеты население (в основном женщины) при почти фанатичной настроенности на продолжение борьбы с «американскими агрессорами». Поражало природное богатство джунглей, старинные буддийские пагоды, беспримерная многовековая культура обработки земли. Чего стоили огромные террасы, в которые были превращены многие горы и на которых возделывался рис с его обязательным поливом. Много общались, в том числе и в неформальной обстановке с вьетнамскими товарищами.
Несмотря на то, что шла война, иногда выкраивались и время для досуга. Когда приезжали по служебным делам в Ханой, как правило, это было связано с проведением в советском посольстве для нас лекций по международной обстановке, особенностям действия американской авиации во Вьетнаме, обмену боевым опытом, то старались побродить по Ханою, осмотреть его достопримечательности, зайти в сувенирные магазины, посетить Музей Армии, где были собраны интересные экспонаты прошлых и настоящей войн Вьетнама. Также в свободное время, при нахождении в Ким-Лиене и в «Зоне Б», среди советских специалистов устраивались турниры по волейболу, настольному теннису, шахматам. Организовывался просмотр кинофильмов, но ввиду сложности их доставки из Союза репертуар был очень ограничен. Поэтому один и тот же фильм, например, «Кавказская пленница» «крутили» десятки раз и, тем не менее, это не надоедало, т.к. связывало нас с той «прошлой – довьетнамской и довоенной» жизнью. Кстати, при нахождении в «Зоне Б» руководством советских специалистов было организовано поочередное дежурство всех проживавших в зоне специалистов на импровизированном радиопункте, который транслировал информацию на общелагерный громкоговоритель. В задачу дежурного входило включение трансляции с момента общего подъема (включался Гимн Советского Союза) и затем, как правило, трансляция имевшихся записей на пластинках – советских песен, интермедий и т.п. С помощью трансляции также делались объявления по лагерю.
Обычаем среди специалистов РТВ было общее (разумеется со скромным застольем) отмечание как государственных, так и личных праздников – дней рождения, присвоения очередных воинских званий, награждений, проводов специалистов в Союз по окончании командировки. Это позволяло каждому лучше ощущать себя членом единого коллектива, переносить разлуку с домом. В сплочении коллектива РТВ-ешников большую роль сыграли старший группы полковник А.Куликов, начальник штаба группы майор Э.Добряков, секретарь парторганизации майор Ю. Филатов, капитан А.Детков – автор и исполнитель многих стихов и песен, написанных во Вьетнаме. В среде специалистов РТВ помимо многих песен, написанных на вьетнамскую тематику, но под музыку таких популярных советских песен, как «На безымянной высоте», «Ярославские робята…» и др., была популярна и «фирменная» песня, которая обязательно исполнялась хором во время общих мероприятий. Это была песня «Степь да степь кругом…». Ее протяжная и задушевная мелодия, по-видимому, очень точно воздействовала на душевные струны людей, надолго оторванных от Родины.
За время командировки был накоплен большой опыт работы специалистов РТВ в боевых условиях, были переосмыслены многие положения, которые складывались в мирных условиях. К сожалению, и этот вывод подтвердился значительно позднее, во времена уже афганской войны, отношение к боевому опыту в невоюющей стране во многом было или безразличным, или негативным. Но всему бывает конец и каждый, кто возвращался из Вьетнама, переживал момент расставания со страной, войной и товарищами, которые оставались. Очень точно, на мой взгляд, было передано состояние и мысли советского специалиста, убывающего по окончании командировки в Союз, в следующих стихах А.Деткова, написанных в 1967 году:
Пришел конец командировке, Кладем вещички в чемодан –
Прощай Вьетнам, бомбардировки Считаем: выполнили план!
Тем кто остался мы желаем - Удачи в деле каждый раз,
И иногда за чашкой чая Ребята, вспоминайте нас!
Узнали лучше о тревогах, Бомбежках, «Шрайках», о войне,
Друзьям - вьетнамцам помогали Порою позабыв о сне.
Нас дома ждут жена и дети, Нас дома ждет отец и мать,
Мы смело можем им ответить: Их жизнь сумеем защищать!
И от стервятников воздушных, И на земле в любом бою –
Всегда дадим отпор мы дружный, Свободу отстоим свою!
Конечно, грустно видеть сборы, Затем в автобус провожать –
Об этом мы не будем спорить, Все это нам пришлось узнать.
Как шли по трапу, посылали Прощальный, дружеский привет,
Писать, конечно, обещали, Но писем этих так и нет …
Давать не будем обещанья, К чему пустой словесный звон?
Давайте просто на прощанье Введем один простой закон:
В любой компании, при встречах Везде, где быть придется нам –
Пускай второй или же третий Бокал поднимем за Вьетнам.
За тех, кто здесь, что прилетели, Тех, кто приедет в край войны
И чтобы песни наши пели Во всех краях родной страны.
Известно пусть все будет людям, Пускай поют и здесь и там:
«Мы никогда не позабудем Тебя, воюющий Вьетнам!»
И еще одни стихи (песня) на эту тему:
У Тхай-Нгуенского моста…
(поется на мотив песни «На безымянной высоте»)
Чертила в небе след ракета
Который раз уже подряд…
Кто хоть однажды видел это –
Как F-105-ые бомбят?
Кругом воронки, котлованы
Их видно было неспроста:
Стояли мы среди развалин,
У Тхай-Нгуенского моста…
Удары «Шрайка» испытали,
Шрапнель рвалась над головой,
Но мы дружить сильнее стали, -
Нет крепче дружбы в мире той!
Нет крепче дружбы той – солдатской,
Что закалялася как сталь –
В борьбе с ордой американской
У Тхай-Нгуенского моста.
Плечом к плечу с вьетнамским другом
Стояли мы на том пути,
Он называл меня «Товарищ»,
Я называл его «Дам-ти».
И были в этой дружбе братской
Залог победы и мечта,
Ковали славу «Нской» мы части
У Тхай-Нгуенского моста.
Война для многих – только слово,
Причем давно минувших дней.
Но зов страны заставил снова
Вплотную повстречаться с ней.
Увидеть землю обожженной,
В руинах села, города…
Мы все запомним это свято
И не забудем никогда!
Разрывы бомб и свист шрапнели,
Земля в дыму, обломки стен…
Те, кто укрыться не упели
Погибли возле Тхай-Нгуен.
И мы – советские ребята,
Те, кто приехали сюда
Все это будем помнить свято
И не забудем никогда!
В одном строю, в жару и в слякоть –
В борьбе Вьетнам – с тобой идем!
Мы как и ты не будем плакать
О жертвах павших под огнем.
А лишь сомкнем ряды сильнее,
Приблизим вместе день суда:
За кровь людей, за преступленья
Что не забудем никогда!
Вдали от Родины любимой,
Мы ждали почты от семьи,
В минуты те мы были с ними –
Жизнь становилась веселей.
Пусть далеко края родные,
Пусть даже почта не идет –
Но мы всегда с тобой Россия,
С тобой – великий наш народ!
Минуют дни, свой долг исполнив
К семье вернемся и к друзьям,
Но никогда не позабудем
Тебя – воюющий Вьетнам!
Где-то к концу командировки в посольском магазине удалось отхватить «дефицит» – радиоприемник «Спидола», имевший возможность приема УКВ радиостанций, и по которому мы слушали «Голос Америки», вещавший на русском языке. По окончании командировки на каждого из нас были написаны служебная и партийная характеристика, отправленные затем в Союз. В начале 1968 года я, Леша Мороз, Юра Горбунов и Гена Каныгин написали рапорта на учебу – я в АРТА, Мороз и Горбунов в КВИРТУ, а Каныгин в Военно-инженерную академию в Ленинграде. Согласие из Союза пришло довольно быстро и поэтому нас включили в первую партию специалистов, отправлявшихся на Родину. Проводы были довольно пышными – нас, отъезжающих, вьетнамцы пригласили в дом правительства, вручили медали «За дружбу», грамоты Премьер-министра Вьетнама Фам Вам Донга, ценные подарки. Было сказано много хороших слов в наш адрес. Затем был богато сервированный шведский стол. И навсегда в памяти осталась удивительная страна – Вьетнам, ее трудолюбивый, талантливый и самоотверженный народ. А также осталось глубокое чувство уважения и признательности к боевым товарищам – советским специалистам РТВ, с которыми пришлось делить нелегкие будни годичной спецкомандировки.
И вот мы в начале мая китайским самолетом ИЛ-14 отправились домой. По пути сделали две промежуточные посадки на китайской территории и прибыли в Пекин, где нас ждала пересадка на другой самолет. И вот в Пекине при таможенном досмотре в декларации я честно указал на наличие у меня 150 советских рублей. Тут же меня таможенники – китайцы препроводили в служебную комнату и стали допрашивать «откуда деньги?». Вообщем, вышел небольшой скандал, к делу подключились работники нашего посольства, но все обошлось, меня с миром отпустили и деньги остались при мне. Но урок был получен хороший. Следует сказать, что эти деньги очень выручили нас, когда мы накануне дня 9 мая прибыли в Москву и несколько дней находились без расчета и денег. Гена Каныгин даже успел съездить за эти деньги в Ленинград к семье. Пересечение границы Союза мы встретили дружным «УРА!», все радовались, обнимались и поздравляли друг друга. Но встреча в Иркутске прошла до обидного как-то буднично, никто нас особо не встречал, а ведь мы возвращались с войны, после года непрерывных боевых будней, истосковавшиеся по Родине. Было обидно. По завершении необходимых формальностей в Москве, в середине мая я прибыл в Псков, где меня встречала Катя – будущая жена.
За время моего отсутствия произошли существенные изменения – наш 16-й полк был расформирован, а вместо него и 20-го полка образована 46-я бригада со штабом в пос. Тайцы. В Горелово на базе нашего бывшего управления полка теперь дислоцировалось вновь созданное военно-политическое училище. По прибытии в бригаду представился командиру бригады полковнику Николаю Владимировичу Сечкину – будущему генералу, начальнику РТВ ПВО СССР.
В личной беседе он, выпускник Калининской академии, спросил: «Чего ты собрался в эту АРТА? Давай поступай в Калининскую академию. У меня там есть связи, я все устрою. Видел я на стажировке этих ваших бледнолицых замученных учебой академиков из АРТА. То ли дело калининцы – румяные, жизнерадостные». Пришлось поблагодарить его за предложение и ответить, что главным для себя считаю получение инженерного образования, а уж какой из меня получится командир, жизнь покажет и рассудит. Но сразу в отпуск, который мне насчитали длительностью в 90 суток, уйти не удалось, пришлось некоторое время поездить по подразделениям бригады, выступать с воспоминаниями о Вьетнаме. И только к концу мая, наконец, удалось рассчитаться с ротой и убыть в отпуск в Радвилишкис (по месту жительства родителей), который длился чуть больше полмесяца – впереди были сборы в академии. Уже поступив в академию, я получил боевую награду за Вьетнам – медаль «За отвагу», которую мне вручил маршал Ю.П.Бажанов. В представлении к медали, которе я прочел спустя много лет в справке из запроса в Центральный архив Министерства обороны в Подольске, отмечалось: «В спецкомандировке в ДРВ с мая 1967 года по настоящее время (представление писалось в марте 1968 года – прим. С.В.) в должности инженера по ремонту РЛС. В условиях ведения боевых действий и жаркого, влажного климата ДРВ лично и совместно с вьетнамскими специалистами отремонтировал на позициях 143 РЛС. В период с мая по декабрь 1967 года занимался ремонтом и восстановлением РЛС в 42, 43, 44 рлр 293-го ртп, которые обеспечивают боевые действия ИА ДРВ. В 1967 году неоднократно выезжал в зенитно-ракетные дивизионы для ремонта РЛС.
12.08.1967 г. во время проведения ремонтно-восстановительных работ на РЛ технике в 53-й рлр, позиция роты подверглась бомбовому удару.
21.08.1967 г. КП 293-го ртп был подвергнут бомбардировке и в это время ст. л-т Добрынин нвходился на КП.
8.09.1967 г. по позиции зенитно-ракетного дивизиона, расположенного рядом с ротой, были применен УРС «Шрайк». Во всех случаях ст.л-т Добрынин проявлял мужество, бесстрашие и отвагу, и несмотря на явную угрозу для жизни, мужественно выполнял поставленную перед ним боевую задачу, показывая достойный пример вьетнамским товарищам». Больше всего меня в этой справке удивила цифра – 143 отремонтированные станции! Честно говоря, никогда не задумывался над этим числом, да и считать в то время было недосуг – дни сливались с ночами, выезды практически были непрерывными. Но в штабе оказывается учет вели. Спустя 40 лет мне снова посчастливилось побывать во Вьетнаме. Впечатления от поездки ниже.
Новый вояж во Вьетнам
В нашей Харьковской общественной организации ветеранов войны во Вьетнаме сложилась хорошая традиция тесных связей с Вьетнамской общиной г. Харькова. Начало этому сотрудничеству положено в 2001 году, когда на площади Дзержинского случайно познакомились П.М.Сердюк – наш председатель организации и вьетнамский журналист Нгуен Чонг Ко, которого мы называем «Коля». С тех пор регулярно проводятся встречи ветеранов с вьетнамской общественностью, нас приглашают на национальные праздники Вьетнама, мы в свою очередь их – на празднование Дня 23 февраля и Дня воина-интернационалиста. И вот в самом конце 2008 года вьетнамская община г. Харькова предложила нам, участникам боевых действий во Вьетнаме, вновь посетить его, но уже с экскурсионой целью. Решение организовать поездку было принято Центральным телевидением Вьетнама и корпорацией «Техноком» (спонсор поездки) по согласованию с посольством Социалистической Республики Вьетнам в Украине. Корпорация «Техноком» - на тот момент была одной из крупнейших промышленных объединений Вьетнама, жаль, что спустя год она была продана другому инвестору. Поездке предшествовала большая подготовительная работа. Так представители центрального телевидения Вьетнама до начала поездки ознакомились с каждым из нас здесь, в Харькове, с нашими вьетнамскими однополчанами по нашим фотографиям и рассказам и уже во Вьетнаме разыскали их. Я в то время только-только оправился от болезни, с которой провалялся все лето в 13-й больнице, а затем в госпитале и в областной больнице. Но желание снова увидеть Вьетнам, возвратится в страну моей юности было сильнее опасений за здоровье и я в числе 11-и товарищей из нашей Харьковской городской общественной организации ветеранов войны во Вьетнаме отправился в неблизкий путь.
Выехали из Харькова московским поездом 30-го декабря и 31-е декабря встречали в Москве, накануне нового 2009-го года. На вокзале нас тепло встретил председатель Российской межрегиональной общественной организации ветеранов войны во Вьетнаме Николай Николаевич Колесник, которому мы передали в дар наши 4 книги «Грозное небо Вьетнама», вышедшие в свет накануне. После взимных приветствий и фотографирования, нас на автобусе, арендованым корпорацией «Техноком», а вернее ее филиалом, повезли на завтрак, а затем по нашей просьбе на Красную площадь.
На площади в то время стояла большая наряженная елка и толпился народ в очереди к мавзолею В.И.Ленина. Мы подошли к очереди и попросили милиционеров, охранявших ее, пропустить нас к мавзолею. Посмотрев на нас и на наши документы и потребовав оставить у сопровождаюшей вьетнамки наши фотоаппараты и мобильные телеефоны, нас пропустили в середину очереди. Посетив мавзолей и пройдя вдоль кремлевской стены мы снова собрались в автобусе, предварительно посетив бесплатный туалет рядом со Спаской башней. Поразила его чистота и ухоженность, что заставило вспомнить недобрым словом соответствующие заведения в Украине. Затем была поездка на Поклонную гору, осмотр ее достопримечательностей, но холодный промозглый ветер и январский морозец вскоре заставили быстро ретироваться и убыть на обед. Обед проходил во вьетнамском ресторане, выбор блюд был богатый, заказали и водку и пиво, пели русские песни и песни из вьетнамского периода совместно с присутствующими вьетнамцами. И наконец, к вечеру добрались до аэропорта «Домодедово», где нас уже ожидал «Боинг-777». Самолет «Боинг-777» представляет собой громадный аэробус с четырьмя рядами кресел. Забираюсь поближе к иллюминатору и готовлюсь к восьмичасовому перелету. Через некоторе время подходит час Нового 2009 года. Встречаем Новый год с шампанским вначале по вьетнамскому календарю, затем по росийскому и наконец по украинскому. В пути спать практически не получилось – не хотелось проспать восход солнца. А это удивительное по красоте зрелище, особенно на фоне Гималаев, которые виднелись вдали. Далее программа визита по дням в хронологическом порядке.
1 января 2009 года.
В районе 5 часов утра прибыли в аэропорт Ной Бай. Встреча в Ханое. Температура воздуха +16. На выходе из самолета нас встречает телевидение, журналисты, снимают. Встречающие забирают у нас из рук верхнюю одежду и куда-то увозят, но просят не беспокоится. В здании аэропорта много представителей Министерства Обороны вплоть до генералов, представителей общественности города Ханоя, много красивых девушек с лентами «Технокома». Нам вручают букеты цветов, звучат приветственные речи. Едем в гостиницу. Наш сопровождающий, общительный вьетнамец среднего возраста, отрекомендовавшийся Иван Ивановичем по дороге в Ханой знакомит нас с увиденными достопримечательностями, рассказывает о новом Вьетнаме. Кстати, на период нашего визита он был нашим «дядькой», заботившемся о соблюдении программы визита и был нашим переводчиком и гидом при прогулках по городу. Конечно, узнать прежний Вьетнам невозможно – выросли новые районы, нигде не видно следов разрушений, дорога прекрасная. У входа в гостиницу нас встречает духовой оркестр. Исполнители – дети в пионерской форме. Снова слышим слова «Ленсо». Это приятно слышать! В вестибюле гостиницы – чай, приветственные речи. Наш багаж и верхняя одежда уже в гостинице.
Сама гостиница – небольшое двухэтажное здание, комнаты рассчитаны на двух человек, имеет все что нужно, и даже больше. Ванна, душ, холодильник, заправленный пивом, напитками, водой. Две громадных кровати, белоснежное белье. В туалетной комнате и зубные щетки – пасты, и набор различного мыла, и расчески, и еще какие-то принадлежности, назначения которых определить не удалось. Имеются услуги: надо погладить – положи в одну корзину, надо постирать – в другую. Поселился вместе с Сердюком П.М.
Вечером состоялся прием в посольстве Украины. Посол Иван Иванович Довганич и весь коллектив – молодые ребята. К нам очень уважительное отношение. Мы рассказывали, что делали 40 лет назад во Вьетнаме. Посол сказал: «Теперь я знаю, за что меня благодарят Вьетнамцы. Буду поддерживать традиции наших отцов и дедов».
2 января 2009 года.
Подъем в 6 часов по местному времени, завтрак с 7 до 8 часов. Питание организовано по принципу самообслуживание. Очень широкий выбор мясных блюд, морепродуктов, колбас, сыров. Фрукты: ананасы, папайя, клубника, апельсины, лимоны, глаз дракона. Напитки: кофе, чай, пиво, водка.
В половине девятого едем на встречу с командующим ПВО и ВВС Вьетнама Ле Хыу Дыком. Рассаживаемся в креслах, расположенных вдоль комнаты, на столиках рядом помещены фрукты, чашка с кофе. Много военных. Обмен приветственными речами, вручение нам подарков – барельефов со знаком ПВО и ВВС. Нас поблагодарили за вклад в победу вьетнамского народа над американскими агрессорами. Мы со своей стороны вручили свои презенты и книгу «Грозное небо Вьетнама». Встреча продолжилась на улице, фотографирование.
Затем было посещение музея ПВО и ВВС. Это уже был не тот музей, который был в 60-е годы. Он расширился, пополнился диорамами и макетами, образцами вооружения. Приятно было отметить с каким вниманием и любовью вьетнамцы относятя к советской военной технике, берегут воспоминания о войне. Музею мы также презентовали нашу книгу.
В зале приема командующего ПВО и ВВС
После обеда, который по вьетнамской традиции был рано – в 12 часов, сделали прогулку по городу, прошлись вдоль озера Возвращенного меча. В 17 часов нас пригласили на прием к меру г. Ханоя Нгуен Тхе Тхао. Прием был организован по той же схеме, что и у командующего ПВО и ВВС. В своем выступлениии он сказал, что Ханой сейчас стал другим.
Население Ханоя по его словам насчитывает около восьми миллионов человек. Построены новые районы с многоэтажными домами, широкими улицами, дорожными развязками в трех уровнях, но старый Ханой решили сохранить. В 2010 году Ханой празднует тысячелетие своего существования. Пригласил нас на торжества по этому случаю, подарил памятные подарки и передал художественную картину для вручения меру Харькова.
День 2 января завершился ужином в украинском ресторане «Будьмо». За столом кроме наших 11 человек было еще человек 15 вьетнамцев. Зал был украшен в советских традициях – на стенах развешаны портреты членов Политбюро, вымпелы и знамена победителей соцсоревнования. Мы и присутствующие вьетнамцы произносили приветсвенные речи и тосты за здоровье ветеранов, за дружбу, пели украинские, русские и вьетнамские песни. Член ЦК Компартии Вьетнама в своем тосте сказал: «Мы знаем две категории иностранцев – американцев, которые убивали нас, и тех, кто защищал нас. Мы их называли «Ленсо» - человек из страны Ленина. Даже американскую актрису, которая побывала во Вьетнаме и сказала: «Я за всю жизнь столько не плакала, как за эти несколько дней, которые я провела в Ханое, видя страдания вьетнамских людей» мы тоже называем «мисс Ленсо»».
3января 2009 года.
После завтрака состоялось посещение музея и мавзолея Хо-Ши-Мина. Перед началом посещения ознакомление с руководством и историей мавзолея.
Заключение следует
Последний раз редактировалось: Яков_Криницкий (Вс Авг 17, 2014 12:23 pm), всего редактировалось 4 раз(а)
Зарегистрирован: Oct 16, 2007 Сообщения: 2088 Откуда: Вильнюс
Добавлено: Вт Июл 15, 2014 10:02 am Заголовок сообщения:
Заключительная часть
ВОСПОМИНАНИЯ О ВЬЕТНАМЕ
Станислав Добрынин
Директору мавзолея также вручаем нашу книгу. Весь процесс снимается на видео и фото, много корреспондентов вьетнамских изданий. Сам мавзолей во многом похож на мавзолей Ленина в Москве, но в отличие от него расположен на возвышенности. К музею выстроилась огромная колонна посетителей, но нас пропускают вне очереди. Далее было посещение музея Хо-Ши-Мина. Он находится на территории единого архитектурного комплекса, занимающего площадь в несколько десятков гектаров. В комплексе построены: музей Хо-Ши-Мина, мавзолей Хо-Ши-Мина, президентская резиденция, шедевры вьетнамского зодчества: пагода на одной колонне – деревянная погода над квадратным бассейном. Пагода имеет вид растущего из воды лотоса, дом на сваях, где был рабочий кабинет Хо-Ши-Мина. В бассейне плавают большие золотистые рыбы, которые стаей бросаются на корм. Все это поражает величием и ухоженностью. В заключение по очереди оставляем записи в книге почетных посетителей.
После обеда была пешая экскурсия по городу. Везде видели улыбающиеся лица, на улице очень много мопедов. Поражает обилие проводов, которые сплетаются в немыслимые пучки вдоль улиц. Правила дорожного движения – это не про Вьетнам. Каждый едет как ему удобно, но дорожных аварий из-за этого нет.
Как-то умудряются разъехаться и без дорожной полиции. На мопедах везут все что угодно, причем в количестве, подходящем для грузовиков. Сидят на мопеде часто по два и три человека. На лицах у многих маски – воздух очень отравлен выхлопами.
Первое, что поражает во Вьетнаме – это практически полное
отсутствие следов многолетней, изматывающей, разрушительной войны. Страна растет, развивается, повсюду стройки, улицы заполнены молодыми жизнерадостными людьми. На месте развалин от бомбежек выросли новые современные многоэтажные здания. И главное – несмотря на многие десятилетия, прошедшие после войны, вьетнамцы остались такими же приветливыми, гостеприимными и благодарными бывшим советскм специалистам за оказанную помощь, как и в те далекие годы войны.
Событием стало посещение архитектурного комплекса из пяти дворов, расположенных один за другим – Храма Литературы. В его составе – храм посвященный Конфуцию, пагода, беседки, бассейны с гротами. Над водной гладью по-особому звучит музыка, более проникновенно звучат стихи. Храм был центром обучения королевской семьи, здесь проводились соревнования поэтов, музыкантов, принимались экзамены у чиновников. Имена победителей заносились на стелы, которые стоят на черепахах.
Впереди наш «Иван Иванович»[/i]
Вечер 3-го января завершился ужином на квартире заместителя председателя Центрального телевидения Вьетнама. Помимо нас присутствовало много вьетнамцев. Вечер прошел замечательно – было много тостов, совместно пели советские и вьетнамские песни.
4 января 2009 года.
После завтрака по нашей просьбе было организовано посещение лавки серебра, а затем – супермаркета «Вин Ком» - многоэтажного современного сооружения. Сравнение цен на товары показывает, что они не намного отличаются от наших. Очень много японских и китайских товаров. Посещение завершилось обедом в ресторане «Хай Канг», расположенном на верхнем этаже супермаркета.
После обеда состоялась рабочая встреча с редакторами телевидения с обсуждением планов подготовки к съемке телепередачи о нашем визите во Вьетнам.
Апофеозом пребывания делегации стал торжественный вечер, организованный вьетнамской телекомпанией в Большом оперном театре Ханоя и транслировавшийся на весь Вьетнам. Зал был заполнен «под завязку», в основном людьми в военной форме. Нас на входе встретили аплодисментами, повесили на шею большие гирлянды из цветов, выдали наушники для синхронного перевода и усадили в первых рядах. Затем начался концерт, выступали вьетнамцы, но многие номера программмы были советскими. Между номерами начался вызов на сцену наших товарищей для воспоминаний и встреч. Во время вечера на сцене произошла волнующая встреча бывших советских военных специалистов Сердюка П.М. и Богуна Е.И. со своими вьетнамскими однополчанами. У многих присутствующих во время этого были слезы. Встреча продолжалась 3,5 часа.
А на следующий день нас стали узнавать на улице, люди подходили и благодарили нас за помощь, оказанную народу Вьетнама в борьбе с американскми агрессорами.
5 января 2009 года
С самого утра переезд в Халонг – город на самам берегу Тихого Океана. По дороге всматриваемся в пейзаж, высматриваем знакомые места. Но, увы, все кардинально изменлось за 40 лет. Даже река Красная изменилась и сильно обмелела. Дороги хорошие. По сторонам рисовые поля, залитые водой.
По дороге заехали на отдельно расположенное предприятие, выпускающее сувениры. Работники предприятия - инвалиды с детства. Работают вручную, но фотографировать или снимать видео об этом не разрешается. Сделанный снимок (внизу) – нелегальный. Поразило богатство выбора изготовляемых изделий от всяческих безделушек до больших скульптур. Многие из нас отоварились на этом предприятии.
Сам Халонг это райское место на берегу Тихого Океана. Первым ярким впечатлением в Халонге была интервенция продавцов жемчуга. На остановке в наш автобус ввалилась галдящая толпа женщин, обвешанных нитками из жемчуга и предлагающих их купить по низкой цене. Некоторые из нас уже было купились на это предложение, но наш сопровождающий выдворил их из автобуса сказав, что таким образом можно приобрести фальсификат. Им в Халонге занимается, в основном китайское население. Разместитли нас в 5-звездочной гостинице с видом на залив. Имеется внутренний бассейн с подогревом воды. Поселился вместе с Сердюком П.М.
Халонг — быстрорастущий город-курорт с современной инфраструктурой, построенный на искусственной дамбе, соединившей два Является столицей провинции Куангнинь. Вдоль берега тянутся многочисленные отели, элитные жилые дома, магазины, рестораны, теннисные корты, массажные салоны, клубы и дискотеки. Песчаные городские пляжи искусственные с очень теплой водой. В порту множество небольших кораблей, которые используются в качестве экскурсионных. На улице красочные базары, где можно купить всякую мелочь.
В завершение дня нас повезли на остров Туантиеу, где нам был показан большой концерт с использованием техники лазерного шоу. Зрелище это действительно великолепное, когда вдруг из ничего возникают картины, в воздухе оживают сказочные персонажи и явления. Экраном проектору служат миллионы частичек воды в воздухе.
6 января 2009 года.
После плотного завтрака в гостинице (самообслуживание с огромным выбором блюд и напитков) направляемся в порт. Там нас уже ждет нас корабль из натурального дерева Victoria 08, котрый может ходить и под парусами, на котором мы совершим прогулку по заливу.
Залив Халонг (в переводе залив Спускающихся Драконов) по праву считается одним из семи чудес света. Он усеян многочисленными живописными островками. Бухта состоит из 3 000 островов и островков площадью 1 500 км2 среди воды изумрудного цвета. Согласно местной легенде, бухта создана огромным мифическим драконом. Он разбросал по морю жемчужины, ставшие непреодолимой преградой на пути китайской флотилии. Когда захватчики повернули восвояси, дракон остался в заливе, а его выступающая над поверхностью воды чешуя превратились в 3 тыс. островов. Говорят, рыбаки в районе бухты Халонг до сих пор встречают таинственные морские существа огромных размеров, известные как «тараске» – местный аналог Лохнесского чудовища. Бухта Халонг – это таинственный, великолепный и уникальный залив в мире. Ветром, водой и временем созданы замечательные пещеры, гроты и туннели, например пещеры Пеликан, Дауго, Тамкунг, Тхьенкунг.
После достаточно большой прогулки по заливу причалили к одному из островов и посетили громадную пещеру Тхьенкунг (в переводе Небесный Дворец). Расположена внутри полой горы, оборудована дорожками, крутыми переходами и считается одной из самых красивых в бухте Халонг. Ей, согласно выводам ученых, насчитываеся более 400 миллионов лет. В соответствии с легендой, в прекрасную девушку по имени Mей (облако) влюбился мифический принц драконов. Они обручились и отпраздновали свадьбу в центре 130-метровой пещеры. После свадьбы, длившейся семь дней и семь ночей, все ее участники превратились в каменные изваяния в свисающие сверху сосульки – сталактиты и вырастающие от земли каменные природные статуи – сталагмиты. Сталактиты и сталагмиты, подсвеченные разным цветом, создают фантастические фигуры животных и драконов. В дальней части пещеры есть маленький источник. Вытекающая из него вода питает три меленьких озерца. На выходе из горы оказываешься на смотровой площадке, с которой открываются невероятно красивые виды. Там же находится импровизированный базарчик, на котором вьетнамцы продают разную сувенирную мелочь.
После обеда на корабле и заключительной прогулки по заливу
вернулись в гостиницу, где нас ждало указание срочно вернуться в Ханой на прием к заместителю иностранных дел. Мы посетовали на то, что у нас не будет времени привести себя в порядок и погладить рубашки. На что нас попросили указать размер рубашек и к приезду в Ханой каждого ждала подаренная рубашка нужного размера.
В пещере вместе с делегацией из Южного Вьетнама
Вид на стоянку кораблей и залив Халонг с вершины горы
Этот день стал заключительным в нашей поездке. Заместитель министра иностранных дел Нгуен Тхань Шон еще раз от имени Правительства Вьетнама выразил нам благодарность за оказанную в прошлом братскую помощь, передал наилучшие пожелания ветеранам и всему украинскому народу.
В завершение последнего дня, после встречи с заместителем министра, в зале заседаний гостиницы состоялась встреча с представителями провинций и городов Вьетнама. ,
После встречи с заместителем министра иносстранных дел,
На встрече с представителями провинций
Были признесены приветсвенные речи в наш адрес и всем вручены цветы и подарки.
На этом программа нашего визита во Вьетнам была завершена.
7 января 2009 года вылетели в Москву. Рейс длился 10 часов – на два часа больше, чем в Ханой – сказывается вращение Земли. В Москве нас снова встречал Н.Н.Колесник.
И 8 января прибыли вХарьков. Так закончилось наше второе посещение Вьетнама.,
По приезде через несколько дней нас приветствовал в горисполкоме городской голова М.М.Добкин10. По этому случаю в зале заседаний собралось все харьковское руководство, телевидение, нас приветствовали и поздравляли. Мы в свою очередь вручили М.М.Добкину картину, переданную в дар мэром Ханоя. По окончании встречи нам вручили подарки и заверили, что пригласят на 1000-летие Ханоя. Но об этом обещании вскоре забыли. О нашей поездке был также снят фильм, показанный в программе «Час ветерана».
Следует отметить, что наша поездка послужила стимулирующим сигналом для других участников боевых действий во Вьетнаме. Вскоре после этого посольствами трех стран была организована первая совместная поездка ветеранов из Белоруссии, России и Украины. В настоящее время такие поездки стали уже традиционными до двух – трех в году.
Среди них и два моих вьетнамских сослуживца – Валера Корх (выпускник ВРТУ 1962 года, до командировки мы с ним служили в 20-м ртп под Ленинградом) и Володя Бугаев (выпускник КВИРТУ). К сожалению многих из тех, кто на снимке уже нет среди нас, в том числе Корха и Бугаева.
Вы не можете начинать темы Вы не можете отвечать на сообщения Вы не можете редактировать свои сообщения Вы не можете удалять свои сообщения Вы не можете голосовать в опросах
FAQ
Поиск
Группы
Профиль
Вход
